Дым между нами

Йоичи лежал на кровати, лениво прокручивая ленту — палец двигался почти автоматически, без какого-либо осмысленного участия. Картинки, короткие видео, японские новости, мемы про студентов и бессонные ночи смешивались в кашу, которая не вызывала ни интереса, ни раздражения. Со стороны стола тянулся низкий, густой гул немецкой речи — Михаэль и Несс, судя по интонациям, снова обсуждали работу. Иногда звучало так, будто спорили, иногда будто просто проговаривали что-то, но для Исаги их разговор всё равно превращался в недоступный шум. Через какое-то время он поймал себя на том, что начинает вслушиваться, просто чтобы хоть чем-то мозг занять. — …ja, aber… — Алексис  резко вставил реплику, выдохнув недовольство. — Ich weiß, — ответил Кайзер спокойным, уравновешенным тоном. — Aber sie werden nicht warten. Йоичи нахмурился. «Знаю». «Ждать». На этом его понимание заканчивалось. Он снова опустил взгляд в экран, но слух всё равно цеплялся за интонации.  И вдруг слово, которое он не мог не понять. — …sagen… ihm… — Подожди. — Исаги поднялся на локтях, будто кто-то зажёг лампу прямо у него над головой. — Ты сказал “сказать”. Кому сказать? Что сказать? Разговор за столом затих. Михаэль медленно повернул голову, будто проверяя, действительно ли Йоичи вмешался. Несс театрально закатил глаза. — Великолепно, — протянул он. — Он понял ровно то, что не планировалось. — Что не планировалось? Вы меня обсуждали? — Ну… — Несс поморщился так, словно собирался сообщить неприятную новость, — чуть-чуть. — «Чуть-чуть?» — Исаги начал злиться, что приходится вытягивать каждое слово. — А если подробнее? — Семья Кайзера недовольна, — сообщил Алексис тем сдержанно-бережным тоном, каким врачи обычно начинают разговор, прежде чем сказать слово «онкология». — Недовольна чем? — Йоичи уже ничего не понимал. — Тем, что я полтора месяца в Берлине, — ответил Михаэль, — и ни разу не приехал к ним. Исаги пожал плечами. — Так съезди. В чём проблема? — Проблема в том, — протянул Несс, — что ты упускаешь суть. — Они хотят, чтобы я приехал не один. С тобой. — Со мной? — Йоичи даже не сразу понял, как это звучит. — А зачем? Что я там… должен делать? — Познакомиться, — ответил Несс. — Родители хотят знать, кто занимает столько времени их сына. И да, они хотят, чтобы это было сегодня. — Сегодня? Ты шутишь? Нет. Нет-нет-нет. Это без меня. На лице Кайзера промелькнула едва заметная улыбка. — Ты нервничаешь? — Я… не понимаю, что происходит, — честно сказал Йоичи. — Ты реально хочешь привести домой человека, который проблевался от вида плётки? — Удивительно, — заметил Алексис. — У него появилась самоирония.  Йоичи метнул в него взгляд. — Можешь, пожалуйста, не анализировать меня вслух? — Могу. Но не хочу. К тому же встреча с родителями Михаэля — это всегда великолепное зрелище. А если туда добавить тебя… это будет что-то легендарное. — Вы оба странные, — сказал Исаги, закопавшись лицом в подушку. — Йоичи, это важно. — Худшая идея со времён отпуска. — Наоборот, лучшая, — задумчиво заметил Несс. — Ты жив, накормлен, одет…  — Алексис, не подначивай. — Я просто перечисляю преимущества, — пожал плечами Несс.  — А если я им не понравлюсь? Такое же возможно. Алексис торжественно кивнул, словно подтверждая очевидное: — Разумеется, не понравишься. — …Что? — Они ненавидят азиатов. Всё поколение старой закалки, традиции, снобы, предубеждения — полный набор. — Прекрасно, — протянул Исаги, — а тогда объясни, пожалуйста, почему Михаэль вообще со мной? — Потому что он хотел переспать с японцем, — спокойно ответил Несс.  Йоичи уставился на него с выражением «я сейчас тебя ударю». — То есть… — он ткнул пальцем себе в грудь.  — По-твоему, я — самый красивый японец? — Конечно же нет, — фыркнул Несс.  — Отлично, — процедил Йоичи. — А почему тогда я? — Ну… — Алексис пожал плечами с той мерзкой невинностью, за которую его хотелось выкинуть в окно. — Он выбирал из того, что осталось. Конкуренция на рынке была, мягко говоря, ограничена… — Алексис, — перебил его Михаэль, поднимая взгляд. — Закрой рот. Тот замолчал. Без обиды, но наконец-то без ухмылки. Кайзер медленно поднялся, подошёл ближе и наклонился к Исаги. Кончиками пальцев поддел под подбородок, поднимая его взгляд к себе.  — Это неправда. И ты это знаешь. Я выбрал тебя не из-за происхождения и не потому, что «кто-то остался». — А почему?  На лице Михаэля появилась едва заметная улыбка.  — Потому что именно ты — тот, кто мне нужен. Алексис фыркнул, скривившись так, будто попробовал что-то кислое. — Фу, блять. Какие же вы мерзкие.  Но в этот момент Йоичи уже не слушал его. Ситуация давила, воздуха катастрофически перестало хватать, и он понял, что больше не может сидеть на месте. Он поднялся, прошёл мимо обоих — Несс что-то сказал вполголоса, но уже без привычной ехидцы — и вышел в коридор. Дверь за ним мягко закрылась. В коридоре было тихо. Настолько тихо, что собственное дыхание казалось громким. Телефон в руке мигнул, и Исаги, даже не думая, открыл сообщения и написал короткое: «Позвони, когда будешь один.» Он нажал «отправить» и не успел даже убрать телефон. Звонок пришёл через секунду. Буквально. Йоичи уставился на экран, увидел имя «Рин», моргнул и только потом ответил. — Вау… я не думал, что ты настолько быстро… — начал он, но Рин перебил его тем самым прямым, собранным голосом: — Что случилось? Тон у него был такой, будто он уже стоял наготове тушить пожар. Исаги глубоко вдохнул и прикрыл глаза. — Я… — сказал он тихо. — Я нервничаю. — Почему? — спросил Рин, и в его вопросе не было укора, лишь спокойное внимание. — Мы сегодня идём знакомиться с его родителями. Мне кажется… что я могу им не понравиться. На том конце стало чуть тише — не пауза, а будто Рин просто устроился удобнее. — Исаги, — произнёс он ровно, — ты сейчас накручиваешь себя. — Возможно, — Йоичи неуклюже повёл плечами. — Просто… хочу, чтобы всё прошло нормально. — Нормально — это когда ты остаёшься собой, — сказал Рин спокойно. — Все иногда ошибаются. Даже Бачира, когда знакомился с моей семьёй, чувствовал себя не в своей тарелке. — Серьёзно? — Да. Он думал, что слишком шумный, слишком открытый. А Саэ… ну, Саэ его не взлюбил. Йоичи не удержался, коротко прыснул. — Твой брат, кажется, вообще никого не любит. — Почти, — признал Рин. — Но тебя он хотя бы переносит. — Это комплимент? — Исаги усмехнулся, опустив голову. — Это факт, — ответил Рин. — И второй факт: ты справишься. В его голосе чувствовалась теплая поддержка. — Исаги, — добавил он тише, — просто будь собой. Этого достаточно. И впервые за этот час Йоичи почувствовал, что действительно может сделать вдох глубже обычного. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не благодари, — отозвался Рин сухо, но без резкости. — Иди собирайся. У тебя всё получится. Звонок оборвался, а Исаги ещё секунду держал телефон у уха. Потом нервно провёл рукой по волосам, шумно выдохнул, будто сбрасывал с себя остатки паники. Когда Йоичи вернулся в комнату, там ничего почти не изменилось — только стало напряжённее, как будто его отсутствие заняло больше, чем пять минут. Алексис поднял голову первым и усмехнулся: — Ого. Вернулся.  Михаэль стоял у комода, перебирая какие-то документы, но повернулся сразу. — Ты звонил Рину?  — спросил он так, будто утверждал.  Исаги приподнял брови: — С чего ты решил? — Ты выглядишь как человек, который только что слушал лекцию о том, что всё будет нормально — Или как человек, у которого была сессия с психологом, — вставил Несс. — Но на психолога тебе денег не хватит.   Йоичи решил это проигнорировать и прошёл к шкафу. Он открыл дверцу, глядя на рубашки так, будто выбор мог быть неправильным.  — Надо… привести себя в порядок, — пробормотал он. — Надо, — согласился Алексис. — Иначе тётя Эрика тебя сожрёт целиком. Исаги бросил на него взгляд поверх плеча: — Прекрасно. Уже чувствую себя заранее мёртвым. Пока он колебался между белой и синей рубашкой, Несс откинулся на спинку дивана и легко начал: — Итак. Состав  семейного зоопарка. — Он поднял палец. — Фредерик — отец. Он нормальный, просто… иногда любит выпить.  Кайзер только покачал головой, но промолчал. — Дальше. Тётя Эрика. — Алексис изобразил пальцами что-то вроде короны. — Главная хранительница традиций, устоев и прочей пыли. Считает, что все вокруг существуют, чтобы подтверждать её превосходство. Не вздумай ей улыбаться — она решит, что ты слабый. — Я улыбаться-то и не собирался, — буркнул Йоичи. — Как скажешь. — Несс кивнул. — Лука— двоюродный брат Михаэля. Улыбка у него такая, как будто минуту назад закопал на заднем дворе пару обидчиков.  Исаги тихо вздохнул и всё-таки потянулся к белой рубашке. Кайзер подошёл ближе и помог стянуть с вешалки синюю.  — Эта тебе больше идёт, — сказал он. Йоичи кивнул, начиная застёгивать пуговицы. На третьей застрял, пальцы предательски дрожали. Кайзер молча придвинулся ближе, не спрашивая разрешения, и застегнул верхние две за него. — У тебя антенны, — сказал он тихо, глядя на торчавшие пряди. — Что? — не понял Исаги. — Волосы торчат. Иди сюда. Михаэль положил ладонь ему на затылок и аккуратно пригладил непослушные пряди. Алексис поглядел на них и хмыкнул: — Господи. Вы как кот и хозяин. — Алексис, — сухо сказал Кайзер. — Молчу. — Блять… — выдохнул Исаги тихо. — Меня кажется сейчас стошнит. — Тогда иди в ванную, — предложил Несс. — Но не вздумай реально стошнить, ты только оделся.  — Спасибо, поддержал, — буркнул Йоичи и исчез в санузле. Через минуту он вернулся — бледный, но на ногах. — Ну и? — спросил он, расправляя рубашку. — Мы едем? — Уже вызвал машину, — сказал Михаэль, показывая телефон. Несс поднялся, закинул на плечо шарф и словно между прочим заметил: — Кстати. Если тётя Эрика спросит, что-то о тебе — не вздумай отвечать честно. Ты ей не понравишься — Алексис, — сказал Кайзер. — Этот парад комментариев сегодня закончится или нет?  — Это был совет, — невинно ответил он. Йоичи поправил рукава и прошёлся взглядом по себе. Вроде выглядит прилично.  — Ладно, — сказал он. — Последний вопрос. Мать… будет? Кайзер немного напряг плечи. Это был не резкий жест — скорее короткое, едва заметное движение. — Нет, — сказал он. — Не будет. Сказано было так, что Йоичи понял: тему лучше не трогать. Он лишь кивнул. Михаэль взял куртку, посмотрел на Исаги.  — Готов? — Нет, — честно сказал Йоичи. — Но поехали. Алексис щёлкнул языком: — Вот теперь я понимаю, что вечер будет веселее, чем я ожидал. Как только они устроились в машине, наступила неловкая тишина. Исаги смотрел в окно, на блеск мокрой мостовой, на улочки, которые тянулись мимо так лениво, будто специально оттягивали момент встречи. — Ты нервничаешь? — тихо спросил Кайзер, не отрывая взгляда от дороги. — Нет. — Ты грызёшь губу. Йоичи тут же перестал. — Это… привычка. — Привычка нервничать, — уточнил Михаэль.  Исаги уткнулся лбом в стекло. — Да че ты пристал ко мне? Снаружи город постепенно уступил место пригородным улицам: ровные дорожки, аккуратные изгороди, домики, где всё слишком вылизано.  — Я здесь вырос, — сказал Михаэль мимоходом.   Йоичи повернул голову, но тот смотрел вперёд — ровно, как будто ещё метр в сторону, и его накроют воспоминания.  Машина свернула на частную дорогу, и Исаги почувствовал, как внутри что-то тихо щёлкнуло. Всё — точка невозврата пройдена. Дом впереди был не просто большим — он выглядел так, будто пережил десятки семейных поколений и видел больше, чем нужно. Машина плавно остановилась. — Если станет слишком… — начал Михаэль. — Я скажу, — перебил Йоичи. — И мы уйдём. Кайзер кивнул. Алексис первым открыл дверцу машины: — Добро пожаловать на арену семейных представлений, — пробормотал он. Йоичи выбрался следом. Воздух был влажным, прохладным, и почему-то от этого не легче. Он расправил плечи, поднял подбородок — не для уверенности, а чтобы хоть как-то взять себя в руки.  — Ладно, — выдохнул он. — Пошли знакомиться. Михаэль едва заметно улыбнулся — не утешая, а будто говоря: я рядом. Ладонь легла Йоичи между лопаток. Лёгкое движение — подталкивание. — Пошли. Они поднялись по ступеням, и мир будто сузился до двери перед ними. Она распахнулась слишком быстро. На пороге стояла высокая женщина с прямой спиной и взглядом таким холодным, что захотелось развернуться и уйти. Взгляд скользнул по троице, задержался на Йоичи, непростительно долго, и она произнесла на немецком: — Natürlich. Der kleine Asiate. Слова Йоичи не понял, но интонацию — слишком хорошо. Несс уголком рта ухмыльнулся: — Перевожу с языка снобов: «Ну да. Маленький азиат». Йоичи посмотрел на неё медленно, сверху вниз, как будто пытался понять — человек перед ним или набор костей и снобизма. И мягко, почти доброжелательно сказал по-японски: — Старая карга. Интонация была легкая, почти любезная. Эрика сузила глаза. Перевод ей был не нужен — тон она поняла. — Was hat er gesagt? Алексис, будто комментируя погоду, перевел: — Она интересуется, что ты сказал. Исаги улыбнулся той вежливой японской улыбкой: — Что она элегантная женщина с сильным характером. Михаэль тихо выдохнул что-то очень похожее на «пожалуйста, хватит», но было поздно. Эрика перевела взгляд на племянника, затем — снова на Йоичи, после чего перешла на идеальный английский: — Раз у нас гость, будем говорить по-английски. «Гость» прозвучало так, будто она предпочла бы слово похуже, но сдержалась. Йоичи почувствовал, как спина сама собой выпрямилась. Михаэль сделал шаг вперёд: — Тётя Эрика, это Йоичи. Он со мной. — Последнее уточнение было лишним, — сказала она.  Несс едва заметно прыснул. — Такая любезная.  Эрика обернулась: — Алексис, тишины от тебя я не жду, но надеюсь.  — Надейтесь, — невинно ответил он. Она отступила в сторону, пропуская их внутрь: — Проходите. Фредерик ждёт вас в гостиной. И, предупреждаю, настроение у него… переменчивое. Несс наклонился к Йоичи: — Это её вежливый способ сказать: не угадаешь, добрый он сегодня или уже на градус повыше. Исаги тихо пробормотал по-японски: — Великолепно. Прямо то, что мне нужно. Эрика повернулась: — Хочешь повторить? Йоичи улыбнулся так мягко, что это выглядело почти издевательски: — Я сказал, что очень рад знакомству. Она знала, что он врёт. Он знал, что она знает. Но Эрика только произнесла: — Посмотрим. И повернулась, ведя их вглубь дома. Она провела их в гостиную — огромную, светлую, но с таким холодом в воздухе, будто окна были открыты. На стенах — старые фотографии: мужчины в костюмах, женщины с прямыми спинами, лица, как будто проявление эмоций запрещено законом.  Первым, кого Йоичи увидел, был мужчина в кресле. Седина на висках, аккуратная борода, взгляд мутный. Пахло алкоголем не так, чтобы сильно, но достаточно, чтобы всё стало ясно без слов. Отец. Он медленно поднял голову и произнёс: — Wer ist das? Несс тихо перевёл, хотя Йоичи уже догадался. Не «здравствуйте», не «добро пожаловать». Просто: кто это.  — Это Йоичи, — ровно сказал Михаэль. Отец прищурился. — Я спрашивал, кто он, а не как его зовут. — Я — друг Михаэля, — сказал Исаги на английском, стараясь не показывать нервозность.  — Freund? — отец фыркнул. — Wir wissen, was deine ‚Freunde‘ bedeuten. (Друг? Мы знаем, что твои «друзья» означают.) Несс тихо выдохнул сквозь зубы. Михаэль побледнел. — Мы будем говорить по-английски, — сказал Михаэль. Отец посмотрел на него так, будто хотел напомнить, кто здесь хозяин дома. Лука поднялся с дивана — тощий, собранный.  — Значит, Йоичи. Из Японии? — Да, — ответил Исаги. — О, это… неожиданно. — Лука улыбнулся вежливо, как будто уже знает где закапать его труп. — Михаэль обычно предпочитает… более привычный контингент. — Лука, — сказал Михаэль тихо. — Что? — Лука развёл руками. — Я просто говорю, что мы… удивлены.  — Überrascht — не то слово, — заметила Эрика. — Schockiert точнее. („Удивлена“ — не то слово. „Шокирована“ — точнее.) — Давайте… сядем уже за стол, — произнёс Лука, слишком бодро для этой обстановки.  Эрика вскинула бровь, повернув голову к Йоичи: — Прекрасная идея. Надеюсь, хотя бы это поможет. Они расселись, но легче не стало. Стол тянулся бесконечно, блюда выглядели как декорации и никто не притронулся к еде.  Фредерик первым начал разговор: — Так… Йоичи. Чем ты занимаешься? — Учусь, — ответил он. — На кого? — На аналитика. — Хм. У нас в семье аналитиков не любят.  Слишком… эмоциональные.  — Это про меня? — спокойно спросил Михаэль. — Если ты хочешь услышать правду — да. Лука вмешался: — А как вы познакомились? — В университете, — сказал Йоичи. — Ах, студенческие увлечения… — протянула Эрика. — Они так непрочны. Несс посмотрел на неё так, будто хотел спросить, насколько прочны были её браки. — Скажи честно, — обратилась Эрика к Йоичи, — ты понимаешь, в какой семье оказался ? — Я понимаю, — сказал Исаги, стараясь не послать её. — Просто не уверен, что это повод разговаривать со мной так.  Её подбородок дёрнулся — не сильно, но заметно. — Unverschämter Kerl, — пробормотала она по-немецки.  (Нахал) Йоичи взглянул на неё спокойно: — Давайте не играть в невинность. Эрика резко вскинула взгляд: — Здесь принято говорить прямо.  — А вы говорите грубо, — поправил он. — Это разные вещи. Михаэль тихо произнёс: — Йоичи… Не останавливая — просто предупреждая, что продолжать не стоит.  Он услышал. И всё равно продолжил. — Я пришёл сюда без претензией. Но я не обязан терпеть оскорбления, — сказал Исаги спокойно. — И уж точно не из-за того, что вам неприятно моё лицо. Фредерик резко поднялся. — Вон из моего дома. Йоичи поднялся тоже. — Всё не знал, как это сделать, — произнёс он. — Спасибо, что упростили. Он вышел из-за стола. Прошёл пару шагов. Две секунды. Три. А потом — тихие шаги обратно. Он вернулся в дверной проём, опёрся плечом о косяк. Посмотрел на всех сразу и сказал чётко: — Если коротко и по-вашему «прямо» — идите вы нахуй. Эрика вздрогнула, будто получила пощечину. Лука замер с открытым ртом. Фредерик покраснел так, что стало страшно за давление. Йоичи чуть приподнял бровь: — А, забыл.  Показал им всем средний палец. С той же вежливой улыбкой, которой Эрика его «встречала». — Чтобы не было недопониманий, — добавил он. И развернулся к выходу. Михаэль какое-то время просто сидел будто голос и тело перестали функционировать. Он смотрел на дверной проём, где секунду назад стоял Исаги, и только после паузы медленно поднялся. — Мы… пожалуй, откланяемся, — сказал Михаэль спокойно. Несс тоже встал — демонстративно, с фирменной ухмылкой: — Что ж, отличный семейный вечер. Я бы сказал «до скорого», но не хочу врать. — Алексис! — сорвалось у Эрики. — Да-да, тётя, я живое разочарование, — отмахнулся он. Михаэль уже прошёл в коридор, Несс — за ним.                                     ***** Дверь дома закрылась мягче, чем хотелось бы. И только тогда Йоичи почувствовал, что может дышать. Он прошёл по дорожке на несколько шагов вперёд, остановился  и резко выдохнул.  — Дерьмо… дерьмо… дерьмо… — слова вырывались сами, будто он пытался с ними отпустить напряжение, которое накопилось за весь вечер. — Просто… блядский пиздец… Он вытащил пачку сигарет, руки дрожали заметно — настолько, что сигарета едва не выпала. Зажигалка щёлкнула, но не загорелась. — Давай же… — Исаги выдохнул сквозь зубы.  Тёплая ладонь мягко легла ему на руку. — Давай помогу, — сказал Михаэль. Йоичи обернулся резко, но как только увидел его — плечи опали. Он разжал пальцы. Кайзер забрал зажигалку, щёлкнул один раз — ровное пламя вспыхнуло сразу.   Он поднёс огонёк к сигарете, придержал, пока Исаги затягивался. Только когда убрал ладонь, тихо спросил: — Испугался? Йоичи нервно хмыкнул, выпустил дым в сторону: — Немного… Ты так подошёл, что я… — он махнул рукой, оглядываясь на дом. — Какая разница. Я… облажался? Он ожидал чего угодно — усталого выдоха, раздражения, но Михаэль шагнул ближе, положил ладонь Исаги на затылок, притянул чуть к себе и поцеловал в макушку. — Нет, — сказал он тихо. — Ты сделал всё правильно. И тут справа мелькнул силуэт — Несс буквально вылетел к ним, врезался в пространство между ними и, не стесняясь, обнял Исаги за плечи: — Это было грандиозно, — объявил он. — Просто произведение искусства! Если кто-то и должен получить премию «Разъеб года», то именно ты. — Алексис… — простонал Кайзер. — Что? — Несс развёл руками. — Он так выступил! Ты видел лицо тёти? Она старела в режиме реального времени. Михаэль прикрыл лицо рукой. — Я просто… сказал, что думал, — пожал Йоичи  плечами. — Вот именно! — Несс ткнул пальцем в воздух. — И впервые за историю этой семьи кто-то сказал то, что она давно заслужила услышать. Михаэль перевёл взгляд с Йоичи на дом, потом обратно. — Пойдёмте. Я не хочу, чтобы ты ещё хоть секунду стоял возле этого места. Несс всю дорогу размахивал руками, пересказывал лучшие моменты ужина: — И вот когда ты такой: «Я не обязан терпеть унижения» — я чуть не захлопал! А потом твой коронный «нахуй»… я до сих пор считаю, что это был лучший момент вечера. — Мне кажется, я переборщил. — Нет, — твёрдо сказал Михаэль. — Ты наконец поставил точку там, где я никак не мог. Этого хватило, чтобы Исаги смог отпустить эту ситуация.  Когда они добрались до гостиницы Алексис, ворча себе под нос, ушёл в свою комнату — сказал, что ему нужно «осмыслить масштабы произведённого разъёба», как он выразился. Кайзер и Исаги остались вдвоём. Комната встретила их мягкой тишиной.  — Ложись, — тихо сказал Михаэль. Некоторое время никто не говорил. А потом Кайзер выдохнул — звук был странный: то ли усталый, то ли сорвавшийся, как будто он впервые позволил себе чувствовать. — Если бы на ужине была моя мать… — начал он и замолчал, будто слова нужно было сначала подобрать внутри. — Этого бы не произошло. Исаги повернулся на бок, опираясь на локоть: — Она… другая? Михаэль какое-то время смотрел в потолок, глаза цеплялись за пустоту, как за память. — Совсем другая, — сказал он спокойно. — Алиса Лав. Начинающая актриса… тогда. А сейчас — успешная. Прекрасная. Дальняя. Вот в чём проблема. Йоичи молчал, давая ему время. — Она ушла, когда мне было восемь, — продолжил Кайзер, голос ровный, но уже не холодный. — До моего рождения отец был театральным режиссёром. Небогатым, но… живым. Потом — подёнщиком. Когда она нас оставила, он сорвался. Пьянство. Срывы. Крики. Иногда хуже. Он чуть усмехнулся, но без радости, скорее потому, что не знал, куда деть эту боль. — Я помню только одно хорошее из того времени, — сказал Михаэль. — Она оставила мне зажигалку. Восьмилетнему ребёнку — зажигалку. И ушла. Исаги тихо втянул воздух, почти неслышно, но Кайзер заметил краем глаза. — Да, та самая,  — подтвердил он, уводя взгляд. — Я таскал её все эти годы. Как будто это что-то значит. Как будто она собирается вернуться за мной. Или за ней. Глупо, да? Йоичи протянул руку и осторожно коснулся его плеча, потом медленно подтянулся ближе и обнял Кайзера за шею. Просто чтобы быть рядом. Михаэль замер на секунду, будто не ожидал.  Потом позволил себе выдохнуть.  — Ты не должен тащить это один, Михаэль, — тихо сказал Исаги. — Это слишком тяжело для одного человека.  Глаза Кайзера закрылись. Не от сна — от облегчения. Йоичи обнял сильнее, чуть погладив его по затылку. — Я с тобой, — добавил он едва слышно. — Я всегда буду рядом.