Fall in love again & again

— Леш, Леш, Лёша! — уже даже не из последних сил всхлипывает младший, пытаясь привлечь к себе внимание, — Я сейчас… ммм, Господи! Лёша! Прости, я… — всё, дальше Нурлан не видит и не слышит ничего. Оргазм был настолько сильным, что появилось ощущение, что так и выглядит самая прекрасная смерть на земле, ибо Нурлан искренне не был уверен, что его тело выдержит такой напор чувств и эмоций. Тем временем Лёша, ничуть не гнушаясь интимности момента, с превеликим чувством собственного достоинства и удовольствия, сглатывает нуровскую сперму. — Ты дурак, извиняться, а? Нур? — со смешком бурчит старший. И садиться на край кровати рядом с лежащим Нурланом. Младший наконец через силу открывает глаза и устремляет взгляд на Лешу, а смотрит так… Щербаков слов подобрать не может. Уже даже не просто, как на что-то прекрасное, а будто бы в этом человеке весь смысл мироздания. Потом Сабуров приподнимается на локтях и вовлекает Лешу в поцелуй, до одури нежный. — Ложись. Теперь твоя очередь умирать от удовольствия, — командует Нурик. — Ну как прикажете, Нурлан Алибекович. — Дурак, — смеется младший. Лёша затаскивает себя на середину матраца и ложится в ожидании, а глаза… омут с чертями, не иначе. В них плещется дикое желание, предвосхищение, даже восторг. Нурлан стаскивает с себя домашнюю рубашку и нависает над Лешей. У того дыхание перехватывает. — Красивый, — шепчет Щербаков, причем скорее самому себе, а не Нурику, — Пиздец какой красивый. Нурлан лишь мягко улыбается. А дальше требовательно тянет вверх лешину футболку, тот повинуется. Начинает Сабуров всегда с «разогрева». Он любит медленно и с чувством. Сначала даже не целует, а просто водит носом и губами по коже. Лёша отчаянно пытается поймать нуриковские губы, но безуспешно — тот не дается. Вдруг Нурлан все же чмокает старшего, но это едва ли можно назвать поцелуем — он двигается дальше. Лёша от разочарования чуть ли не скулит. После идут подбородок и шея — они уже следующий этап, заключающийся в легких покусываниях, поверхностных поцелуях и вырисовывания незамысловатых орнаментов языком. «Эстет, блядь» — так этот этап оценивал Алексей. Но он бы соврал, сказав, что ему это не нравится; да кабздец, какое удовольствие ему это приносило. Он буквально таял. Как ни странно, именно в эти моменты, обычно не рефлексирующему Леше, было свойственно начинать дотошно анализировать свои чувства. Любили, во всех смыслах: как ментально, так и физически, они с Нурланом друг друга давно, но это не мешало во время каждого такого неспешного, длинного, нежного прелюдия находить и открывать в себе новые ощущения. Лёша в принципе тонул в Нуре, в нем всем: в глазах, в огромных объятиях, в искренности, в заботе. И даже сейчас, каким бы Лёша уязвимым и предельно открытым ни был, его ВСЕГДА, с их первого раза, окутывало чувство безопасности. Рядом с Нурланом Лёша был спокоен. Каждый раз выход на сцену — стресс, если рядом Нурик, то спокойно: нервозность не так уж сильно затягивает в свои объятия, так как Нурик её опережает, держа Лешу в своих собственных крепко /фигурально и не только/ Но это, конечно, касается не только работы. Вот сейчас: полностью голый, причем ладно телом — душой, всем нутром, а спокойно, безопасно. Тем временем Нурлан уже добрался до кромки лешиных трусов, одним движением, отточенным до идеала, снимая их. Лёша настолько глубоко уплыл в свои мысли, что от неожиданности действий Нурлана весьма ощутимо вздрогнул и буквально обухом вывалился из мира грез. — Леш, всё в порядке? — ни один щербаковский вздох не мог быть незамеченным. Нурлан, не ожидавший такой реакции, моментально оторвался от своего занятия и метнул взгляд наверх. Ответа он не дождался. Зато дождался чужые мягкие губы на своих, целующие с даже им несвойственной самоотдачей и благодарностью. — Я могу продолжить? — поинтересовался Нурлан. — Да давно уже пора. Кто ж тебе не дает? — Ты дергаешься так, будто от тебя кусок откусывают, — с нотками наигранной жалобы сетует младший. — Нур, у меня уже член онемел от ожидания, давай быстрее, а! — также наигранно возмущается Леха, хотя насчет немеющего хуя он не соврал. Сабуров эту ерунду ответом не удосужил и просто продолжил, всё же внемля просьбам Алексея и ускоряя процесс. Младший одним единым движением глубоко взял член в рот, чем вызвал у Щербакова очередной табун бегущих по коже мурашек и протяжный стон. Да, кто-кто, а Нурик отсасывать умел; надо сказать, здесь в принципе оба преуспели. Достаточно быстро до обоих парней дошло, что это один из наиболее простых и эффективных способов доставить любимому партнеру высшую степень удовольствия — а кто они такие, чтобы лишать друг друга такого кайфа. Нурлан сосал недолго, ибо знал, если перестараться, то Леше, конечно, будет хорошо, но всё же хочется процесс продлить. Дальше уже сам Леха терпеть не мог. Аккуратно рукой отстраняя от себя голову Нурика, он потянулся к тумбочке за смазкой. — Давай, Нур. Я уже не могу ждать. Сабуров не отвечает, лишь касается губами кончика лешиного носа, «чмокая». Далее сразу преступает к делу. Лешу растягивать-то особо и не нужно, однако Нурлан никогда бы не посмел причинить боль самому дорогому мужчине в своей жизни, поэтому излишняя подготовка не помешает. Но всё же сжалившись над Алексеем, он сразу вводит два пальца, без сомнения попадая по нужной точке — эти движения выверены уже годами. Леша выгибается в спине от удовольствия: — Ну слава Богу.. — выстанывает старший. — Только, Нур, прошу, давай уже ты сам, не могу терпеть. И Нурлан наконец-таки дает. Дает так, как Лёша обожает. Дает так, что зубы скрипят от удовольствия. Он входит одним движением, размашисто, глубоко, резко, но, доходя до упора, моментально останавливается, наклоняется к Леше, целует — тому нужно привыкнуть. Половая жизнь у этих двоих до зависти регулярна и даже порой разнообразна. Но что бы они там не пробовали, любимая поза — «миссионерская», потому что так глаза в глаза. Так не спрятать, не скрыть, не упустить ни одну эмоцию. Так видно всё: настроение, состояние души, ощущения от секса, желание закончить или продолжать… так видны влюбленные глаза, влюбленного человека напротив. А не это ли счастье? Спустя какое-то время Лёша мычит в поцелуй и слегка кивает головой — значит можно начинать. Нурлан почти сразу набирает бешеный темп. Оба любят переплетать пальцы в процессе, но когда скорость ТАКАЯ, то более предпочтительны позы поустойчивее, потому Нурлан опирается на локти, расположенные с двух сторон от лешиной головы. Старший же обеими руками зарывается в сабуровские волосы, забирая их наверх, дабы те не падали на лицо и не бесили обоих. Конец близок. Лёша ближе к нему, чем Нурлан, но так и задумано. Сегодня у младшего в планах довести Лешу до оргазма дважды. В конце концов Лёша уже не может не то что держать чужие лохмы, а даже открыть собственные глаза, тогда Нурлан входит рекордно глубоко и сжимает чужой член в своей руке. Всё. Для Леши это конец. Дальше он улетает почти что на тот свет. Оргазм наисильнейший, во-первых, от долгого прелюдия, во-вторых, от любви /не, ну а как вы хотели? / Нурик проделанной работой доволен, но это ещё не конец. Пока Алексей находится в прострации, младший аккуратно берет того под коленки и стягивает на край кровати, сам параллельно слезая с неё и становясь на пол на колени. Теперь он всё-таки может довести свою любовь до пика тем способом, что тот любил не меньше — минетом. У Леши на эту тему были свои загоны: чем-то постыдным он минет ни в коем разе не считал, но не считал он его таковым, пока делал сам. Для того, чтобы спокойно принимать такую же ласку со стороны Нурлана, ему потребовалось время. Отдавать максимум от себя он был готов 24/7, но вот почему-то Щербакову казалось, что Нурику делать то же самое не так комфортно. Откуда взялись эти мысли, Сабуров так и не выяснил, поэтому рушить эту невидимую стену пришлось не словами, а действиями. Просто каждый, буквально каждый раз их близости он начинал, опускаясь на колени перед самым любимым человеком. Леше было неудобно: ему казалось, что Нурику данное мероприятие омерзительно, поэтому младшему пришлось на практике доказывать обратное. Сосал он каждый раз глубоко, брал до упора, буквально заставлял Лешу направлять свою голову руками, трахать свой же рот грубее и всегда глотал. Честно, Нурлану искренне это не приносило ни толики дискомфорта, даже наоборот: осознание того, что это он только что довел Лешу до бессознательного состояния, весьма радовало и льстило. Вот и сейчас он заглатывает член на максимум, меняя технику, чередуя разные движения. Через три минуты Лёша кончает ещё раз — Нурик счастлив. Ему самому хватило пары хаотичных движений по собственной плоти, чтобы догнать Леху. ….. Первый, как ни странно, в себя приходит Алексей. — Нур, ну ты сегодня, блять, самого себя превзошел. — Леш, всё для тебя. — «Рассветы и туманы, для тебя…» — «Моря и океаны для тебя…» — подхватывает младший. Леха перекатывается сначала на бок, а потом буквально киселем стекает-таки с кровати. — Пойдем мыться и спать. А то завтра не встанем. — зевая, декларирует Леха. И протягивает Нурлану руку. Тот хватается и за неё и встает. Но не дает Леше утянуть себя в коридор, тормозя того, обвивая талию руками и прижимаясь губами к лопатке. — Леш. — Мм? — Спасибо тебе. — За что именно? — За то, что ты сейчас здесь со мной. Я не знаю, как бы жил без всего ЭТОГО. — Херово бы жил, Нурлан Алибекович. Херово! — и поворачивается к младшему, целуя куда-то в грудь — куда смог дотянуться. Так они и стояли: грязные, потные, в сперме, но такие любящие и любимые.