Тьма Драко Малфоя

      В старом замке пахло мокрым камнем, свечным парафином и книгами. Когда Лис ступила в Большой зал, её словно окатило волной из запахов, гула и вспышек молний в наколдованном небе. Поттер, не давая кузине шанса всласть поглазеть на открывшийся взору вид, уже тянул её за руку к столу Гриффиндора.       Разговор с директором, по словам отца, занял меньше пяти минут: Певереллам не отказывали. Особенно если в наличии имеется рекомендательное письмо из Ильвермони и пара редких артефактов в качестве подарка для школьной коллекции. Распределения не потребовалось — место Лис уже было определено.       Зал гудел. Первокурсники только что расселись под радостные аплодисменты своих будущих сокурсников. Над головами плавали свечи, гроза на потолке прекратилась, медленно уступая место видению чистого звездного неба. «Чертовски красиво», — восхищённо подумалось Лис. — … и теперь я с радостью представляю вам нашего нового преподавателя по Защите от тёмных искусств — Долорес Джейн Амбридж, — прогремел над головами собравшихся голос Дамблдора. — Профессор Амбридж является действующим членом Суда присяжных Министерства магии по расследованию преступлений против магического сообщества, а также первым заместителем Министра.       Лишь вбитые на подкорку манеры удержали Лис от того, чтобы поморщиться: из-за преподавательского стола неспешно поднималось нечто розовое, неестественно вкрадчивое и раздражающе жеманное. У девушки моментально пропал аппетит.       Гермиона вытянула шею, разглядывая нового учителя. — Видела её ещё в поезде. Пыталась дать наставления дежурному кондуктору, — проговорила она, хмуря брови.       В этот самый момент справа от них кто-то громко фыркнул — это был Симус Финниган. Он презрительно кривился, поочерёдно поглядывая то на новую профессоршу, то на Поттера. А затем, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом Дина Томаса — словно ища его одобрения — развязно протянул: — Интересно, назначат ли ей отдельную комнату для допросов. Поттер мог бы стать её первым посетителем. Заодно рассказал бы, как точно видел Возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть.       Лис ещё не успела почувствовать, как напрягся Гарри, но уже знала: вот сейчас сожмётся кулак на колене, губы искривятся. А затем он бросится на обидчика и наверняка получит взыскание. Поэтому, прежде чем кузен успел что-либо сказать, девушка осторожно накрыла его руку своей. И обернулась к злобно сопящему гриффиндорцу. — Симус, верно? — сказала она мягко, стараясь не пропустить в голос ни единой нотки злости — которая быстро и обжигающе разрасталась у неё в груди.       Финнинан не ответил, лишь подняв бровь в немом вызове.       И Певерелл поняла, что шансы избежать конфликта мирным путём стремительно приближаются к нулю — глаза сидящего напротив юноши уже загорелись нервным, каким-то злым азартом. Поэтому, сосредоточив поток магии внутри себя, она заглянула Симусу в лицо. Магия тонко завибрировала в висках и на самых кончиках пальцев — Лис уже успела забыть, как ощущалось обращение к родовой силе.       Юноша вытаращился и захрипел. Казалось, он силился сказать что-то — но из горла вырвался лишь свистящий, сдавленный хрип. Лицо гриффиндорца побледнело, в расширившихся глазах заплескался страх.       Отсчитав мысленно от пяти до одного, девушка разорвала зрительный контакт и чуть склонила голову, разглядывая шокированное лицо Симуса. В висках зашумело от накатившей слабости: обращение древним чарам забирало много сил, особенно с непривычки. Однако она изо всех сил постаралась сохранить непроницаемое выражение лица — чтобы не испортить эффекта от своего небольшого представления.       Финниган шумно вдохнул и сжал кулаки на белоснежной скатерти — словно собираясь ударить обидчицу. Однако, после секундного замешательства, вдруг раздражённо уткнулся в свою тарелку — с преувеличенным энтузиазмом принимаясь за еду. — Это что еще за херня?! — Рон, не донеся кусок жаркого до рта, изо всех сил таращился на Лис. — Милый бонус от того, что моя фамилия Певерелл. Вы же в курсе, что мои предки были тёмными колдунами? — девушке не хотелось пускаться в объяснения сейчас, на глазах у всего факультета, поэтому она, всем видом показывая, что пришло время сменить тему, потянулась к блюду с запеканкой. — Ребята, а это с чем? Надеюсь, там нет капусты?       Поттер тихо засмеялся — он уже знал про эту занятную способность кузины, и даже однажды уговорил её испробовать эту магию на нём самом. В научных целях, разумеется.       Гермиона разглядывала Лис с каким-то новым интересом и тоже едва заметно улыбалась — будто стратегически оценивая, насколько усилились их позиции в схватке с тёмными силами с приездом Певерелл. — Напомни мне, чтобы я никогда не флиртовал с тобой, — пробормотал Рон и, кинув опасливый взгляд на Лис, всё же отправил жаркое в рот.       Остаток ужина друзья провели в задумчивом молчании. ***       Алиса Певерелл быстро втянулась в хогвартские будни: учиться здесь было чуть проще, чем в Ильвермони — и в то же время интереснее. Потому что здесь был Гарри. Лис полюбила библиотеку, которой заведовала строгая мадам Пинс с синими глазами охотничьей совы. И, что уж совсем парадоксально, в Хогвартсе ей очень понравился Северус Снейп.       Снейп преподавал Зельеварение лучше, чем кто-либо из её бывших наставников в Штатах — в этом Лис признавалась себе честно. Его подход был точным, выверенным, местами даже математически элегантным. Певерелл всегда любила Зелья: расчёты и формулы, нарезку ингредиентов, магию того, как что-то смердит и пузырится, а потом становится могущественным. В Ильвермони предмет вели двое — один из профессоров был довольно бестолков и чрезвычайно болтлив, второй же — зануден до головной боли. Декан Слизерина, в свою очередь, оказался совершенно иным.       Лис ходила на его уроки с искренним удовольствием и старательно впитывала новые знания. Снейп заметил это почти сразу и по какой-то причине счёл её существование в одном помещении с собой вполне допустимым. Разумеется, он не хвалил — лишь один раз, проходя мимо её котла, сквозь зубы процедил: — Не спите, Певерелл. Через тридцать секунд смесь свернётся. Добавляйте хвощ!       Из уст мрачного профессора это был почти комплимент.       Однако девушку ждали и неприятные открытия: прибывшая в Хогвартс в этом году Долорес Амбридж теперь вела у старших курсов Защиту от тёмных искусств. Эти уроки превратились в настоящий кошмар: вместо лекций и практики они часами штудировали бестолковые учебники, конспектируя их и отвечая на идиотские вопросы в конце каждого параграфа. Палочки во время этих занятий ученики даже не вынимали из карманов мантий.       Сидя по вечерам в факультетской гостиной, гриффиндорцы с упоением ругали своего нового профессора и строили теории о том, как быстро Дамблдор поймет, что школе необходим новый педагог.       Лис догадывалась, что Амбридж появилась в Хогвартсе неспроста: летом они часто обсуждали, что предпримет министерство, чтобы навредить Дамблдору и взять школу под контроль. Но тогда они и подумать не могли, что всё зайдет настолько далеко.       Впрочем, проблема с изучением ЗОТИ была вскоре решена: в один из дней они с Гермионой сговорились самостоятельно проходить материал по книгам: тем, что Лис привезла с собой, и по купленным еще летом учебникам пятого курса. А тренироваться — по выходным в каком-нибудь из пустых классов. Рон и Гарри с энтузиазмом поддержали эту идею.       Будни гриффиндорцев проходили в череде уроков перемен, домашних заданий, квиддичных матчей, а также часов, проведённых в библиотеке. За половину первого семестра они изучили, казалось, не меньше четверти всех книг Хогвартса — а библиотека замка была, как справедливо заметил Уизли, чертовски огромной.       И поиски оказались не бесплодными.       В историях многих тёмных магов, разбросанных по разным столетиям и континентам, всё чаще повторялась одна странная деталь — упоминание некоего могущественного оружия, сильнее которого нет ничего на свете. "Сила, превосходящая силу самой Смерти". "То, что даёт победу в битве против сотни воинов".       Слова были разными, но суть — единой. — Может, это вовсе не одно и то же. Между этими свидетельствами сотни лет, — буркнул Поттер, уткнувшись в сборник речей Моргуса Лекрена. — Да, но все они называют эту вещь «сильнейшей», Гарри, а «сильнейший», даже грамматически, по определению только один,— хмыкнула Гермиона, на что Рон театрально закатил глаза.       Лис задумчиво пожевала губу. — Я не могу перестать думать, что речь идет о реликвиях первых Певереллов, а именно о Бузинной палочке. Но ведь это миф, детская сказка на ночь. — А может, и не миф. У Гарри же есть мантия-невидимка, которую, между прочим, ему передал отец, — Уизли едва сдержал зевок. — Поэтому я не стал бы отметать эту теорию. — Мантии-невидимки есть у каждого второго в нашей семье. А еще у сотни других семейств по всему миру. Это просто искусно сделанный артефакт, дорогой, конечно, но не шибко редкий, — с этими словами Певерелл потянулась и устало потёрла глаза. — И вообще, я предлагаю выдвигаться в сторону отбоя.       Идея была поддержана единогласно.