«Крылья Дьявола»

      В гараже особняка Юнги пахло железом, бензином и старой резиной. Здесь всегда было прохладно, даже когда за окнами стояла летняя жара. Мин когда-то лично проследил, чтобы в помещении всё буквально блестело: стеллажи с инструментами, подъёмник, ящики, доверху набитые болтами и прокладками. Это было место, где Чонгук и Чимин проводили больше всего времени. По официальной легенде — любимый бокс сына, где он отрывался вместе с лучшим другом. На деле же — тихая клетка, в которой Чимин изо дня в день послушно изображал нормальную жизнь.       Сейчас красная «Феррари» стояла в самом центре, обнажив свои внутренности. Чонгук увлечённо возился с двигателем, то и дело ныряя под капот и периодически вытирая пальцы ветошью. Чимин стоял рядом, послушно протягивая то нужный ключ, то отвёртку, но в каждом его движении сквозило сильное напряжение. Он смотрел на спорткар, но видел перед собой совершенно другое: ту жуткую ночь, мост, чёрные автомобили и лицо Тэхёна, который смотрел на Чонгука так, будто младший был его единственным смыслом в жизни. И ответный взгляд Чонгука — пустой, абсолютно не помнящий. — Ты чего такой дёрганый сегодня? — неожиданно спросил Чонгук. Чимин заметно вздрогнул от этого вопроса. — Тебе кажется, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла натянутой и блёклой. — Нормальный я. — Да ладно?! — Чонгук резко выпрямился и отложил промасленную ветошь в сторону. — После того как нас остановил тот мужик со своими людьми… Ты сам не свой ходишь. Чимин опустил глаза. Он взял первый попавшийся гаечный ключ и принялся растерянно вертеть его в пальцах, не глядя на друга. — Всё хорошо, Чонгук. Ты просто придумываешь лишнее. — Хватит тут мне сказки рассказывать, я не слепой, Чимин, — Чонгук сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними почти до нуля. Он встал вплотную, пристально заглядывая другу в лицо. — Мне кажется, ты мне что-то недоговариваешь. И отец мне тоже ничего не объясняет. Я так понимаю, ты ему уже всё доложил, и он выдал тебе чёткую инструкцию — что именно мне говорить. От Чонгука пахло машинным маслом и нервозностью. Чимин отчётливо чувствовал это и отчаянно хотел отодвинуться, но просто застыл на месте. — Я ведь так ничего и не вспомнил, — продолжал Чонгук, не отводя пристального взгляда. — У нас с отцом действительно были хорошие отношения? Это ведь правда? Или вы все после аварии что-то скрываете от меня, а я даже не в курсе?... Вопрос тяжёлым грузом повис в воздухе. Чимин смотрел в эти тёмные омуты — требовательные, колючие, совершенно не терпящие лжи. Сейчас врать казалось физически невозможным. Но правда означала для него мгновенную смерть. — Авария действительно была, — тихо произнёс он. — Ты тогда сидел за рулём. Я был рядом. Мы гнали по ночной трассе, как обычно. Я отвлёкся, стал крутить настройки радио… А ты в какой-то момент просто не справился с управлением. Я тебе сто раз уже это рассказывал. Ну сколько можно, Гук. Он резко замолчал и тяжело сглотнул скопившийся в горле ком. — Ты на полной скорости влетел в отбойник. Я отделался лёгкими царапинами, а вот ты… Ты целый месяц провёл в коме. Юнги до сих пор меня искренне ненавидит за это. Да и себя тоже. Потому что именно он разрешил нам тогда взять тот автомобиль, потому что я его уговорил. Поэтому он такой… излишне строгий со мной. — И поэтому ты постоянно такой дёрганый? — Чонгук чуть отстранился, но всё же не до конца. — Из-за вечного чувства вины? Или всё-таки есть другие причины? — Хватит, Чонгук, — Чимин выдохнул, чувствуя, как внутри у него всё с треском обрывается. — Я правда не знаю того мужика с моста. Пожалуйста, не бери в голову. Ясно? Он отступил первым, осторожно положив инструмент на металлический стеллаж. — Давай лучше к «Феррари» вернёмся. А то до завтрашнего дня ремонт так и не закончим. Чонгук постоял ещё секунду, внимательно прощупывая его взглядом, после чего неохотно кивнул. — Ладно.       Они снова нырнули под открытый капот. В тишине бокса заскрежетал металл, на поддон глухо закапало масло. Чимин работал молча, но в его голове набатом гудело: «Он ведь не поверил? Он продолжит копать дальше? И однажды докопается до настоящей правды?» А когда это случится — что произойдёт тогда? Парень не знал ответа. И боялся даже думать об этом. Чимин молча закрутил последнюю гайку, тщательно вытер руки промесленной ветошью и произнёс, упрямо не глядя на Чонгука: — Слушай… у меня сегодня вечером дела будут. Не смогу с тобой покататься, как мы планировали. Чонгук замер. Он медленно отвернулся от мотора и пристально посмотрел на друга: — Дела? Какие ещё? — Личные, — Чимин неопределённо пожал плечами, изо всех сил стараясь выглядеть расслабленным. — Тебе лучше сегодня дома остаться. Чонгук опасно прищурился. Его голос стал тягучим, с обманчивой ленцой, за которой отчётливо пряталось сильное напряжение: — Ну ладно. — Я пойду, — ответил Чимин, поспешно отводя взгляд. — Это ненадолго. Он бросил тряпку на верстак и сделал решительный шаг по направлению к выходу. — Ты куда? — негромко спросил Чонгук, так и не двинувшись с места. — В душ, — бросил Чимин через плечо. — Сполоснусь, час-полтора на сборы — и поеду. Чонгук молча смотрел ему вслед, пока массивная дверь не закрылась с глухим щелчком. Интуиция кричала, что здесь что-то не так. Чимин нагло врал ему прямо в глаза. Он повернулся к «Феррари» и задумчиво провёл пальцем по холодному красному металлу. Внутри него стремительно росло глухое беспокойство. — Ну что, значит, прокатимся сегодня ночью и лично проверим, куда это ты собрался, — едва слышно прошептал он в пустоту.       И Чонгук снова вернулся к ремонту. Руки привычно крутили гайки, а мысли были заняты совершенно другим. О том, что Чимин сегодня точно совершит поступок, о котором потом, возможно, сильно пожалеет. Или о котором пожалеет он сам.       В кабинете Мин Юнги висел густой сигаретный дым. Он слоился под самым потолком, смешиваясь с запахом старого дерева и дорогого виски. Хозяин дома был спокоен — как всегда. Откинувшись в глубоком кресле, он говорил чётко, без лишних жестов. В его руке покоился бокал, а на столе стояла пепельница, доверху полная окурков. За длинным столом сидели четверо. Начальник охраны — Кан Дэ Хван, коренастый мужчина с цепкими глазами и тяжёлой челюстью; именно он отвечал за пули и щиты. Его правая рука — Со Джун Хо, худой и жилистый, с вечно полуприкрытыми веками, однако на его счёт никто в банде не обманывался. Левая рука — Пак Чан Ёль, широкоплечий, молчаливый, внешне больше похожий на простого грузчика, но решавший вопросы, которые категорически не терпели огласки. И тот, кто полностью контролировал финансы, — Ли Мин Сок, неизменно спокойный, в дорогих очках, ни разу не повысивший голос за все десять лет работы на клан. — Усилить охрану периметра, — приказал Юнги, глядя прямо на Дэ Хвана. — За Чимином и Чонгуком установить круглосуточное наблюдение. Где бы они ни находились — я должен знать об этом в ту же секунду. — Сделаем, — коротко ответил Дэ Хван. — Тихий никогда не спит, — продолжил Юнги. — Он всегда просчитывает ходы на несколько шагов вперёд. И это его главное преимущество. Он сделал короткий глоток и аккуратно поставил бокал на полированное дерево. — Мне только что доложили, что Тэхён окончательно переехал в Сеул. И собирается здесь обосноваться. Причём надолго. В помещении стало ещё тише. Джун Хо перестал лениво вертеть в пальцах зажигалку. Чан Ёль хмуро поднял глаза. Мин Сок привычным жестом поправил очки. — Мы не знали, — глухо признался Дэ Хван. — Он всё провернул очень хитро. Действовал через подставных лиц и абсолютно легальные фирмы. Мы вовремя не почувствовали угрозу. — Потому что он виртуоз в своём деле, — ответил Юнги. Его губы чуть дрогнули, но сходства с усмешкой не было. — Однако и мы не лыком шиты. Найдите его базу. Узнайте, где он живёт, где встречается с людьми и где прячет своих бойцов. Мин снова перевёл строгий взгляд на Дэ Хвана: — Пока только наблюдать. Категорически никаких выстрелов и никаких стычек. Просто узнать координаты и доложить лично мне. — Хорошо, — кивнул Дэ Хван. Юнги откинулся на спинку кресла, давая понять, что разговор окончен. Четверо поднялись и не спеша вышли наружу, плотно закрыв за собой массивную дверь. В кабинете снова воцарились сизый полумрак и звенящая тишина. Юнги взял телефон и набрал короткое сообщение Чимину: «Будь на связи. Завтра поговорим». Отправил и небрежно положил гаджет обратно на стол.       За окном стремительно сгущалась ночь. Тихий был где-то там, в этой темноте. И он никуда не уйдёт, Юнги это прекрасно понимал. Но страха он не испытывал — он будет хладнокровно ждать его первых действий.

***

      На заброшенном заводе было сыро и пахло ржавчиной. Тэхён сидел за столом, который поставили в самом центре бывшего цеха — тяжёлым, деревянным, с глубокими царапинами на потёртой столешницей. Перед ними лежали бутылка воды, планшет и заряженный пистолет — просто так, для порядка. Хосок стоял рядом, расслабленно опираясь плечом о массивную колонну и заложив руки в карманы брюк. По всему периметру здания рассредоточились его люди: кто-то затаился в густых тенях у поломанных окон, кто-то занял позиции на разрушенном втором ярусе, среди полуразвалившихся лестниц. Всего в помещении находилось около тридцати бойцов. Все при оружии. Все предельно готовы к любому исходу. — Тихий, — Хосок лениво повернул голову к Тэхёну. — Я бы и сам всё сделал как надо. Не стоило тебе... — Стоило, — перебил Тэхён, даже не взглянув на него. — Хочу посмотреть на них сам. Хосок тихо вздохнул, но спорить больше не стал. Он уставился в полумрак огромного помещения, где вдоль облупившихся стен ждали своей очереди молодые парни — кто-то с робкой надеждой, кто-то с первобытным страхом, а кто-то с абсолютно пустыми, безразличными глазами. Отбор шёл уже больше часа. Тэхён безжалостно отсеял почти всех. Короткие хлёсткие вопросы, долгие пронизывающие взгляды, иногда — резкие неожиданные движения ради проверки реакции. Трое кандидатов уже лежали на холодном бетонном полу с разбитыми носами — они с треском провалили проверку на рукопашный бой, которую Хосок устроил по прямому приказу лидера. — Следующий, — ровно произнёс Тэхён. Из поредевшей очереди вышел парень лет двадцати в поношенной кожанке и с наглым, вызывающим взглядом. Он уверенно подошёл к столу и встал навытяжку. — Имя? — Кан Хёк. — Зачем пришёл ко мне? — Денег хочу. И уважения на улицах. Тэхён смотрел на него долго, с ленивым прищуром. Затем едва заметно кивнул Хосоку. — Проверь его. Хосок неторопливо отлепился от колонны и подошёл к парню со спины. Ударил резко, без малейшего замаха. Парень не ожидал нападения, сильно пошатнулся от удара, но каким-то чудом устоял на ногах. И тут же злобно сжал кулаки. — Нормально, — одобрил Хосок, возвращаясь на своё место. — Удар держать умеет. — А язык держать за зубами умеет? — Тэхён перевёл взгляд на Кан Хёка. — Проверим в деле, — усмехнулся Хосок. — Возьми его на испытательный срок, — распорядился Ким. — Если через месяц не сдаст нас легавым или конкурентам, оставь. Парень благодарно кивнул и быстро отошёл в сторону, присоединяясь к тем, кто уже прошёл. Их было всего пятеро из тридцати. Тэхён взглянул на часы. — Ещё трое, и на сегодня заканчиваем. Хосок снова подошёл ближе и тихо наклонился к его уху: — Ты уверен, что хочешь лично этим заниматься? Мои люди могли бы управиться сами. — Уверен, — отрезал Тэхён, даже не повернув головы. — Я обязан знать в лицо каждого, кто будет носить моё имя. Каждого, кто возьмёт в руки оружие ради меня. Это не твоя забота, Хосок, а моя. Хосок выпрямился и молча кивнул, признавая его правоту. — Следующий, — громко скомандовал Тэхён.       Очередь медленно двинулась дальше. Густой запах ржавчины, вековой пыли и пота смешивался с пронизывающим холодным воздухом, сквозящим из разбитых окон. Тэхён неподвижно сидел за столом и пристально вглядывался в лица тех, кто отчаянно хотел стать частью его войны. Он запоминал их. Каждого до единого.       Вдруг в полумрак огромного помещения вошла знакомая фигура. Ким узнал этого человека сразу — по походке, развороту плеч и тому, как упрямо он держал голову. Чимин. Тот самый пассажир из красной «Феррари», который в ту ночь на мосту смотрел на него с диким ужасом и безмолвной мольбой. — Ну надо же, — произнёс Тэхён, даже не думая вставать с места. — Каким сообразительным ты оказался, Чимин. И ведь сумел как-то разузнать, где меня найти. Чимин сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился прямо перед столом. Он отчаянно держался прямо, но в его глазах сквозило напряжение. Он бросил короткий, настороженный взгляд на Хосока, а затем снова перевёл всё внимание на Тэхёна. — Это случайность, — негромко ответил он. — Нам нужно поговорить. Наедине. Тэхён сухо усмехнулся и едва заметно повернул голову к Хосоку. — Оставь нас. Хосок не двинулся с места. Он хмуро посмотрел сначала на Тэхёна, а затем на Чимина — с открытым подозрением и явным недоверием. — Ты уверен, Тихий? — Я сказал: оставь нас, — повторил Тэхён, и в его низком голосе прорезалась та самая стальная нотка, после которой в криминальном мире спорить не решался никто. Хосок молча кивнул, отлепился от колонны и неторопливо пошёл к выходу, бросив на прощание долгий, предостерегающий взгляд на Чимина. Повинуясь едва заметному жесту Хосока, остальные люди Тэхёна тоже начали покидать помещение, действуя слаженно и без лишних слов. Уже через минуту в огромном заброшенном цеху остались только двое — Тэхён и Чимин. Вокруг них высились лишь холодный бетон и ржавые конструкции. — Садись, — ровно произнёс Тэхён, кивнув на свободный стул напротив. Чимин не двинулся с места. Он остался стоять перед столом, крепко сжимая кулаки. Тэхён медленно выпрямился в кресле и положил ладони на потёртую деревянную столешницу. — Я слушаю. — Начну с самого начала, — тихо выдохнул Чимин. Его пальцы были сжаты с такой силой, что костяшки побелели, но садиться он так и не решался. Тэхён не торопил его, терпеливо ожидая продолжения. — После того взрыва Юнги сразу забрал нас обоих под свой контроль. Я пришёл в себя уже в Сеуле. Весь переломанный, в бинтах, но я абсолютно всё помнил. Он на секунду замолчал, судорожно сглотнул. — Юнги прямо в больничной палате объявил мне, что Чонгук находится в коме. И что живыми он больше не отпустит ни его, ни меня. Чимин перевёл дух, собираясь с силами. — Когда я более-менее восстановился и смог ходить, то сразу пошёл к Чонгуку. Он по-прежнему лежал без сознания, подключённый к аппаратам. Врачи вообще не давали никаких гарантий. Я не знаю, как именно Юнги надавил на персонал, но Чонгука каким-то чудом вытащили с того света. Вот только когда он открыл глаза, оказалось, что он не помнит абсолютно ничего. И никого из нас. Тэхён слушал, не шевелясь. Лишь его пальцы на столе едва заметно дрогнули и сжались в кулаки. — Именно тогда Юнги приказал мне молчать. Он заставил меня подтверждать легенду, будто мы просто попали в жуткую аварию. Внушил Чонгуку, что у них идеальная, любящая семья, где они — отец и сын. А иначе… иначе он пообещал прикончит и меня, и его. Чимин наконец поднял глаза на Тэхёна. В них отражалась усталость, страх и какое-то дикое, отчаянное облегчение от того, что он наконец-то сбросил этот груз и озвучил правду. — А я просто жить хочу, Тэхён. Понимаешь? Жить. Поэтому я послушно молчал. Поэтому врал ему в глаза каждый день. И только поэтому я до сих пор дышу. Тэхён не успел ответить. Сзади, со стороны входа, послышался шум: голоса, ругань и чьи-то резкие шаги. Охранник — из тех, что остались снаружи, — просунул голову в дверь. — Господин, тут один бешеный рвётся к вам. Говорит, что здесь его друг. Чимин побледнел. Он резко повернулся к Тэхёну, в его глазах заплескалась паника. — Это Чонгук. Я знаю. Это он. Тэхён посмотрел на охранника: — Пропусти. В помещение вошёл злой, резкий Чонгук. Он остановился в трёх шагах от стола, перевёл взгляд с Чимина на Тэхёна, потом обратно. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым — он едва сдерживал злость. — Я так и подумал, что ты поехал к этому мужику, — сказал он Чимину, но головой махнул в сторону Тэхёна. — Что за тайны от меня, Чимин-и? А? — Мне просто нужно было объясниться… Мы уже уходим… Слышишь, Чонгук?! — Нет, — Чонгук перебил его, жёстко. — Мы не уходим. Уходишь ты. Уведи свой хвост, который посадил себе, уезжая из особняка. А я уеду после. Чимин посмотрел на Тэхёна. Тот сидел за столом неподвижно и смотрел на Чонгука — не отрываясь, жадно. Потом медленно перевёл взгляд на Чимина. — Иди, — сказал ему Тэхён. — Уведи хвост. А я помогу ему отсюда уехать незаметно. Чимин колебался секунду. Он посмотрел на Чонгука, но тот игнорировал его, глядя только на Тэхёна. Потом Чимин кивнул, развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась. В цеху стало тихо. Только капала вода где-то в углу, да ветер гулял в разбитых окнах. Тэхён медленно встал. Он подошёл к Чонгуку, остановился в шаге и заглянул в его глаза — чёрные, злые, колючие. Чонгук принял вызов, не отводя взгляда. Молчали оба. Долго. Потом Тэхён отвернулся, сделал шаг в сторону и встал спиной к Чонгуку. — Ты правда ничего не помнишь? — спросил он. Голос его был глухой, почти без надежды. Тишина. Только тяжёлое дыхание Чонгука. А потом — тихие шаги. Совсем близко. И мягкое, крепкое объятие: Чонгук обнял его со спины, сильно прижался щекой к лопаткам. Очень сильно. — Тэээ… — голос Чонгука задрожал и сорвался на шёпот. — Я так скучал по тебе. Тэхён резко развернулся к нему лицом. Он крепко схватил Чонгука за плечи, рьяно притянул к себе и обнял так, что едва не затрещали рёбра. И сразу поцеловал. Жадно, мокро, страстно, не позволяя ни вздохнуть, ни отстраниться. — Господи, малыш… я знал. Знал, — между поцелуями, прямо в губы, рвано выдохнул он. — Зачем ты устроил весь этот спектакль? Тэхён отстранился на секунду, но рук так и не разомкнул. Он продолжал держать младшего, неотрывно вглядываясь в его глаза — в них он уже читал истину, но отчаянно хотел услышать её вслух. — Зачем ты притворялся, будто ничего не помнишь? Чонгук, объясни мне всё. Чонгук не ответил сразу. Вместо этого он снова поцеловал его — глубоко, сбивая дыхание и жадно перехватывая инициативу. Его ладони скользнули по спине Тэхёна, прижимая мужчину ближе, буквально вжимая в себя. — Подожди, — прошептал он, едва отрываясь от чужих губ. — Дай мне просто насладиться тобой. Он покрывал быстрыми поцелуями его скулы, уголки губ, веки и нос. Чонгук обнимал Тэхёна так, будто искренне боялся, что всё исчезнет. Парень прижимался к нему всем телом, жадно впитывая чужое тепло, знакомый запах и бешенное биение сердца. — Как я скучал по тебе, — выдохнул Чонгук. — Как мне было плохо… Ты просто не представляешь, каких усилий стоило притворяться. Он замолчал, нежно прижавшись своим лбом к его. Глаза младшего были закрыты, а ресницы казались чуть влажными. — Когда я увидел тебя там, на мосту… когда ты силой вытащил меня из салона… я думал, что сорвусь. Что обниму тебя прямо там. При всех. И больше никогда не отпущу. Но тогда весь мой план сразу рухнул бы. Тэхён слушал, боясь сделать даже вдох. Его ладони ласково гладили голову Чонгука, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он всё ещё не мог поверить в происходящее до конца. — Я смертельно боялся, — продолжил Чонгук, открывая потемневший взгляд. — Боялся, что Юнги обо всём догадается. Что он убьёт нас обоих. Но я помнил всё, Тэ. Каждую секунду. Каждый твой взгляд. И каждое твоё прикосновение. Чонгук снова поцеловал Тэхёна — сначала мягко, невесомо, а затем глубже. Их языки встретились, а губы слились в долгом, влажном и безумно отчаянном прикосновении. Тэхён глухо застонал, сильнее вжимая младшего в себя и чувствуя, как внутри с треском разрывается всё то, что мучительно сжималось долгие месяцы разлуки. — Господи, малыш… — прошептал Тэхён между поцелуями. — Я ведь чувствовал. Чувствовал, что ты просто не мог меня забыть. Разумом понимал, что ты притворяешься, но до безумия боялся поверить… — Верь, — ответил Чонгук, нежно улыбаясь сквозь слёзы. — Верь мне теперь. Я здесь. Я всё помню. Они стояли посреди заброшенного цеха, крепко обнявшись, и не замечали ни холода, ни сырости. В этот миг существовали только они двое. И их тихое, такое долгожданное «наконец-то». — Я тебя сегодня никуда не отпущу, — твёрдо произнёс Тэхён. Его голос звучал решительно, хотя руки, сжимавшие плечи Чонгука, мелко и едва заметно дрожали от избытка эмоций. Чонгук упёрся ладонями ему в грудь и слегка отстранился на пару сантиметров. Он заглянул Тэхёну в глаза — и мгновенно утонул в них, точно так же, как когда-то в Нью-Йорке, где всё и началось. — Подожди, — выдохнул Чонгук. — Мне нельзя пропадать надолго. Юнги поднимет на уши весь город. Он ведь знает, что ты вернулся, и сразу поймёт, кто именно меня забрал. — Пусть, — Тэхён даже не думал разжимать рук, только прижал парня к себе ещё крепче. — Сейчас этого делать нельзя, — Чонгук заговорил быстрее, сбивчиво, но в его тоне сквозила железная уверенность. — Ты даже не представляешь, что здесь творится. Я всё тебе объясню. Чуть позже. Всё, до самой последней секунды. Тэхён бережно взял лицо Чонгука в ладони и ласково провёл большим пальцем по его губам — мягко, почти невесомо. — Тебе нужно поскорее выбраться отсюда, — тихо подытожил Ким. — Сейчас я всё устрою. Чонгук хотел что-то сказать, но не успел. Тэхён уже достал телефон и быстро нажал на кнопку вызова. Хосок ответил незамедлительно. — Я уезжаю. Через тайный выход. Подготовьте машину у задней стены. — Понял, — голос Хосока, как всегда, был абсолютно спокоен, без лишних вопросов. Он уже всё знал. — И меня не беспокоить. Я сам позже выйду на связь. — Ну конечно, босс. Тэхён убрал гаджет, не глядя сунул его в карман и снова крепко схватил Чонгука за руку. Не давая младшему опомниться, он уверенно потянул его за собой. — Пошли. — Нас же увидят! — Чонгук испуганно оглянулся. — Твои люди, Хосок… — Я уже всё сказал Хосоку. Да он и сам в курсе — ты слишком громко ворвался ко мне. К тому же здесь есть потайной ход: кому не нужно смотреть, тот ничего не заметит, — Тэхён настойчиво влёк его за собой, даже не оборачиваясь. — Никто посторонний о нём не знает. Случайно откопали, когда обустраивали это место. Тэхён свернул в узкий проход между массивными бетонными плитами. Тяжёлая ржавая дверь поддалась с глухим, натужным скрипом. За ней обнаружился старый тоннель — заваленный строительным мусором, тёмный, но вполне проходимый. Чонгук послушно шёл следом, не выпуская ладони Тэхёна и цепляясь за неё как за единственное, что вообще осталось в этом мире настоящим. Потайной ход вывел их к дальней стене цеха. За густыми кустами в кромешной темноте уже ждал неприметный серый автомобиль. Его двигатель работал практически бесшумно, фары были погашены, а ключи торчали в замке зажигания. Тэхён распахнул пассажирскую дверь, жестом велел Чонгуку садиться внутрь, после чего сам быстро занял место водителя. Машина плавно выкатилась на разбитую грунтовку, а затем прибавил ход на ровном асфальте. Уже через минуту они вовсю неслись по ночному Сеулу, ловко обгоняя редкие автомобили, послушно вливаясь в общий поток и окончательно растворяясь в мерцающих огнях мегаполиса, который ни в коем случае не должен был узнать их лиц. Чонгук задумчиво смотрел в окно, провожая взглядом убегающие назад жёлтые фонари. Спустя время он перевёл взгляд на Тэхёна. Тот уверенно вёл машину, крепко сжимая руль, но выражение его лица оставалось невозмутимым — обманчиво безмятежным. И лишь побелевшие пальцы, мёртвой хваткой лежащие на руле, выдавали его истинное, зашкаливающее напряжение. — Куда мы едем? — негромко спросил Чонгук, нарушая тишину салона. — Ко мне, — ответил Тэхён. — Теперь домой. Он бросил быстрый взгляд на Чонгука — и в этом мимолётным касании глаз отразилось абсолютно всё: жгучая боль разлуки, горечь долгих месяцев, невысказанные вовремя слова и та глубинная нежность, которую Ким больше не мог и не желал прятать. — Теперь ты мне всё расскажешь, — твёрдо произнёс он. — Каждую секунду. Каждый божий день, который ты прожил без меня. А после… Тэхён на мгновение замолчал, сжимая руль ещё крепче, словно фиксировал реальность происходящего. — А после я тебя больше никуда не отпущу. Понял меня? Чонгук ничего не ответил. Вместо лишних слов он просто накрыл ладонь Тэхёна, лежащую на рычаге переключения передач, и покорно кивнул. — Понял. Автомобиль плавно нырнул в подземный паркинг элитного жилого комплекса. Массивные ворота закрылись за ними с мягким, тяжёлым стуком, отрезая от внешнего мира. И эта ночь наконец-то приняла их в свои объятия — без лишних свидетелей, без фальшивых ролей и удушающей лжи. Существовали только они двое. Звенящая тишина. И выстраданное, такое долгожданное «наконец-то».