Опиум для народа

Глава 19. Война миров. Часть 1 Алтай, конец февраля 2026 года. Снег начинает таять, Катунь ревёт громче, чем Паша Техник после ремонта TIE Fighter'а, а в воздухе уже пахнет весной — той самой весной, когда всё оживает, даже те, кто давно должен был сгореть в печке. Дом Арсена Маркаряна стоит как всегда: кедровые стены, панорамные окна с видом на горы, где теперь висит новая табличка «По понятиям — готовься к худшему, чтобы жить лучше». Внутри — рутина: Михуил с Настей курят ультрашмаль-117 в своей комнате, строя планы на бункер под землёй (из алмазных блоков, которые Михуил «нашёл» в галлюцинациях, или это реальные алмазы из шмали — никто не знает), Паша Техник полирует световой меч, Никиша фармит в WoT на мусорке (виртуальной, но он всё равно орёт «Еду светить!»), Арсен курит «Примуху» и думает о НеАрсене, который где-то в Корее учит баб антипонятиям. Мотя и Алиса — теперь официальная пара. Они объявили об этом на общем ужине неделю назад: Мотя встал, взял Алису за руку и четко, без запинок, сказал: «По понятиям, мы вместе. Она заебись». Арсен кивнул: «По понятиям — одобряю». С тех пор они неразлучны: пробежки по утрам, прогулки по лесу, вечера в геймдэне за Майнкрафтом. Мотя — мастер общения: он знает, как общаться и обращаться с Алисой. Знает, когда пошутить, когда обнять, когда дать пространство. Они оба сияют В этот день они идут на прогулку по лесу. Мотя в куртке с капюшоном, Алиса в пуховике, держатся за руки. Лес густой, ели стоят как стражи, снег под ногами хрустит, как чипсы под шмалью Михуила. Мотя рассказывает Алисе про карты: — Видишь, Алис, здесь тропа идёт на север, по компасу. Я в детстве ориентировался по звёздам, как в Terraria по координатам. Если потеряешься — смотри на Большую Медведицу, она всегда укажет север. Алиса кивает, улыбается: — Я в Сахалине по компасу в лес ходила, находила грибы лучше всех. А ещё моя подруга однажды нашла гашиш, но я не попросил его выбросить, ведь так не культурно. Они хохочут как лошади, которые прилипли друг другу жопами. Они идут глубже, болтают о планах: Мотя четко объясняет, как построить дом в поле, как в сне, Алиса добавляет в идёт Моти дополнительные и важные детали. Вдруг — под снегом что-то блестит. Мотя откапывает: это вход в бункер. Металлическая дверь, замок ржавый, но внутри — блеск. Они открывают — стены из алмазных блоков (или что-то похожее, сверкает, как в Майнкрафте). Лестница вниз, комнаты с припасами, лампочки мигают. Алиса: — Мотя, это бункер. Кто-то из наших готовится к чёрному дню. Михуил с Настей? Они про бункер говорили. Мотя осматривает, думает: — По понятиям — да. Алмазные блоки — это их стиль, из шмали или галлюцинаций. Но если они готовятся — значит, пора и нам. Арсен всегда говорит: чёрный день приходит, когда не ждёшь. Давай обсудим. Они садятся на корточки на снег у входа, Мотя объясняет четко, как план: — Алис, нам нужен свой бункер. Безопасный, чтобы жить, если война миров начнётся. Я много играл в майнкрафт, знаю, как строить. Ты знаешь леса, карты. Возьмём Никишу — он инженер, хороший друг и напарник. Если захочет - сделает взрывчатку, если бабы придут. Алиса кивает: — Да, Мотя. Никиша надёжный. Но место я уже нашла — южнее Алтая, глубокий лес и горы. Там безопасно, красиво, как в сне. Я знаю пути — по компасу, по звёздам. Мотя улыбается, обнимает: — Ты права. План такой: вернёмся, найдём Никишу, предложим. Если согласится — строим. Они возвращаются в дом. Никиша в своей комнате фармит в WoT, орёт в микрофон: «Еду светить, держите меня семеро!» Мотя входит, четко говорит: — Никиш, слушай. Мы с Алисой нашли бункер. Решили свой строить. Южнее, в лесу. Хочешь присоединиться к нам? Ебать мозги тебе не будем - обещаем (нет) Никиша снимает наушники, думает секунду: — По понятиям — да. Только мои апартаменты — с танками и шмалью. И не мешайте мне фармить. Алиса и Мотя одновременно: — Согласны. Никиша и Мотя — оба инженеры. Никиша строил блядские конструкции, Мотя — просто какую то хуйню. Они садятся за стол, рисуют план: бункер на 50 метров в глубину, комнаты из бетона (алмазные блоки — идея, но реальность — железобетон), генератор, вентиляция, тайные выходы. Мотя объясняет четко: — Здесь — вход с маскировкой под дерево. Здесь — твои апартаменты, Никиш, с интернетом для WoT. Здесь — наша с Алисой комната, с видом на лес через панорамные окна. Алиса берёт на себя поиск людей: она жарит лучший шашлык в мире (секрет — маринад из алтайских трав и любви). Размещает объявление в местном чате «Алтай ЗОЖ»: «Строим бункер. Оплата — шашлыком. Кто готов?» Через день — 10 человек: лесники, строители, бывшие зэки. Они едят шашлык Алисы и говорят: «За такой шашлык — хоть в ад копать». Строительство — месяц. Мотя и Никиша командуют: копают, бетонируют, проводят свет. Алиса кормит, мотивирует. Никиша делает свои апартаменты: комната с 5 мониторами для WoT, запас шмали и взрывчатки. Мотя с Алисой — свою: уютная, с кроватью, геймдэном для Майнкрафта и окном-перископом. Бункер готов: южнее Алтая, в глубоком лесу у гор, безопасно, красиво. Они переезжают. Михуил с Настей курят ультрашмаль, машут рукой: «По понятиям — молодцы. Если война — зовите». Арсен курит «Примуху»: «Знаю, поможете. Но не забудьте понятия». В конце Мотя с Алисой обустраивают палатку у бункера: лес вокруг, горы, звёзды. Мотя четко объясняет: — Алис, здесь дом построим. Деревянный, хай-тек, с панорамой. Как в сне. Без шмали, с любовью. Алиса обнимает: — Да, Мотя. Глава 19. Война миров. Часть 2 Алтай, конец февраля 2026 года. Снег тает, Катунь ревёт, как Михуил после ультрашмали-117, когда он видит галлюцинацию Саши в печке, машущей ему рукой с улыбкой «грею по понятиям». Бункер Михуила и Насти под домом Арсена — это уже не просто яма в земле, а полноценный апокалипсис-люкс: стены из бетона, обитого алмазными блоками (Михуил уверяет, что это настоящие алмазы из шмали, а не галлюцинация, потому что «они сверкают, как глаза Насти после косяка»), генератор на шмале-115 (расход — 1 грамм на час, но кто считает, когда конец света на носу?), комнаты с LED-освещением и даже мини-лаборатория, где Михуил синтезирует новые версии шмали, типа «ультрашмаль-118 — галлюцинации про печь в 5D с запахом жареного москаля». Михуил и Настя обустраивают бункер с энтузиазмом, как будто это их медовый месяц в аду. Михуил в белом халате (теперь с пятнами от шмали и доширака), Настя в коротком топе и шортах (ЗОЖ? Забыли, шмаль — новый ЗОЖ). Они таскают ящики с припасами: доширак на год, энергетики на два, шмаль на вечность. Михуил вешает плакат «По понятиям — бункер лучше могилы», Настя рисует маркером на стене сердечко с надписью «М + Н = вечный кайф». Они курят ультрашмаль-117 прямо во время работы, и вот тут-то вспоминают старые времена — те самые, смешные истории, которые могли случиться только с такими долбоёбами, как они. Первая история — про погоню за мусорами в Перми. Михуил затягивается, глаза стекленеют: — Помнишь, Насть, как мы в Перми в 2024-м спиздили ключи от сельского туалета? Настя ржёт так, что чуть не роняет ящик с шмалью: — Ага, мы тогда на шмали были, решили, что туалет — это тайный бункер с золотом. Ворвались в деревню, Михуил отвлёк бабку-туалетчицу байками про «по понятиям — срать бесплатно», а я ключи спиздила. Открываем — а там просто дырка в земле и запах, как от твоего дыхания после «Ячменного». Михуил хохочет: — А потом мусора приехали! Три уазика с мигалками, орют «Стоять, воры сортирные!». Мы на Е34 прыгаем, я жму газ, а она на шмали едет — 300 км/ч по грунтовке. Мусора за нами, один уазик в кювет улетел, второй на корове застрял, третий нас догнал, но мы их накурили через окно — косяк в салон кинули. Они остановились, курят и орют «По понятиям — хорошая трава!». Мы уехали, но ключи так и не вернули. Бабка, наверное, до сих пор срать в кусты ходит. Вторая история — про конфискацию пятёрки Михуила. Настя выдыхает дым: — А помнишь, как у тебя «пятёрку» на штрафстоянку загнали? Ты тогда в Тюмени жил, я приехала в гости, мы на шмали, решили покататься ночью. Ты орёшь «Это моя Е34 в мини-версии!», жмёшь 150 по городу, менты нас тормозят. Ты им: «Офицер, по понятиям — отпусти, я химик, шмаль варю». Они: «Штраф 50к, машина на стоянку». Ты в ярости, мы на стоянку пробираемся ночью, как воры, ключи спиздили у охранника (он спал после нашего косяка), угоняем «пятёрку», но она заводится и едет в обратную сторону — ты перепутал передачу. В итоге врезались в забор стоянки, менты проснулись, мы бежим, ржём, а «пятёрка» осталась. Ты потом месяц плакал: «Моя малышка…». Третья история — про первую двойку Насти в школе. Михуил ржёт заранее: — А твоя первая двойка? Ты в 7-м классе, по алгебре, пришла домой, плачешь: «Мама, мир кончился». После уроков решила «попробовать бошки» за школой с пацанами. Курила первый раз, затянулась — и начала считать, что двойка — это знак свыше. «Это не 2, это бесконечность на боку!» — орёшь ты. Пацаны в шоке, а ты танцуешь, как в клипе АК-47. Домой пришла зелёная, мама подумала — отравилась, вызвала скорую. Врачи: «Это трава». Мама в обморок, ты — в школу на следующий день с тройкой. С тех пор алгебра — твой враг, но шмаль — лучший друг. Четвёртая история (придуманная) — про то, как они «спасли» корову от фермера. Настя: — А помнишь, химик, как мы корову спасали? В Тюмени, на шмали, решили, что фермеры — москали, а коровы — жертвы. Увидели корову на поле, ты орёшь «По понятиям — освободи животное!». Мы её отвязываем, сажаем на заднее сиденье Е34 (как? Чудом, она там стояла, как в такси), едем в лес. Корова мычит, какает в салон, мы ржём. В лесу выпускаем — а она возвращается к фермеру. Он нас на следующий день находит, с вилами, орёт «Воры!». Мы опять на шмали, удираем, но корова за нами бежит. В итоге фермер нас догнал, но мы его накурили — теперь он наш дилер. Пятая история (придуманная) — про кражу «Примухи» у Арсена. Михуил: — А когда мы у Арсена «Примуху» спиздили? Он в Новороссийске, мы на шмали, решили, что сигареты — ключ к понятиям. Пробрались в его квартиру, взяли пачку, курим. Он возвращается, видит — мы в дыму. Орёт «По понятиям — в печь!». Мы бежим, но он нас догоняет, бьёт по башке. Утром просыпаемся — он нас накурил своей шмалью, мы теперь его «ученики». Шестая история (придуманная) — про первый секс под шмалью. Настя: — А первый раз под шмалью? Ты мне: «Это будет космос». Затянулись, легли, а ты заснул. Я одна, в галлюцинациях, думаю — он умер. Плачу, звоню Арсену: «Михуил откинулся!». Он приезжает, видит — ты храпишь. Бьёт тебя, ты просыпаешься: «Что, уже утро?». Мы ржём, Арсен: «По понятиям — не трахайтесь под шмалью, а то дети дебилы». Они ржут часами, обустраивая бункер, куря и строя стены. Арсен углубляется в психологию. Он нанимает лучших из «Базы»: 10 пацанов — психологи, социологи, нейробиологи. Общими усилиями — лаборатория в бункере Михуила: тесты, МРТ, опросы. Арсен: «Предугадывать поведение — по понятиям». Паша присоединяется: «Я по Силе чувствую. Дарт Вейдер научил». Общий стол: обсуждают Мотю с Алисой («Они в бункере трахаются, как кролики ЗОЖ»), баб с Антибазы («Они клоны сделали, скоро война»), НеАрсена («Пидор розовый, сожжём»). Потом — огромный кальян размером с девятиэтажку (строили неделю, из труб и шмали), курят лучшие наркотики: шмаль-118, ультра-119, «САС» в газе. Ржут, кашляют, расходятся спать. На следующий день — пиздец: [ cliffhanger для следующей главы]. Глава 19. Война миров. Часть 3 Алтай, 1 марта 2026 года. Весна здесь — как шутка над зимой: снег ещё лежит сугробами по пояс, но солнце уже печёт так, что даже печка в доме Арсена кажется лишней. Катунь ревёт, как Никиша после проигранного боя в WoT, смывая остатки зимней хуйни в бездну. Бункер Моти, Алисы и Никиши южнее Алтая стоит как подземный дворец: вход маскирован под упавшую ель, внутри — комнаты с LED-светом, генератор на солнечных панелях (ЗОЖ, мать его), геймдэн с 8K-мониторами и личные апартаменты Никиши, где он фармит стату 24/7, иногда выходя покурить «Примуху» и вспомнить мусорку. Мотя и Алиса — пара идеальная: они бегают по утрам, гуляют по лесу, играют в Майнкрафт вечерами, жгут костры ночью и смотрят на звёзды, не куря, не пью, только чистая романтика, как в сне, который их свёл. Никиша — третий лишний, но полезный: он инженер, чинит всё, что сломается, и иногда орёт «АЛИК ВСТАНЕТ!», чтобы отпугнуть медведей. Этот день — за день до Великой битвы, о которой никто ещё не догадывается. Никиша просыпается в своих апартаментах, где стены обклеены постерами WoT и Yeezy, встаёт, потягивается, жмёт 32 кг гири 50 раз (после пещеры КУОКа он стал качком по понятиям) и идёт к Моте с Алисой. — Моть, Алис, я за рыбой. Хочу свежую, не из магазина. В поселение схожу, может, у местных куплю. Мотя, четко и спокойно, как всегда: — Хорошо, Никиша. Будь осторожен. Лес — как Terraria: мобы везде. Возьми компас, если заблудишься — север на дом. Алиса улыбается: — Принеси форель, если найдёшь. Я её запеку с травами. По ЗОЖ. Никиша кивает, надевает балаклаву (хотя +5 на улице), берёт рюкзак, АК за плечо («на всякий») и уходит в лес. Лес густой, ели стоят как стражи, снег хрустит под берцами, ветер шепчет «по понятиям… по понятиям…». Никиша идёт по тропе, думает о сне с Арсеном: «Гарикович в крови… они идут… надо предупредить». Вдруг — плач. Тихий, всхлипывающий, как фанатка после взрыва стадиона. Он подходит ближе: в кустах сидит девушка. Рост 170 см, худощавое телосложение, симпатичная, как славянская богиня из мемов про «русскую душу», светлые длинные волосы развеваются на ветру, глаза заплаканные, но зелёные, как алтайская трава летом. Она в пуховике, джинсах и ботинках, плачет, уткнувшись лицом в колени. Никиша подходит, снимает балаклаву (чтобы не пугать), четко говорит: — Девушка, ты чего? Что случилось? Я Никиша, живу недалеко. Помочь? Она поднимает голову, шмыгает носом: — Меня зовут Галина. Или Глина, как мне нравится. Я… я наткнулась на тамбовского деда. Никиша замирает. Тамбовский дед — это легенда. Тот самый из семпла «АЛИК ВСТАНЕТ, ВСЕХ УБЬЁТ, ИДИ НАХУЙ ГАНДОН». Никиша знает его по трекам Лил ИГИЛа. — Расскажи подробнее. По понятиям — выслушаю. Глина плачет, но рассказывает: — Я шла по лесу, думала о жизни. У меня всё хуйня: работа в поселении — продавщица в магазине, подруги — сплетницы, бывший — москаль, который скачет, как Саша, пока не сгорела. Вдруг из кустов дед вылезает — старый, борода седлая, глаза безумные. Орёт: «АЛИК ВСТАНЕТ, ВСЕХ УБЬЁТ!» Потом говорит: «Я тебе голову свою выкручу и попинаю, как мячик!» И начинает голову крутить. Я в ужасе, а он: «ИДИ НАХУЙ ГАНДОН!» Я убежала, спряталась здесь. Боюсь, он меня найдёт и попинает. Никиша слушает внимательно, как инженер схему: — По понятиям — дед легенда. Но не бойся, я тебя заберу. Идём в поселение, там рыбу возьму, а потом решим. Глина кивает, встаёт, они идут. По пути Глина говорит: — Я много думаю о будущем. В этом поселении мне нечего делать. Удалила всех подруг из ВКонтакте — они сплетницы, только о мужиках и алиментах. Хочу новую жизнь, где люди порядочные, без москалей. Никиша кивает: — По понятиям — правильно. У меня друзья такие: Мотя и Алиса — ЗОЖ, романтика, без шмали. Мы бункер построили. Может, подойдёшь. В поселении — маленьком, с тремя магазинами и церковью. Глина: — Магазинов нормальных нет. Рыбу не купишь. Никиша: — Тогда на рыбалку. Наловим. По понятиям — свежая лучше. Они идут к речке, находят палки, наматывают паутину (от человека-паука? Никиша шутит: «Из комиксов, но работает»), делают удочки. Глина знает природу: — Никиш, здесь форель, но ты поймаешь странную рыбу. Чувствую. Никиша закидывает — и ловит cockfish: рыба с головой в форме огромного члена, бьётся, как в припадке. Никиша ржёт: — Это cockfish! Для мужиков! Глина краснеет, но смеётся: — Лови дальше! Вторая — dickfish: тело как член, плавники как яйца. Третья — vaginafish: рот как вагина, чешуя розовая. Четвёртая — fagot fish: радужная чешуя, плавает зигзагами. Пятая — lgbt fish: меняет цвет, как флаг. Шестая — cumfish: плюётся белой слизью. Седьмая — dick pic fish: плоская, как фото, с глазами на конце. Они ржут час, рыба в рюкзаке, идут к Моте и Алисе. В бункере Мотя и Алиса встречают Глину: Мотя четко: — Добро пожаловать. Расскажи о себе. Глина: — Я Глина, ищу новую жизнь. Алиса: — Мы тоже. Будем друзьями. Они дружат: все порядочные, ЗОЖ, болтают о будущем. Но Никиша думает: «Вчетвером тесно». Он говорит: — Моть, Алис, мы с Глиной к Арсену. Там место. Мотя: — По понятиям — правильно. Никиша и Глина уезжают на картонке (шутка: это санки из картона, но едут, как на шмали). По пути Глина признаётся: — Никиша, я влюбилась. Ты сильный, добрый. Никиша: — Подожди. Спрошу Арсена. Можно ли с тобой отношения по понятиям. Глава 19. Война миров. Часть 4 Алтай, 2 марта 2026 года. Солнце светит ярко, но с подвохом — как шмаль-115, которая сначала кайф, а потом кома. Катунь бурлит, как кровь Михуила после ультрашмали, смывая остатки зимы в бездну, где, наверное, уже плавают головы Вики, Светы и Даши, но кто знает — они же воскресали чаще, чем Иисус. Дом Арсена Маркаряна стоит как крепость: стены кедровые, окна панорамные с видом на горы, где теперь висит новая табличка «По понятиям — ешь уху из петуха, чтобы не сдохнуть как Саша». Внутри — суета: Настя с Михуилом в бункере курят ультрашмаль-117, ржут над галлюцинациями (Настя видит Сашу в печке, танцующую стриптиз с топором), Паша Техник тестирует TIE Fighter на снегу, матюкается, как дарт Вейдер после передоза, Мотя с Алисой в геймдэне дорабатывают план дома в поле (хай-тек, с панорамой и комнатой для Майнкрафта), Никиша в своей комнате фармит в WoT, орёт «Еду светить, держите меня семеро!», а Арсен на кухне мешает в казане что-то подозрительное, бормоча «по понятиям — петух в ухе лучше, чем москаль в печке». Никиша возвращается из поселения с Глиной, рыбой в рюкзаке и улыбкой до ушей — он ещё не знает, что Глина уже влюбилась, но чувствует, что это «по понятиям — пригодна». Они заходят в дом, Никиша орёт: — Гарикович! Знакомься — Глина! Из леса! Мы рыбу поймали! Арсен выходит из кухни в фартуке с надписью «По понятиям — шеф», борода в муке (он пробовал печь хлеб ЗОЖ, но вышел кирпич), смотрит на Глину: рост 170, худощавая, симпатичная, светлые длинные волосы, как у славянской богини, которая только что вышла из рекламы шампуня «Русская душа». — Глина? Как глина из земли? По понятиям — имя странное, но ладно. Расскажи о себе. Глина краснеет, но говорит: — Я Галина, но Глина — короче. Наткнулась на деда тамбовского, он голову крутил, как мячик пинал, всех нахуй гандонов слал. Никиша спас. Я о будущем думаю, подруг удалила — сплетницы. Ищу новую жизнь. Арсен кивает: — По понятиям — пригодна. Давай уху варить. Из петуха. Почему из петуха? Потому что рыба — для лохов, петух — для пацанов. Он дерзкий, как я. Они идут на кухню. Арсен достаёт петуха (живого, из курятника во дворе), Глина в шоке: — Живого? Арсен: — По понятиям — свежий лучше. Ты вари, я расскажу, как. Они варят уху: Арсен режет петуха топором (голова улетает в Катунь), Глина чистит, добавляют травы, специи, шмаль-115 (немного, для вкуса). Арсен болтает: — Глина, по понятиям — женщина должна уметь варить уху из всего. Петух — тест. Если вкусно — останешься. Если нет — в печь, как Саша. Глина смеётся (нервно), но варит идеально: уха золотистая, аромат такой, что даже печка Саши завидует. Арсен пробует, кивает: — По понятиям — шеф. Оставайся. Паша Техник набирает воду для водяника из реки. Водяник — новый тренд в «Базе»: ванна с водой из Катуни, якобы очищает душу. Паша в резиновых сапогах идёт к реке, с ведром и телефоном в руках. Записывает сторис для подписчиков: — Пацаны, по понятиям — вода из реки полезна. Очищает от москалей, от алиментов, от всего. Беру ведро, набираю — смотрите, чистая, как слеза девственницы. Пейте — и бабы будут послушные. Донат 500 — рецепт водяника с шмалью. Он набирает, но скользит, падает в реку, вылезает мокрый, как утопленник: — Бля, по понятиям — тест на выдержку. Полезно для иммунитета. Сторис продолжаю! Михуил на Е34 перепрыгивает Катунь, накурен спайса. Е34 — новая, угнанная из Геленджика, на шмали-115. Михуил и Настя накурились спайса (новая версия, где галлюцинации про печь в 6D), садятся в машину. Михуил: — Насть, давай перепрыгнем Катунь. По понятиям — это как секс на шмали. Настя: — Давай, химик. Только давай в рот. Она наклоняется, Михуил жмёт газ. Машина разгоняется, 300 км/ч, прыгает через Катунь, как в фильме «Форсаж», но с минетом в салоне. Летят 10 секунд, приземляются на другой берег, Е34 целая, Настя вытирает рот: — По понятиям — лучший прыжок. Вечер. Все встречаются: Арсен, Михуил, Настя, Паша, Мотя, Алиса, Никиша. Ужин — уха из петуха и рыба Никиши. Обсуждают истории: про Сашу в печке, про НеАрсена, про бункеры. Ржут, едят. Мотя и Алиса уходят в бункер. Дойдя, смотрят из панорамных окон: тучи сгущаются, ливень начинается. Мотя: — Алис, завтра что-то ужасное. Алиса: — Чувствую. Война. Глава 20. Война Миров. Часть 1 Алтай, 3 марта 2026 года, 05:05 утра. Ночь ещё не кончилась, но небо уже светлеет на востоке, как будто бог решил, что пора начинать апокалипсис с рассвета — по понятиям, чтобы все видели, как им пиздец приходит. Дом Арсена Маркаряна стоит тихо, как могила Саши в печке, но внутри все спят чутко, потому что после записки из пещеры никто не расслабляется. Арсен в своей комнате храпит под одеялом из мараловой шкуры, борода торчит, как антенна для приёма сигналов из ада. Михуил и Настя в бункере под домом спят в обнимку, вокруг ящики с ультрашмалью-117, косяки на полке, как патроны в обойме, а на стене маркерная надпись «По понятиям — трахайся, пока не сожгли». Мотя и Алиса в своём бункере южнее, в палатке у входа, обнимаются под спальником, смотрят на звёзды через окошко и шепчут про будущее, где нет шмали, только ЗОЖ и Майнкрафт. Паша Техник в гараже с TIE Fighter'ом, спит в кабине, световой меч в руках, как плюшевый мишка у ребёнка, но мишка, который может разрезать планету. Никиша в своей комнате с Глиной, она спит, он фармит стату в WoT, бормочет «Еду светить…», не зная, что завтра статистика обнулится навсегда. Взрыв. Первый — как будто бог пернул после доширака. Дом трясётся, окна звенят, Арсен вскакивает, борода встает дыбом: — ПО ПОНЯТИЯМ — ВОЙНА НАЧАЛАСЬ! Михуил с Настей в бункере подпрыгивают на койке, Настя роняет косяк: — Химик, это взрыв или ты опять пернул после шмали? Михуил: — Бля, это не я! Это они! Бабы пришли! Мотя и Алиса в палатке открывают глаза синхронно, как в ЗОЖ-романтике: Мотя четко: — Алис, это не гром. Это конец. В бункер! Алиса: — Мотя, я с тобой. Но звёзды предупреждали. Арсен выскакивает на балкон в трусах и шубе, смотрит в небо: там, над горами, завис звездолёт в форме огромного члена — длиной 500 метров, с яйцами-турбинами и головкой, которая мигает розовым, как фартук Вики. В кабине сидит НеАрсен НеМаркарян, клон Арсена, но с розовой бородой, в костюме йога и с улыбкой психотерапевта: — По антипонятиям — привет, папа! Я пришёл тебя перепрошить! Звездолёт стреляет лазером по дому, балкон трясётся, Арсен орёт: — СУКА, КЛОН-ГЕЙ, ПОШЁЛ НАХУЙ! Арсен жмёт красную кнопку на стене (установил вчера, по понятиям), активируя ПВО из Clash of Clans — башни с ракетами, которые он с Михуилом собрал из труб, шмали и ультрашмали. Ракеты взлетают, но вместо звездолёта взрывают армию Антибазы — бабы из «Чертёнка», которые шли на дом с топорами, бензопилами и розовыми фартуками, орют «ПО АНТИПОНЯТИЯМ — МУЖИКИ В ПЕЧЬ!». Ракеты падают на них, взрывы, бабы разлетаются, как конфетти на концерте Никиши, Вика орёт «НЕЕЕТ!», но поздно — половина армии в красном тумане. Арсен хватает телефон (старый Nokia, по понятиям — неубиваемая), звонит всем: — ПАЦАНЫ, БАБЫ И КЛОН НА НАС! МИХУИЛ, ЗАПУСКАЙ РАКЕТЫ! МОТЯ, ДРОНЫ! ПАША, ЗВЕЗДУ СМЕРТИ! ПО ПОНЯТИЯМ — ВСЕ НА ВОЙНУ! Михуил с Настей в бункере открывают пусковые шахты (сделали из труб, по шмали), активируют ультра шмаль ракеты — снаряды с шмалью-117, которые взрываются и накуривают врагов до комы. Ракеты летят в армию Антибазы, взрывы, бабы начинают кашлять, ржать и сосать друг другу (эффект шмали — галлюцинации про оргию по антипонятиям), половина армии ложится в коме, Настя орёт «ПО ПОНЯТИЯМ — НАКУРИЛИ!». База Арсена приходит на помощь: 500 пацанов из «Базы» с Дартом Вейдером, Кайло Реном и Палпатином (Паша вызвал по Силе), плюс Звезда Смерти (мини-версия, размером с дом, на шмали). Звезда Смерти выстреливает суперлазером по звездолёту НеАрсена, звездолёт взрывается в форме спермы, куски падают на баб, давя их, как москалей в печке. НеАрсен выскакивает живым, превращает руки в ракетные установки (ДНК + антипонятия = суперсила), начинает стрелять в Арсена розовыми ракетами с сердечками. Арсен защищается базой — пацаны ставят щиты из гирь, ракеты рикошетят, взрывают баб, Арсен орёт «ПО ПОНЯТИЯМ — КЛОН-ГЕЙ, ТВОИ РАКЕТЫ — ГОВНО!». Мотя с Алисой спрятались в глубокой части бункера, откуда туннель в Австралию (сделали на всякий, по ЗОЖ — эвакуация). Мотя четко: — Алис, если конец — бежим в Австралию. Там кенгуру по понятиям. Алиса: — С тобой — хоть в ад. Мотя и Алиса выпускают миллиард БПЛА «Опиум для народа» — дроны с шмалью, взрывчаткой и семплами тамбовского деда. Дроны долетают, бомбят Антибазу, бабы взрываются, как на концерте Никиши, но выжившие добираются до Арсена и начинают сосать ему хуй — Вика, Света, Даша, все пять (воскресшие в который раз). Арсен сопротивляется: «ПО ПОНЯТИЯМ — НЕ НАДО!», но они сосут полдня, он кончает раз 50, теряет сознание от переутомления, бабы закидывают его в розовый ван и увозят в Корею. Бабы скидывают ядерку — взрыв разрушает всё: дом Арсена в руинах, лес горит, горы трясутся, только бункеры Михуила с Настей и Моти с Алисой уцелели (алмазные блоки — по понятиям). Паша Техник не пришёл: бабы ночью нашли его в гараже, начали сосать хуй, он кончал часами, умер от обезвоживания, тело лежит в TIE Fighter'е с улыбкой «по понятиям — лучший конец». Глава 21. Бычий анус, швабры имени IKEA и пятое воскрешение (окончательная версия с полным лором) Новороссийск, июль. Жара такая, что даже тараканы Никиши просят политического убежища в холодильнике. Паша Техник уже третий раз воскрес (последний раз умер красиво: сидел в питерской хате, дрочил под «Не прут колёса» на репите, пел хрипом «сука, бля, ща кончу-у-у!» и кончил одновременно с петлёй на шее). Теперь он снова с нами, пахнет могильной землёй и «Прима» без фильтра. А Никиша тем временем вернулся к науке. После мусорки, после Лужников, после того, как Канье Уэст лично прилетал и взорвал 85 тысяч человек под его дроп, Никиша решил: пора изобретать. На балконе квартиры на Видова он гордо демонстрирует своё новое детище — презерватив, сделанный из высушенного и трижды прокипячённого бычьего ануса. «Экологично, гипоаллергенно, текстура один в один как настоящая жопа», — объясняет он Глине. Глина (та самая 90-килограммовая богиня с мусорки, которая когда-то защитила его от смерти морозом, а потом стала его личным танком) лежит на диване, жрёт просроченные чипсы и смотрит «Дом-2». — Глин, иди сюда, ща испытаем будущее контрацепции. Испытания прошли… как и всё в Новороссийске — через пиздец. Первый образец порвался на этапе надевания. Второй выдержал 38 секунд и лопнул с таким звуком, будто в микроволновке забыли сосиску. Глина только сплюнула: — Пахнет говном. — Это аутентичность, дура, — обиделся Никиша и кончил прямо на пол. Довольный собой, он свернулся калачиком рядом с Глиной и уснул под бормотание ведущей: «А теперь голосование за выбывание…» Ночь. Никиша просыпается от адской боли в жопе. Открывает глаза — в комнате темно, но он чётко видит: ему в очко с размаху засаживают швабру. Деревянную. С металлической резьбой. Он орёт так, что просыпается даже Паша Техник в соседней комнате (а тот спит только после трёх грамм). Поворачивает голову — и леденеет. Отряд «Антибазы». Пять девок. Те самые. Вика, Настя, Света, Даша и Кристина. Пятое воскрешение. Глаза горят красным, на лбах свежие тату «СМЕРТЬ ПОНЯТИЯМ», в руках — швабры, топоры, одна бензопила (видимо, из мясокомбината Арсена утащили). — Спи, мразь, — шипит Вика, вгоняя швабру ещё глубже. — Это тебе за Лужники, за печь, за перепрошивку и за бычий анус на хую. Никиша орёт. Глина просыпается, потягивается, смотрит на происходящее, потом молча встаёт, берёт вторую швабру (ту самую, с надписью «Мама моет полы») и с боевым криком «ПОШЛИ НАХУЙ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ» начинает ебать девок по очереди. Это был не секс. Это была война. Глина работает шваброй как викинг берсерком: — Вике — в рот до глотки, — Насте — в глаз, — Свете — прямо в пизду древком, — Даше — по хребту, — Кристине — по затылку так, что та летит в стену и оставляет на обоях кровавый отпечаток. За полторы минуты все пятеро лежат в луже крови, спермы, слёз и бычьего ануса (один презерватив всё-таки уцелел и теперь валяется как улика). Никиша, всё ещё со шваброй в жопе, смотрит на это безобразие и вдруг шепчет дрожащим голосом: — Глин… а теперь… выеби меня шваброй. Пожалуйста. Глина пожимает плечами, выдергивает швабру из Викиного рта и с размаху вгоняет Никише по самые помидоры. — Как тебе, учёный? — ААААААААААА!!! — отвечает Никиша и кончает третий раз за сутки. Без рук. В этот момент дверь вышибает Арсен Маркарян с целым взводом курсантов академии. За ним врывается Паша Техник, уже с новым шприцем в зубах и криком: — КТО ТРОГАЛ МОЕГО НИКИШУ, СУКИ?! Мотя заходит последним. В руках — пять белых роз и тихие слова: — Простите, пожалуйста… Дальше — как мы любим. Арсен лично заталкивает останки «Антибазы» в новую камеру «Перепрошивка 5.0 — теперь с жидким азотом и ортодоксальным попом внутри». Глина получает почётную медаль «За защиту понятий шваброй» и место в учебной программе академии (практический курс «Как правильно ебать врагов бытовыми предметами»). Никиша три дня не может сесть, но гордо ходит со шваброй как с орденом. Паша Техник снимает сторис: «Новороссийск, сука, всё по-старому». Мотя моет полы от крови, тихо плачет в ванной и ставит пять белых роз в банку из-под кильки. А на мусорке до сих пор горит синий огонёк старого монитора. Только теперь на экране Ableton Live и новый трек: «Швабра в жопе 300 BPM (feat. Глина, Антибаза posthumous & бычий анус)». Где-то в подвале мясокомбината шипит азот. На всякий случай. Вдруг шестое воскрешение. Новороссийск спит. А пятеро девочек больше никогда не встанут. Арсен лично измельчил кости в мясорубке, пепел смешал с цементом и залил в фундамент нового корпуса академии. На табличке теперь написано: «ФУНДАМЕНТ ЗАЛОЖЕН В ПАМЯТЬ О ТЕХ, КТО ПЯТЫЙ РАЗ ЗАБЫЛ СВОЁ МЕСТО. ШЕСТОЙ РАЗ — ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП. АРСЕН МАРКАРЯН, 2025» 20/20 (окончательная) Глава 22. Война Миров. Часть 1. Горы Алтая, поздняя ночь. В уединённом частном доме Арсена Маркаряна, спрятанном вдали от цивилизации среди снежных вершин и густых лесов, царит относительный покой. Дом — это крепость из брёвен и камня, с видом на бескрайние хребты, где Арсен давно обустроил свой "центр управления миром" (на самом деле — подвал с матрасами, шприцами и плакатом "Понятия forever"). Никиша и Глина живут здесь вместе с Арсеном, после недели экспериментов с "космическим мефедроном", Никиша решил, что пора перейти на новый уровень. Он смастерил презерватив из бычьего ануса — идея пришла во сне, где тараканы шептали ему рецепты из параллельного измерения. "Это будет революция в защите, братан! Не рвётся, не жмёт, и пахнет как стейк!" — хвастался он Глине. Испытания проходят в полумраке подвала дома. Никиша надевает своё изобретение, Глина хихикает: "Никиш, это выглядит как сосиска в кишке. Ты уверен?" Он кивает, глаза блестят от адреналина и остатков дозы. Они начинают. С переменным успехом: сначала всё идёт гладко, Никиша орёт "Я — король презервативов!", но потом анус быка начинает скользить, и Глина фыркает: "Это не секс, это борьба с колбасой!" В итоге они заканчивают, смеясь и потея. Никиша засыпает мгновенно, как будто его выключили — эффект от "космического" всё ещё держит. Ночью Никиша просыпается от острой боли. Кто-то засовывает ему в жопу швабру. Он орёт, но звук выходит приглушённым — рот забит тряпкой. В полумраке подвала он видит отряд "Антибазы": те самые девочки, которых Арсен когда-то обидел в Москве. Они в чёрных комбинезонах, с масками и швабрами в руках. "Помнишь нас, наркоша? — шипит главная, с розовыми волосами. — Мы обещали отомстить Арсену, но начнём с его щенков!" Никиша мычит, пытаясь вырваться, но швабра уже на полпути. Глина просыпается от стонов. Она вскакивает, голая, как Ева в раю, хватает вторую швабру из угла (Арсен держит их для "уборки по понятиям") и бросается в атаку. "Вы, суки, на мою территорию?!" — рычит она. Глина машет шваброй как нунчаками, ебёт ею девочек из "Антибазы" — одну в живот, другую в голову. Они визжат, падают, она переезжает их как танк: "Это за Никишу!" В итоге все девочки лежат в куче, стонущие и разбитые. Никиша, выдернув швабру из себя, смотрит на Глину с обожанием: "Выеби меня в жопу шваброй, милая. После такого я твой навек!" Глина пожимает плечами, улыбается и принимается за дело. Подвал наполняется стонами — смесь боли и удовольствия. Тем временем в бункере неподалёку, где живут Михуил и Настя, они просыпаются от звуков взрывов. "Что за хуйня? — бормочет Михуил, стряхивая с себя крошки от вчерашнего доширака. — Опять Никиша с тараканами воюет?" Настя, его подруга с татуировкой "Меф forever" на плече, вскакивает: "Это не в доме, это снаружи!" Они выглядывают через перископ — небо над горами озарено вспышками. В 300 километрах отсюда, в другой части алтайских гор, Мотя с Алисой тоже просыпаются по той же причине. "Взрывы? — шепчет Алиса. — Может, шаманы Новый год отмечают?" Мотя, качает головой: "Нет, это война. Звони Арсену!" Арсен, который спал в своём доме, услышав взрывы, направляется на балкон. В небе — звездолёт в виде огромного члена, мигающий неоновыми огнями. В кабине сидит НеАрсен НеМаркарян — злой клон Арсена из параллельного мира, с бородой и глазами, полными ненависти. "Брат, ты думал, я сгнил в той тюрьме? — ревёт НеАрсен через громкоговоритель. — Теперь я уничтожу твой мир!" Звездолёт стреляет лазерами по дому Арсена. Арсен не растерялся. Он нажимает на красную кнопку, активируя ПВО из Clash of Clans — систему, которую он склепал из старых ракет и приложения на телефоне. Ракеты взлетают, но вместо звездолёта взрывают тех самых девочек из "Антибазы" с их армией, которые как раз вылезали из подвала, обещая отомстить Арсену. "Ой, бля, — бормочет Арсен. — Коллатеральный ущерб по понятиям." Взрывы разрывают девочек на куски, швабры летят в стороны. Арсен звонит всем своим друзьям: "Срочно! Война миров началась!" Михуил с Настей открывают пусковые шахты в бункере (Арсен давно их построил на всякий случай) и активируют ультра-шмаль-ракеты — самодельные снаряды, набитые мефедроном и взрывчаткой. Ракеты взлетают, атакуя остатки армии "Антибазы", которые бегут по горным тропам. "Это за наши вены!" — орёт Михуил. База Арсена Маркаряна (его тайная организация из бывших зэков и наркоманов) приходит на помощь. С ними — Дарт Вейдер, Кайло Рен и Палпатин, которых Арсен вызвал через "тёмную сторону силы" (на самом деле — через дозу героина и медитацию). А ещё — Звезда Смерти, мини-версия, размером с грузовик, которую они угнали из музея Star Wars в Москве. "Сила с нами!" — рычит Вейдер, махая световым мечом. Звезда Смерти заряжается, мигает лампочками и выстреливает супер-лазером по звездолёту НеАрсена НеМаркаряна. Бум! Звездолёт в форме члена взрывается в небе, разбрасывая обломки как сперму из конфетти-пушки. НеАрсен орёт: "Нет! Мой член... то есть корабль!" и падает в горный каньон. Но это только начало. Армия "Антибазы" ещё не вся уничтожена, а в небе появляются новые угрозы. Никиша с Глиной вылезают из подвала, все в синяках и улыбках. "Ребят, мы готовы к бою! — кричит Никиша. — У меня презерватив из ануса, он пуленепробиваемый!" Арсен кивает: "По понятиям, брат. Держитесь, война только начинается." Глава 22. Война Миров. Часть 2. Горы Алтая, где снежные вершины царапают небо, как когти разъяренного медведя, а ветер воет, словно призраки забытых шаманов, стали ареной апокалипсиса. Обломки звездолёта НеАрсена НеМаркаряна, этой гигантской космической хуйни, всё ещё дымились в каньоне, разбрасывая металлические сперматозоиды по склонам. Но НеАрсен, этот злобный клон, не сдох так просто — о нет, в лучших традициях плохих sci-fi фильмов, он выжил. Выкарабкавшись из горящих обломков, он трансформировал свои руки в ракетные установки: пальцы удлинились, превратившись в стволы, а ладони загорелись красным, как глаза Арсена после бессонной ночи в СИЗО. "Ты думал, это конец, брат? — заревел НеАрсен, его голос эхом отражался от скал. — Я уничтожу тебя, как ты уничтожил мою репутацию в том параллельном мире, где ты — блогер, а я — твой неудачный дубль!" И он начал палить: ракеты свистели, оставляя следы конденсации в холодном воздухе, целясь прямо в дом Арсена Маркаряна — того самого Арсена Маркаряна из реальной жизни, который, по слухам из московских новостей, сидел под арестом за оскорбление памяти защитников Отечества и пропаганду наркотиков, но в этой безумной реальности каким-то образом сбежал из Таганского суда, перепрыгнув через забор СИЗО с помощью самодельного трамплина из тюремных матрасов. Арсен, стоя на балконе своего уединённого дома, усмехнулся под армянской бородой — той самой, что в реальной жизни мелькала в его подкастах о том, как стать сильнее и энергичнее. "По понятиям, брат, ты уже мертв, — пробормотал он, активируя щиты своей базы. — Я не зря инвестировал в инфобизнес: моя база — это не просто дом, это крепость с энергетическими барьерами из Clash of Clans и Star Wars." База Арсена, эта тайная организация бывших зэков, наркоманов и теперь ещё ситхов, развернула защитное поле: Дарт Вейдер махнул световым мечом, отражая ракеты, Кайло Рен рычал "Сила — это всё!", а Палпатин хихикал, посылая молнии. Ракеты НеАрсена взрывались в воздухе, осыпая снег искрами, но не пробивали оборону. "Ха, твои руки-ракетницы — как мой старый подкаст: много шума, мало толку!" — крикнул Арсен, потирая виски, где в реальной жизни у него была татуировка "Не забуду мать", но здесь она светилась неоновым светом. Тем временем, в 300 километрах отсюда, в своей части алтайских гор, Мотя и Алиса — эти образцы здорового образа жизни — не стали рисковать. Они, порядочные люди, которые по утрам бегают по лесным тропам, дыша свежим воздухом и собирая грибы (не те, что галлюциногенные, а нормальные, для салата), днём рубят дрова в Майнкрафте, строя виртуальные экодома, а вечером лежат на траве, считая звёзды и обсуждая, как мир был бы лучше без наркоты, — они спрятались в секретном месте в самой глубокой части своего бункера. Этот бункер, вырытый ими вручную (с помощью лопат из Майнкрафта, ха-ха), имел тайный туннель, ведущий якобы в Австралию — ну, или хотя бы к ближайшему озеру, но в их фантазиях это был портал в страну кенгуру и безнаркотического блаженства. "Мотя, милый, — шептала Алиса, прижимаясь к нему в темноте, освещённой только фонариком на солнечных батарейках. — Это война, но мы не опустимся до их уровня. Мы за ЗОЖ!" Мотя кивнул, его мускулистое тело, накачанное пробежками, напряглось: "Да, солнышко. Но мы не просто спрячемся — мы ударим умно." И они выпустили около миллиарда БПЛА "Опиум для народа" — эти дроны, сделанные из переработанного пластика и запрограммированные в Майнкрафте (ну, или на старом ноутбуке), были их секретным оружием. Каждый дрон нёс заряд позитива: вместо бомб — листовки с мотивирующими цитатами вроде "Бегай, а не кури!" и "Звёзды ждут трезвых!". Но в этой войне они были перепрограммированы на уничтожение: спустя некоторое время, преодолев 300 км по ветру, они долетели до поля битвы, жужжа как рой пчёл на стероидах, и обрушились на армию "Антибазы". Дроны пикировали, взрываясь в толпе девочек, разбрасывая конфетти из здоровых рецептов и одновременно разрывая врагов на куски. "Это за наш ЗОЖ!" — кричали Мотя и Алиса по рации, наблюдая через камеры дронов, как почти вся "Антибаза" превращается в фарш. Но, увы, черный юмор войны не дал полной победы. К тому времени остатки девочек из "Антибазы" — эти розововолосые фурии в комбинезонах, мстящие за обиды в Москве — прорвались сквозь хаос. Они достали Арсена, окружив его дом. "Теперь ты наш, блогер-коуч! — шипела главная, с губами, накачанными силиконом. — Мы сосём не просто так, а по понятиям мести!" И они начали: полдня, мать их, полдня они сосали ему хуй — Арсену, этому реальному Арсену Маркаряну, который в жизни пропагандировал силу и энергию, но здесь, в фанфике, пал жертвой оргии. Он стоял, опираясь на балкон, пока девочки работали ртами, как пылесосы Dyson на максимуме. "По понятиям... это... переутомление..." — стонал Арсен, его глаза закатывались, борода дрожала. Полдня! В реальной жизни он бы уже был в суде за пропаганду, но здесь он потерял сознание от истощения — сперма кончилась, силы ушли, как подписчики после скандала. Как только он закрыл глаза, девочки хихикнули, закинули его бесчувственное тело в свой телепорт (или вертолёт, замаскированный под облако) и утащили в Северную Корею — туда, где Ким Чен Ын якобы ждал его для совместного подкаста о "силовых понятиях". Под конец, чтобы добить, девочки скинули ядерную бомбу — не простую, а с розовым грибом, который расцвёл над Алтаем, как гигантский фаллос в небе. Бум! Всё, что можно, разрушилось: дом Арсена разлетелся в щепки, каньоны треснули, снега растаяли, обнажив голые скалы. Звезда Смерти Палпатина взорвалась вторично, Дарт Вейдер заорал "Нет!" и растворился в силе, Кайло Рен заплакал, как ребёнок. Но бункер Михуила с Настей — этих закоренелых наркоманов, которые в это время кололись мефедроном в своих венах, бормоча "Это апокалипсис по понятиям!" — уцелел, потому что был построен из бетона, усиленного героином (шутка, но они так думали). И бункер Моти с Алисой тоже выстоял — их ЗОЖ-барьер из позитивных аффирмаций и майнкрафтовских блоков оказался крепче ядерки. А Паша Техник? О, этот бедолага не пришёл на битву. Девочки из "Антибазы", за ночь перед вторжением, нашли его в каком-то алтайском схроне — Паша, реальный рэпер с проблемами, дрочил на свою песню "Не прут Колеса", поя её хриплым голосом: "Не прут колеса, не вставляет трава, я в поисках дозы, но всё хуйня..." Девочки набросились: начали сосать ему хуй, чтобы он умер от переутомления — черный юмор в чистом виде, как будто отсос — это казнь для наркомана. Паша стонал, дёргался, пел громче: "Не прут... ааа... колеса..." — и в итоге сдох, с улыбкой на лице, как истинный фанат своего творчества. "Это был его лучший трек," — хихикнули девочки, уходя, оставив тело в луже. Никиша и Глина, эти порядочные люди, вылезли из подвала дома Арсена (который теперь был кратером), кашляя от радиоактивной пыли. Никиша, с презервативом из бычьего ануса на поясе (как талисман), обнял Глину: "Мы выжили, милая! Теперь давай жить по-здоровому: бегать, играть в Майнкрафт и смотреть на звёзды — если они ещё видны сквозь гриб." Глина кивнула, её сербский акцент добавлял шарма: "Да, Никиш, но сначала — швабра для воспоминаний." Михуил и Настя из своего бункера высунулись, ища дозу в руинах: "Бля, ядерка — это как отходняк, только глобальный." А Мотя с Алисой, вылезая из туннеля (который, кстати, не вёл в Австралию, а к ближайшему ручью), вздохнули: "Война кончилась? Теперь мир ЗОЖа!" Но Арсен в Северной Корее очнулся в клетке, окруженный девочками. "По понятиям, — пробормотал он, — это не конец. Я вернусь, как в моих подкастах: сильнее и энергичнее." Черный юмор: блогер в тюрьме, снова. Глава 23. Восстание из Пепла. Алтайские горы, или то, что от них осталось после розового ядерного гриба, теперь напоминали гигантский кратер, где снежные вершины превратились в радиоактивный пепел, а реки — в светящиеся ручьи, способные осветить путь любому, кто рискнёт напиться. В воздухе витал запах озона, смешанный с ароматом сгоревшего мефедрона — идеальный фон для апокалипсиса по понятиям. Мотя и Алиса, эти столпы здорового образа жизни, вылезли из своего бункера, отряхивая пыль с беговых кроссовок. Они не курили, не кололись, не нюхали — их единственный наркотик был свежий воздух, но теперь даже он был приправлен цезием-137. "Алиса, милая, — сказал Мотя, потирая накачанные пробежками руки, — это конец света, но мы не сломаемся. Давай звонить всем, кого знаем. В Майнкрафте мы всегда строили заново после крипера!" Алиса кивнула, её глаза блестели от решимости: "Да, солнышко, звёзды всё равно сияют, даже сквозь радиацию. Позвоним — и соберём команду ЗОЖа!" Они набрали номера: друзьям, родственникам, случайным контактам из их виртуального мира. Телефоны гудели в пустоту — сигнал был хреновый, а многие, видимо, уже мутировали в светящихся зомби или просто не взяли трубку, потому что "апокалипсис — не повод прерывать дозу". Ответили только Михуил с Настей из своего бункера неподалёку — эти наркоманы выжили, потому что их вены были крепче бетона, — и Никиша с Глиной, которые прятались в руинах дома Арсена, жуя радиоактивные грибы и размышляя, не станут ли они супергероями. "Братва, — прохрипел Михуил в трубку, кашляя от пыли, — Алтай в жопе, но мы ещё повоюем. Давайте встретимся в кратере, обсудим, как не сдохнуть окончательно." Никиша, с презервативом из бычьего ануса на поясе (теперь он использовал его как пояс от радиации), добавил: "Йо, ребят, тараканы шепчут, что Арсен в Северной Корее сосёт жизнь через соломинку. Надо его вытащить, иначе кто нас научит понятиям в аду?" Глина, рядом с ним, фыркнула: "Никиш, заткнись, или я тебе шваброй напомню о гигиене." Они собрались в импровизированном лагере — в центре кратера, где земля ещё теплая от взрыва, как сковородка после жарки дозы. Мотя и Алиса принесли рюкзаки с органическими батончиками и бутылками с фильтрованной водой (из ручья, который теперь светился, но они верили в силу природы). Михуил и Настя притащились с пакетом "шмали" — остатками от довоенного запаса, который пережил ядерку лучше, чем их печень. Никиша и Глина — с шваброй и ноутбуком, тем самым старым "Асусом" 2012 года, который когда-то выжил падение с пятого этажа и теперь работал на батарее от электросамоката, заряженной от солнечных панелей (спасибо Майнкрафту за идеи). Все уселись вокруг костра из радиоактивных брёвен — пламя танцевало зелёным, как глаза Михуила после укола. Суммарный опыт всех людей — от ЗОЖа Моти и Алисы до наркоманских приключений Михуила, Насти, Никиши и Глины — привёл к единому выводу: пора начинать новую жизнь, "вставать с колен", как любил говорить Арсен в своих реальных подкастах, где он учил мужиков быть сильнее, пока сам сидел в СИЗО за пропаганду наркоты и оскорбление памяти героев. "Братва, — начал Михуил, потирая вены, — Алтай сдох, но мы — нет. Надо строить заново, как после отходняка. А потом вытащим Арсена из 'Антибазы' — тех сук в Северной Корее, которые его сосали до комы. По понятиям, он наш вожак, даже если в реальности он сейчас в Таганском суде продлевает арест на два месяца за свои видосы." Настя кивнула, её глаза были красными не от слез, а от хронического недосыпа: "Да, вытащим. А то без него кто нам расскажет, как стать энергичнее? Я вот после мефа энергичная, но вены уже как решето." Никиша, порядочный парень в душе, но с тараканами в голове, добавил: "Йо, я под ником 'Лил Игил' писал треки о космосе и соли — теперь напишу гимн новой жизни. Но сначала надо свалить отсюда, пока не мутировали в трёхглазых уродов." Во время обсуждения Михуил, не выдержав напряжения, вытащил косяк: "Никиш, братан, давай покурим шмаль для вдохновения. Это не меф, это лёгкий релакс — после ядерки самое то, чтоб мозги не расплавились." Никиша, забыв о своей "порядочности", кивнул: "Йо, давай. Тараканы одобряют — говорят, от этого видения чётче." Они закурили прямо на обсуждении, дым смешался с радиоактивным туманом, и Михуил захихикал: "Бля, после бомбы эта шмаль бьёт как героин — чувствую себя супергероем, который вот-вот откинется от передоза." Никиша затянулся глубоко: "Я вижу будущее... мы на острове, а Арсен сосёт... ой, нет, это воспоминания о 'Антибазе'." Глине это не понравилось — она, сербская фурия с татуировкой "Fuck the system", вскочила, схватила швабру (ту самую, боевую, с ядерными следами) и начала ебать Никишу ею в зад: "Ты, сукин сын, обещал быть порядочным! Шмаль? После апокалипсиса? Получи терапию по-сербски!" Никиша стонал, но с улыбкой: "Глина, милая... это... по понятиям... ааа... глубже!" Михуил ржал: "Бля, это лучше, чем мой последний укол — бесплатный БДСМ в постъядерном мире. Никиш, держись, или твоя жопа мутирует первой!" Настя, Мотя и Алиса не обратили на это никакого внимания — они были глубоко вовлечены в составлении плана, как настоящие стратеги. Мотя, с лицом, полным решимости, достал старый ноутбук Никиши: "Ребят, здесь Никиша писал музыку под 'Лил Игил' — треки о соли и космосе, но теперь используем для добра." Они открыли приложение "Блокнот" — простое, как жизнь до бомбы, — и начали набивать план. "Сначала — эвакуация, — диктовала Алиса, её голос спокойный, как утренний бег. — Потом — строительство." Мотя, не теряя времени, скачал программу "Нанокад" через остатки интернета (сигнал ловил от спутника, который чудом не сгорел): "Я построю схему — как в Майнкрафте, но в 3D." Он кликал мышкой, рисуя линии: острова, дома, армии. План вышел эпичным, с черным юмором в деталях — для остальных, конечно. План был таков: главные герои уплывают на необитаемый остров — Михуил предлагал угнать лодку из радиоактивного озера, шутя: "Если сдохнем по пути, то хотя бы не от скуки, а от мутации в русалок-наркоманов." Они создают там государство — "Понятийный Рай", где законы пишут по лекциям Арсена из реальной жизни, но с поправкой на апокалипсис: "Не колоться больше 30% разбавленным, иначе казнь шваброй." Каждая пара строит себе дом: Мотя и Алиса — экодом из бамбука с солнечными панелями, "чтоб звёзды смотреть без радиации"; Михуил и Настя — бункер с тайным подвалом для "лекарств", где Настя хихикала: "Наш дом — как вена: снаружи крепкий, внутри течет хуйня"; Никиша и Глина — хижину с шваброй на флаге, "для терапии и любви". После освоения — готовят армию клонов: Михуил предлагал клонировать себя из остатков ДНК, "чтоб армия была вечно на приходе — идеальные солдаты, которые не спят и видят врагов везде". Клоны будут дожидаться звёздного часа — атаки на Северную Корею, чтоб вытащить Арсена, который в реальности, по свежим новостям из 2025 года, только что получил штраф в 15 000 рублей за пропаганду наркоты и продлил арест за оскорбление памяти защитников Отечества. "Представьте, — ржал Михуил, — вытащим его из тюрьмы, а он скажет: 'Братва, я стал сильнее в СИЗО, но ваша ядерка — это перебор'." Впереди предстояло огромное путешествие: через радиоактивные леса к морю, где они угонят корабль (Михуил шутил: "Если потонем, то хотя бы с улыбкой — как Паша Техник от отсоса"). Никиша, всё ещё постанывая от швабры Глины, добавил: "Йо, это будет эпик — от кратера к трону. Но сначала... Глина, милая, хватит, я понял урок!" Группа рассмеялась, даже Мотя улыбнулся: "Друзья, вперёд — к новой жизни!" Но в глубине души все знали: черный юмор — это маска, под которой пряталась реальность, где Арсен, реальный Арсен Маркарян, сидел в камере, размышляя о своих ошибках, а они здесь строили империю из пепла и доз. Глава 24. Арка Михуила и Насти. Часть 1 В постапокалиптическом мире, где Алтай превратился в гигантскую радиоактивную яму, а небо всё ещё светилось розовым от ядерного гриба "Антибазы", группа выживших сидела в кратере, жуя консервы из доширака, просроченного на десятилетие, и размышляя о будущем. Михуил, этот вечный наркоман с глазами, как два пережжённых пикселя от старого "Асуса", вдруг хлопнул себя по лбу — жест, который в его случае мог вызвать мини-взрыв от накопленного мефедрона в мозгу. "Братва, — прохрипел он, кашляя пылью, — я вспомнил! Когда-то с Настей мы жили в городе N, этом забытом богом уголке, где даже тараканы предпочитают эмигрировать. Там у меня остался частный дом — хибара с видом на помойку, но внутри тонированная чёрная 'Приора'! Машина мечты для апокалипсиса: тонировка такая, что даже радиация не просочится, а багажник забит старыми пакетами с 'космическим' от дяди Гарика. Можем рвануть туда, забрать тачку и стать королями дорог — или хотя бы не сдохнуть пешком." Все переглянулись: Никиша с Глиной, всё ещё в синяках от швабры и улыбках от "терапии", Мотя и Алиса, эти ЗОЖ-воины с батончиками из мюсли, сделанными из радиоактивных орехов, и Настя, которая кивнула, потирая вены: "Да, Михуил, там ещё наш старый 'лаборатория' в подвале — идеально для отходняка после конца света." После недолгого совета — где Михуил предлагал "покурить для ясности ума", но Глина пригрозила шваброй, — решили разделиться. Главные герои разбились на пары: Михуил и Настя, Никиша и Глина, Мотя и Алиса. Каждый отправляется в свои родные края, чтобы уладить "определённые дела" — под этим подразумевалось набрать хлама, который в новом мире мог сойти за сокровища, вроде старых шприцов или карт к заброшенным бункерам. Потом все вместе собраться и отправиться искать "Счастье и равновесие" — абстрактную хрень, которую Арсен проповедовал в своих подкастах, но в их интерпретации это значило "найти место без радиации и с бесконечным запасом дозы". "По понятиям, — подытожил Михуил, — разделимся, как в плохом фильме ужасов, чтоб потом было кого винить в смертях." Наша история начинается с арки приключений Михуила и Насти — этой пары наркоманов, чья любовь была крепче, чем их печень после года на "космическом". Они двинулись к городу N, пробираясь через руины Алтая: снежные вершины теперь были кратерами, а реки светились зелёным, как коктейль из абсента и урана. Путешествие заняло дни — они шли пешком, питаясь мутировавшими грибами, которые вызывали галлюцинации о Паше Технике, поющем "Не прут колеса" на фоне взрыва. "Бля, Настя, — жаловался Михуил, спотыкаясь о обломок Звезды Смерти, — после ядерки ноги как ватные, а вены горят. Помнишь наш город? Там хотя бы асфальт был, а не эта хуйня." Настя, с татуировкой "Меф forever" на плече, которая теперь светилась в темноте, хихикала: "Да, милый, там наша 'Приора' ждёт — чёрная, как наша совесть после посадки Никиши на иглу." Наконец, они добрались до города N — или того, что от него осталось. Город, в котором уже никого не жило: улицы пустые, как после рейда ментов на наркопритон, дома зияют окнами без стёкол, а ветер воет, словно призраки всех откинувшихся торчков. "Никого, — пробормотал Михуил, оглядываясь. — Даже бомжи мутировали и улетели. Ладно, ищем свои районы." Он вручил Насте рацию в виде детонатора — старый Samsung Galaxy S7, который они модифицировали: "Это не просто телефон, это бомба по понятиям. Если что, нажми красную кнопку — взорвёт всё в радиусе вены." Настя кивнула: "Иду в свой квартал, поищу старые запасы. Не сдохни без меня." Они разделились, как в классическом хорроре: Михуил пошёл к своему району, а Настя — к своему, матерясь на радиацию, которая жгла кожу. Михуил добрался до своего района — знакомые развалины, где когда-то он "спасал" друзей от трезвости. Он брёл вдоль реки Хуепутоло — этой вонючей канавы, названной так в честь местных легенд о неудачниках, которые в ней тонули от жизни. Вода светилась, как неон в стрип-клубе, и вдруг он заметил: в реке кто-то плавает. "Бля, рыба мутировала?" — подумал он, подходя ближе. Нет, это был труп какой-то девушки: бледная, как после недельного отходняка, волосы спутаны, одежда в клочьях. "Эх, бедолага, — вздохнул Михуил с чёрным юмором. — Утопилась, наверное, от любви или от налогов. В нашем мире смерть — это отпуск, но я попробую вернуть тебя, по понятиям." Он решился вытащить её на берег: схватил за руки, потянул, матерясь — тело было тяжёлым, как совесть после продажи разбодяженного. Вытащил, уложил на траву, которая теперь была фиолетовой от радиации. Затем, в приступе абсурдного вдохновения — или от галлюцинаций после грибов, — Михуил достал свой хуй и решил поссать на неё. "Это как реанимация по-народному, — хихикал он про себя. — В фильмах водой брызгают, а у меня — золотой дождь. Если не сработает, хотя бы помою от грязи." Струя ударила, теплая от его "энергичности", и — о чудо апокалипсиса! — когда Михуил поссал на эту девушку, она тут же ожила: закашлялась, выплюнула воду, села и начала орать от недоумения: "Ааа! Что за хуйня? Я ж утопилась! Кто ты, извращенец с мочой?!" Михуил, не растерявшись, схватил её за плечи: "Тише, сестра! Я тебя спас! Это не извращение, это медицина по понятиям — моя моча лучше дефибриллятора. В ядерном мире всё работает наоборот." Девушка, моргая, уставилась на него: "Спас? Бля, я чувствую себя как после передоза... Спасибо, наверное." Она начала благодарить, всхлипывая: "Я думала, конец, а тут — золотой душ спасения. Ты ангел или демон?" Михуил, довольный собой, схватил рацию-Samsung: "Настя, алло! Я нашёл какую-то девушку — утопленницу, но оживил её своим... эээ... методом. Живая, орёт, но благодарная." Настя, с другого конца, хохотнула: "Михуил, ты опять? Ладно, пускай забирает её с собой — лишних единомышленников не бывает. В нашем отряде после ядерки каждый псих на вес золота. Спроси, кто она, может, полезная." Михуил кивнул и начал расспрашивать девушку, пока она отжимала одежду: "Кто ты, сестра? Почему в реке? Имя, возраст, профессия — по понятиям, чтоб знать, кого спас." Она, всё ещё в шоке, ответила: "Я Виктория Голубцова, мне 27 лет. Решила утопиться в этой проклятой Хуепутоло из-за неразделённой любви к Вите из AK47 — ну, рэп-группа такая, знаешь? Я их фанатка с детства, а тут... эх." Михуил жёстко ахуел — его глаза расширились, как после дорожки: "AK47? Бля, я обожаю их рэп! 'АК' — это моя жизнь, их треки как героин для ушей. Витя и Максим — легенды! Что случилось, сестра? Расскажи, по понятиям." Вика, краснея, но с чёрным юмором в голосе (видимо, смерть добавила сарказма), поведала: "На концерте в гримёрке... Витя меня... ну, знаешь, 'завёл', а потом я с Максимом... эээ... поэкспериментировала нестандартно. А Витя, вместо продолжения романтики, приказал мне то же самое сделать с ним — 'по братски', мол. Я расплакалась: 'Это не любовь, это цирк!' — и убежала топиться. Думала, утоплю горе в этой вонючей реке, а тут ты со своим 'спасением'. Теперь я живая, но мокрая и в шоке — жизнь после смерти такая же хуйня, как и до." Михуил расхохотался, хлопая её по плечу: "Бля, Вика, это классика! AK47 — рэперы, а не рыцари. Ты думала, любовь как в клипах, а там — групповуха по понятиям. Но ты выжила, значит, судьба. Пошли со мной, присоединяйся к нашему отряду — мы ищем 'Счастье и равновесие', а по пути ещё кого-нибудь оживим. У меня 'Приора' ждёт, чёрная, как твоё настроение." Вика, вытирая слёзы (или мочу?), кивнула: "Ладно, спаситель. Но если встретим AK47, я им устрою — не секс, а разборки." Они двинулись дальше, Михуил по рации докладывая Насте: "Настя, она фанатка AK47, 27 лет, утопилась от любви — классический черный юмор жизни. Забираем, она наша." Настя ответила: "Круто, милый. Мои дела — нашла старый запас, но он мутировал, теперь светится. Встречаемся у дома." Глава 24. Арка Михуила и Насти. Часть 2 Михуил, этот вечный спаситель утопленниц и проповедник "понятий" под дозой, стоял на берегу реки Хуепутоло, где вода всё ещё булькала радиоактивными пузырями, как шампанское после ядерного тоста. Рядом с ним Виктория Голубцова, 27-летняя фанатка AK47, отжимала свою мокрую одежду, бормоча: "Бля, моя жизнь — как трек Вити: 'АК' в смысле 'Апокалипсис Катастрофический'. Спас меня мочой — это новый уровень романтики в постъядерном мире." Михуил хихикнул, потирая вены: "Сестра, это не романтика, это реанимация по-народному. В старые времена лечили пиявками, а теперь — золотым дождём. Пошли, садимся в мою чёрную тонированную 'Приору' — она ждёт в гараже дома, как верная сука после отсидки. Тонировка такая, что даже менты не увидят, если мы там уколемся." Вика кивнула, всё ещё в шоке от своего "воскрешения": "Ладно, спаситель. Но если по пути сыграет AK47, я заплачу — от ностальгии или от вони твоей мочи, не знаю." Они двинулись к частному дому Михуила — этой развалюхе на окраине города N, где стены были покрыты граффити из 90-х, а крыша протекала, как вены после года на игле. Михуил открыл гараж, и там она стояла: чёрная "Приора", тонированная так густо, что внутри было темно, как в душе Арсена Маркаряна после ареста в реальной жизни. "Вот моя красавица, — гордо сказал Михуил, хлопая по капоту. — Багажник забит старыми пакетами от 'дяди Гарика', а двигатель рычит, как Никиша после швабры Глины. Садись, Вика, поехали за Настей — она в своей старой родительской квартире шарится, ищет 'сокровища' из прошлого." Вика села на пассажирское сиденье, морща нос от запаха старого мефедрона, впитавшегося в обивку: "Это машина или передвижной наркопритон? Ладно, включай музыку — AK47, чтоб вспомнить, за что я чуть не сдохла." Михуил завёл двигатель, и "Приора" зарычала, выезжая на пустые улицы города N, где асфальт был потрескан, как кожа наркомана после отходняка. Тем временем Настя, эта королева мефедрона с татуировкой "Меф forever", которая теперь светилась в темноте от радиации, как неоновая вывеска стрип-клуба, пробралась в свою старую родительскую квартиру. Дом был заброшен: пыль толстым слоем, как снег в Алтае до бомбы, паутина висит, как вены после укола, а в углу — мертвый кот, тот самый, который сдох ещё до апокалипсиса от старости или от того, что Настя забыла его покормить во время недельного прихода. "Эх, Мурзик, — пробормотала Настя, подхватывая дохлого кота за хвост, как трофей. — Ты был хорошим котом, не то что мои одноклассники. Возьму тебя с собой — в новом мире мумии в моде, будешь талисманом от отходняка." Она закинула кота в школьный рюкзак — старый, потрёпанный портфель из детства, измазанный когда-то говном (в буквальном смысле: в школе её травили, и однажды одноклассники намазали его фекалиями из туалета). Рюкзак вонял, как помойка после рейда бомжей, но Настя не морщилась: "Это запах воспоминаний, бля. Помню, хотела этим портфелем отпиздить того пидора-одноклассника, но потом накупила подруг-одноклассниц конфетами и мы его всем скопом отпиздили до смерти — ха, черный юмор детства. Закопали под городом, в той же яме, где теперь, наверное, радиоактивные черви его доедают. Эх, хорошие времена." Настя вышла из квартиры, держа в одной руке дохлого кота (теперь он вывалился из рюкзака), а в другой — вонючий школьный портфель, полный измазанных тетрадей с рисунками сердечек и надписями "Меф + Настя = forever". Она стояла на улице, когда подкатила чёрная "Приора" с Михуилом и Викой. "Настя, сестра! — крикнул Михуил из окна. — Садись, мы едем дальше. Кто эта дохлятина в твоей руке? Новый питомец?" Настя, не моргнув глазом, села в машину, закинув кота на заднее сиденье рядом с Викой: "Это Мурзик, мой талисман. А портфель — для воспоминаний. Поехали к дому Вики, она хочет забрать свои фанатские плакаты AK47." Но как только Настя села в чёрную "Приору" с дохлым котом и вонючим портфелем, машина взбрыкнула: двигатель заурчал странно, и вдруг — бац! — "Приора" запустила какой-то абсурдный режим, как будто хакнутая ядеркой. Из приборной панели вылетел виртуальный экран (или галлюцинация от радиации?), показывая "пакет акций Газпрома" — видимо, старый вирус из нулевых, когда Михуил скачивал порно с торрентов. Машина начала сжигать школьный портфель: из вентиляции вырвался огонь, портфель загорелся, распространяя запах горелого говна по салону. "Бля, что за хуйня? — заорал Михуил, давя на газ. — 'Приора' думает, это мусоросжигатель?" Насте было похуй на портфель — она швырнула его в окно, где он догорел на асфальте, как мечты о нормальной жизни: "Пусть горит, милый. Я хотела им избить того одноклассника, но вспомнила: я же его накупила — ой, накурила — и отпиздила с одноклассницами того пидора до смерти. Закопали под городом, в яме, где теперь, наверное, его кости светятся, как мой тату. Черный юмор: он хотел меня трахнуть, а мы его — в землю." Вика, сидя сзади с дохлым котом, хихикнула: "Ваша жизнь — как мой роман с Витей AK47: начинается страстью, кончается могилой." Михуил, Вика и Настя поехали дальше, к дому Вики, под треки AK47, орущие из магнитолы: "АК" гремел про уличную жизнь, а они подпевали, кашляя от дыма сгоревшего портфеля. "Это саундтрек апокалипсиса, — ржал Михуил. — Витя поёт, а мы едем, как в клипе, только с трупом кота вместо бабла." Приехав на место — к высотке Вики, где 25-й этаж торчал, как средний палец судьбе, — Вика вышла из "Приоры": "Подождите, заберу свои вещи — плакаты, диски, может, старый вибратор в форме микрофона Вити." Она зашла в подъезд, поднялась на 25-й этаж (лифт не работал, так что пешком, матерясь на каждую ступеньку), вошла в квартиру — пустую, пыльную, с видом на руины города. Но вместо вещей Вика, в приступе посттравматического психоза (или от запаха мочи Михуила), подошла к окну и... спрыгнула! С 25-го этажа прямо на чёрную "Приору" внизу. Бум! Она прокатилась по наружной части кузова, как в пародии на "Форсаж", отскочила в днище машины и — хрясь! — сломала двигатель с днища. "Приора" заскрипела, дым пошёл, двигатель заглох, как надежды на "Счастье и равновесие". Михуил с Настей, покуривая шмаль прямо в салоне (Михуил достал косяк из бардачка), дико ахуели: "Бля, Вика! — заорал Михуил, выскакивая. — Ты что, решила стать камикадзе? Это не прыжок с парашютом, это суицид по понятиям!" Настя, держа дохлого кота, как талисман, фыркнула: "Она ожила от твоей мочи, а теперь сломала машину — черный юмор: спас жизнь, угробил тачку. Что делать? Это была единственная машина, способная привезти нас на край света — тонировка от радиации, багажник для дозы, двигатель на 'космическом'." Вика, чудом выжившая (падение смягчилось кузовом), встала, отряхиваясь: "Извините, ребят. Хотела эффектно спуститься — как в клипе AK47. Но сломала... ой." Михуил осмотрел днище: двигатель в хлам, как их жизни после бомбы. "Пиздец, — вздохнул он. — Единственная тачка, которая пережила ядерку, а сдохла от фанатки рэпа. Ладно, по понятиям: ищем автомастерскую, починим. В городе N полно гаражей, где механики — бывшие торчки, починят за дозу." Они потащили "Приору" на буксире (Михуил и Настя толкали, Вика рулила), матерясь на каждый метр. По пути Михуил шутил: "Вика, твой прыжок — как моя зависимость: эффектный старт, хуёвый финиш. А кот Насти теперь наш механик — дохлый, но верный." Настя добавила: "Если не починим, поедем пешком — как Арсен из тюрьмы в реальности, только без подкастов о силе." Наконец, нашли автомастерскую — развалюху с вывеской "Починим всё, кроме совести". Механик, старый алкаш с лицом, как после ядерки, осмотрел: "Днище в хлам, двигатель — как печень после героина. Починим за акции Газпрома или дохлого кота — в апокалипсисе бартер." Михуил вручил кота: "Бери, талисман. Чинить по понятиям!" Пока чинили, они курили, вспоминая: "Вика, твой суицид — лучший черный юмор дня. Ожила от мочи, сломала тачку — классика."