Нежность и страсть в одном флаконе

— Леш? — Да? — А ты никогда не хотел поменяться местами? У старшего буквально отвисает челюсть. Он моментально отвлекается от телефона и поднимает взгляд на Нурлана. А тот, падла, смотрит так, будто банк грабить собирается — взгляд полон авантюристских наклонностей. — Ты сейчас серьёзно или стебешься? — явно сомневаясь в правдивости слов, уточняет Леха. — Леш, серьезно, конечно — Сабуров слегка напрягается из-за щербаковской реакции, ибо он ожидал такого же искрящегося взгляда и какой-нибудь тупой шутки, а получил вопрос, переполненный нервозностью, даже недоверием. Значит много об этом думал, но сказать не решался — делает вывод Нурлан. Что ж, раз уж Лёша явно готов с полной ответственностью подойти к вопросу, значит и ему хватит придуриваться, надо идти ва-банк. — Лёша, ещё раз повторю, я абсолютно серьёзно. Если хочешь, то я полностью твой, если нет, то я с удовольствием трахну тебя — тут Нурик уже не смеется и даже не улыбается, ему нужно всем своим нутром показать Леше, что подвоха нет. — Что ж, тогда ты полностью мой, получается? — ну наконец-то, вот он тот самый взгляд, который Нурлан так ждал. Лёша кладет телефон на прикроватную тумбочку и нависает над уже умостырившимся посередине кровати Нурланом. А смотрит.. глазами полными не просто любви — обожания. В ответ на него взирают точно также, только на дне сабуровских глаз Леха все же находит отголоски если не страха, то переживаний. — Почему ты нервничаешь? — спрашивает Леша шепотом, касаясь губами нуровского лба. Нурлан, которого застали врасплох таким вопросом, не находится, что ответить. Скорее всего потому что сам не знает причину легкого невроза. — Как ты понял? — искренне интересуется младший. — Нур, я знаю тебя больше десяти лет, ты думаешь, что сможешь что-то от меня скрыть? — улыбается Щербаков и трется о чужой нос. — Так вот не переживай, ты же знаешь, я не допущу твоего дискомфорта. — Конечно же знаю — шепчет младший и берет в свои огромные ладони лицо самого великолепного, желанного и родного мужчины. — Выдохни и просто наслаждайся — и наконец-таки целует по-настоящему, как умеет только он: глубоко, горячо, мокро, слегка кусаясь, но всё ещё до одури нежно. Нурик тает. Господи, как он любит этого человека, всей душой, каждой клеточкой своего тела, всем своим существом. Лёша любил все возможные виды поцелуев, главное с Нуриком, однако большее предпочтение отдавал либо кротким, легким и едва ощутимым, либо глубоким, с переплетением языков и прикусыванием губ. На самом деле у себя дома они были далеки от «Нурлана Сабурова» и «Алексея Щербакова», которых все видели на сцене: в паре Лёша был более податливым, эмоционально стойким и готовым к экспериментам. Нурик был гораздо застенчивее, чаще смущался, но несмотря на это был готов дарить свою любовь абсолютно везде, даже на публике, пусть и в наиболее сдержанной форме. Нурлану было свойственно нервничать, причем по любому поводу: перед концертом, перед съемками, интервью, страх вызывала даже мысль о том, что он может показаться глупым или слишком богатым — у него создавалось впечатление, что за это публика его возненавидит. У Леши с этим было попроще, а своей задачей он видел научить Нурика относится к подобным вещам также как он: с большим равнодушием и спокойствием. Лёша всегда был рядом, когда это было необходимо Сабурову. Тот в свою очередь был безгранично благодарен и старался вернуть хотя бы малую часть того, что дарил ему этот прекрасный человек. — Леш.. — Что такое?! — Щербаков останавливается в момент, находит взгляд Сабурова и смотрит настолько проницательно, что у младшего создается ощущение, будто тот до костей одними глазами препарирует. — Я тебя очень люблю. — Хм.. я знаю, Нур, конечно знаю. И это взаимно, не поверишь — Лёша светится. Нурлан был готов признаваться Щербакову в любви бесконечно, но редко настолько прямым текстом. Эти слова буквально вышибали все лишние и ненужные мысли из головы: в фокусе оставался только центр вселенной — его самый ценный мужчина. Дальше Лёша спускается к шее. К сожалению, отметины на ней оставлять нельзя — слишком заметно, поэтому остается довольствоваться лишь невесомыми поцелуями. Нурлан уже на этом этапе улетает — настолько сильный кайф. Он зарывается руками в лешины светлые, мягкие волосы и массирует кожу головы. Дальше идут грудная клетка и живот. Эти места уже не столь просматриваемы, поэтому тут можно немного понаглеть. Лёша аккуратно прикусывает кожу, втягивает, создавая вакуум, а после обязательно зализывает и зацеловывает созданное им же красное пятнышко. Старший готов это делать вечно, но мучить Нурика долго он не намерен. Не сегодня. Да и собственное возбуждение подгоняет, заставляя быть более расторопным. Дальше Щербаков принимается выцеловывать низ живота, а после одним движением снимает нуриковские боксеры. — Ну наконец-то.. — Сабуров произносит это шепотом, но в данный момент Лёша не упускает ни одного звука, издаваемого своей любовью. Он усмехается и вбирает в рот чужую стоящую колом плоть. Боже! Да, Нурлан готов взять свои слова назад, все ласки, которые были до этого — это смехуечки по сравнению с тем удовольствием, которое ему дарит Лёша сейчас. Вот теперь младший уверен, если он умрет от переизбытка эмоций, то так и выглядит самая прекрасная смерть. Лёша сосет всегда глубоко, может даже слегка остервенело. Он обожает этот процесс за то, какой кайф это приносит его Нурику. Он получает несказанное удовольствие, видя, как закатываются сабуровские глаза, как тот расслабляется всем телом, как нежно придерживает лешину голову. Отсасывали они друг другу регулярно, ибо… да просто, а схуяли им этого не делать, если минет один из наиболее эффективных способов доставить партнеру высшую степень наслаждения. Обычно сначала следовал обоюдный минет, а потом Лёша умирал от удовольствия, принимая огромный член своего мужчины, а Нурлан пытался дожить до конца любовного акта, восхищаясь великолепием тела под ним. Но не сейчас. Сегодняшний вечер особенный, и больше всего Лёша боится облажаться и не оправдать ожиданий. Хочется с первого раза дать Нуру понять, что такой вид секса тоже прекрасен. Леше страшно спугнуть младшего, страшно причинить хотя бы толику боли. Поэтому прежде чем перейти к основной, части он решает-таки добить Нурлана своими ласками. — Переворачивайся, — говорит Лёша, нависая над младшим и целуя того в закрытые веки. — Леш, но я хочу тебя видеть, я не.. — Пожалуйста. Нур, ты мне доверяешь? — Естественно. — Тебе будет хорошо, обещаю, — Лёша снова чмокает младшего в уголок губ и поднимается на локтях, помогая Нурлану перевернуться и удобно улечься на животе. Щербаков видит, даже просто чувствует, как напрягается Нурлан, хотя и пытается это скрыть. Лёша наклоняется над ним и просовывает левую руку между поверхностью кровати и сабуровской грудью. Чувствует сердечный ритм. Он бешеный. — Нурик. Успокойся. Пожалуйста, — Леше тяжело перешагнуть через себя и продолжить, ибо он просто не может двигаться дальше, пока самый главный и дорогой человек в его жизни находится в состоянии невроза, причем из-за его же действий. Ладно, поехали. Щербаков снова целует. Бесконечно целует. /говорю же, любит он целоваться/ Сначала загривок, плечи, потом лопатки, поясница и, наконец, ягодицы. А вот теперь Нурлан реально охуевает: Лёша начинает делать римминг. Да ну ёб твою мать! Тут же Сабурова накрывает ностальгия: он вспоминает, как сам в первый раз решил отлизать Леше. Тому было стыдно, неудобно перед Нурланом. Щербаков краснел, бухтел, но видно было — наслаждался. Нурлан повторял эти манипуляции редко — Лёша зачастую сопротивлялся. Сабуров никак не мог понять, почему. А тут хобана, и понял. Ебать как понял. — Нур. Нурик! — Сабурова из мыслей вытаскивает почти кричащий Лёша. — Ты как? — даже не видя сейчас его лица, младший понимает — тот страшно волнуется. — Честно? — Ну? — Охуенно. Леха выдыхает. — Но давай перейдем к следующему этапу, а? — Нурлан не просит, он молит. Лёша понимает, что уже слишком затянул. — Как ты хочешь? — Вот так. — говорит Сабуров, моментально возвращаясь в первоначальное положение, в упор глядя Леше в глаза. Алексей светится ещё ярче. — Как скажешь. Щербаков немного приподнимается и тянется к тумбочке, чтобы взять смазку. — Нур, не мне тебя учить, но сейчас тебе действительно нужно расслабиться настолько, насколько это возможно. Сначала может быть, и скорее всего будет, дискомфортно, но надо потерпеть… — Леш, угомонись, всё хорошо. Давай уже. Пиздец как хочу тебя. Этого достаточно. Лёша чуть сползает вниз по кровати и смачивает палец смазкой. Поднося его к отверстию, он поднимает глаза наверх и ловит нуровский взгляд. Готов. Лёша вводит палец медленно, он неотрывно смотрит за реакцией. Проталкивая его глубже и пару раз меняя направление, Лёша, ко всеобщему удивлению, почти моментально попадает по узелку нервов, вызывая у Нурлана бурю эмоций. Тот, вскидывается, выгибается в спине, сжимает простыни и очень тяжело выдыхает. — Ебать! — шипит Сабуров, — Это просто пиздец! — Знаю — отвечает довольный Щербаков. Спустя пару минут Лёша добавляет второй палец, а потом и третий. В процессе он левой рукой нащупывает нурлановскую ладонь, на секунду отвлекаясь, Лёша дотягивается до неё и целует пястье, а после просто берет своего Нурика за руку. Младший извивается под ним, шипит, закатывает глаза, но всё ещё не стонет. Лешу это коробит, потому что главная задача и мечта Щербакова на сегодня, это довести своего мужчину до исступления от неземного кайфа. — Леш.. ах.. давай уже ты. Ты мне нужен, — старший замирает. Это «нужен» звучит настолько искренне, чисто, даже немного по-дестски наивно, что Щербаков теряется. Лёша выводит пальцы, выдавливает смазку на член и приставляет его к отверстию. Смотрит в упор, будто прямо в душу. — Готов? — Давай уже! — звучит резко, малость грубовато, но Леше очевидно — это отголоски страха. Он улыбается одними уголками губ и целует. Нурлан уже готов был возмутиться, ибо сколько можно тянуть, но тут же почувствовал, как в него начинают входить. Лёша естественно все делает медленно, минимизируя дискомфорт, но всё равно больно. У Леши член, конечно, поменьше, чем у Нура, но всё ещё мама не горюй. И вот старший доходит до упора и останавливается, отрывается от сабуровских губ: — Ты как? — Нормально. Давай. — Нет. Привыкни немного. — Лёш, зачем столько нежностей? — Затем, что я тебя люблю. Тебе напомнить, каким был ты в первый раз? И тут Нура прошибает: эта же квартира, эта же кровать, он и самый дорогой человек в его жизни. Любовь. Много любви. Много поцелуев. Он боится и нервничает больше, чем сам Щербаков, ибо нельзя навредить, причинить боль. Он был не просто нежен, он обращался с Лешей, как с хрустальной статуей. Речи о быстром, резком, грубом сексе и не могло быть. Даже если бы Лёша искренне желал именно этого, а, если честно, то он и не хотел, Нурлан не согласился, ибо ему нужно было убедиться, что старший не испытывает дискомфорта. Он растягивал долго, обстоятельно. Входил медленно. Двигался глубоко, размеренно, неспешно, бесконечно гладя, целуя, переплетая пальцы. Всё было до страшного нежно и трепетно. Теперь до Нурлана доходит — Лёша сейчас испытывает тоже самое. Щербаков знает чувства и мысли Сабурова лучше него самого: Нурику хочется показать — он мужик, и ебать его нужно на разрыв, грубо, врываясь в горячее нутро. Однако Лёша без сомнения знает: Нуру нужно не это, не в их такой первый раз точно. Ему нужна сладость, спокойствие, аккуратность и ласка. Нурлана отпускает. Лёша прав. Именно это он и констатирует вслух: — Ты прав. Делай, как считаешь нужным. Оба расслабляются. Леша-таки начинает двигаться, сначала очень плавно. У Нурлана смешанные чувства: с одной стороны, само осознание происходящего немного заземляет и не дает насладиться моментом в полной мере. С другой, Сабуров просто счастлив: это оказалось неземным кайфом. Лёша безошибочно с каждым толчком попадает по простате, а ощущение наполненности — это не с чем не сравнимое чувство. Нурлану очень хочется взять в руки лешино лицо, обнять, обхватить ногами торс, но он, почему-то, не решается. Опять же, в голове какой-то голосок шепчет: это не по-мужицки. Лёша быстро замечает в едва ли приоткрытых от эйфории глазах напротив какие-то метания и совершенно случайно попадает точно в цель: он приостанавливается, правой рукой берет Нура за ладонь и, поднося к своему лицу, целует в середину ладошки. А после просто прикладывает её к своей щеке. Пока Нурлан афигевает от лешиной проницательности, старший едва ощутимо проходится кончиками пальцев по зоне под коленкой и сам кладет нуровскую ногу себе не поясницу. — Ты так хотел? Нурлан в ахуе. — Ванга, блядь, — усмехается казах. И с неподдельным восхищением смотрит на Лешу. Поехали дальше. Очень скоро темп становится сумасшедшим. Нурик в принципе уже не особо соображает, и единственное на что его хватает, так это слегка потянуть Лешу на себя и уткнуться носом в его ключицу. И вот теперь его накрывает. Оргазм такой силы, что у Сабурова создается впечатление, что сердце не выдержит — смерть близка. А Леша, пиздец какой довольный и радостный, не может оторвать глаз. Такого Нурика он не видел никогда: несмотря на рост, накаченное тело, он сейчас кажется таким хрупким, открытым, ранимым и нежным. Но долго Щербаков на это смотреть не может, потому что Нурлан, даже в полубессознательном состоянии, не забывает про партнера и максимально сильно сжимает Лешу внутри себя — теперь черед Щербакова умирать от удовольствия. Лёша кончает глубоко в Нурлане и прикладывает все силы, чтобы не рухнуть на казаха. Старший собрался было выйти и, наконец-то, улечься рядом, но Нурик не дает. Он обхватывает Щербакова всеми конечностями и тянет, укладывая аккурат на себя. Одной рукой Сабуров обхватывает старшего поперек спины, а второй зарывается в светлые, мягкие, слегка мокрые от пота волосы и начинает осыпать лешино лицо короткими, быстрыми поцелуями. — Тебе же тяжело, — севшим голосом говорить Лёша. — Нет. Мне охуенно. Леша снова предпринимает попытку слезть с Нурика и дать ему хотя бы нормально вдохнуть, но нет. Сабуров с этими манипуляциями не согласен. — Тшш.. тихо. Леш, ты куда так торопишься? И тут до Щербакова всё же доходит, куда он так бежит. Ему страшно услышать от Нурлана, что ему не понравилось, поэтому он и старается максимально быстро пройти этот этап. Поскорее сбежать, уйти мыться, ужинать и всё по списку. — Нур? — Мм? — И как тебе? — Щербаков не дышит. Нурлан немного отстраняется и максимально сильно вжимается головой в подушку, дабы видеть лешино лицо. И тут он видит — тот боится. Лёша решил, что ему не понравилось. Ну и идиот. — Леш, ты больной так переживать? Разве не видно, что мне было ебануться, как хорошо. Я такого кайфа не испытывал ни разу. И да, твой член просто охуенный. Учти, теперь тебе тоже придётся отдуваться в этой позиции. Я больше не намерен лишать себя такого удовольствия. Щербаков выдыхает, взгляд смягчается. — Лех, ты, блять, представить себе не можешь, как я тебя люблю. — Спасибо, — это все, на что хватает Алексея. Спустя минут десять Нурлан всё же отпускает Лешу. Сил нет. Вроде как и нужно заставить себя встать и хотя бы помыться, но нет. — Нур, ты поставил на завтра будильник? — Неа. — Так вот поставь, явно же, сами не встанем. — Угу. Нурик приподнимается на локтях, тянется к телефону, но тот предательски разряжен. — Блять. — Что? — Телефон сел, а зарядка в зале. Всё-таки придется вставать. Кряхтя, как дед старый, и бормоча под нос все непростительные заклятия в сторону телефона, он встает с кровати. Жопа побаливает, а на ягодицах и бедрах остались следы от вытекшей спермы, но хуй Нурлан клал на это — он, сука, счастлив. Найдя-таки зарядку, он решает зайти на кухню и сварить кофе, коль уж пришлось поднять свою ленивую задницу. Из-за шума кофемашины он не слышит лешины шаги, зато чувствует чужие, но такие родные ладони на своих плечах. Он улыбается самому себе. — Леш, я готов говорить это тебе сколько угодно: я тебя не просто люблю — обожаю. Спасибо за вечер, это был наверное лучший секс в моей жизни. — Ну слава Богу, — отвечает Щербаков и губами дотрагивается до сабуровского сонного сплетения. — Всё, Нур, я спать, приходи быстрее, а. Пару часов до утра без кофе проживешь, гарантирую. ….. Когда Нурлан через пару минут заходит в спальню, Алексей уже дремлет. Сабуров не может сдержать улыбку. Он тихо подходит, аккуратно садится рядом с ним, но Леша все равно просыпается. Он отодвигается, приподнимает одеяло, давая место Нурику лечь рядышком. — Спи давай уже, Нур. — Спокойной. Леша утыкается Нурлану в грудь лбом, в то время как младший берет его за руку и притягивает максимально близко к себе. Так они и засыпают: уставшие, расслабленные, довольные, счастливые, любимые и любящие.