Город, который его не хотел

Лёха ещё с утра сидел в переулке, дрожа. Глаза красные, нос забит, губы порезаны, тело болело так, что казалось — каждая клетка кричит одновременно. Кровь подсыхала на руках, щеках, коленях. Он еле шевелился, не в силах подняться, и каждое дыхание было как борьба за жизнь. И вдруг — шум. Скрип подъезда. Тяжелые шаги. Голос, который не приносит надежды, а только страх: — Лёха! Ты где, кура ёбанная?! Пришёл за долгами и за проблемами, которые Лёха устроил сам. — Блядь, кровь! — прорычал дилер. — Опять труп? Опять?! Лёха попытался подняться, но ноги едва слушались. Он упал на колени, лицо в крови и грязи, глаза расширились от паники. — Я… я не хотел… — шептал он, но голос дрожал так, что звучал почти как плач. Дилер шагнул к нему. Каждый его шаг — будто молоток по мозгам Лёхи. В руках — арматура, тяжелая и холодная. Он смотрел на Лёху как зоофил на собаку. — Встань, долбоёб, — сказал он. — Или… — он ударил Лёху арматурой по ноге. Лёха вскрикнул. Боль будто кость сжали в тисках. Он пытался подняться, но упал снова, руки скользят по грязному полу, кровь и слюна смешались. Он схватил Лёху за воротник, дернул вверх. Лёха застонал, уши звенят, глаза на пределе слёз. — Слушай, сука… Я могу тебя ёбнуть здесь, прямо сейчас. Или дать шанс. Но шанс этот — кровь и боль. Лёха закашлялся. Он накололся на грязный шприц, который валялся у стены, порезался о битое стекло. Кровь текла по ладони. — Встань, уебан — сказал он. — Иди за мной. Лёха попытался подняться. Дилер ударил ногой по спине. — Вот так! Лёха наконец встал, весь дрожащий, руки трясутся, ноги подкашиваются. Он пытался шагнуть, но внизу скользкий асфальт. Он упал лицом в лужу, грязь смешалась с кровью, вкус железа на языке. Дилер наклонился к нему. — Слушай меня внимательно. Ты сейчас убегаешь. Но если ты снова появишься тут я найду тебя. И тогда… — он ударил Лёху арматурой в живот Лёха застонал, втягивая воздух. Глаза потемнели, колени дрожат, тело почти не слушается.Он блевал кровью Он наконец оттолкнулся, побежал через двор. Каждый шаг — ад. Кровь на ногах, лицо всё ещё распухло, руки дрожат. Лёха нырнул в другой переулок. Темно. Грязь по щиколотку. Старые коробки, битое стекло, мусор. Он притаился, дрожа, обхватив колени руками. В груди — боль, в голове — паника. Каждый шаг, который он сделал до этого, теперь казался бессмысленным. Лёха думал только о том, чтобы пережить ночь.