Дым между нами

Утро в их квартире всегда начиналось одинаково и по-разному одновременно, но почти каждый раз — с маленького хаоса под названием «одеяло». В квартире было тихо, свет из огромных панорамных окон постепенно заполнял спальню, пробираясь под шторы, но Рин проснулся не от света. Его выдернул из сна холод. Он даже не удивился. — …Мегуру, — произнёс он тихо, без упрёка, больше с той усталой нежностью, которая бывает только у тех, кто давно смирился. Ответа не последовало. Лишь плотный кокон одеяла рядом слегка шевельнулся, и из него высунулась пятка — маленький акт пассивной агрессии от человека, который, конечно же, делал всё это бессознательно и совершенно искренне. Рин прикрыл глаза рукой. — Мегуру, — повторил он, уже мягче, но чуть громче. — Ты опять забрал одеяло.  Одеяло приподнялось, и оттуда высунулась растрёпанная голова Бачиры, волосы как всегда смотрели во все стороны, будто он всю ночь боролся с бурей. — Рииин… мне так теплее… — сонно пробормотал он, голос тёплый, низкий, почти мурлыкающий. — Тепло было бы нам обоим, если бы ты не украл всё одеяло, — ответил Рин и одним движением поддел край. — Всё, я беру половину как законный владелец. — Нельзя… — простонал Бачира и тут же выбрал другой путь — не воевать. Он просто перекатился к Рину, прилипнув к нему. — Я компенсирую теплом… обниманием… любовью… — Ты компенсируешь тем, что я снова проснусь от холода, — буркнул Рин, но руку уже положил ему на спину, медленно поглаживая. — Как ребёнок, честное слово. — Я твой ребёнок, — шепнул Мегуру ему в шею. — Только неси ответственность. Рин тихо выдохнул, провёл пальцами по спутанным волосам и притянул его ближе. Он позволил себе минуту — тёплую, домашнюю — прежде чем сказать: — Мы встанем, или ты решил провести весь день в виде одеяльного монстра? — Я могу быть и монстром, и твоим парнем одновременно, — заявил Бачира и уткнулся носом ему в ключицу. — Смотри, универсальный солдат. — Универсальный хаос, — поправил Рин и наконец откинул одеяло. — Пошли на кухню, пока ты снова не заснул прямо на мне. Рин встал и протянул руку, Бачира вложил свою, потому что так было проще. Они прошли через гостиную, где на полу лежали странные вещи — мягкие игрушки Бачиры, пара носков, которые никто так и не убрал, карандаши, упавшие ночью со стола. Повсюду было немного Мегуру, но Рин давно прекратил с этим бороться. На кухне пахло свежим хлебом, кто-то из соседей ранний пекарь. Мегуру тут же включил плиту, будто проснулся окончательно. — Я сделаю омлет, — заявил он. — С сюрпризом. — Если сюрприз — это опять киви в омлете, я ухожу, — спокойно сказал Рин, садясь за стол. — Ты попробовал и сказал, что это было «интересно», — напомнил Бачира. — Я сказал «интересно», потому что не хотел тебя расстраивать. Там было преступление против гастрономии. — Ну всё, теперь сюрприза точно не будет, — вздохнул Мегуру, но через секунду снова улыбнулся. — Ну… может быть маленький. Рин наблюдал за ним — за тем, как Бачира двигается: быстрые, но ловкие движения, лёгкий покачивающийся ритм тела, тихое напевание какой-то мелодии, которую, вероятно, он придумал прямо сейчас. — Ты сегодня слишком довольный, — заметил Итоши, подперев голову рукой. — Это потому что я проснулся рядом с тобой, — хмыкнул Бачира. Рин замер, чувствуя, как внутри что-то опасно дрогнуло. — Не начинай с утра, — попросил он. — Плохая реакция, — улыбнулся Мегуру и повернулся к плите. Омлет получился действительно хорошим — мягким, с сыром, чуть хрустящим по краям. Рин ел, пытаясь сохранить серьёзный вид, но уголки губ всё время предательски поднимались. — Ну? — спросил Бачира, почти подпрыгивая на месте. — Вкусно, — признал Рин. — Я могу жить с этим сюрпризом. — Я знал! — Мегуру засмеялся и наклонился, чтобы чмокнуть его в щёку. — Ты — мой лучший дегустатор. — Ты бы так и при «интересно» радовался, — заметил Рин, но позволил поцеловать себя в щёку ещё раз. Когда они убрали со стола, Бачира обнял его сзади, уткнувшись лбом в спину. — Рин… раз у нас сегодня выходной… давай никуда не спешить? — тихо сказал он. — Просто пойдём гулять. Рин накрыл его руки своими. — Куда хочешь, туда и пойдём. — Правда? — Мегуру пришёл в восторг. — Прямо вот так? Без «посмотрим»? — Сегодня — да, — ответил Итоши и повернулся к нему лицом. — Но если ты утащишь меня в магазин с мягкими игрушками и заставишь выбирать мишку, я сделаю вид, что мы не знакомы. — Ладно, но если он будет очень милый, ты его всё равно купишь, — заявил Бачира. — Посмотрим. Они вышли из квартиры не торопясь. Лифт спускался медленно, как будто тоже решил взять выходной. У дверей подъезда Мегуру перехватил Рина под руку, чуть прижавшись, будто подтверждая: «Вот так сегодня и будем ходить». Рин ничего не сказал — только слегка сжал его локоть. Токио жил своей жизнью: прохожие спешили на работу, запах кофе из ближайшей кофейни манил к себе офисных работников. Но всё это словно происходило на другой скорости, не на их. Они шли, и каждый шаг выравнивался под шаг другого. У витрины магазина игрушек Мегуру остановился мгновенно, как собака, увидевшая кошку. — Рииин… смотри… — протянул он, прижимаясь к стеклу. — Арбузный мишка… — Я вижу, Мегуру. — Он идеальный… — Сомнительное утверждение. Бачира медленно повернул голову. — Мы… можем… — Конечно, можем, — сказал Рин, не дожидаясь просьбы. Бачира распахнул глаза, потом кинулся ему на шею. — Ты самый лучший! — Я знаю, — ответил Рин и слегка улыбнулся. — Не кричи об этом на улице. Покупка заняла пять минут. Выбор — меньше секунды. Мегуру вышел из магазина сияющим, прижимая мишку к груди так, будто тот был живым существом. — У нас как будто появился ребёнок, — заметил Рин. — Да, но этот не ворует одеяло, — сказал Бачира. — Он научится, — хмыкнул Итоши. Они направились в парк. Там всегда было просторно — дорожки, деревья, мягкие зелёные скамейки, дети, бабушки с собаками. Бачира устроился на лавке, будто родился там, а Рин сел рядом и опустил голову ему на плечо. — Ты сегодня мягкий, — сказал Мегуру, гладя его по волосам. — Ты сегодня спокойный, — ответил Рин, прикрывая глаза. — Подозрительно. — Я просто рядом с тобой, — сказал Бачира и наклонился, поцеловав его в лоб. Рин не открыл глаз, но улыбнулся. — Не уходи никуда, — тихо попросил он. — Никогда. Это слово прозвучало так уверенно, что Рин наконец полностью расслабился. Ближе к вечеру они зашли на футбольную площадку во дворе. Там всегда было пусто в выходные. Бачира на секунду замер, а потом сорвался, пнув мяч, который лежал неподалёку. — Рииин, давай! Мяч полетел куда-то в сторону, Рин успел только отойти на шаг. — Ты падаёшь хуже Йоичи, — сказал он. — Но зато веселее! — крикнул Бачира и тут же бросился к нему, чтобы попытаться пробить по воротам. Они играли минут двадцать — бегали, смеялись, толкались плечами. Бачира дважды свалился на Рина, Итоши один раз поймал его на лету, чтобы тот не впечатался в асфальт. В какой-то момент Мегуру запрыгнул ему на спину, обнял за шею и прошептал в ухо: — Ты мой любимый соперник. — А ты мой любимый хаос, — тихо ответил Рин, придерживая его за ноги. Они остались так ещё на несколько секунд — просто дыша в одном ритме. Когда они вернулись домой, солнце уже пряталось между домами. Квартира встречала теплом.  Бачира сразу забрался на диван с блокнотом, начал рисовать своих фруктовых мишек. Рин прилёг рядом, положил голову ему на бедро. Бачира автоматически запустил пальцы ему в волосы. — Рин… — тихо позвал он. — Мм? — Давай завтра тоже просто гулять. Рин поднял голову, посмотрел на него в упор. — Завтра, послезавтра… хоть каждый день. Если ты этого хочешь.  Бачира улыбнулся так мягко, что у Рина в груди нехорошо защемило — слишком много чувств на один взгляд. Итоши поймал его руку, поцеловал ладонь, задержавшись губами чуть дольше, чем нужно. Они не разговаривали больше. Но и не нужно было. Их день уже давно сказал всё за них: что дом — там, где их двое, что тишина бывает доброй, а выходной может быть лучше любого праздника, если его начинают с войны за одеяло и заканчивают тем, что кто-то шепчет: — Никогда. И это «никогда» впервые звучит не как обещание, а как естественный факт их общей жизни.