Дым между нами

Проснулся Йоичи не от будильника и не от стука в дверь, а от запаха. Такого домашнего, что на секунду ему показалось: он снова в Японии, где кто-то ставит на стол свежие тосты и кофе. Пахло яйцами, жареным хлебом, чем-то сливочным и чуть обжаренным. И ещё — Михаэлем. Кожа, шампунь, сигареты, тепло, которое он уже научился узнавать сразу. Он моргнул, медленно выныривая из сна, и первым делом почувствовал не еду, а ладонь у себя на пояснице. Потом лёгкое движение рядом, чуть углубившийся матрас. — Доброе утро, — голос прозвучал мягко, с лёгкой хрипотцой, какой бывает, когда человек уже давно не спит, но говорить пока ленится. Йоичи перевернулся на спину, щурясь от приглушённого света: шторы были прикрыты, в комнату проникал только рассеянный свет. На прикроватной тумбочке стоял поднос — две чашки кофе, тарелка с омлетом, тостами, маленькими баночками джема, тарелка с нарезанными фруктами. Всё выглядело так, будто он случайно оказался в рекламе «идеального утра». Рядом, в точности под стать этой картинке, сидел Кайзер — в футболке, с растрёпанными волосами, собранными в небрежный хвост, и с очками, сдвинутыми чуть ниже обычного. — Ты… это всё… — Йоичи хрипло прочистил горло. — Для нас? — Для тебя, — поправил Михаэль. — Я уже попробовал. Нужно было убедиться, что не отравлю тебя в другой стране. — Очень заботливо, — пробормотал Йоичи, но уголки губ всё равно приподнялись. Он потянулся, и тело отозвалось сразу: где-то в бёдрах потянуло, в спине сладко ныло, запястья отозвались памятью о наручниках. Кожа под одеялом казалась чересчур чувствительной. Всё внутри напомнило о вчерашнем, и не просто сцены, а ощущение полной, безоговорочной отданности. Кайзер заметил, как он морщится.   — Болит? — спросил он негромко, взгляд скользнул вниз, по его телу. — Немного, — признался Йоичи. — Но приятно. — Мазохист, — констатировал Михаэль с лёгкой улыбкой. Тот хотел огрызнуться, но только фыркнул и натянул одеяло чуть выше, осознавая, насколько он голый под ним и насколько хорошо Кайзер это знает. Михаэль наклонился вперёд, опираясь ладонью о матрас, фактически нависая над ним. Свободной рукой аккуратно сдвинул одеяло с плеча, открывая шею, ключицу, верх грудной клетки. Йоичи почувствовал на себе этот взгляд — внимательный, почти профессиональный — и только сейчас вспомнил, сколько отметин тот оставил. — Красота, — негромко отозвался Кайзер. Он наклонился ниже и поцеловал один из засосов. Тепло от губ и лёгкого давления разошлось по коже, и Йоичи невольно втянул воздух. Второй поцелуй пришёлся чуть ниже, у самой ключицы; третий — в более тёмный, насыщенный след ближе к плечу. Там Кайзер задержался, не просто целуя, а чуть проводя языком, как будто успокаивал то место, где вчера держал зубами. — Михаэль… — голос сам стал мягче, чем он хотел. — Что? — тот даже не оторвался, только передвинулся ниже, к лёгкому синяку у основания шеи, оставленному пальцами. — Жалобы принимаются только в письменном виде. — Я похож на жертву домашнего насилия, — проворчал Йоичи, хотя прозвучало это слишком тихо и довольно. — Я просто обозначил, что ты занят, — спокойно парировал Кайзер и чуть сильнее прикусил один из засосов, тут же зализывая кожу. Пальцы мягко провели по внутренней стороне его руки, затем обхватили запястье. Михаэль поднёс его ближе, рассматривая красноватую полоску, где вчера сжимались наручники. Провёл большим пальцем по этому месту круговым движением. — Здесь не больно? — спросил он уже серьёзнее. — Чувствительно, — честно ответил Йоичи. — Но… нормально. — Если что-то будет не «нормально» — скажешь, — тихо добавил Михаэль и поцеловал прямо в эти красные следы.  У Исаги внутри что-то опасно дрогнуло. Он вдруг очень отчётливо понял: да, вчера было жёстко, грязно, без тормозов, но сейчас это же человек сидит с подносом, целует синяки и смотрит так, будто отвечает за каждую оставленную отметину. — Ешь, — сказал Михаэль уже привычным, чуть ленивым тоном. — Пока всё тёплое. Я не заказывал тебе холодную пытку. Он придвинул поднос ближе, подперев подушку так, чтобы Йоичи было удобно сесть. Тот подтянулся, устроился полусидя, накинув одеяло на бёдра. Вилка легла в руку сама собой, но прежде чем он успел взять первый кусок, Кайзер наклонился ещё раз и поцеловал его в лоб — легко, будто это самое естественное движение на свете. — Теперь можно, — заключил он. — Ты как будто проштамповал мой доступ к еде, — хмыкнул Йоичи. — Без моего одобрения тебя вообще никто не должен кормить, — отозвался Михаэль, взял свою кружку и сделал глоток кофе. Они ели какое-то время в тишине. Вилка стучала о край тарелки, кофе пах особенно насыщенно в закрытом номере, за окном негромко шумел город. Йоичи ловил себя на том, что жует медленнее, чем обычно, просто чтобы продлить момент. — Кстати, — сказал Михаэль так же между глотком и вздохом, — у нас, кажется, появились вечерние планы. — Это ты сейчас о чём? — насторожился Йоичи.  — О нашем любимом Алексисе, — Кайзер откинулся на подушку, покрутил кружку в пальцах. — Когда я спустился за едой и кофе, он поймал меня в коридоре с таким лицом, будто собирается подать прошение на политическое убежище. — Звучит как он, — пробормотал Йоичи, усмехнувшись. — Сказал, что если мы и дальше будем «сидеть в номере и заниматься своим развратом», он «лично вытащит нас в нормальное место». — Интонацию Несса Михаэль воспроизвёл так точно, что Йоичи поморщился. — Короче, сегодня вечером он тащит нас в клуб. По его словам, «пусть Исаги увидит ночную жизнь, раз уж его притащили в Европу не только трахаться». Йоичи чуть не подавился омлетом и мгновенно сглотнул, будто где-то внутри него проснулся прошлый стыд, который очень хотел напомнить о себе. — …он это вслух сказал? — хрипло спросил Исаги . — Я даже смягчил формулировку, — невозмутимо ответил Кайзер. Йоичи отложил вилку, некоторое время смотрел в тарелку, словно надеялся провалиться в неё целиком. Клуб. Опять. Перед глазами вспыхнули сцены, которые он бы предпочёл не вспоминать: как он вывалил фразу про «если я тебе сейчас отсосу — поставишь зачёт», как блондинка уставилась на него глазами «это ребёнок или демон», как Рин прикрывал ему рот ладонью, как сам Кайзер смотрел — слишком внимательно, слишком оценивающе. Йоичи почувствовал, что под ложечкой неприятно сжалось. — Я… не уверен, что хочу идти, — выдавил он честно. — Боишься повторить триумф? — спросил Михаэль, чуть приподняв бровь. — Это не триумф, — простонал Йоичи, закрыв лицо ладонями. — Это был… катастрофический провал в прямом эфире. Ты слышал, что я нёс? — Ты драматизируешь, — мягко сказал Кайзер. — Во-первых, все были пьяны. Во-вторых, это Европа, здесь люди делают и не такое. В-третьих… — он наклонился ближе, коснулся большим пальцем его подбородка, поднимая взгляд, — ты выглядел чертовски уверенно. И чертовски сексуально. — Я выглядел как идиот! — возмутился Йоичи. — Иногда это пересекающиеся области, — пожал плечами Кайзер. Йоичи хотел уколоть его в ответ, но в груди всё равно сидел ком неприятной памяти, и стыд поднимался волнами. Михаэль понял это слишком быстро. Он наклонился чуть ближе, положил руку на его шею, прямо туда, где в начале утра целовал засос. — Если ты не хочешь — мы можем не идти, — сказал он тише. — Я не заставляю. От того, как спокойно это прозвучало, Йоичи стало легче — почти. — Я просто… — он выдохнул. — Стыдно. — Стыд оставь в прошлом, — ответил Кайзер. — И если мы всё-таки пойдём, — продолжил он, почти улыбаясь, — то сегодня ты будешь вести себя прилично. Или неприлично, но по моей команде. Йоичи покраснел до корней волос. — Ты специально это говоришь. — Конечно, — подтвердил Кайзер. — — А теперь заканчиваем завтракать. Я немного поработаю и вечером идём в клуб.И я обещаю: в этот раз ты выйдешь оттуда на своих ногах и без провокационных фраз.  Йоичи медленно выдохнул. Стыд отступил. Не полностью, но хотя бы перестал душить. После завтрака день как будто сам подсказал, что делать дальше. Солнце уже поднялось выше, небо стало светлее, и Берлин выглядел из окна почти вызывающе — мол, сидеть в номере теперь уже точно преступление. — Нам нужно приодеть тебя, — сказал Михаэль, закрывая ноутбук. — МЫ УЖЕ ЭТО ДЕЛАЛИ! — возмутился Исаги, выглядывая из под одеяла. — Мы купили всё! Джинсы, рубашки, брюки, куртку, кроссовки — чёрт, у меня теперь одежды больше, чем у Рина! Чего тебе ещё надо?! — Это была одежда для повседневной жизни, — спокойно уточнил Кайзер. — А в клуб нужна одежда для ночной жизни. Разные режимы работы организма. — Я не телефон! — возмутился Исаги. — Мне не нужны какие-то режимы! — Йоичи, — вздохнул Михаэль. — Пойдём. Нужно просто докупить мелочи. — Если мы там опять проведём полдня, я умру, — предупредил Исаги. — Не проведём, — пообещал Михаэль. — Сегодня быстро. ТЦ встретил их привычным шумом. Эскалаторы, свет, запахи фуд-корта — всё это у Йоичи уже вызывало флешбэки об интенсивной терапии шопинга, устроенной Нессом. — Скажи честно, — буркнул он, — что мы вообще докупаем? — Несколько аксессуаров, — ответил Кайзер. Исаги хотел выдать что-нибудь едкое, но язык прилип к нёбу. Михаэль, будто не заметив его внутренний протест, уверенно свернул к отделу аксессуаров — туда, где блеск металла и кожаные детали складывались в единый горизонт мужской суеты. — Сначала ремень, — сообщил он тоном человека, объявляющего новый указ. Он взял чёрный, лаконичный, с ровной металлической пряжкой и приложил его к Йоичи так, будто проверял строгие стандарты качества. — Твой предыдущий просил отправить его на пенсию. — У меня нормальный ремень, — возразил Исаги, но звучало это слабо. — Нормальный для похода в супермаркет, — парировал Михаэль. — А не для клуба. Йоичи хотел фыркнуть, но ремень действительно выглядел лучше. И это его раздражало ещё больше. — Дальше — цепочка, — продолжил немец, не давая ему прийти в себя. — Я похож на человека, который носит такое? — спросил Исаги, уже заранее опасаясь ответа. — Ты похож на человека, который боится повторить свой прошлый позор, — спокойно ответил Кайзер. — И поэтому пытаешься спорить из принципа. Но это тебе идёт. Надень. Он выбрал тонкую, серебристую, с кулоном насыщенного синего цвета, будто глубину ему вручную пририсовали. Йоичи хотел сказать «нет», но когда цепочка легла на чёрную футболку и блеснула в зеркале — рот так и не открылся. — …Ладно, — пробормотал он. — Но если Несс увидит, он будет ныть, что я «перешёл на сторону дарк-эстетики». — Он будет ныть всегда, — ответил Михаэль. — Так что не переживай. И тут взгляд Кайзера упал на витрину с очками. — Вот. То, что нужно, — сказал он, снимая с подиума пару очков с плавным переходом от сиреневого к голубому. — В клубе свет будет отражаться идеально. Йоичи поймал своё отражение и застыл. Всё складывалось. Ремень. Цепочка. Очки. Выражение лица, которое он даже не замечал за собой раньше. Но Михаэль на этом явно не закончил. Он слегка развернул Йоичи за плечи и потянул к другому отделу — к кожаным курткам. — Стоп, — выдохнул Исаги. — Ты серьёзно? Мы и так купили мне уже пол-чемодана вещей. Ты ещё хочешь… — Я хочу, чтобы ты выглядел как человек, которому в клубе не предложат меню «безалкогольных коктейлей», — сухо ответил Михаэль. — Вот, держи. Он снял с вешалки косуху — чёрную, мягкую, с аккуратными металлическими деталями. — Примерь, — сказал Михаэль. — Это… чересчур? Кайзер посмотрел на него внимательно, придирчиво, как на работу, которую собирался подписать своим именем. — Это — идеально.  Йоичи отвернулся к зеркалу, чтобы спрятать, как у него дрогнули губы. — Ладно, — пробормотал он. — Берём. Когда с выбором вещей было покончено, Михаэль отправился расплачиваться, предварительно снабдив Исаги инструкцией «не трогать ничего странного». Это, естественно, было приглашением к нарушению правил. Йоичи, оставшись один на пару минут, сам собой свернул не туда. В маленьком углу секции висели худи — мягкие, тёплые, с простыми принтами. Один — тёмный. Второй — такого же фасона, но светлее. Парные. Но не вопиюще одинаковые. Скорее — тихо связанные между собой. Исаги остановился, посмотрел на них слишком долго.Представил, как Михаэль утром пьёт кофе, откинув капюшон. Представил себя, закинувшего руку ему на плечо, когда будет прохладно. — Господи… — пробормотал он себе под нос. — Я превращаюсь в сатанинское воплощение романтика. И всё равно снял оба.Проверил размер. Сделал глубокий вдох, скривился и двинулся к кассе — другой, подальше от той, где стоял Кайзер. Расплатился быстро, пакет спрятал в больший пакет с украшениями, так, чтобы снаружи всё выглядело невинно. Когда Михаэль вернулся, Йоичи уже стоял, опираясь на колонну, с максимально нейтральным видом. — Ничего не купил? — уточнил Кайзер. — Только мысль о том, что у тебя слишком хорош вкус, — отозвался тот, не моргнув. — Это давно известно, — хмыкнул Михаэль и забрал у него пакеты. — Пошли. Нам ещё надо успеть вернуться, чтобы ты не умер перед клубом. Отель встретил их прохладой и привычным шумом лобби. В номер они зашли в той лёгкой усталости, которая бывает после удачного шопинга: голова немного гудит, ноги просят передышки, но внутри — странное удовлетворение. — У нас ещё есть время, — сказал Михаэль, бросая ключ-карту на тумбочку. — Предлагаю принять ванну, пока Несс не ворвался с инструктажем. — Ванну? — переспросил Йоичи, но в глазах у него уже мелькнул интерес. — Ванну, — подтвердил Кайзер. — Вдвоём. У нас был тяжёлый… насыщенный… отдых. В голосе скользнул оттенок, который намекал: будет не только отдых. Но, в отличие от вчерашнего вечера, в воде всё оказалось мягче. Ванная наполнялась горячей водой, пар поднимался лёгкой дымкой, стекло запотевало. Пена расползалась белыми островками, свет приглушился, становясь чуть золотистым. Йоичи стоял у раковины, стягивая футболку через голову, чувствовал, как кожа отзывается лёгкими отголосками вчерашних прикосновений. Когда он залез в воду, тело отреагировало вздохом облегчения — тепло обволокло мышцы, сняло остаточное напряжение. Он откинулся назад, закрыл глаза на секунду. Потом вода чуть качнулась — в ванну залез Кайзер, аккуратно устраиваясь позади него. Тёплые ноги касались его с боков, грудь прижималась к спине. Руки легли ему на плечи, большие пальцы начали лениво массировать мышцы. — Ты сегодня выглядишь… намного спокойнее, — тихо сказал Михаэль, кладя подбородок ему на плечо. — Потому что меня не везут на самолёте в небо, где я могу умереть, — заметил Йоичи. — И не тащат в секс-шоп. — Я тебя тащу в клуб, — напомнил Кайзер.  — Ты разрушитель атмосферы, — вздохнул тот. — А ты слишком милый, когда расслабляешься, — отозвался Михаэль и провёл носом по линии его шеи. — Смотрю на тебя и думаю, что будет очень интересно наблюдать за тобой под светом прожекторов. Пальцы гладила по его груди. Вода звенела лёгким плеском, когда Йоичи чуть сдвинулся, удобнее устраиваясь между его ног. — Волнуешься? — негромко спросил Кайзер. — Немного, — честно признался тот. Они ещё какое-то время просто сидели так — вода остывала медленно, пальцы скользили по коже, не торопясь, мир за пределами ванной постепенно переставал существовать. К сбору в клуб они подошли уже с внутренне переключённой головой: влажные волосы, свежая кожа, в ванной всё ещё пахнет гелем и паром. Йоичи сидел перед зеркалом, слегка сутулясь, в черной футболке, пока Кайзер стоял сзади с феном и расчёской. — Сиди ровно, — потребовал Михаэль. — Я вообще-то пытаюсь уложить волосы.  — Я просто заранее репетирую, как буду смотреть на людей, когда сяду за барную стойку, — проворчал тот. — Ты будешь смотреть на людей только после того, как я скажу, что ты достаточно красив, — спокойно ответил Кайзер и провёл рукой по его влажным волосам, разбрасывая тёмные пряди. — И не вздумай трогать голову, когда я закончу. Убью. Процесс занял больше времени, чем Йоичи ожидал. Было в этом что-то странно интимное: не секс, не поцелуи, а чистая бытовая близость. Михаэль сушил его волосы, чуть наклонял голову в нужную сторону, пальцами приподнимал пряди, формируя нужный объём. — У тебя хорошие волосы, — заметил он вдруг, не особенно торжественно. — Послушные. — Я буду это цитировать, когда ты в следующий раз назовёшь меня идиотом, — сообщил Йоичи. — Цитируй, — согласился Кайзер. — Ты будешь моим идиотом с хорошими волосами. В этот момент в дверь настойчиво постучали. — Если вы там опять занимаетесь чем-то «интимным», можете прекратить, — донёсся из коридора измученный голос Несса. — У нас планы, а не постельный марафон. — Входи, — крикнул Михаэль. Дверь открылась, и Алексис вошёл, уже одетый в идеальный комплект: чёрная рубашка, узкие брюки, волосы аккуратно взъерошены, вид — как у человека, которого силком вытащили веселиться, но он всё равно будет смотреть на всех снисходительно. Он хотел было выдать привычную фразу, но застыл, увидев картинку: Йоичи перед зеркалом, Кайзер с феном, который как ни в чём не бывало поправляет ему прядь над лбом. — Я… так и знал, — выдохнул Несс. — Вы вдвоём даже подготовку к выходу превращаете в… это. — В заботу? — уточнил Михаэль.  — В цирк, — уточнил Несс, но в голосе звучало уже меньше яда, чем обычно. — Ладно. Похоже, вы хотя бы оба будете выглядеть прилично. Он окинул Йоичи внимательным, почти профессиональным взглядом — кожаная куртка легла по плечам так, будто её шили под него, чёрная футболка подчёркивала линию шеи и тонкую цепочку с ярко-синим кулоном, новые очки ловили свет и превращали его взгляд в холодный, уверенный. Ремень аккуратно стягивал талию, собирая силуэт, волосы лежали идеально — лёгкая небрежность, которая стоила полчаса работы Михаэля. Нервозность ещё читалась в лёгком напряжении подбородка, но под всем этим чувствовался другой оттенок — собранный, готовый, почти дерзкий. — Ну что ж, — заключил Алексис. — Исаги, ты почти похож на человека, которого не вытащили из общаги за ухо. Это успех. — Я тронут, — сухо ответил Йоичи. — Не трогай его, — вставил Михаэль. — Он мой. — Я не собирался, — тут же огрызнулся Несс. — Я вообще не понимаю, как вы выносите друг друга такое количество времени. Он развернулся к двери, махнул рукой. — Пошли. Пока ты не передумал и не спрятался под кроватью. Йоичи поднялся, поправил куртку, мазнул взглядом по пакету в углу — тому самому, с худи. Сердце чуть ускорилось от мысли, что когда-нибудь он всё-таки протянет один из них Михаэлю. Но не сегодня. Сегодня и так достаточно. Он встретился взглядом с Кайзером в зеркале — тот коротко кивнул, будто подтверждая: всё нормально, идём. И они вышли в коридор: Несс — впереди, как раздражённый проводник, Михаэль и Йоичи — рядом, слегка задевая плечами друг друга, уже готовые к шуму, свету, музыке и очередному вечеру, в котором будет слишком много, но, как всегда, ровно столько, сколько им нужно. Клуб встретил их гулом басов и светом, который жил собственной жизнью — вспыхивал, переливался, резал тени. Воздух был тёплым, густым, пахнущим алкоголем, парфюмом и чем-то сладким, что липло к ноздрям. Толпа двигалась единым живым организмом — волнами, рывками, словно в груди у неё билось одно общее сердце. Бар был залит мягким золотистым светом. Они сели втроём, заказали что-то крепкое. Потом ещё. Потом коктейли для вида. Потом ещё что-то, чего Йоичи не успел прочитать — только бросил взгляд на яркую жидкость и подумал: «Вкусно.». Музыка грохотала так, что пол отдавал вибрацией в подошвы, а воздух был густым от света и алкоголя. Йоичи, уже приятно разогретый парой коктейлей, наблюдал, как Несс опрокидывает очередной шот с выражением человека, который заключил перемирие с судьбой только на вечер. — Ты так пьёшь, будто пытаешься выиграть соревнование, — заметил Йоичи, опираясь локтем на стойку. — Я пытаюсь выжить в этой компании, — огрызнулся Несс, но улыбка всё равно не сходила с его лица. Йоичи хмыкнул, покручивая свой бокал, и склонил голову: — Ну… вам, наверное, так и нужно. В вашем-то возрасте алкоголь по-другому воспринимается… Фраза вылетела легко — слишком легко. А вот последствия, как кирпич по лбу. Михаэль замер ровно в тот момент, когда собирался сделать глоток. Даже не дотронулся до бокала — просто поставил его обратно, не сводя глаз с Йоичи. — …Что? — спросил он тихо. Несс уже начал тихонько хрюкать от смеха. Йоичи понял, что пиздец подкрался незаметно. — Я имел в виду… ну… — он смутился, попытался жестикулировать, будто руками мог разгладить ситуацию. — В смысле… вы же… э… взрослые? — Сколько, — перебил Михаэль, — по-твоему, нам лет? И вот Несс уже согнулся пополам, уткнувшись лбом в стойку. Йоичи сглотнул. — Ну… — он сделал паузу, на секунду посмотрел на Михаэля, потом на Несса, потом снова на Михаэля. — Под… тридцать? Несс взвыл. Просто завыл, как сирена. — Тридцать! — рыдал он, стуча кулаком по стойке. — Он сказал, что мы старики! Мы пенсионеры! Мы древние берлинские руины! — Мне двадцать пять, — объявил Михаэль без намёка на улыбку. — А мне двадцать четыре! — всхлипнул Несс, утирая глаза Йоичи судорожно взял свой бокал, чтобы спрятать неловкость. — Ну, вы всё равно старше меня, — пробормотал он. — Мне девятнадцать… — Ты невыносим, — заявил Несс. — Просто подарок судьбы. — Я понял, — Михаэль взял бокал Йоичи, поставил его на стойку. — Ты уже достаточно выпил.  — Я нормально… абсолютно норм… — начал Исаги, но язык слегка заплёлся, и на слове «нормально» он хлопнул ресницами чуть медленнее, чем должен был. Они продолжили пить. Несс — быстрее всех. Йоичи — в темпе весёлого самоубийцы. Михаэль — размеренно, спокойно, контролируя всё вокруг. Наконец Алексис, вдохновлённый, как будто его заряжали от розетки, увидел на другом конце бара девушку в блёстках. Он хлопнул по плечу Йоичи. — Я на охоту. — Она тебя пошлёт, — предупредил Михаэль. — Она меня уже послала в голове, — ответил Несс. — Но я хотя бы попробую. И растворился в толпе. Йоичи допил очередной коктейль, и организм сказал: «Хватит». Голова закружилась, мир чуть качнулся. Он резко встал. — Туалет… мне… срочно. Он протолкался через людей, едва не продираясь локтями. Дверь ударилась о руку, холод кафельных стен обдал его. Он успел наклониться над унитазом ровно за секунду до того, как волна тошноты накрыла окончательно. Когда он вымыл лицо холодной водой, посмотрел в зеркало — глаза блестят, щеки горят, дыхание сбивается. — Чёрт… — прошептал он. — Я перебрал. Но в груди уже назревало другое чувство — странное, горячее, тревожное. Он не сразу понял, что это: ревность медленно расправляла крылья. И когда он вышел обратно в зал, клуб внезапно стал слишком ярким, слишком громким. Голова шумела. Всё плыло. Бар оказался ближе, чем казалось в шуме и свете, и уже через несколько шагов Йоичи различил знакомый силуэт. Михаэль стоял у стойки, чуть наклонившийся вперёд, будто слушал что-то забавное. А рядом с ним — девушка. Брюнетка с ярким макияжем, с блеском на губах и слишком уверенной улыбкой. Она наклонялась к нему всё ниже, кладя одну ладонь на стойку, другой почти касаясь его локтя. Её смех пробивался сквозь музыку, звонко и слегка навязчиво. Михаэль что-то слушал, не отстраняясь, позволяя ей болтать рядом. Йоичи замер на полпути. Что-то внутри перехватило дыхание, а мысли спутались. Он даже не заметил, как ноги сами сделали оставшиеся шаги. Просто в какой-то момент он уже стоял вплотную, почти касаясь Михаэля плечом. Дальше всё произошло без решения, без плана. Йоичи обвил его руками. Прижался грудью к спине, уткнулся лицом в шею так, будто именно туда хотел попасть всю ночь. Михаэль вздрогнул, повернул голову — удивление мелькнуло, но ни намёка на недовольство. А вот девушка застыла. Её глаза расширились, она отшатнулась на шаг, то ли от неожиданности, то ли от того, как Йоичи на неё посмотрел. Он поднял взгляд, не ослабляя объятия, и даже сквозь алкоголь его выражение было предельно ясным. Без угрозы, но и без вариантов. — Ну? Съебалась. Девушка открыла рот, будто хотела возразить, но звук не вышел. Она посмотрела на них ещё раз и почти бегом растворилась в толпе, словно так и не поняла, что именно произошло. Йоичи придвинулся ближе, будто стремился заполнить собой каждый миллиметр пространства между ними. Дыхание сбилось, лоб упёрся в плечо Михаэля, руки не собирались отпускать. Кайзер медленно положил ладонь ему на бедро. Наклонил голову назад, почти касаясь виском виска. — Значит, вот так ты ревнуешь, — тихо сказал он, и в голосе звучала смесь улыбки и тёплой удивлённости. — Без дипломатии и предупреждений. Йоичи только коротко хмыкнул, спрятавшись щекой у его шеи. — Она… слишком близко стояла, — выдавил он, чувствуя, как дрожит собственный голос. — Ты мог просто сказать, — заметил Михаэль мягко, хотя уголок его губ уже поднимался, подталкивая улыбку. — А я сделал… эффективнее. — Не поспоришь. Йоичи втянул воздух глубже. От Михаэля пахло чем-то тёплым, знакомым, смешанным с клубным дымом и ароматом его кожи. Внутри переплелись шум, алкоголь, ревность и то странное, тяжёлое чувство, которое толкнуло его к этому объятию так же уверенно, как удавка тянет вверх маятник. — Иди сюда, — тихо сказал Михаэль и развернулся к нему полностью, одной рукой удерживая за талию, другой — поднимая его подбородок, чтобы взгляды встретились. Музыка вокруг будто провалилась в фон. — Ты сейчас самый красивый человек в этом клубе, — произнёс он. — Даже с распухшими глазами после туалета. — Замолчи, — пробормотал Йоичи, но щеки вспыхнули. — Нет. И Михаэль поцеловал его — на шумной, пульсирующей, пьяной территории клуба, так, будто весь мир сузился до их губ. Йоичи всё ещё держался за Михаэля, будто тот мог исчезнуть из-за любого громкого бита. Голова кружилась, тело было горячим, дыхание — чуть рваным. Михаэль провёл большим пальцем по его подбородку, чуть приподнимая лицо. — Может, — сказал он лениво, почти мурлыча, — займёмся чем-то поинтереснее, чем смотреть, как Несс клеит всё, что движется? Йоичи тихо хмыкнул в его плечо. — Мм… например? — Например, уйдём в номер, — Михаэль коснулся его уха, чуть прикусив. — Прямо сейчас. Йоичи кивнул, не особо фильтруя мысли. Они нашли Несса — он стоял на танцполе, размахивая руками и крича кому-то в ухо о том, что «вообще-то он хороший человек». На них он только отмахнулся. — Идите! — кричал он. — Развлекайтесь! Я сам до дома дойду! Я—  о, чёрт, она посмотрела в мою сторону, я вернулся в игру! И исчез. Михаэль вздохнул, взял Йоичи за запястье. — Пошли, пока он не решил, что ему нужна наша моральная поддержка. Они вышли из клуба в прохладный, влажный воздух ночного Берлина. Город шумел, вибрировал, но не так громко, как их сердца. Йоичи слегка покачивался, но шагал уверенно, рядом с Михаэлем всегда получалось идти прямо, даже когда внутри всё крутилось. Подъём на этаж прошёл в тишине, насыщенной тем самым ожиданием, которое не требует слов. Замок пискнул, и комната встретила их мягким полумраком: ночник тёпло подсвечивал стены, создавая ощущение уюта, почти интимного. Исаги почувствовал, как в груди поднимается что-то горячее, смущающее, едва удерживаемое под кожей. Он уже собирался спросить, что будет дальше, когда Михаэль подошёл вплотную, поднял его подбородок двумя пальцами и спокойно, без тени сомнения произнёс: — Закрой глаза. Голос звучал низко и уверенно, с той особой интонацией, от которой у Йоичи внутри всё проваливалось вниз. Он подчинился моментально: веки опустились, дыхание дрогнуло, тело выдало лёгкую, но неприкрытую дрожь. Пальцы Михаэля скользнули по щеке, задержались у шеи, провели линию вниз к ключице. Движение было неторопливым, почти ласковым. — Теперь, — тихо продолжил он, — встань на колени. Йоичи опустился, не задавая вопросов. Мысли смазались алкоголем и ожиданием, всё внутри пульсировало предчувствием чего-то горячего, обещающего. Позади раздался тихий шорох — характерный звук пакета. Того самого. Сердце у Йоичи пропустило удар. «Он что, прямо сейчас..?» Глоток воздуха стал резким, голова закружилась чуть сильнее, чем хотелось бы, а жар под кожей поднялся одним мощным порывом. — Можешь открыть глаза, — сказал Михаэль. И Йоичи открыл. Первое, что он увидел: ноги Михаэля, стоящие прямо перед ним. Потом — спущенные до середины бёдер штаны. Напряжённый торс, тень света на ключицах, выражение лица — слишком знакомое, слишком хищное. И в правой руке — плётка. Мозг выдал короткое замыкание. Он моргнул один раз. Другой. Глаза расширились настолько, будто кто-то руками развёл ему веки. — …нет, — едва слышно выдохнул он. — Нет-нет-нет-нет— Дальше тело действовало быстрее мыслей. Йоичи вскочил, отпрянул так резко, будто от горячего металла, и практически сорвался с места. Развернулся, проскользнул в сторону ванной, хлопнул дверью — раз, два — и через секунду помещение заполнил безжалостный звук приступа тошноты: — УРГХ—! Михаэль застыл посреди комнаты. Со спущенными штанами. С плёткой. И с выражением лица человека, который только что осознал размер собственной катастрофической ошибки. — …Йоичи? — осторожно позвал он. Ответ пришёл мгновенно: — БУАААА—! Михаэль выдохнул, положил плётку на стол, подтянул штаны и подошёл к двери, словно приближался к раненому хищнику. Осторожно присел, опираясь спиной о стену. — Йоичи, — сказал он тихо. — Это… не то, что ты подумал. За дверью снова раздался мучительный звук. Потом ещё. Кайзер опустил голову, зажал переносицу пальцами и прошептал, почти раздавленный собственным осознанием: — Я хотел сделать приятно. Не напугать. Вода в кране включилась, плеснула. Потом — короткий всхлип. И через секунду, глухо, срывающимся голосом: — Ты же знал. Ты знал… что у меня травма после всего, что было с Рином и Бачирой! Как ты вообще мог— Фразу снова перебила рвота. Михаэль прикрыл глаза ладонью и спокойно, почти покорно стукнулся затылком о стену. — Я идиот, — признал он вслух, без попытки оправдаться. — Просто… идиот. Пальцы скользнули вниз по коленям, он наклонился ближе к двери, будто хотел быть ближе хотя бы так. — Прости. Я не знал, что это настолько … травмирующее воспоминание. Несколько секунд только дыхание за дверью и шум воды. А затем, осипший, почти обиженный голос: — Ты… самый тупой человек… которого я встречал… — Согласен, — так же тихо ответил Михаэль. — И я никуда не уйду. Сижу здесь до тех пор, пока ты не откроешь. Наступила небольшая пауза . Потом опять плеснула вода, металлический звук стакана коснулся плитки. И наконец, куда тише: — Если ты ещё раз… приблизишься ко мне с ЭТИМ… я тебя убью. — Понял, — мягко ответил Михаэль. — Больше никогда. Снова тишина — уже не такая колючая. И затем усталое: — Идиот… — Да. Я знаю. Вода выключилась. Шаги приблизились. Потом голос Йоичи, усталый, но гораздо ровнее: — Ладно.  Дверь ванной открылась медленно, будто Исаги всё ещё решал, стоит ли доверять миру за порогом. Он выгляделся жалко и мило одновременно: волосы влажные от холодной воды, глаза красные, губы чуть припухшие от рвоты и стыда. В руках он держал полотенце, прижимая к груди, как щит. Михаэль сидел на корточках у двери, уже без плётки. Только виноватые глаза и растрёпанные волосы. Йоичи посмотрел на него сверху вниз. Потом вздохнул так тяжело, будто выдохнул весь алкоголь за вечер. — Ты правда идиот, — сказал он, но уже без злобы. — Правда, — сразу согласился Михаэль и протянул руку. — Прости меня. Я не хотел.  Исаги секунду помедлил, потом вложил ладонь в его ладонь. Михаэль поднялся, осторожно притянул его к себе, обнял за талию, но не прижимая, просто держа рядом. Йоичи уткнулся лбом ему в ключицу. — Я просто… — начал он тихо, — когда увидел это… у меня перед глазами сразу Рин…а потом и Бачира… — Я понял, — Михаэль поцеловал его в макушку. — Больше никогда. Клянусь. Всё, что купили, можно выкинуть, сжечь, подарить Нессу, мне всё равно. Йоичи фыркнул в его рубашку. — Не надо Нессу. Он это использует по назначению и потом будет рассказывать всем, что это от нас подарок. Кайзер тихо рассмеялся, и от этого смеха у Исаги  внутри всё наконец-то расслабилось. Он позволил себя обнять крепче. — Идём в кровать, — прошептал Михаэль. — Ты замёрз, и тебе надо отлежаться. Я принесу воды и таблетку от головы. Йоичи кивнул, позволил увести себя обратно в комнату. Михаэль уложил его на кровать, укрыл одеялом, исчез на минуту, вернулся с бутылкой воды и таблеткой. Исаги выпил послушно, потом свернулся калачиком, глядя, как Кайзер снимает рубашку и брюки, оставаясь в боксерах. Лёг рядом, но не касаясь, давая пространство. Йоичи сам придвинулся. Положил голову ему на грудь. Михаэль обнял одной рукой, второй гладил волосы. — Ты всё ещё на меня злишься? — спросил он тихо. — Немножко, — честно сказал Исаги. — Но больше на себя, что сразу в туалет побежал, как девчонка. — Ты был очень милый, когда бежал, — улыбнулся Михаэль. — Я чуть не умер от умиления. — Заткнись. — Не могу. Ты слишком красивый, когда злишься. Йоичи ткнул его кулаком в бок, но слабо. Потом приподнялся на локте, посмотрел сверху вниз. Глаза всё ещё красные, но уже мягкие. — Я хочу тебя, — сказал он прямо. — Но… без всего этого. Просто тебя. Михаэль кивнул так серьёзно, будто ему только что доверили самое важное на свете. — Только я и ты. Он потянул Йоичи к себе и поцеловал. Руки гладили спину, бёдра, ягодицы, но без давления. Просто ласкали. Йоичи сам стянул с него боксеры, сам потянулся к тумбочке за смазкой. Михаэль наблюдал, как он греет её в ладонях, и глаза у него были тёмные, но терпеливые. Йоичи оседлал его бёдра, медленно опустился, принимая его в себя сантиметре за сантиметром. Когда он полностью сел, они оба выдохнули одновременно. Йоичи наклонился, поцеловал его в губы, потом в шею, потом в ключицу. Начал двигаться — плавно. Михаэль держал его за талию, но не направлял, просто чувствовал. — Ты такой красивый, — прошептал Михаэль, проводя ладонями по его бокам. — Когда ты сверху… я с ума схожу. Исаги сидел на Михаэле верхом, ладони на его груди, дыхание сбивалось, тело двигалось в ровном, уже почти бездумном ритме. Полумрак комнаты тянулся по стенам, пахло потом и табаком, Кайзер держал его за бёдра, будто не собирался отпускать ни на секунду. Ритм сбился, когда дверь хлопнула. — …Михаээээль… — голос Несса был уже с порога несчастный. — Она. Меня. О-о-о-отшила-а-а… Йоичи застыл так резко, что у Михаэля зубы щёлкнули от сдержанного смеха. Несс, покачиваясь, добрался до кровати, и, не посмотрев даже в их сторону, рухнул лицом прямо рядом на подушку. — Она сказала, что я «слишком липкий», — протянул он в подушку, слова расплывались. — Как будто это плохо. Я старался… я был милый… я даже купил ей тот коктейль… этот… розовый… с сахарной хренью… — Эм, — Йоичи кашлянул и приподнялся, натягивая край одеяла на бёдра, потому что ну... — Тебя ничего не смущает? — Да не, — отмахнулся Михаэль, даже не пытаясь сдвинуть Йоичи. — Что она тебе сказала именно? Сформулируй. — В смысле?! — Йоичи повернулся к нему, как будто тот сошёл с ума. — Ты вообще видишь, что происходит?! — Йоичи, — протянул Михаэль спокойно, — это Несс. Его, если его сейчас не выслушать, то он никогда не заткнётся.  Несс между тем перевернулся на спину и взглядом, мутным от алкоголя, уставился в потолок. — Она сказала… что я милый, но… — он вздохнул, как будто у него умерла надежда. — «Не мой тип». Что, блять, это значит? Как это работает? Что за тип? Высокий? Низкий? Волосы? Побрейся? Не побрейся?.. Я не понимаю! — Хм, — Михаэль кивнул, будто вёл академическую лекцию. — Возможно, у неё просто плохой вкус. — У всех плохой вкус, если не я! — взвыл Несс и зарылся в подушку. Йоичи, наконец-то осознав, что в этой вселенной никто, кроме него, не в шоке, медленно слез с Михаэля, весь завернувшись в одеяло, словно в кокон. Он плюхнулся между ними, потому что Несс занял половину места, а Михаэль даже не думал подвигаться. Тепло тел обоих прижимало его с двух сторон. Он моргнул. Смотрел в потолок. — …Что за пиздец, — пробормотал он в пустоту. — Добро пожаловать в наш быт, — шепнул Михаэль почти ласково, проводя ладонью по его спине. — Иногда у нас так. — Я ненавижу вас обоих, — буркнул Йоичи, но уже без злости. Несс всхлипнул рядом: — Она правда сказала, что я… слишком… прилипчивый? — Да, малыш, — вздохнул Михаэль. — Но мы тебя всё равно любим. — Не мы, — сразу отрезал Йоичи. Михаэль тихо рассмеялся, поцеловал его в висок и тихо, почти неслышно добавил: — Завтра продолжим. Без зрителей. Обещаю. Йоичи закрыл глаза и улыбнулся в темноту. — Я тебя прибью, если не продолжишь. И трое, в одной кровати, под одним одеялом, с запахом алкоголя, секса и несчастной любви, заснули почти одновременно. Берлин за окном всё ещё шумел, но в номере стало тихо, тепло и нелепо уютно.