«Крылья Дьявола»

      Ночной Сеул горел огнями: неон вывесок, фары машин, жёлтые пятна фонарей на мокром асфальте. Город пульсировал, дышал, не спал. Но в чёрном «Мерседесе», который бесшумно скользил по Каннамской улице, жизни было мало. Хосок вёл машину. Одной рукой он держался за руль, второй — вертел наушник. Выглядел расслабленно, но глаза бегали по зеркалам — привычка, въевшаяся в кожу за годы. Джин сидел сзади, откинувшись на кожаное сиденье, и смотрел в окно. Тэхён на пассажирском кресле тоже гипнотизировал взглядом стекло. В салоне пахло дорогим парфюмом и гарью. Недавняя встреча с местными оставила после себя металлический привкус во рту. Кровь на рукаве пиджака Хосока уже засохла — он не стёр её специально. Пусть видят. — Нормально съездили, — сказал Хосок, нарушая тишину. Голос его звучал бодро, почти весёлый. — Эти уроды даже не рыпались. Я думал, будет веселее. — Потому что ты хотел крови, как обычно. Тебе всё мало, надо жестить, — бросил Джин с заднего сиденья. — А они хотели денег. В итоге все довольны. — Не все, — тихо поправил Тэхён. — Те, кто остался в том подвале, уже ничему не рады. Хосок усмехнулся. Тэхён не оборачивался. Он смотрел, как за окном проплывают офисы, бары, гостиницы. Мелькнула вывеска клуба, где работали его люди. Чуть дальше — казино, которое он купил через подставных лиц. Сеул постепенно становился его. Кирпичик за кирпичиком, улица за улицей. — Этого мало, — сказал он наконец. Голос звучал ровно, холодно, без единой интонации. — Нужно больше своих. Внедрять глубже. Мы слишком далеко от Мин Юнги. Хосок кивнул, перестроился в другой ряд: — Я говорил. Пара выстрелов — и вопросов бы не было. Его бы уже везли к нам в багажнике. — Идиот, — отрезал Джин. — Ты его так не возьмёшь. У него сеть по всему городу. Если мы поторопимся, он почует. И тогда мы трупы. — А если будем сидеть и ждать, он нас тоже рано или поздно вычислит, — парировал Хосок, не повышая голоса. — Ты слишком осторожный, Джин. Бизнес не терпит слабаков. — А ты слишком горячий. Прячешь свою кровожадность за деловой хваткой. — Хватит, — Тэхён повернул голову и посмотрел сначала на Хосока, потом в зеркало заднего вида — на Джина. — Оба правы. Но Джин умнее. Мы делаем так, как он говорит: не торопимся, но и не спим. Внедряемся. Втираемся в доверие. А когда придёт время — я сам нажму на курок. Это не обсуждается. Машина выехала на мост. Внизу текла Ханган — чёрная, маслянистая, холодная. Где-то там, по слухам, лежали трупы тех, кто слишком много знал. Тэхён верил слухам. Он сам их создавал. — Сколько у нас людей в Сеуле сейчас? — спросил он, не глядя на Хосока. — Пятьсот, — ответил Хосок, не моргнув глазом. — Плюс триста на подхвате. Ещё двести по бизнесу: бары, казино, парковки, службы доставки, пара небольших строительных фирм. — Маловато для полного контроля, — заметил Джин. — Потянем, — отрезал Хосок. — Новых берём осторожно, каждого проверяем. Но если встанет вопрос — вызовем подкрепление из Нью-Йорка. Там ещё четыреста стволов, готовых вылететь по первому зову. — Не надо Нью-Йорка, — тихо сказал Тэхён. — Своих достаточно. Просто расставляйте их так, чтобы Юнги не видел. Он не должен знать, что мы уже здесь. Как он не знает, что мы вообще в Корее. — Сделаем, — кивнул Хосок. — Кстати, Юнги сегодня был в «Плазе». Обедал с какими-то людьми в чёрном. Наши засняли. Тэхён повернул голову. Впервые за вечер в глазах мелькнуло что-то живое. — Сбрось видео в офис. Посмотрим.       Машина свернула на подземную парковку небоскрёба. Свет фар выхватил бетонные стены, редкие автомобили и охранников в чёрном у лифтов. Трое из них стояли со стволами на виду, лица — без единой эмоции. Тэхён узнал своих. Кивнул одному, и тот ответил сдержанным поклоном. — Завтра встреча с китайцами, — напомнил Джин, пока они шли к лифту. — Оружие. Два контейнера. — Отлично. — Тэхён нажал кнопку вызова. — Кто встречает? — Наши. Двадцать человек. Плюс два снайпера на крышах — на всякий случай. — Китайцы любят спектакли, — заметил Хосок. — Может, сами устроят представление. — Посмотрим на их поведение. Может, и устроим, — ответил Тэхён без тени улыбки. Лифт открылся. Они вошли, и двери сомкнулись, отрезая шум парковки. Тэхён смотрел на цифры этажей, которые загорались одна за другой. Стеклянные стены, запах металла, тишина.       Наверху, в пустом офисе, их ждали только бумаги, карты, несколько ноутбуков и остывший кофе. Никаких секретарей. Никаких лишних глаз. Только он, Хосок и Джин — те, кому можно верить безоговорочно.       Тэхён подошёл к окну. Внизу расстилался ночной Сеул: огни, машины, чужая жизнь. Он смотрел на этот город и чувствовал, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. Скоро. Очень скоро этот город будет принадлежать ему. А старый враг — Юнги — узнает, что значит забрать то, что принадлежит дьяволу. — Разгромим к чёртовой матери этот гнилой клан Юнги, — сказал Тэхён, не оборачиваясь.       Хосок и Джин сели за столы. Ночь только начиналась. Разговоры о сделках, китайцах, контейнерах с оружием и сотнях стволов затянулись. Хосок кипятился и стучал кулаком по столу, Джин охлаждал его пыл своим размеренным, спокойным голосом. Тэхён сидел во главе, слушал и лишь изредка вставлял короткие, режущие фразы. К трём часам ночи наконец разошлись.       Они спустились этажом ниже. Тэхён выкупил его полностью и переделал четыре квартиры под их общие нужды: просторная гостиная, кухня и отдельные спальни с усиленными дверями. Офис с панорамными окнами и картами на стенах остался наверху, а здесь было гораздо тише. Подобие дома — если к такому месту вообще применимо это слово. — Всем спать, — бросил Тэхён, заходя в коридор. — Завтра рано вставать.       Джин кивнул и скрылся за своей дверью. Хосок что-то буркнул про ду́ш и тоже исчез. Тэхён остался один.       Его апартаменты находились дальше всех, в самом конце коридора. Он вошёл, щёлкнул замком и прошёл в спальню, не включая свет. Лишь ночник у кровати горел тусклым жёлтым — Тэхён оставлял его включённым каждый вечер. Дело было вовсе не в страхе перед темнотой. Просто именно в ней прошлое возвращалось особенно остро. Он лёг на кровать, раскинул руки и уставился в потолок. Сознание балансировало между сном и явью, между «здесь» и «там». Это пограничное состояние он научился терпеть, но так и не мог контролировать. И в эту секунду оно пришло.       Чонгук.       Сначала — глаза. Чёрные, глубокие, с длинными ресницами, которые дрожали, когда Чонгук злился или когда Тэхён целовал его веки. Эти глаза снились ему почти каждую ночь. Они смотрели с укором, с болью, с немым вопросом, на который Тэхён не знал ответа. Потом — стоны. Тихие, сбивчивые, вырывавшиеся из чужого горла, когда Тэхён проводил пальцами по позвоночнику, прикусывал мочку уха и шептал: «Ты только мой». Чонгук никогда не кричал. Он стонал почти беззвучно, пряча лицо в подушку или в чужое плечо. И от этого Тэхёна накрывало с головой.       Вспыхнуло воспоминание: тот день в Нью-Йорке, когда Чонгук впервые увидел его коллекцию игрушечных машин. Тэхён собирал их годами — редкие винтажные модели, некоторые стоили на вес золота. Он тогда застал Чонгука сидящим на диванчике в той самой комнате, где всё и началось.       Теперь этих машин нет. Тэхён разбил их все до единой. В ту самую ночь, когда ему прислали фото.       Фото. Он зажмурился, но картинка встала перед глазами, будто кто-то нажал кнопку «play». Чонгук лежит в гробу. Глаза закрыты, руки аккуратно сложены на груди, лицо — спокойное, чужое, восковое. Тэхён тогда смотрел на этот снимок и отказывался верил. Не поверил тогда. Не верил до сих пор. — Ты не умер, — прошептал он в темноту. — Ты не мог умереть. Я бы почувствовал. Никто не ответил. Только ночник слабо мигал, да где-то за стеной едва слышно что-то зашуршало. Тэхён перевернулся на бок и подтянул колени к груди. Так он спал в детстве, когда становилось по-настоящему страшно. Сейчас ему тоже было страшно. Но не за себя — за него. За мальчика, которого он любил и которого, возможно, потерял навсегда. И всё же Тэхён отказывался верить. Он упрямо гнал жуткие воспоминания прочь. Потому что если поверить — зачем тогда всё это? Зачем возвращению в Корею, зачем месть, зачем эта затяжная война? Он снова закрыл глаза. И в ту же секунду увидел Чонгука: живого, смеющегося, крепко сжимающего в руках ту самую игрушечную машину. — Я найду тебя, малыш, — прошептал Тэхён в пустоту комнаты. — Уничтожу каждого, кто встанет на моём пути, но найду...       Ночь не ответила. Только часы на стене продолжали монотонно тикать, отмеряя время до наступления нового дня. До начала новой войны.

***

      Вечер опускался на старый промышленный квартал Сеула, как тяжёлая свинцовая ткань. Солнце давно село, но город здесь не зажигал огней — в этих трущобах никто не жил и не работал. Правительство забросило район годы назад, оставив его гнить под дождями и снегами, а случайные прохожие предпочитали держаться отсюда подальше.       Тэхён смотрел в окно, как мимо проплывают облупившиеся стены заброшенных цехов, горы мусора и редкие силуэты бездомных, которые в ужасе шарахались в стороны при виде их колонны. Пятнадцать машин — чёрных, бесшумных, с наглухо тонированными стёклами. Хосок вёл вторую в ряду, Джин сидел рядом на пассажирском кресле. Остальные автомобили растянулись вдоль улицы, перекрывая выезды и занимая позиции у каждого подозрительного переулка. Они ехали на встречу с китайцами. Квартал, который те подмяли под себя, превратился в удобную мёртвую зону, где никто не задавал лишних вопросов. Китайцы выбрали место с умом: заброшенная школа, окружённая пустырём, и открытая игровая площадка, которая отлично просматривалась со всех сторон. Два входа и ни одного укрытия. Четыре фонаря горели тусклым жёлтым светом, выхватывая из темноты молчаливые фигуры встречающих. — Не нравится мне это место, — буркнул Хосок, паркуясь на краю площадки. — Слишком открыто. Если они решат... — Не решат, — перебил Тэхён. Он открыл дверь, вышел на прохладный воздух и поправил пиджак. — Боишься — оставайся в машине. — Я не боюсь, а проявляю осторожность. — Тебя из крайности в крайность бросает, Хос, — подал голос Джин, выбираясь следом. — То без оглядки бежишь под пули, то трусишь на ровном месте. Хосок огрызнулся, но оба уже вышли из машины. Тэхён засунул руки в карманы и медленно пошёл к центру площадки, туда, где у покосившихся футбольных ворот ждали десять человек в чёрных куртках. Хосок и Джин следовали на шаг позади, справа и слева. В то же время их собственные бойцы бесшумно, как тени, рассредоточились по периметру, занимая позиции на крышах, за углами и в пустых проёмах окон. Китайцы стояли неподвижно. В центре выделялся невысокий, плотный мужчина с цепким взглядом — Ли Вэй. Тэхён знал его ещё по Нью-Йорку. Хитрый, расчётливый, но трусоватый — Ким презирал таких людей, хотя признавал, что иногда они бывают полезны. — Господин Ким, — Ли Вэй сдержанно склонил голову. — Рад видеть. Тэхён остановился в трёх шагах от него. Руки не протянул, не улыбнулся. — Договорённости? — спросил он вместо приветствия. Коротко, без лишних звуков. Ли Вэй моргнул и осторожно оглянулся на своих. Десять человек против шестидесяти стволов людей Тэхёна, которые уже полностью контролировали периметр. Китаец заметно побледнел, но всё же заставил себя взять в руки. — Мы готовы поставить два контейнера. Как и договаривались. — Три, — ровным тоном поправил Тэхён. — Но вы соглашались на два. — Я передумал. Ли Вэй нервно облизнул губы, по его виску заструился пот. Тэхён не торопил — он просто стоял и ждал, глядя на китайца спокойными, холодными глазами, в которых не было ни капли сомнения. — Мы не договаривались на три, господин Ким. Это меняет цену. — Цена останется прежней. Ты получишь то, что было обещано. А я получу три контейнера. Тэхён сделал шаг вперёд. Ли Вэй не отступил, но его люди заметно напряглись. Ким моментально считал эту реакцию: как окаменели их плечи, как пальцы сжались в кулаки, как один из бойцов китайца дёрнул рукой к карману, но мгновенно замер под тяжёлым, обещающим смерть взглядом Хосока. — Это нарушает правила сделки, — сквозь зубы выдавил Ли Вэй. — Что? Я плохо расслышал... — отозвался Тэхён, слегка наклонив голову. — Ты собираешься спорить или примешь мои условия? Повисла тяжёлая тишина. Лишь ветер шуршал обрывками старых газет да где-то на окраине протяжно лаяла собака. Ли Вэй оглянулся ещё раз: его десять человек против головорезов дьявола. И это только те, кто находился в поле зрения. А сколько бойцов затаилось в машинах? В соседних дворах? На крышах заброшенного здания? Он понимал, что проиграл эту партию, даже не успев начать торг. — Три контейнера, — сдался он, шумно сглотнув. — Когда? — Завтра. В два часа ночи, в порту. Пришлёшь координаты. Тэхён развернулся и размеренным шагом направился к своей машине. Он не стал прощаться — просто ушёл. Хосок и Джин двинулись следом, инстинктивно прикрывая его спинами, хотя в тот момент никто не посмел бы даже потянуться к оружию. Когда колонна чёрных машин скрылась за поворотом, Ли Вэй всё ещё неподвижно стоял у ворот. Его люди растерянно переглядывались, не понимая, что делать дальше. Один, самый молодой, тихо спросил: — Что теперь? Ли Вэй устало вытер пот со лба. — Делаем всё, что потребовал Тихий, — глухо ответил он. — И молимся, чтобы завтра он не вернулся за добавкой.       В салоне «Мерседеса» Тэхён смотрел в окно на убегающие назад огни Сеула. Джин обернулся к нему: — Следующий шаг? — Ждём груз. Проверим, оплатим и начнём готовиться к следующей встрече. — С Юнги? — спросил Хосок, не отрывая взгляда от дороги. — Нет, — Тэхён покачал головой. — С теми, кто его охраняет. Уберём их всех, до единого. Чтобы он проснулся утром и понял: он остался без защиты.       Хосок молча кивнул. Джин тоже промолчал. В машине снова воцарилась тишина. Лишь мерно шуршали колёса по асфальту, а ночной город проплывал за стеклом, ещё не зная, что его новые хозяева уже начали свою охоту.

***

      Сеул, Порт, два часа ночи.       Ночь встретила их солёным ветром с моря и запахом ржавчины. Порт в это время — место, где не горят лишние фонари, не ходят патрули и не задают вопросов. Тэхён знал такие локации, ведь он сам их создавал. Колонна из десяти машин растянулась вдоль причальной стенки. Фары погасили ещё на подъезде — остались только габаритные огни, тени и тишина. Тэхён сидел в салоне и смотрел, как его люди в чёрном рассредоточиваются по периметру: на контейнерах, кранах и крышах складских помещений. Семьдесят человек. Все при оружии. Все готовы умереть по его приказу. Хосок заглушил двигатель и оглянулся на Тэхёна: — Китайцы уже здесь. Вижу пять машин. Десять человек пока насчитал. — А контейнеры? — спросил Джин с заднего сиденья. — Два на прицепе. Третий, судя по всему, ещё в пути. Тэхён усмехнулся. Внутри росло холодное, спокойное напряжение. Он вышел из машины и поправил пиджак. Плечо под тканью ныло — старая рана, но сегодня он чувствовал её особенно остро. Предчувствие. Ли Вэй ждал у открытого контейнера, освещённый тусклым светом лампы. Рядом с ним стоял другой китаец — высокий, жилистый, с жёсткими скулами и колючим взглядом. Тэхён узнал его. Чжоу — правая рука Ли Вэя. Тот, кто никогда не улыбался и не шёл на компромиссы. — Господин Ким, — Ли Вэй склонил голову, но его голос заметно дрожал. Он боялся. Чжоу — нет. — Два контейнера, — сказал Чжоу вместо приветствия. — Как и договаривались. — Три, — спокойно ответил Тэхён. — Мы не привезли три. — Значит, вы не выполнили условия. Чжоу сделал шаг вперёд. Его рука легла на пояс, где под курткой угадывались очертания пистолета. — Твои условия, Тихий, никого не интересуют. Ты не в Нью-Йорке. Ты в Корее, а здесь другие хозяева. Тэхён посмотрел на него. Долго. Спокойно. Так смотрят на человека, который уже мёртв, но просто ещё не знает об этом. — Ты уверен? — спросил он. Чжоу не успел ответить, потому что в этот момент один из людей Хосока, стоявший на крыше контейнера, заметил движение. Три тени скользнули из-за угла склада. Вспыхнули автоматы. Красные точки лазерных прицелов заплясали на груди Тэхёна. — Ложись! — крикнул Хосок. Выстрелы разорвали ночную тишину. Тэхён упал за машину, на ходу выхватывая пистолет. Пули засвистели над головой, выбивая искры из асфальта и разбивая стёкла. Он не видел, откуда именно вели огонь, но слышал крики своих людей: Джин отдавал команды, Хосок матерился, а где-то в темноте захрипел первый раненый. Ким высунулся из-за капота и выстрелил дважды. Тень у склада тяжело осела на землю. Ещё один выстрел — и погасла красная точка, танцевавшая на его плече. Краем глаза Тэхён заметил движение. Чжоу быстро бежал к контейнеру, волоча за собой перепуганного Ли Вэя. — Хосок! — крикнул Тэхён. — Не упусти их! Хосок уже мчался наперерез, обогнув грузовик. Короткая очередь из автомата — и Ли Вэй упал, раненый в ногу. Чжоу мгновенно развернулся и выстрелил в ответ, но промахнулся. Хосок сбил его с ног точным ударом приклада, после чего схватил за шкирку и поволок к машине. — Живыми! — крикнул Тэхён. — Обоих живыми!       Перестрелка длилась ещё несколько минут. Когда последний из нападавших упал, Джин обошёл позиции, подсчитывая потери врага. Восемь трупов. Двоих раненых добили прямо на месте. Тэхён поднялся на ноги и вытер кровь с лица — осколок разбитого стекла полоснул по скуле. Плечо горело огнём. Ким опустил глаза: пуля задела руку по касательной. Рана была неглубокой, но кровь текла сильно. Он туго перетянул её ремнём, не обращая внимания на боль. — Груз, — коротко бросил он Джину. — Два контейнера. Третий они так и не привезли. Зато деньги здесь, — Джин кивнул на кейсы, которые его люди как раз вытаскивали из китайской машины. — Наличка. Не меньше полумиллиона. — Забираем всё. Оружие перегрузить в наши контейнеры, деньги — в машину. А этих, — Тэхён перевёл взгляд на Хосока, который уже заталкивал Чжоу и Ли Вэя в багажник, — везите в подвал. Хосок кивнул, но на секунду задержался: — Тихий, тебя задело. — Пустяк, — отрезал Тэхён. — Занимайся делом. Он сел в салон. Джин занял место за рулём, рядом расположился один из бойцов. Тэхён откинулся на сиденье и закрыл глаза. Плечо мучительно пульсировало, рубашка насквозь промокла, но он почти не чувствовал физической боли — внутри кипела безумная ярость. Чжоу рассчитывал его убить, но крупно ошибся. Теперь этот ублюдок узнает, что такое настоящий ад. Машины тронулись. Порт остался позади, окутанный запахом пороха и гарью, с багровыми пятнами на холодном асфальте. В багажнике одного из автомобилей лежали два человека, которые очень скоро пожалеют о том, что вообще родились на свет. А впереди их ждал подвал. Место, о котором в криминальном мире ходили жуткие легенды. Место, где Тихий привык убивать собственными руками. Там никогда не оставляли свидетелей, но каждый на улицах знал об этом. И смертельно боялся. Тэхён открыл глаза и хмуро посмотрел на убегающие вдаль огни ночного Сеула. — Ещё не вечер, — тихо произнёс он. — Я лично узнаю, что за тварь стоит за всем этим.

***

      Подвал пах сыростью, кровью и чужим страхом. Бетонные стены, голые лампочки под потолком, ржавые трубы. Посередине комнаты стояли два стула, на которых сидели Ли Вэй и Чжоу. Их руки были крепко связаны за спинками, а ноги примотаны скотчем к ножкам. Ли Вэй крупно дрожал, его губы посинели, а на штанине расплывалось тёмное пятно — рана в ноге всё ещё сочилась. Чжоу сидел прямо и смотрел перед собой с глухой ненавистью, но под его глазами залегли глубокие тени, а плечи были сильно напряжены. Напротив, в трёх шагах от пленных, расположился Тэхён. Он сидел на обычном деревянном стуле, закинув ногу на ногу. Хосок стоял справа, Джин — слева. Позади замерли четверо бойцов со скрещенными на груди руками. В помещении стояла тишина, лишь где-то в углу монотонно капала вода да тяжело, со свистом дышал Ли Вэй. Тэхён молчал. Он смотрел на китайцев изучающе — как смотрят на насекомых перед тем, как оторвать им крылья. Наконец Ким наклонился вперёд, опершись локтями о колени. — Ну, — его голос прозвучал спокойно, почти ласково, — рассказывайте. Кто из вас шавка Юнги? Это ведь он подкинул вам эту идею, я уверен. Ли Вэй дёрнулся, отчаянно замотал головой и быстро залопотал что-то на смеси корейского и китайского. Тэхён не понял ни слова, но и не пытался вслушиваться. Он пристально смотрел на Чжоу. — Я точно знаю, — продолжил Ким, — что именно по его велению вы должны были поступить таким образом: устроить перестрелку, попытаться убрать меня, а после забрать оружие и деньги. Не так ли? Чжоу молчал. Он упрямо смотрел в ответ — плотно сжатые губы, ни единого звука. — Будешь молчать? — Тэхён усмехнулся и коротко кивнул Хосоку. Хосок подошёл к Чжоу не спеша, тихо насвистывая какую-то мелодию. Он достал из кармана складной нож — простой и неказистый на вид. Перехватив левую руку китайца, Хосок с силой отогнул мизинец. Чжоу дёрнулся, но скотч держал крепко. Хосок вопросительно посмотрел на Тэхёна, и тот едва заметно кивнул. Лезвие медленно вошло под ноготь. Чжоу закричал — негромко, сквозь плотно сжатые зубы, но этот крик всё же прорвался наружу. Ли Вэй рядом испуганно заскулил, забился на стуле и запричитал. Хосок неторопливо вытащил лезвие и вытер окровавленный металл о рубашку Чжоу. — Повторим? — весело спросил он. — Я… я скажу, — выдохнул Чжоу. Его голос сорвался, но глаза по-прежнему оставались злыми. — Юнги. Это он заплатил. Сказал, что ты умрёшь в порту, а твоё дело мы заберём себе. Тэхён слушал молча, не перебивая. Ли Вэй тихо всхлипывал. — Оружие должно было уйти к нему, — продолжил Чжоу. — Два контейнера. Третий — подстава, там были гранаты, чтобы взорвать твоих людей. Тэхён медленно выпрямился и повернулся к Джину: — Проверьте третий контейнер. Если он ещё на причале. — Уже проверили, — отозвался Джин. — Там пусто, никаких гранат нет. Или они не успели их заложить, или изначально врали. — Врали, — подтвердил Чжоу. — Юнги не доверяет нам до конца. Он дал задание, но всей правды не раскрыл. Тэхён встал со стула. Подошёл вплотную к Чжоу, наклонился и заглянул прямо в его глаза. — Всё, что вы хотели сказать, уже не имеет значения. Вы проиграли. И теперь я хочу, чтобы каждая китайская шавка на этих улицах знала: с Тихим не шутят. Он резко повернулся к Джину: — Достань телефон и включи камеру. Снимай всё, что сейчас произойдёт. Каждую секунду. Потом отправишь это видео всем прихвостням, кто ещё сомневается, кому именно нужно служить. Если кто-то откажется смотреть — убьёте их точно так же. Медленно. Джин молча кивнул, достал смартфон и запустил запись. Белый свет экрана выхватил из темноты лица присутствующих: спокойное, почти скучающее выражение у Тэхёна, перекошенную от ужаса гримасу Ли Вэя и каменное лицо у Чжоу, в глазах которого впервые промелькнула едва заметная дрожь. Тэхён вытянул руку ладонью вверх. Хосок послушно вложил в неё нож — тот самый, складной, с узким длинным лезвием. Тэхён привычно взвесил оружие на ладони и покрутил его, проверяя баланс. — Первый, — холодно произнёс он и сделал шаг по направлению к Ли Вэю. Ли Вэй отчаянно забился и закричал — высоко, громко, заливаясь слезами. Скотч затрещал, стул жалобно заскрипел, но пленнику было никуда не деться. Тэхён левой рукой мёртвой хваткой вцепился в его волосы и резко задрал голову, открывая беззащитную шею. Ли Вэй рванулся, истошно заорав на китайском — должно быть, умолял о пощаде. Тэхён не слушал. Правой рукой он неторопливо приставил лезвие ножа к чужому горлу и нажал. Нажал не резко, а плавно — так разрезают плотную ткань. Кожа с тихим треском лопнула, кровь хлынула густой тёмной струёй, мгновенно заливая грудь китайца и крупными каплями срываясь на бетонный пол. Ли Вэй захрипел, в его горле забулькало, а глаза начали закатываться. Тэхён продолжал резать — не спеша, сантиметр за сантиметром, пока сталь не упёрлась в позвонки. Только тогда он отпустил его волосы. Тело безвольно обмякло, стул повалился набок, и Ли Вэй рухнул в лужу собственной крови, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Джин продолжал снимать. Его рука даже не дрогнула. Для них это было обычным делом — так происходило всегда, когда кто-то умудрялся по-настоящему разозлить дьявола. Тэхён брезгливо вытер окровавленный нож о рубашку мертвеца и повернулся к Чжоу. Тот сидел смертельно бледный, но упорно молчал. Его взгляд намертво впился в Тэхёна: в этих глазах смешались бешеная ненависть, первобытный страх и какое-то дикое, болезненное облегчение. — Твоя очередь, — ровно произнёс Тэхён. Он подошёл к Чжоу, на этот раз совершенно не торопясь. Обошёл стул и остановился прямо за его спиной. Чжоу не пытался обернуться — просто замер, покорно ожидая своей участи. Тэхён схватил его за волосы и запрокинул голову, но теперь иначе — зафиксировал её сбоку, силой принуждая открыть рот. Чжоу яростно дёрнулся и попытался укусить чужие пальцы, но Ким оказался быстрее. Свободной рукой он намертво зажал ему челюсть, пальцами раздвигая губы. Чжоу глухо замычал и забился всем телом, однако скотч на ногах и верёвки на руках держали крепко. — Ты слишком много говорил, — тихо, почти ласково прошептал Тэхён ему на ухо. — Теперь ты будешь молчать всегда. Но прежде ты должен прочувствовать, какова на вкус цена за болтливость и глупое упрямство. Тэхён вставил два пальца в рот Чжоу и нащупал язык. Китаец дико заорал, задыхаясь, но Ким уже вытянул его язык наружу — и одним точным, резким движением ножа отрезал его. Кровь мгновенно хлынула изо рта пленника. Чжоу издал глухой булькающий, нечеловеческий звук, и его тело затряслось в сильной лихорадке. Тэхён брезгливо вытер руку о его же волосы, перехватил рукоять поудобнее и отступил на полшага. Обойдя стул, он встал прямо напротив хрипящего китайца, спокойно прицелился и вонзил лезвие глубоко в сердце — наискось, снизу вверх, чтобы пробить рёбра. Чжоу замер. Конвульсивно дёрнулся раз, другой и окончательно обмяк, превратившись в тряпичную куклу. Его голова безжизненно упала на грудь. Кровь залила одежду — тёмные, почти чёрные пятна расплывались на куртке, штанах и бетонном полу. Тэхён вытащил нож и небрежно бросил его под ноги. Звон металла о бетон прозвучал в подвальной тишине как финальный аккорд. — Выключи, — приказал он Джину. Тот остановил запись. Спрятав свой смартфон, он достал телефон Ли Вэя, быстро нашёл нужные контакты и разослал видео всем, кто находился в списке. Сопроводительный текст был коротким: «Привет от Тихого. Следующим будешь ты». Тэхён развернулся и направился к выходу. Хосок и Джин двинулись следом, а бойцы остались в подвале убирать следы расправы. — Ты, как всегда, Тихий, всё красиво сделал, — бросил Хосок. В коридоре Тэхён остановился, расстегнул окровавленный пиджак, снял его и бросил Хосоку: — Сожги. — Сделаю, — кивнул тот. — Джин, — Тэхён перевёл взгляд на него, — ты всё отправил? — Отправил. К утру каждая китайская шестёрка в Сеуле будет знать, что происходит с теми, кто переходит дорогу Тихому. — Хорошо, — Тэхён пошёл дальше по коридору. На улице ночной воздух резко ударил в лицо — холодный, чистый, без удушливого запаха крови. Ким глубоко вдохнул. Раненое плечо мучительно ныло, рубашка насквозь пропиталась его собственной кровью. — Мне нужно перевязаться, — бросил он Хосоку. — И сменить одежду. Тэхён сел в салон автомобиля, откинулся на кожаное сиденье и прикрыл глаза. В его голове до сих пор прокручивалось лицо Чжоу в последнюю секунду жизни: там не было ни боли, ни страха — лишь странное, пугающее спокойствие. Словно китаец давно ждал этого исхода. Машина ехала не спеша. Тэхён открыл глаза и хмуро посмотрел на убегающие вдаль огни ночного Сеула. — Война только начинается, — прошептал он в темноту салона. — И я в ней точно выиграю.       Автомобиль растворился в ночной темноте. А глубоко под землёй, в подвале, уже шумела вода, смывая свежую кровь.       Машина плыла плыла в потоке ночного Сеула. Тэхён сидел на переднем пассажирском сиденье и смотрел в окно на убегающие огни: неон ночных клубов, жёлтые пятна фонарей и красные стоп-сигналы автомобилей впереди. Плечо по-прежнему ныло, но он успел перевязал его сам, затянув рану потуже прямо в пути. Хосок вёл расслабленно, одной рукой, а второй лениво вертел наушник. Джин сидел сзади, уткнувшись в телефон и докладывая о ситуации по своим каналам. — Чисто, — сказал Джин, не поднимая головы от экрана. — Наши уже забрали контейнеры. Трупы упаковали и вывезли. Никаких следов не осталось. — Хорошо, — кивнул Тэхён. — А видео с этими двоими… оно уже разошлось? — спросил Хосок, ловко обгоняя медленный грузовик. — По всем китайским прихвостням, — ответил Джин. — К утру и Юнги его получит. Через третьи руки. Тэхён не ответил. Он молча смотрел вперёд, на дорогу, которая убегала в темноту, подсвеченная фарами встречных машин. И вдруг резко напрягся. — Подожди, — сказал он, подавшись вперёд. — Ну-ка притормози. — Что там такое? — Хосок послушно сбросил газ. — Впереди, — Ким коротко кивнул на лобовое стекло. — Видишь? В двухстах метрах впереди, в левом ряду, две автомобиля шли почти впритирку. Низкая спортивная машина красного цвета с тонированными стёклами и подрезавший её чёрный внедорожник, который упрямо не давал совершить обгон. Они то перестраивались, то резко тормозили, то снова ускорялись — на дороге явно шла опасная перепалка. Хосок хмыкнул: — Опять, наверное, гонщики. Что-то между собой не поделили. — Подожди, — Тэхён не отрывал пристального взгляда от красного автомобиля. — Что-то здесь не так. Ну-ка, пристройся вон за той, красной. Живее. Хосок удивлённо глянул на него, но перечить не стал. Он резко вдавил педаль газа в пол, и «Мерседес» с рёвом рванул вперёд, обгоняя ряд за рядом. Весь их кортеж — ещё три чёрных автомобиля сопровождения— мгновенно ускорился, чётко удерживая дистанцию. Они пристроились позади спортивной машины, примерно в пятнадцати метрах. И в этот момент увидели всё сами. Внедорожник в очередной раз поравнялся с красным авто. Его водитель опустил стекло и что-то яростно заорал, размахивая рукой. В ответ из окна спорткара показалась тонкая рука с изящным браслетом на запястье. Молодой человек чётко, дерзко и совершенно не спеша продемонстрировал преследователю средний палец. Тэхён медленно повернул голову к Хосоку. Тот посмотрел на него в ответ. Тишина в салоне мгновенно стала ватной и тяжёлой. — Что за чертовщина... Это же дежавю, — потрясённо выдохнул Хосок. — Твою мать, Ким. — За ним, — отрывисто приказал Тэхён. Красный спорткар резко рванул с места, выскочил буквально из-под носа внедорожника и полетел вперёд, лавируя между рядами на бешенной скорости. Преследователь устремился следом, яростно сигналя и мигая дальним светом. «Мерседес» Тэхёна шёл третьим. Хосок вёл машину как одержимый: обгонял, нагло вклинивался в поток и снова шёл на обгон. Оставшийся сзади кортеж едва поспевал за ними. Тэхён неотрывно смотрел вперёд, на алую вспышку, которая мелькала среди плотного потока машин. Он смотрел и просто не мог отвести взгляда. Каждый рывок, каждое резкое перестроение и этот дерзкий жест, брошенный в лицо врагу без капли страха, — всё это было до боли знакомо. Слишком знакомо. Ким знал только одного человека, который управлял автомобилем в подобной манере: рискованно, зло, с вызовом всему миру. — Не упусти его, блять, — глухо произнёс Тэхён, и его голос заметно дрогнул. Впервые за весь вечер. — Не упущу, — Хосок сильнее стиснул руль. Джин на заднем сиденье молчал, намертво вцепившись в ремень безопасности. Он тоже всё понял. Красная машина на полной скорости влетела на мост. «Мерседес» рванул следом. Тэхён крепко сжал кулаки. Внутри всё горело диким, обжигающим пламенем. Он не знал, кто находится за рулём. Рационально не мог знать. Но чувствовал это каждой клеткой тела, каждой своей раной и каждым воспоминанием, которое он так отчаянно пытался убить в себе, но не сумел. — Догоняй, — приказал он. И ночной Сеул оглушительно взревел мощными моторами.