Переводчик Надежды

Воздух в камере «Изгоя» был густым и тяжёлым, будто сама станция затаила дыхание. Эйден забыл о планшете, забыл о протоколах. Весь его мир сузился до одного единственного существа. Сквозь «Шепот» лилась тихая, бархатная симфония — Зиг делился с ним воспоминанием о том, как в Рое встречали рассвет: не свет солнца, а первое синхронное биение тысяч сердец, согревавших подземные своды. «Это было... цельно, — подбирал слова Зиг. «Как будто ты — не ты, а капля в великом океане. И это не страшно. Это... безопасно.» «Я понимаю, — мысленно ответил Эйден, и его собственное одиночество болезненно сжалось в груди. «Иногда и одна капля может чувствовать себя целым океаном. Очень одиноким океаном.» Внезапно симфония оборвалась. Зиг вздрогнул, его хитиновые пластины напряглись с тихим щелчком. Сквозь «Шепот» ударила волна леденящей тревоги. «Они идут, — прорвался сдавленный мысленный шёпот. «Их шаги... звучат как приговор.» Дверь с шипением отъехала, впустив в их хрупкий мир ледяную струю реальности. В проёме стоял доктор Арнис, и его присутствие резало пространство, как скальпель. Двое охранников с иммобилизаторами застыли по стойке «смирно», их взгляды были пусты. — Кэллан, — имя прозвучало как обвинение. — Вы, кажется, увлеклись. Эйден встал, инстинктивно шагнув вперёд, чтобы закрыть собой Зига. Он не произнёс ни слова, но каждый мускул его тела кричал: «Не тронь его». Арнис прошёл мимо, не удостоив его защитной позы вниманием. Его холодные глаза уставились на Зига с видом коллекционера, оценивающего редкий экспонат. — Прогресс есть. Но «Netory Corporation» платит не за ваши душевные терзания, инженер. Они платят за результат. За контроль. — Он повернулся к Эйдену, и в его взгляде не было ничего человеческого. — Я хочу видеть это. Хочу видеть, как он пресмыкается. Сердце Эйдена упало, превратившись в комок ледяной боли. — Доктор... то, что вы просите... это уничтожит всё, чего мы достигли! Это убьёт в нём личность! — Личность? — Арнис искажённо улыбнулся. — Вы ошибаетесь. Здесь нет личности. Здесь — образец. И ваша задача — доказать, что им можно управлять. Сорок восемь часов, Кэллан. Или ваше место займёт кто-то менее... сентиментальный. Он развернулся и вышел, оставив за собой гулкую, ранимую тишину. Эйден стоял, не в силах пошевелиться, сжимая кулаки до боли. Сквозь оглушающий гнев и отчаяние он почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своему сознанию. Тихий, тёплый ручеёк, который пытался смыть яд слов Арниса. «Не позволяй его яду отравить тебя, — проговорил Зиг. Его ментальный голос был удивительно спокоен. «Он видит лишь поверхность. Он не знает, что происходит в глубине.» — Он хочет, чтобы я сломал тебя, — голос Эйдена сорвался на шёпот. Он повернулся, и его глаза встретились с двумя бездонными чёрными озёрами. — Я не могу... Я не сделаю этого. «Ты и не должен, — Зиг медленно выпрямился во весь свой внушительный рост. В его позе не было и тени той покорности, которой требовал Арнис. Была лишь холодная, хищная грация и... решимость. «Но мы можем дать ему спектакль. Мы можем сыграть в его игру. И выиграть.» Эйден замер, вслушиваясь в этот план, рождённый в сознании, столь отличном от его собственного. Это была не просьба. Это была стратегия. Тактика выживания, предложенная тем, кто понимал в этом больше кого бы то ни было. — Ты... согласен на это? На унижение? «Это будет не унижение, —мысленный голос Зига приобрёл стальные нотки. «Это будет охота. А лучшая охота — та, где жертва сама не знает, что стала охотником. Он хочет видеть покорность? Мы покажем ему. А за маской будет расти наша сила.» И в этот момент Эйден не просто понял. Он увидел. Увидел не жертву, не подопытного. Он увидел партнёра. Равного. Того, чья воля была столь же несгибаема, как и его хитиновый панцирь. Он кивнул, и в его взгляде вспыхнул не страх, а тот самый огонь, что когда-то заставил его смотреть на звёзды. — Хорошо. — Одно-единственное слово, ставшее клятвой. — Мы сыграем. «Мы сделаем больше, чем сыграем, — Зиг мысленно «коснулся» его сознания, и это ощущение было похоже на обещание. «Мы перевернём его мир с ног на голову. Вместе.» И когда Эйден вышел из камеры, его плечи были расправлены. Страх сменился чем-то иным — ясной, холодной целеустремлённостью. Они больше не были учёным и подопытным. Они стали сообщниками. Союзниками. И самой опасной силой на всей станции «Дельта». Долго думал, когда же поставить этот плот-твист, и как же хорошо, что он хорошо сюда вписывается.