«Крылья Дьявола»

Утро было ранним, но город уже гудел. Нью-Йорк никогда не умел спать по-настоящему он лишь закрывал глаза вполсилы. На парковке общежития рыкнул мотор. Из-под навеса появился Додж-хамелеон тот самый, нахальный, быстрый и слишком громкий для студента первого курса. За рулём — Чон Чонгук. Тёмные волосы растрёпаны после сна, серёжки поблёскивают на солнце, на губе кольцо, а под ним лёгкое дерзкое выражение, которое будто говорит миру: «идите вы все к чёрту». Чонгук крутнул руль, выворачивая со стоянки так, словно асфальт принадлежал ему. В зеркало заднего вида мелькнули недовольные лица соседей по общежитию кто-то прикрыл уши, кто-то выругался. Чонгук усмехнулся. Он любил этот звук. Любил эту свободу. Любил ощущение скорости, даже если ехал по городу. Музыка в салоне гремела так, что вибрировали двери. Он переключал треки, барабаня пальцами по рулю, и выглядел скорее как гонщик, чем как будущий педагог. — Первый день учёбы… охренеть, — пробормотал он себе под нос, закатывая глаза. На перекрёстке остановился, дожидаясь зелёного. Рядом выстроились обычные машины — седаны, минивэны, чьи-то семейные авто. На их фоне его Додж выглядел как чёрный зверь среди домашнего скота. Чонгук заметил взгляд, мужчина лет пятидесяти в соседнем автомобиле разглядывал его, затем машину, затем пирсинг. Чонгук медленно поднял рук... и показал ему средний палец. Его коронный жест. Мужчина непонимающе застыл. Загорелся зелёный. Додж сорвался с места, будто бешеный. Через пару минут Чонгук подъехал к университету. Большой кампус, высотные корпуса, стеклянные фасады, флаги на входе. Студенты толпами тянулись вовнутрь с кофе в руках, с папками, с сонными лицами. Чонгук остановился у главного входа, поставил машину на паркинг, вышел и перекинул через плечо рюкзак. На нём металлические цепочки и пара нашивок с черепами. На фоне остальных аккуратных первокурсников — он выглядел как чужак. И именно этого он хотел. Темный взгляд пробежался по зданию. Первый учебный день. Новая жизнь. Новый круг людей, которые будут его раздражать. — Ну что, университет, — усмехнулся он. — Принимай подарок. И пошёл вперёд, растворяясь среди студентов. Коридор был шумным, студенты разговаривали, кто-то смеялся, кто-то шел быстро, потому что уже опаздывал. В этот водоворот Чонгук вошёл, как нож в масло: спокойно, нагло и с лёгкой ухмылкой. Навстречу вышла девушка — светлая, с косой и блокнотом в руках. — Ой, ты, наверное, новенький? — улыбнулась она слишком тепло. — Ой, нет — лениво ответил Чонгук, даже не глядя на неё. Она замялась, хихикнула, думая, что это шутка. Он прошёл мимо. Дверь аудитории открылась. Преподаватель уже стоял у доски — седой, строгий, с ровной спиной и тяжёлым взглядом. — Так… новый студент? — спросил он, переводя взгляд на Чонгука. — Ага. Чонгук. — Полное имя? — Чон. Чонгук. — он нарочно говорил медленно, слегка наигранно. Преподаватель поднял бровь. — Педагогика — не место для хамства. Учти это. Чонгук едва заметно усмехнулся и прошёл к ряду. — А я думал, тут учат учить, а не морализировать. Кто-то из студентов прикрыл рот рукой, сдерживая смешок. На своей парте он развалился почти лежа, закинув ногу на ногу. Слева сидела девушка — миниатюрная, в очках, но с дерзким блеском в глазах. — Ты специально нарываешься? — тихо спросила она. — Я...? — Чонгук улыбнулся, глядя вперед. — Просто люблю людей бесить. Она фыркнула. — Я Юми. — Чонгук. — Уже поняла. Ты громкий. Он бросил на неё взгляд: короткий, изучающий. Она не отвела глаза. Интересная. Справа от него сидел парень — высокий, спортивный, в толстовке с логотипом универа. — Ты гонщик, да? — спросил тот. — Иногда,— Не хотя ответил Чонгук — Я видел твою тачку… пушка. Я Тайлер. — Угу. Парень протянул руку. Чонгук посмотрел на неё пару секунд… и медленно пожал, но без энтузиазма. — Тут странно на тебя смотрят, — продолжил Тайлер. — Но мне нравится твой стиль. — Мне вообще без разницы, кому нравится мой стиль, — спокойно ответил Чонгук. Дверь снова открылась. Вошла второй преподаватель — женщина лет сорока, в строгом жакете, с выражением лица: «Я вижу мир, и он меня раздражает». Она положила папку на стол. — Я профессор Моралес. Если вы пришли сюда бездельничать — вам тут тогда делать не чего. У нас дисциплина. У нас уважение. И у нас ответственность. Чонгук поднял руку. — А если я пришёл сюда учиться? Она посмотрела на него внимательно — почти пронзительно. — Тогда мы найдём общий язык, мистер… — Чонгук. — Мистер Чонгук. Она сделала паузу. — Надеюсь, вы умнее, чем производите впечатление. Он усмехнулся. — А я надеюсь, вы не такая строгая, как пытаетесь казаться. Несколько студентов тихо захихикали. Юми хмыкнула. Тайлер улыбнулся. После пары коридор снова наполнился шумом. Кто-то уже узнал имя «Чонгук». Кто-то обсуждал его наглость. Кто-то отмечал его внешность. Кто-то — машину. А он шёл по коридору спокойно, будто в одиночку владел этим зданием. Запрокинул голову назад, потянулся. Пирсинг блеснул. Татуировка выглянула из-под рукава. Юми догнала его. — Эй… если хочешь, через час я свободна могу показать, где нормальная кафешка. Он посмотрел на неё, оценивающие. Долго. — Ты не из тех, кто дружит с такими, как я.? — Я не сужу по внешности людей, Чонгук. Угол его губ приподнялся. — Ладно. Давай завтра. Сегодня у меня дела. День вымотал. Первый учебный, суета, новые лица, преподаватели, которые смотрят так, будто пытаются понять, сколько проблем ты им принесёшь в ближайшие четыре года. Чонгук вышел с парковки, прыгнул в свой «Додж» — хамелеон, который на солнце переливался ярко-зеленым и синим, и, немного газанув, сорвался с места. Руль в руках — его стихия. Тут не надо никому улыбаться, кивать или делать вид, что он «примерный студент педагогики». Пускай думают, что хотят. Мастерская Чимина всегда была видна издалека. Неоновая вывеска “Park’s Garage” дрожала в дневном воздухе, а запах масла и бензина чувствовался ещё с соседнего квартала. Для района это было место легендарное: здесь тюнинговали всё от старых «Мустангов» до гоночных зверей, которые участвовали в нелегальных ночных заездах. Чонгук свернул на гравий, колеса с хрустом прокатились по мелким камням. Ворота были открыты. Изнутри орал хип-хоп, а чей-то смех перекрывал звук работающего компрессора. Он даже не успел заглушить мотор, как Чимин высунулся из-за капота очередной машины, лицо чумазое, волосы вечно белесые от пыли. — О! Принц университета подъехал! — крикнул он, вытирая руки тряпкой. — Ну что, как первый день? Уже успел кого-нибудь взбесить ? Чонгук фыркнул, вылезая из машины. — Не сегодня, булка. Сегодня я был душкой. Почти. Он хлопнул дверью и подошёл ближе. — Преподы странные, студенты ещё страннее. Но… жить можно. Чимин усмехнулся. — Ты выглядишь так, будто тебя заставили слушать лекцию о “вечных ценностях педагогики”. — Почти так и было, — Чонгук покачал головой. — Кто вообще придумал, что я должен учить детей? Меня? Детей?! — Твой папашка, — спокойно напомнил Чимин, снова наклоняясь под капот. У Чонгука дернулся глаз. — Он мне не отец. Чимин на секунду замер, но тему трогать не стал. — Ладно, идём. У меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение. Они прошли вглубь мастерской. В воздухе стоял запах горячего металла, растворителя и резины. В углу на подиуме стояла машина, накрытая серым тентом. — Что это? — прищурился Чонгук. Чимин ухмыльнулся так, что стало ясно: он явно чем-то горд. — Подними. Чонгук вцепился в край ткани и одним рывком сдёрнул её. Под тентом оказался его старый «Додж»… чуть другой. Ниже посадка. Новые диски. Новая аэрография на боку — едва заметные, почти дымчатые крылья, переходящие в хвост пламени. Чонгук замер. — Ты… это когда успел? — Сегодня утром. Думал, раз у тебя первый учебный день, пусть хоть машина радует. — Чимин пожал плечами. — Ну что… нравится? Чонгук провёл рукой по боковой панели, чувствуя под пальцами гладкую краску. — Чимин… ты гений. — Я знаю, зайка. Он бросил тряпку, подпёр бока руками и улыбнулся. — Давай уже, прокатимся? Или сначала расскажешь, кто там тебя успел выбесить за эти пару часов? Чонгук ухмыльнулся, заводя мотор: — Садись. Расскажу по дороге. Мотор взревел, мастерская дрогнула от звука — и они выехали в город Асфальт уже начал охлаждаться после жаркого дня. Солнце садилось между кирпичными домами, окрашивая дворики в золотой свет. «Додж» Чонгука мягко крутил колёсами, обкатывая новую подвеску. Машина ехала как по маслу — ровно, послушно, будто родилась с этим тюнингом. Чимин, развалившись в пассажирском кресле, смотрел вперёд, прикусывая губу от удовольствия. — Чисто, плавно… ну я же говорил, что она заиграет. Чонгук ухмыльнулся, чуть нажимая газ. — Ты её не тюнингуешь — ты её, блин, приручаешь. Они проехали между дворами, где дети уже тащили домой мячи, а окна открывались одно за другим. Город готовился к вечеру — шумнее, плотнее, опаснее. Чонгук вдруг скосил взгляд вверх — в зеркало заднего вида. Моргнул. Посмотрел ещё раз. Прищурился. — Хмм. Чимин заметил это. — Что? Что-то не так? Чонгук не ответил сразу. Нажал немного газа, как будто проверил машину — или… хвост. Он снова поймал зеркалом тёмный силуэт позади. — Странно, — выдохнул он. — Этот джип… — Какой джип? — Чёрный. Шевро… нет, подожди… не вижу марку. Но он за нами уже минут сорок. Чимин медленно повернул голову, глянул в боковое зеркало, потом обернулся чуть назад. Джип действительно ехал за ними — не слишком близко, но и не отставал. Ровно держал дистанцию. — Ты уверен Чонгук? Может, ему по дороге. — Ну да, по всем тем же дворам, что и нам? — Чонгук скривил губы. — Ты же знаешь, я хвосты сразу чувствую. В голосе — спокойствие, но под ним дрожит раздражение. И где-то глубже — старый страх, тот, про который он никому не говорит. Чимин всмотрелся внимательнее. На секунду ему показалось, что он ошибся. А потом — увидел. На капоте чёрного джипа, бликуя в оранжевом свете заката, проступал едва заметный знак — тёмные, распластанные по металлу, крылья. Чёрные. Острые. Как клеймо. Глаза Чимина расширились. — Ёб твою… мать… — выдох вырвался сам. Он резко схватился за ручку двери, будто готов был выпрыгнуть. — Чонгук… это крылья. Чонгук включил поворотник, но не свернул, а резко прибавил газу. — Какие крылья? Чимин повернулся к нему, в голосе была, паника: — Крылья Дьявола! Это они! Тэхёна люди! Мотор «Доджа» взревел, стрелка тахометра рванула вверх. Машина двинулась вперёд. — Блядь… — Чонгук сжал руль до боли. — Они что, реально за мной? — А чего ты хотел?! — Чимин с сарказмом перекрыл шум двигателя. — Ты, блядь, показал фак Тэхёну. Человеку, которого из-за страха даже по имени не называют! Чонгук поморщился. — Я же не знал, что это он… — А ему похуй, что ты не знал! — Чимин почти сорвался на крик. — Гони! Сейчас! За тобой следят, понял?! И это не случайность. Чонгук взглянул ещё раз в зеркало. Джип тоже прибавил скорость. — Ладно, держись. Он резко вывернул руль. — Сейчас проверим, насколько они хотят меня поймать. Чимин ударился плечом о дверь. — Охренеть… — прошептал он. — Просто охренеть… Город вокруг начал сжиматься, превращаясь в лабиринт дворов и узких переулков. И за ними — тихо, уверенно — ехали Крылья Дьявола. — Они нас убьют! — Чимин орал так, будто воздух давил на лёгкие. — Если поймают — всё! Нас, блядь, закопают под ближайшим мусорным баком! Чонгук, газуй, мать твою! — Заткнись и дыши ровно! — огрызнулся Чонгук, рванув руль влево. — Оторвёмся! Я не первый раз… — Не первый раз?!! — Чимин захрипел, вцепившись пальцами в панель. — Ты понял вообще, КТО это?! Это, блядь, Тэхён! Крылья! Там за рулём такие твари, что твои прошлые “не первый раз” — как детская площадка! «Додж» перескочил через лежачего полицейского, вильнул между мусорными баками, едва не зацепил пожарный гидрант. Джип позади снова появился из-за поворота как хищник, который чувствует кровь. Чонгук сжал зубы. Газ до пола. Мотор взревел так, будто сейчас вырвется наружу. Несколько секунд и они действительно оторвались. Маленький промежуток тишины. Город на миг перестал дышать. Чонгук резко вдавил тормоз. Машину дернуло, резина оставила тёмный след на асфальте. — Ты чё творишь?! — взвизгнул Чимин, вцепляясь в ремень. — Ты совсем поехал?! Чонгук уже ему расстёгивал ремень. — Выходи. — Что? Нет! — Чимин замотал головой. — Я тебя тут не оставлю! Ты чё, рехнулся?! Чонгук распахнул дверь, обернулся к нему, взгляд — ледяной, резкий, решительный. — Я тебе сказал — ВЫШЕЛ. Он закричал на Чимина. Чимин застыл. Понял, что спор сейчас опаснее, чем любой джип за спиной. Сжал губы, выдохнул и вылез из машины. — Гук… — тихо, почти умоляюще. — Позже, — бросил Чонгук. Он хлопнул дверью, резко развернул руль, вдавил педаль в пол, мотор взревел. Джип снова показался на горизонте, вписываясь в поворот. Чонгук посмотрел на него через зеркало, губы искривились в дерзкой ухмылке. — Ну что… догони, если сможешь. Колёса взвизгнули, «Додж» сорвался с места, будто посылая вызов целому криминальному аду Нью-Йорка. А чёрный джип рванул следом. Улицы города гудели, как разозлённый улей. Сигналы машин, крики прохожих, визг шин — весь он будто знал, что за спинами двух машин сейчас несётся чья-то судьба. Чонгук мчал вперёд, прожимая педаль до пола. Асфальт под колёсами «Доджа» дрожал, как струна. Джип с чёрными крыльями на капоте держался за ним, как смерть, которая уже почувствовала вкус крови. — Вот же ж, сволочь… — прорычал Чонгук, бросая взгляд в зеркало. — Не отстаёт, а?! Ну давай, попробуй! Огни реклам сливались в размазанные полосы. Гул моторного зверя наполнял салон Адреналин колол кожу изнутри, как иглы. И вдруг. Из бокового переулка резко вылетает машина. Слишком близко. Слишком внезапно. — Блядь! — Чонгук ударил по тормозам. Ремень впился в грудь. Машину повело. Колёса завизжали отчаянно, как живые. И в ту же секунду — УДАР сзади. Чёрный джип влетел в него с бешеной скоростью. Мир дернулся, перевернулся, сжался в точку. Грохот металла. Стекло разлетается брызгами. Машина — в воздухе. «Додж» кувыркается по дороге, как выброшенная судьбой игрушка: один переворот, ещё, ещё — удары глухие, беспощадные, каждый будто ломает воздух. Кровь стучит в ушах. Дыхание сбивается. Тело швыряет из стороны в сторону. Последний удар — жесткий. Машина зависает, перевернутая на бок. И тишина. Густая, звенящая, страшная. Чонгук пытается вдохнуть — комок боли перехватывает горло. Звуки города тают. Глаза закрываются сами. Перед тем как провалиться в темноту, он успевает услышать: Тяжёлые двери джипа распахиваются. Шаги. Несколько человек. Кто-то ругается. Кто-то смеётся. И всё. Мир гаснет. Квартира дышала тишиной. Редкое состояние почти невозможное для человека, который держит Нью-Йорк за горло. Тэхён сидел в кожаном кресле напротив огромной плазмы. На экране — бейсбол, яркие огни стадиона, комментаторы, толпа. Виски в стакане, лед звякнул о его стенки — редкая минута покоя перед тем, как вечером ехать в казино принимать добычу. В комнату ложился мягкий полумрак. И именно в этот момент — резкий, короткий, неприятный звонок в дверь. Тэхён не сразу оторвал взгляд от телевизора. Мелкое раздражение появилось на лице. Он поднялся, подошёл к двери, открыл — и брови поползли вверх. На пороге стоял Хосок. Молчаливый, хмурый.т И на плече у него тело парня, он висел на нем как тряпичная кукла. — …Ты издеваешься? — тихо выдохнул Тэхён. Хосок даже не моргнул. Прошёл мимо, будто это обычная доставка. Шаги гулко ударили о пол. Тэхён закрыл дверь и обернулся. Хосок дошёл до дивана, небрежно опустил Чонгука, будто тот был не человеком, а мешком с чем-то ненужным. — Вот он, — сказал Хосок, отряхивая руки. — Я тебе его поймал. Тэхён подошёл ближе, медленно, прищурившись. Окинул взглядом. Парень без сознания, дыхание рваное, губа распухла, висок в крови, грязь на одежде. Внутри него что-то взорвалось. — Ты что, нахуй, ебнулся? — голос Тэхёна хлестнул как удар. — Что ты с ним сделал? Я сказал — не трогать его. Хосок дернул плечами, будто оправдываться не собирался. — Да он достал меня, — лениво протянул он. — Гонял, как угорелый. Я ему в зад въехал немного, в его «Додж». Ну и… он чуть-чуть перекувыркнулся. Тэхён шагнул ближе. Его лицо стало каменным. — Чуть-чуть? — Ну… — Хосок развёл руками. — Чуть-чуть. — Ты больной? — Тэхён процедил каждое слово. — А если у него внутренние повреждения? Если он умрёт? Нахуя он мне тогда вообще нужен?! Хосок нахмурился, но не спорил. — Да всё нормально с ним, — буркнул он. — Сознание потерял. Башкой треснулся. Живой. Тэхён медленно выдохнул, глядя на парня. Ему не нравилось всё: кровь, тишина, то, как он лежит. — Принеси аптечку. — Да он… — Хосок. Аптечку. Сейчас же... Хосок коротко кивнул и ушёл. Тэхён опустился на корточки возле дивана. Наклонился. Его пальцы коснулись подбородка Чонгука, аккуратно повернули голову. — Ну и кто же ты такой, а… — тихо сказал он себе под нос. — Сын Мин Юнги… и выглядишь на пятнадцать. Ещё я с малолетками не связывался... Парень не шелохнулся. Грудь едва заметно поднималась. Тэхён смотрел на него с хмурым, тяжёлым выражением — смесь злости, интереса и чего-то ещё, чего он сам пока не понимал. Комната Тэхёна тонула в полумраке плотные тёмные шторы пропускали только тонкие нити уличного света. Посреди роскошной спальни, на широкой кровати, лежал парень — бледный, с синяками под глазами, разбитой губой, нахмуренными бровями даже в бессознательном состоянии. Над ним склонился доктор Бан, седой, сухой, с вечным запахом антисептика и усталой строгостью человека, который слишком много видел. Рядом стоял Тэхён спокойный, неподвижный, с перекрещёнными на груди руками. Чуть позади, с привычной ухмылкой, Хосок. Доктор убрал фонарик, выдохнул и повернулся к Тэхёну, чуть приподняв очки. — Ну… жить будет. Он говорил спокойно, будто комментировал погоду, но в голосе чувствовалось недовольство. — Переломов нет, ушибы сильные. Головой ударился хорошо… но без опасности для жизни. Молодой организм — справится. Он задержал паузу и, понизив голос, добавил: — Господин Ким… вам бы не следовало держать у себя дома несовершеннолетних. Доктор оглядел комнату, задержав взгляд на Хосоке. — У вас и так… репутация, сами знаете, не лучшая. На секунду повисла глухая тишина, тяжёлая, как перед тем лучше чему не случаться. Тэхён медленно поднял взгляд на доктора. Его глаза сузились, выражение стало опасно спокойным. — Господин Бан, вы лечите — я слушаю. Голос был ровный, но в каждой ноте предупреждение. — Всё, что выходит за рамки вашей медицины… вас не касается. Доктор проглотил сухой воздух. — Я лишь... — Вы свободны, — перебил Тэхён тихо. — Идите. Ваше дело — лечить. Не учить. Бан кивнул быстро, собирая инструменты в чемоданчик. Он прошёл мимо Хосока, стараясь не встречаться с ним взглядом, и спустя секунду дверь мягко закрылась. В комнате снова наступила тишина. Тэхён посмотрел на парня на кровати. Долго. Без эмоций или с такими, которые он сам в себе не признавал. Хосок прошёлся нервно. — Ну что? — буркнул он. — Очнётся, думаешь? Тэхён не ответил. Он лишь слегка наклонился, отодвинул прядь чёрных волос от лица Чонгука и хрипло выдохнул: — Это я у тебя должен спросить, Хосок. Он нужен мне в нормальном сознании. Я с ним ещё не закончил.