«Крылья Дьявола»

Додж цвета хамелеон мчался по ночным улицам Нью-Йорка. Неон отражался на капоте, сверкая всеми оттенками города. Машины мигали фарами, прохожие вскакивали с тротуаров, сжимая пакеты и телефоны. Город жил своей скоростью, а они своей. — Давай, гони, зайка! А то нас поймают и нам хана! — кричал Чимин рядом, хватаясь за поручни. — Спокойно, пончик, — смеялся Чонгук, едва касаясь руля. — Сейчас мы оторвёмся. Не в первый раз же... Додж рвал асфальт, шины визжали, под колёсами сверкали лужи после недавнего дождя. Свет светофоров прыгал по приборной панели. Звук мотора, свист проносящихся мимо машин и свобода. — Какого хрена ты их подрезал? Ты хоть знаешь, чья это тачка?! — орал Чимин, поворачиваясь на водителя, который держался изо всех сил. — Да не ори ты, пончик, — хохотнул Чонгук, слегка подмигнув. — И хватит меня называть ушастым. — А ты не называй меня пончик! — протянул Чимин. — Я старше тебя на пять лет! Так что терпи... — Да ладно тебе, — смеялся Чонгук. — Ну ты же сладкий, сам виноват. Вон как губки свои дуешь, на пончики они похожи. Смеялся Чонгук. — Чонгук, заткнись, блять! — почти визжал Чимин. — Давай дави на газ, а то нас грохнут! И твои восемнадцать мы так и не отметим! Додж нырял между припаркованными машинами, выезжал на широкие проспекты, где люди разбегались в стороны. Вихрь огней, стекла магазинов, реклама на небоскрёбах — всё сливалось в один поток. Чонгук улыбался, держа руль уверенно, словно он родился для этой скорости. И в этом хаосе, в этом ночном Нью-Йорке, они были не пойманной молодежью, а частью города, который жил только скоростью, шумом и адреналином. Чёрный седан уверенно держался за хамелеоном, впиваясь фарами в его задний бампер. Ночной Нью-Йорк гудел, шёлковые нити неона отражались на мокром асфальте, люди перебегали дорогу, спасаясь от внезапных порывов трафика. Поток шёл плотно, но Хосок протискивался через него так, будто ночь принадлежала ему. Хосок сидел за рулём, стискивая руль до белых костяшек. — Ах ты ж, сучёныш… — процедил он, переключая передачу. — Щас я тебя, блядь, поймаю. На пассажирском сиденье, откинувшись глубоко в кресле, сидел Тэхён. Расслабленный, как будто находился не в погоне, а ждал кофе в каком-нибудь круглосуточном баре. Окно открыто, прохладный воздух трепал край его волос, а во взгляде не было ни капли напряжения. — Хосок, — тихо произнёс Тэхён, не поворачивая головы, — объясни мне, нахрена ты за ними гонишься? Что они тебе сделали? Малолетки… а ты несёшься так, будто тебе долг жизни вернуть должны. — Ты не понял, Тэхён, — огрызнулся Хосок. — Я их щас подрежу… и башку отверну. Клянусь. Тэхён выдохнул тяжело, как человек, который десятый раз слышит одно и то же. — И зачем ты меня в это дерьмо втянул? Но седан уже приближался. Они почти поравнялись с хамелеоном. Неон от витрины пиццерии вспыхнул на стёклах обеих машин. Тэхён опустил окно до конца. Повернул голову. Водитель Доджа — молодой парень, явно слишком молодой, чтобы так уверенно держать руль, — посмотрел прямо на него. Их взгляды встретились в ритме ночного города — коротко, резко, нагло. И парень поднял руку. Спокойно. Показал средний палец. После чего нажал на газ. Хосок захрипел от смеха. — Походу, он тебе фак показал, Тэхён. Тэхён медленно повернулся к нему. В голосе не было ни ярости, ни удивления — лишь тихое недоумение, опасно тихое. — Хосок… — Я правильно увидел? Он мне фак показал? — Ну… да, — Хосок хохотнул. — Прямо в лицо. Тэхён щёлкнул окурком в окно, подался вперёд и положил локоть на дверь машины, словно собирался начать уже серьёзный разговор. — Хосок, гони. Голос стал ниже, холоднее. — Сейчас мы их поймаем. Черный седан рванул вперёд, прорезая ночной трафик, и неон Нью-Йорка рассыпался в зеркалах, как осколки света. Чонгук выругался, высунул руку из окна и показал тому средний палец — нагло, демонстративно, будто искал драки. Чимин чуть не подавился воздухом. — Ты какого чёрта творишь?! — прошипел он, оборачиваясь. — Ты вообще нормальный? Чонгук рассмеялся, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — А чё? Чё он вылупился? Старпёр хренов. Чимин хлопнул ладонью по панели: — Ты хоть, блин, знаешь, кто этот старпёр? — Мне вообще пофиг, — Чонгук ухмыльнулся, накручивая руль. — Папашка мой разрулит. — Твой папашка? — Чимин зло фыркнул. — Да он даже не узнает, что ты тут устроил. Он в Корее. Ты в Нью-Йорке. Он наклонился ближе, голос стал тише, будто боялся, что их могут услышать даже сквозь мотор: — А этот «старпёр»… это Тэхён. Король ночи. Дьявол. Ты слышал про мафиозную группировку «Крылья дьявола»? Чонгук на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел на друга слишком равнодушно. — Да похуй мне. И вжал педаль в пол так резко, что мотор взревел. Стрелка спидометра сорвалась вверх — 180… 200… 230… 250. Машину начало прижимать к асфальту, воздух свистел в ушах, Чимин судорожно вцепился в ручку. — Ты с ума сошёл! — выкрикнул он. Чонгук только усмехнулся — быстрый, опасный, как сама ночь Нью-Йорка, в которую они влетали на бешеной скорости. Тэхён и Хосок держались за той машиной, будто за тенью — та резала ночь, а они шли по её следу, не сбавляя ход. Скорость росла, стрелка дрожала, и их седан уже вибрировал на отметке в двести. Асфальт под колёсами гудел, как злой зверь. Телефон Тэхёна коротко мигнул. Он бросил взгляд — одно движение. Лёгкая пауза… и хмурый вдох. — Чёрт… — прошептал он и поднял глаза. — Разворачивайся. Поехали обратно. Хосок чуть скосил взгляд, но руль послушно повёл машину в сторону. — Опять? — спросил он. — Опять, — Тэхён стиснул зубы. — Сделка сорвалась. Кто-то стукнул федералам. И я почти уверен — Это Мин. Этот чёртов кореец. Хосок хмыкнул, не удержав смешка: — Ты сам кореец, босс. Такой же, как он. Тэхён медленно повернул к нему голову. Его взгляд стал на секунду слишком острым. — Я ненавижу Корею, — сказал он тихо, но в этой тишине было больше ярости, чем в крике. — За то, что она лишила меня дома. За то, что сделала меня тем, кем я стал. Он отвёл взгляд вперёд, на черную дорогу, разрезающую Нью-Йоркскую ночь. — Моя Родина теперь здесь. Америка. Всё остальное — прошлое, которое я сжёг. И если этот кореец снова полез на мою территорию… — он резко выдохнул. — Я его убью, как и всех остальных. Телефон снова вибрировал. В этот раз Тэхён поднял его без эмоций. — Джин пишет, — сказал он, листая сообщение. — Стукача поймали. Ждут нас в казино. Угол его губ едва двинулся — не улыбка, а тень предвкушения. — Хорошо, — произнёс он спокойно. — Пусть ждут. Хосок молча прибавил скорость. Машина уверенно шла туда, где начиналась охота. Нью-йоркская ночь мелькала в окнах цветными мазками — неоном, фарой, криками улиц. «Хамелеон» нёсся вперёд, будто пытаясь догнать собственную тень. Чимин всё это время оборачивался, раз в пять секунд, нервно, короткими рывками, словно за ними летел сам ад. И вот наконец он резко выдохнул: — Их нет… — Он ещё раз посмотрел в заднее стекло. — Чонгук, ты прикинь, их правда нет! Чонгук скользнул взглядом в зеркало, ухмыльнулся — дерзко, нагло, как всегда. — Походу, отстали, — сказал он, голос лёгкий, почти насмешливый. Он рассмеялся — громко, свободно, с драйвом, будто всё происходящее было не погоней, а аттракционом. — Да мы надоели им, вот и всё, — продолжил он. — А ты боялся, что нас поймают. Но Чимин даже не шелохнулся. Он смотрел на него так, будто хотел ему вмазать. — Ты просто… — он сглотнул. — Ты просто не знаешь, кто они такие. — Ну давай, просвети, — буркнул Чонгук, снова давя газ. Чимин втянул воздух, опёрся ладонью о панель, будто собираясь с мыслями. — Мне клиент рассказывал… — начал он тихо. — «Крылья Дьявола» — самая опасная и самая большая мафиозная структура в Америке. Они держат Нью-Йорк. Весь. Каждую улицу, каждый переулок. Он покосился на Чонгука: — И их глава… Ким Тэхён. Его называют дьяволом ночи. Потому что когда ночь вступает в свои права — город принадлежит ему. Чонгук фыркнул, но Чимин продолжил, уже быстрее, будто боялся замолчать: — Говорят, он жестокий. Настолько, что даже враги молчат о том, что он с ними делает. Его правая рука — Хосок. Тот вообще убивает без раздумий. Спросить, виноват или нет? Да ему плевать. — Левая рука — Джин… — Чимин понизил голос. — Про него ходят слухи, что он умеет читать мысли. Хотя я в это сам не особо верю, но люди говорят, что он угадывает каждую твою ложь. Чонгук хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Чимин продолжил, уже почти шёпотом: — А сам Ким Тэхён… Про него такие жуткие сказки рассказывают, что я просто офигел. И ты… — он снова повернулся к Чонгуку. — Ты, придурок, просто взял и показал ему фак. Дьяволу. Ему. Чонгук улыбнулся — медленно, самоуверенно, опасно. — Ну, если он дьявол… — бросил он. — Значит, я ему понравлюсь. Да и по фиг мне Чимин. Я ничего не боюсь. И давил на газ ещё сильнее.       Казино Тэхёна вспыхивало огнями ещё до того, как чёрная машина остановилась у входа. Музыка, смех, звон монет, запах дорогого спиртного — ночь здесь кипела, жила, шевелилась, как зверь, которому принадлежит весь город. Тэхён вышел первым. Дверь хлопнула глухо, будто подчёркивая его настроение. Он выпрямился, провёл ладонью по лацкану чёрного пиджака и, ни на кого не глядя, направился к входу. Хосок шёл следом — тенью, шаг в шаг. Внутри хаос, как всегда. Игровые столы ломились от игроков. Девушки в блестящих платьях смеялись, клали фишки, проигрывали, выигрывали. Молодые мальчики крутились рядом с теми, кто был готов заплатить за ночь. Танцпол пульсировал светом — вспышка, тень, вспышка. Но никто не смел взглянуть на Тэхёна дольше секунды. Он спустился вниз мимо охраны, мимо служебных зон, в коридор, куда простым гостям вход был закрыт. Чем ниже тем тише становилось. Музыка осталась наверху, гул ночи отрезало первым поворотом. Хосок шёл за ним, молча, только обувь цокала по бетонному полу. Длинный коридор. Одна тяжёлая железная дверь. Замок щёлкнул. Потом вторая. Третья. Воздух становился холоднее, плотнее — будто стены сами знали, зачем сюда приходят. Тэхён толкнул последнюю дверь. Маленькая комната без единого окна. Глухие стены. Лампочка под потолком давала серый свет. Посреди помещения сидел мужчина, азиат, весь в крови — засохшей, свежей, перемешанной с грязью. Связан так, что верёвки врезались в кожу. Голова опущена, дыхание прерывистое. Рядом стоял Джин — руки в карманах, взгляд тяжёлый. И ещё трое бойцов, молча ждавшие команды. Тэхён остановился, чуть наклонил голову, взглядом оценивая картину — спокойно, без эмоций. Он был дьяволом, которому не нужно было злиться. Достаточно было лишь прийти. Хосок подошёл к столу, на котором аккуратно лежали инструменты для пыток. Маленький ножик блеснул в тусклом свете лампы. Он поднял его и сделал шаг к мужчине. Тэхён поднял руку — лёгкий жест, едва заметный, но в нём была вся власть: подожди. Он наклонился к пленнику, голос ледяной: — Ну что, дружочек, давай рассказывай, чей ты? Мужчина молчал. Лицо было бледным, губы дрожали. Тэхён бросил взгляд на Хосока. Тот кивнул едва заметно. Без слов. И начал медленно проводить ножом по рукам пленника. Крики прорезали глухой воздух подвала, эхом отражаясь от бетонных стен. Мужчина застонал, слёзы текли по щекам, голос срывался, но всё ещё пытался держаться. Тэхён снова склонился к нему, голос стал холоднее, почти шепот: — Если не начнёшь говорить, мой друг Хосок очень любит видеть кровь… И он будет отрезать от тебя по кусочку, как от куска мяса. Пленник сжался, глаза широко открыты, губы подрагивали. И наконец слова прорвались сквозь страх: — Я… я работаю на Мин Юнги… Да, это он подставил вас перед федералами… Из-за него… вторая сделка с оружием сорвалась… Я только выполнял его приказ... Тэхён ударил его ладонью по щеке — не слишком сильно, но достаточно, чтобы мужчина пришел в себя от начинающейся истерики. — Ты знаешь, сволочь, на какую сумму была эта сделка? — Тэхён наклонился, глаза холодные, сжимающие душу. — Пять миллионов долларов, тварь. Пять миллионов я потерял из-за тебя. Мужчина содрогнулся, дыхание сбивалось. Комната наполнилась тишиной, где только тихие капли крови стучали по полу. Тэхён шагнул назад, хладнокровно наблюдая, как страх делает своё дело. Тэхён склонился к мужчине снова, тень от его фигуры падала прямо на окровавленное лицо пленника. — Говори все о Мин Юнги. Все, — голос был ровным, как лезвие. — Иначе ты здесь сдохнешь. Медленно. Кто у него есть, из-за кого он приедет сюда. Мужчина молчал. Долго. Он ловил воздух ртом, качался вперёд-назад, будто от этого могла появиться смелость. Наконец он выдавил: — Если… если ты оставишь меня в живых… я расскажу. Всё расскажу. Тэхён улыбнулся — медленно, почти сладко, и от этой улыбки в помещении сделалось жутко. — Конечно, сладенький. — Он произнёс это так мягко, что даже Хосок замер. — Будешь жить. Обещаю тебе. Надежда вспыхнула в глазах пленника. Руки дрожали. — У Мин Юнги… есть один человек, — произнёс он хрипло. — Пасынок. Чон Чонгук… Он воспитывал его с детства, с семи лет… Сын его бойца… Он его оберегает, как родного. Но где он я не знаю. Никто не знает, где он… Пленник тяжело выдохнул. И в ту же секунду Тэхён резко выпрямился. Лицо стало каменным. Он даже не посмотрел на него. Просто повернулся к двери. — Джин. Хосок. — Голос был ровным, почти уставшим. — Разберитесь с ним. И уберите всё после себя. Он вышел из комнаты, не оборачиваясь. Сзади раздался звук захлопывающейся железной двери. Хосок вздохнул, взял нож поудобнее. Джин потёр переносицу. И глухой подвал снова наполнился звуками работы Крыльев Дьявола. Джин встал сзади пленника. Его руки — как сталь — ухватили мужчину за волосы, резко дернули голову на себя. Бойцы стояли по сторонам, молча, как тени, готовые к любому жесту хозяина. Хосок подошёл спереди. Он замер на мгновение, глядя в глаза пленнику. И затем — быстрое, точное движение. Нож скользнул, перерезая горло. Мужчина даже не успел осознать, что происходит. Его глаза широко раскрылись, выдох срывался, и капли крови разлетелись по полу, по стенам, брызги оседали на ботинки, на холодный бетон. Глухое, пронзительное хлюпанье смешалось с тишиной подвала. Джин отпустил голову, тело пленника обмякло, падая. Хосок шагнул назад, холодно вытер нож о рукав. В комнате повисла мёртвая тишина. Только запах железа и смерти висел в воздухе, острый, резкий, проникающий в лёгкие. Джин взглянул на бойцов. Его глаза спокойные, обвели комнату, словно проверяя каждый угол. — Уберите это, — сказал он тихо. Бойцы молча двинулись, словно тени, собирая следы произошедшего: кровь, инструменты, остатки страха. Их движения были без лишнего звука. Хосок и Джин вышли из подвала. Двери с глухим лязгом закрылись за ними. Подвал остался пустым, холодным, с запахом железа и смерти, который долго будет висеть в воздухе. Они шли по пустым коридорам казино. Шаги эхом отражались от мраморного пола, мягко глухие, но ощутимо громкие для пустоты вокруг. Каждый шаг был размеренным, выверенным. Вместе, но без разговоров. Ни одного лишнего слова. Только лёгкий скрип ботинок и ритмичное дыхание. Перед ними открылась дверь в кабинет Тэхёна. Они переступили порог — мир казино остался позади: шум, свет, музыка, блеск монет. Здесь царила тишина, плотная и тяжёлая. Здесь решались вопросы, о которых обычный человек не имел права даже думать. Хосок и Джин вошли. Дверь закрылась за ними. Двое мужчин, оказались в пространстве, где правит холодная логика и власть. Кабинет Тэхёна был таким же, как и он сам — холодным и опасным. Чёрные стены, прорезанные алыми линиями подсветки, создавали ощущение, будто ты находишься внутри живого организма, в сердце чего-то тёмного, кровавого. В углу мерцал аквариум с чёрными рыбами, похожими на тени. На столе — массивный чёрный мрамор, блестящий, как лезвие ножа. Тэхён сидел в своём кресле тяжёлом, кожаном, с высокими спинками. Его силуэт терялся в полумраке. В пальцах тлела толстая сигара, дым от неё медленно поднимался вверх, впитываясь в красные полосы света. Джин и Хосок разместились на двух алых диванах по сторонам стола. Оба сидели прямо, но напряжение читалось в каждом движении. Тишина висела в комнате, пока Тэхён курил, словно выстраивая в голове карту будущего хаоса. Джин первым нарушил тишину: — Ну и что думаешь? Тэхён резко потушил сигару о край пепельницы. И в следующую секунду его кулак с силой опустился на мрамор. Стол дрогнул. Хосок вздрогнул, почти подпрыгнув на диване. Джин вскинул взгляд, удивлённый и осторожный. — Значит так..., — бросил Тэхён. — Будем искать этого Чон Чонгука. Немедленно. Он говорил так, словно уже видел перед собой цель. Как будто этот парень был не человеком, а очередным активом — слабым местом врага, которое он обязан разорвать первым. Джин нахмурился: — Где мы его найдём? Нью-Йорк не деревня. Да и вообще мы не знаем, где он. Тэхён откинулся на спинку кресла, пальцы легко скользнули по подлокотнику. Его взгляд стал холоднее, спокойнее так он выглядел, когда решение уже принято. — Есть у меня должничок, — произнёс он тихо, почти лениво. — Позвоню. Он знает, кто и где шевелится в этом городе. И где кого искать... И в комнате снова стало тихо. Тэхён откинулся в кожаном кресле — тёмная, почти хищная фигура в чёрно-алом кабинете, где каждый угол дышал властью. Красные отблески от настольной лампы легли на его скулы, на стол — массивный, словно пропитанный чужими тайнами. Воздух был густым, как дым, которым он только что наполнил комнату. Он достал телефон, медленно, словно взвешивая не звонок — судьбу. Несколько гудков. Потом — ленивый, раздражённый голос: — О, сам Дьявол...? Что хочешь, Ким? Уголки губ Тэхёна дёрнулись. Ухмылка вышла холодной, без тени дружбы. — Ты расслабился, Намджун, — произнёс он низко, почти лениво. — Работа в полиции дала тебе слишком много мнимой власти? Или ты уже забыл, как я вытаскивал тебя из того дерьма, где ты тонул? На том конце наступила тишина. Густая, неприятная. Тэхён продолжил: — Мне нужен один мальчишка. Чон Чонгук. Молодой. Найдёшь его в течении суток. Он пасынок Мин Юнги. — И зачем он тебе? — сухо бросил Намджун. — Искать корейца по двум континентам? Он может быть в Сеуле, может — в Нью-Йорке. С чего мне вообще начинать? — Тебе думать, я за это плачу и не мало, — ответил Тэхён. Его голос стал режущим. — Сутки, Намджун. Не справишься — сам знаешь последствия. На том конце послышался смешок. Не весёлый — нервный. — Перестань мне угрожать, Тэхён. Ты забываешься. Я вообще-то твой брат. Помнишь? Или решил вычеркнуть и это тоже? Тэхён на секунду прикрыл глаза — так, будто сдерживал не злость, а презрение. — Брааат? — он произнёс это слово так, будто оно было чем-то липким. — Ты забыл, как я тебя вытаскивал, когда ты едва не сдох от дозы? Как я протащил тебя наверх, в полицию, чтобы иметь там своего человека? Я не знаю, что у тебя в голове, Намджун, но у меня нет братьев. Ни семьи. Никого. Не придумывай себе лишнего. — Мы побратались, — тихо напомнил Намджун. — Пятнадцать лет назад. Ты помнишь. Тэхён усмехнулся. — Я был потерянным мальчишкой. Этот этап закрыт. И если ты хочешь вспомнить прошлое, вспомни его полностью — своё наркоманское днище, из которого я тебя вытянул. Он выдохнул ровно, спокойно, как человек, которому принадлежит весь мир — и время, и чужие жизни. — У тебя сутки, Намджун. Не больше. И отключил звонок первым. Хосок, всё это время сидевший всё так же на диване, наблюдал, как Тэхён бросает телефон на стол — резко, почти презрительно. Тишина в кабинете стала тяжелее. Он перевёл взгляд на Джина, потом снова на босса. Наконец хмыкнул и произнёс: — Ну и что ты собираешься делать с этим мальчишкой? — его голос прозвучал осторожно, но с оттенком любопытства. — Поймаешь, привезёшь… а дальше что? Ты ведь понимаешь, Мин вряд ли будет за него впрягаться. Ты же сам слышал — он ему не родной. Пасынок. Это ещё ничего не значит. Особенно в мафии. Тэхён медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни сомнений, ни эмоций — только холодная оценка. — Ну он же его прячет. Значит есть причины. Вот мы и посмотрим, — тихо сказал он. — Придёт Мин или нет. Хосок усмехнулся, расправляя плечи: — Не придёт. Я тебе сразу говорю. Мин кинул бы даже родного, если делу выгодно… а тут пацан. Один лишний. Кому он нужен? Тэхён откинулся в кресле, сцепил пальцы на груди. — Если не придёт… — он сказал это так спокойно, что от спокойствия становилось хуже, — значит, мальчишка будет работать у нас. В казино. Хосок поднял брови, но продолжал слушать. — Какая проблема? — продолжил Тэхён, не повышая голоса. — Нам всегда нужны лишние руки. Лишние люди. Особенно те, кому бежать некуда. Джин напрягся, будто хотел что-то сказать, но передумал. Воздух в кабинете стал вязким, и даже мягкие диваны будто утонули в этой тишине. — Ты серьёзно? — переспросил Хосок, хотя ответ уже знал. Тэхён медленно наклонился вперёд, его тень легла на стол, словно хищник, приблизившийся к добыче. — Более чем, — сказал он. — Мальчишка Чон Чонгук теперь — моя цель. И если Мин не придёт за ним… значит, ему так и надо. Хосок только присвистнул — тихо, уважительно, понимая: решение принято. И назад дороги уже нет. Джин, всё это время молча наблюдавший за перепалкой, наконец выдохнул и рассеянно поправил манжет пиджака — жест, которым он всегда отмечал начало разговора о делах. — Тэхён… — начал он мягким, но твёрдым голосом. — А что мы будем делать с японцами? Тишина в кабинете сразу стала колючей. — Оружие-то они так и не получили. Ни стволов, ни поставки, а деньги… — он сделал короткую паузу, — деньги то у нас. Тэхён медленно повернул голову. На секунду даже перестал дышать, будто обдумывал, не взорваться ли. — С японцами я сам поговорю, — произнёс он ровно. — Новую поставку придётся организовать. Джин нахмурился. — Но это же время нужно… много времени… Тэхён резко оборвал его, даже не повышая голоса, но это «резко» было почти физическим ударом: — Я знаю, Джин. Джин сразу замолчал. Комментарии были лишними. Тэхён поднялся с кресла, смахнув пепел со стола. Его силуэт вырос, заполненный тенью и властью. — Всё. Свободны. Идите. Он уже отворачивался, но внезапно остановил шаг и снова посмотрел на Джина. — И да, Джин. Посмотри, что там в казино творится. — И мне сегодня звонили с того борделя, что на окраине. Там какая-то потасовка была. Узнай, что за дела, кто устроил. Джин кивнул. Он умел работать. Тэхён перевёл взгляд на Хосока. — Хосок. Сегодня смотришь за игровым залом. — Его глаза опасно блеснули. — Там какой-то тип объявился. Мошенник. Уже третий раз выигрывает подряд. Только что сообщение получил. Он сделал шаг ближе. — Иди. Посмотри, кто он такой. Если что — сломай ему пальцы. Хосок ухмыльнулся, будто ему выдали подарок. — Понял, босс. Джин и Хосок одновременно поднялись, их шаги тихо скользнули по ковру, пока они уходили из кабинета, а Тэхён снова остался один — среди черно-алых стен, густого дыма и тревожной тишины Нью-Йоркской ночи. Три часа ночи. Город за окнами кабинета жил своей мрачной, неоновой жизнью — шумел, гудел, дышал горячим ветром Нью-Йорка. Тэхён сидел в полумраке, откинувшись в черное кожаное кресло. В пальцах тлела толстая сигара, пепел медленно осыпался на край хрустального пепельника. Рядом — бокал виски, янтарь которого тянулся вязко, как ночь. Телефон коротко завибрировал. Однократный сигнал — Намджун. Тэхён опустил взгляд. На экране — файл, прикреплённая фотография и досье. "Чон Чонгук. 18 лет. Студент первого курса. Педагогическое направление. New York City College of Technology". Тэхён открыл фото. На него смотрел мальчишка — симпатичный, слишком даже. Тёмные волосы, неаккуратно упавшие на лоб. Пирсинг в губе, блестящий металл в ухе. Глаза — чёрные, как отполированные бусины; взгляд дерзкий, уверенный, но слишком молодой. Слишком живой. «Восемнадцать?» Тэхён прищурился. На вид пятнадцать, не больше. Но стержень внутри уже есть, заметно сразу. Он листнул дальше. "Дерзкий. Несдержанный. Характер тяжёлый, конфликтный. Знает себе цену. Есть тату на теле. Обучался боевым искусствам. Склонен к риску. Живёт в общежитии университета." Тэхён медленно втянул дым, задержал дыхание, потом выдохнул — ровно, спокойно, хотя внутри что-то неприятно шевельнулось. Лицо. Это лицо… было будто знакомым. Где-то он уже видел такие глаза. Может, на улицах, мельком. Или в тех редких сновидениях, где юность Тэхёна ещё не была стерта кровью. Он снова посмотрел на фото. — Смазливый малец… — тихо, почти устало произнёс Тэхён. — И сын того ублюдка. Он допил виски, сменил сигару на новую, щёлкнул зажигалкой и долго разглядывал экран, как будто тот пытался ответить ему вместо Намджуна. Информация намертво отпечаталась в голове. Имя. Возраст. Университет. Лицо. Характер. И самое важное — слабое место Мин Юнги. Тэхён медленно улыбнулся — холодно. Охота началась. Игровой зал гудел, как растревоженный улей: звон монет, всплески смеха, ругань проигравших, басы клубной музыки. Пахло алкоголем, потом, сигаретным дымом и деньгами — настоящими, хрустящими. Тэхён спустился вниз по лестнице, неспеша, будто ночь принадлежала только ему. В красных огнях неона его силуэт казался ещё темнее. Он нашёл Хосока у одного из столов — тот стоял, скрестив руки, наблюдая за игроками хищным, внимательным взглядом. — Хосок, — Тэхён подошёл почти вплотную, голос низкий, спокойный, но напряжение в нём ощущалось. — Пришло сообщение. Намджун нашёл его. Хосок обернулся, чуть приподняв бровь. — Нашёл? В смысле… прямо тут? Быстро. Тэхён кивнул и вытащил телефон, включая экран. Фото Чонгука высветилось в красноватом свете игрового зала. Хосок наклонился, всмотрелся — и его лицо перекосила ухмылка. — Так это же тот пацан… — он даже хмыкнул. — Который тебе фак показал из машины. Тэхён замер. Медленно поднял взгляд от телефона на Хосока. — Чтооо? — Ты не узнал? — Хосок почти рассмеялся. — Ну да, тот самый хамелеон. Малолетка, что меня сегодня подрезал. Тэхён на секунду прикрыл глаза, будто делая глубокий вдох. Потом открыл — и в них блеснуло нечто нехорошее. — Вот почему лицо казалось знакомым, — процедил он. — Малец, мать его… Он убрал телефон в карман и выпрямился. — Ладно, всё. На сегодня хватит. Разъезжаемся по домам. Он шагнул ближе, и голос стал резким: — Завтра найдёшь его. Завтра же. И чтобы к вечеру он сидел у меня в кабинете. Хосок хищно улыбнулся, словно предвкушая охоту. — Принял. К вечеру приведу. С факом или без. Тэхён бросил на него взгляд, в котором было больше угрозы, чем слов. — Не перегни. Он нужен живой. И развернулся, оставив позади шум казино и тень грядущей охоты.