Опиум для народа

Глава 13. Саша из песка и тест на "по понятиям" Алтай, утро после шмаль-сна. Солнце бьёт в панорамные окна, как Паша Техник световым мечом по розовым «Приорам». Все пятеро лежат на террасе в позах, которые в Новороссийске назвали бы «отходняк века». Арсен первый открывает глаза, борода всклокочена, как после ночи в СИЗО. — Пацаны… просыпайтесь, суки. Рай — хуйня. По понятиям — живём дальше. Михуил вскакивает, пакет с головы слетает, глаза красные, как у вампира после диеты на «Ячменном»: — Я… я видел друзей-ментов… и Настю… которая Вика… Бля, мне надо проветриться. Поеду в деревню, продукты куплю. Дошик кончился, бульонные кубики — тоже. Никиша бормочет из-под балаклавы: — Брат, возьми гири. Качайся по дороге. Паша Техник, всё ещё сжимая световой меч: — Если Дарта Вейдера встретишь — скажи, шмали больше нет. Мотя, как всегда, улыбается 55 кг света, наливает ромашковый: — Михуил, будь осторожен. Деревни — как Terraria: много сокровищ, но и боссы есть. Михуил кивает, садится в угнанную «четвёрку» (ту самую, из главы 2), и уезжает в ближайшую алтайскую деревню — Усть-Козлухино. Дорога петляет, как вены после года на игле. Он заезжает в магазин: берёт 50 пачек доширака, бульонные кубики оптом, пачку «Примы» для Арсена и энергетики для Никиши. Но время позднее, снег валит, «четвёрка» буксует. Он стучит в первый попавшийся дом: — Братва, пустите переночевать? По понятиям — заплачу. Дверь открывает семья: дед в валенках, бабка в платке, сын в адидасе с тремя полосками (две нарисованы маркером). — Заходи, странник. У нас по-алтайски: гость — как бог, но если бабу приведёшь — сам мой посуду. Михуил жрёт их борщ (без шмали, но с душой), рассказывает про Новороссийск: — Там тараканы — кураторы, а мусорки — офисы. Утром семья показывает гараж: старый мотоцикл Yamaha, ржавый, как E34 после взрыва. — Это дедов, с 90-х. На нём золото искали в реке. Михуил кивает, но вдруг глядь в сторону — за гаражом, в снегу, какая-то девка копает песок лопатой. Песок? В Алтае зимой? Она роет, как Никиша в WoT фармит серебро, бормочет: — Золото… золото… оно здесь, под снегом… Михуил подходит: — Слышь, сестра, ты чё, золотоискательница? В Алтае золото в реках, не в песке. Она поднимает голову: волосы русые, глаза зелёные, как алтайская трава летом, фигура — 55 кг, как у Моти, но с душой. — Я Саша. Ищу золото жизни. А ты кто? Михуил тает, как снег под солнцем: — Михуил Мешок. Из Новороссийска. Арсен говорил: хорошие бабы — в деревнях. Без инсты, без алиментов. Они болтают: Саша — местная, 22 года, копает песок, потому что «в нём тайны предков», не курит, не пьёт, только чай с мёдом и йогу по утрам. Михуил влюбляется мгновенно, как в первый укол: — Саша, поедешь со мной? В дом к пацанам. Там рай по понятиям. Саша улыбается: — Если там нет наркоты — поеду. Он сажает её в «четвёрку», продукты в багажник, и они мчатся обратно. По дороге Саша: — Расскажи про своих. Михуил: — Арсен — гуру, Паша — бессмертный, Никиша — взрыватель, Мотя — свет. В доме. Михуил вваливается с Сашей за руку: — Пацаны, смотрите! Саша! Из деревни! Арсен встаёт, борода шевелится: — Стоп. По понятиям — тест. Бабу без проверки — как шмаль без фильтра. Он уводит Сашу в комнату для «уроков жизни». Садит в кресло (то самое, с электродами, но без тока): — Саша, вопрос 1: Если мужик пришёл поздно — что делаешь? Саша: — Чай заварю, спрошу, как день. Арсен кивает: — Вопрос 2: Алименты — это? Саша: — Хуйня. Семья — без бумаг. Арсен улыбается: — Психо-тест: Вот фото розовой «Приоры». Что чувствуешь? Саша: — Ничего. Машина как машина. Арсен: — Тест на феминизм: Готовишь борщ? Саша: — Да, но без лука — аллергия. Через час Арсен выходит к Михуилу: — Брат, пригодна. 8.8 версия «Послушная деревенская». Бери в жёны. Но если кинет — сам её в печь. Михуил сияет. Тем временем Саша берёт Михуила за руку: — Миша, брось наркоту. Шмаль — хуйня. ЗОЖ: бег по утрам, йога, чай с мёдом. И слушай Арсена — он гуру. Михуил кивает: — По понятиям… да. Вечер. Все сидят на террасе. Саша моет посуду с Мотей. Арсен курит «Приму»: — Михуил, ты изменился. По понятиям — к лучшему. Никиша: — А я в мусорку? Паша: — Нет, теперь ЗОЖ-джихад. Мотя улыбается: — Стали лучше. Немного. Все хором: — НИКОГДА. Но Саша шепчет Михуилу: — Никогда — это вчера. А где-то в Катуни золото блестит. И Вика копает. Ждёт. Matvey, [24.11.2025 12:54] # Глава 13. Саша из песка и тест на "по понятиям" Алтай, утро после шмаль-сна. Солнце бьёт в панорамные окна, как Паша Техник световым мечом по розовым «Приорам». Все пятеро лежат на террасе в позах, которые в Новороссийске назвали бы «отходняк века». Арсен первый открывает глаза, борода всклокочена, как после ночи в СИЗО. — Пацаны… просыпайтесь, суки. Рай — хуйня. По понятиям — живём дальше. Михуил вскакивает, пакет с головы слетает, глаза красные, как у вампира после диеты на «Ячменном»: — Я… я видел друзей-ментов… и Настю… которая Вика… Бля, мне надо проветриться. Поеду в деревню, продукты куплю. Дошик кончился, бульонные кубики — тоже. Никиша бормочет из-под балаклавы: — Брат, возьми гири. Качайся по дороге. Паша Техник, всё ещё сжимая световой меч: — Если Дарта Вейдера встретишь — скажи, шмали больше нет. Мотя, как всегда, улыбается 55 кг света, наливает ромашковый: — Михуил, будь осторожен. Деревни — как Terraria: много сокровищ, но и боссы есть. Михуил кивает, садится в угнанную «четвёрку» (ту самую, из главы 2), и уезжает в ближайшую алтайскую деревню — Усть-Козлухино. Дорога петляет, как вены после года на игле. Он заезжает в магазин: берёт 50 пачек доширака, бульонные кубики оптом, пачку «Примы» для Арсена и энергетики для Никиши. Но время позднее, снег валит, «четвёрка» буксует. Он стучит в первый попавшийся дом: — Братва, пустите переночевать? По понятиям — заплачу. Дверь открывает семья: дед в валенках, бабка в платке, сын в адидасе с тремя полосками (две нарисованы маркером). — Заходи, странник. У нас по-алтайски: гость — как бог, но если бабу приведёшь — сам мой посуду. Михуил жрёт их борщ (без шмали, но с душой), рассказывает про Новороссийск: — Там тараканы — кураторы, а мусорки — офисы. Утром семья показывает гараж: старый мотоцикл Yamaha, ржавый, как E34 после взрыва. — Это дедов, с 90-х. На нём золото искали в реке. Михуил кивает, но вдруг глядь в сторону — за гаражом, в снегу, какая-то девка копает песок лопатой. Песок? В Алтае зимой? Она роет, как Никиша в WoT фармит серебро, бормочет: — Золото… золото… оно здесь, под снегом… Михуил подходит: — Слышь, сестра, ты чё, золотоискательница? В Алтае золото в реках, не в песке. Она поднимает голову: волосы русые, глаза зелёные, как алтайская трава летом, фигура — 55 кг, как у Моти, но с душой. — Я Саша. Ищу золото жизни. А ты кто? Михуил тает, как снег под солнцем: — Михуил Мешок. Из Новороссийска. Арсен говорил: хорошие бабы — в деревнях. Без инсты, без алиментов. Они болтают: Саша — местная, 22 года, копает песок, потому что «в нём тайны предков», не курит, не пьёт, только чай с мёдом и йогу по утрам. Михуил влюбляется мгновенно, как в первый укол: — Саша, поедешь со мной? В дом к пацанам. Там рай по понятиям. Саша улыбается: — Если там нет наркоты — поеду. Он сажает её в «четвёрку», продукты в багажник, и они мчатся обратно. По дороге Саша: — Расскажи про своих. Михуил: — Арсен — гуру, Паша — бессмертный, Никиша — взрыватель, Мотя — свет. В доме. Михуил вваливается с Сашей за руку: — Пацаны, смотрите! Саша! Из деревни! Арсен встаёт, борода шевелится: — Стоп. По понятиям — тест. Бабу без проверки — как шмаль без фильтра. Он уводит Сашу в комнату для «уроков жизни». Садит в кресло (то самое, с электродами, но без тока): — Саша, вопрос 1: Если мужик пришёл поздно — что делаешь? Саша: — Чай заварю, спрошу, как день. Арсен кивает: — Вопрос 2: Алименты — это? Саша: — Хуйня. Семья — без бумаг. Арсен улыбается: — Психо-тест: Вот фото розовой «Приоры». Что чувствуешь? Саша: — Ничего. Машина как машина. Арсен: — Тест на феминизм: Готовишь борщ? Саша: — Да, но без лука — аллергия. Через час Арсен выходит к Михуилу: — Брат, пригодна. 8.8 версия «Послушная деревенская». Бери в жёны. Но если кинет — сам её в печь. Михуил сияет. Тем временем Саша берёт Михуила за руку: — Миша, брось наркоту. Шмаль — хуйня. ЗОЖ: бег по утрам, йога, чай с мёдом. И слушай Арсена — он гуру. Matvey, [24.11.2025 12:54] Михуил кивает: — По понятиям… да. Вечер. Все сидят на террасе. Саша моет посуду с Мотей. Арсен курит «Приму»: — Михуил, ты изменился. По понятиям — к лучшему. Никиша: — А я в мусорку? Паша: — Нет, теперь ЗОЖ-джихад. Мотя улыбается: — Стали лучше. Немного. Все хором: — НИКОГДА. Но Саша шепчет Михуилу: — Никогда — это вчера. А где-то в Катуни золото блестит. И Вика копает. Ждёт. По понятиям. С ЗОЖем. Глава 14. «Пещера понятий» и амбиент для червей Алтай, конец апреля. Снег почти сошёл, Катунь ревёт, как Никиша на дропе. В геймдэне на третьем этаже — тёплый пол, LED-панели с видом на Эндер-дракона, два Mac Studio M2 Ultra, мониторы 49" ультравайд и запах дорогого табака от Вовы КУОКа, который прилетел из Праги «просто на неделю, чтобы сделать концептуальный альбом». Жанр — пост-амбиент, дроун, field recordings из алтайских пещер, смешанные с семплами ромашкового чая, который Мотя заваривает каждые 40 минут. КУОК сидит в чёрном худи Rick Owens, волосы длинные, глаза влажные, как будто он только что послушал собственный трек 2018 года и заплакал. Мотя — в светлом оверсайз, наушники Sony WH-1000XM5, руки летают по MIDI-клавиатуре. КУОК тихо, почти шёпотом, учит: — Смотри, амбиент — это не просто шум дождя и птички. Это когда слушатель забывает, что он живёт в 2025-м, а не в 1425-м. Вот, берём реверб Valhalla VintageVerb на 80% wet, добавляем гранулярный дилей, и… вот, слышишь? Это уже не Алтай, это космос до Большого Взрыва. Мотя кивает, глаза горят. Они уже неделю сидят ночами: записывают, как капает вода в пещере за домом, как Паша Техник храпит в TIE Fighter'е, как Арсен орёт в голосовухи «по понятиям». КУОК кладёт руку Моте на плечо — чуть дольше, чем нужно. — Ты талант, брат. У тебя внутри целая вселенная тишины. Я таких давно не встречал… В этот момент дверь с грохотом открывается. Врывается Арсен Маркарян в спортивном костюме «Азатутян! Sport», в одной руке — пакет замороженных чебуреков, в другой — пульт от микроволновки, которую он явно оторвал от стены на кухне. — Пацаны, где тут микроволновка? Я Блиновскую включил, она опять марафон запускает, надо чебуреки разогреть, а то мозг взорвётся от её «энергии изобилия»! Он замирает. Видит: КУОК сидит вплотную к Моте, рука на плече, глаза в глаза, в комнате полумрак, только неон от мониторов. Арсен медленно поворачивает голову, как в фильмах ужасов. — Вова… ты чё, пидор? КУОК отдёргивает руку, краснеет: — Арсен, ты чё несёшь? Это творческий процесс! Арсен прищуривается: — Творческий процесс — это когда Никиша в мусорке биты пишет, а не когда чувак из Праги на Мотю пялится, как на последний глоток воздуха. Всё, я пошёл. Чебуреки потом. Дверь хлопает. Тишина. КУОК поворачивается к Моте, голос становится ниже на октаву: — Слушай… ты очень чистый. Я давно хотел сказать… можно я просто… — и тянется к его лицу. Мотя в шоке отъезжает на кресле назад, врезается в колонку Genelec: — Эээ… Вова… я… я не… АРСЕЕЕН! АРСЕН ГАРИКОВИЧ, СПАСИТЕ!!! Через 12 секунд дверь вышибается с ноги. Арсен врывается с верёвкой, кляпом и выражением лица, как у инквизитора в 1488 году. — КУОК, СУКА, ПО ПОНЯТИЯМ ТЫ СЕЙЧАС ПОПАЛ! КУОК пытается оправдываться: — Это искусство! Это эмоции! Арсен хватает его за шкирку Rick Owens: — Искусство — это когда Лил ИГИЛ стадион взрывает, а не когда ты на пацана лезешь! Пошли! Через полчаса. Глубокая пещера в трёх километрах от дома. Вход завален камнем, внутри — факелы, гири 24–32–40 кг, плакат «По понятиям — пацан пацану волк НЕ ДОЛЖЕН быть», и табличка «Реабилитационный центр Арсена Маркаряна для бывших пидарасов». КУОК сидит на камне, связанный альпинистской верёвкой, глаза красные. Арсен стоит над ним с кружкой ромашкового (Мотя настоял, чтобы хотя бы чай был): — Слушай сюда, пражский. Курс — 30 дней. Каждый день — лекции, гири, голосовухи «Базы» и холодный душ из Катуни. Цель — сделать из тебя нормального пацана. Понял? КУОК всхлипывает: — Я просто хотел амбиент… — Амбиент теперь будет из твоих слёз, пока ты 100 кг жмёшь! ### Программа перевоспитания (первые две недели) День 1–3 Подъём в 5:00. 100 отжиманий, 100 приседаний, 100 подтягиваний. Завтрак — овсянка без сахара. Лекция Арсена: «Почему бабы — вирус, а мужская дружба — святое». КУОК плачет. День 4 Арсен приносит ноутбук и заставляет слушать голосовухи 2017–2019 годов: «Если пацан на пацана полез — в мусорку». КУОК пытается записать дроун из собственных рыданий — Арсен отбирает ноут. День 7 Арсен приносит гири и говорит: — Пока не выжмешь 32 кг 50 раз — не выйдешь. КУОК впервые за неделю смеётся: — Я же диджей, у меня руки для MIDI, а не для железа… Через час он уже жмёт 32×12 и орёт «Азатутян!». День 10 Ночная лекция у костра. Арсен рассказывает историю, как в 2000-х в Новороссийске его друг «перековался» после месяца в гараже с гирями и «Примухой». КУОК слушает, глаза горят уже по-другому. День 14 КУОК уже сам просыпается в 4:50, делает 300 отжиманий, борода отросла на 3 мм, голос стал ниже. Он находит в пещере дождевых червей и начинает… учить их. Берёт маленький динамик, включает свои старые амбиент-треки и тихо говорит червям: — Слушайте, братья. Вот так надо жить — без лишних движений. Только чистый звук и понятия. ### День 30 Арсен приходит в пещеру в последний раз. КУОК стоит в стойке «пацан пацану», жмёт 40 кг на бицепс, борода до груди, глаза стальные. На стене пещеры — нарисованный углём огромный текст: ПО ПОНЯТИЯМ 1. Пацан пацану — брат 2. Бабы — временное неудобство 3. Гири лечат всё 4. Амбиент — это когда внутри тишина, а не когда ты на кого-то лезешь Рядом — целая колония червей, которые теперь ползают синхронно под 60 bpm. КУОК поворачивается к Арсену, голос хриплый, но твёрдый: — Гарикович… я готов. Выпустите. Я теперь нормальный. Арсен молчит секунду, потом снимает верёвку с выхода: — По понятиям — прошёл. Но если ещё раз на Мотю косо посмотришь — пещера навсегда. КУОК выходит на свет. Солнце бьёт в глаза. Он делает глубокий вдох, поднимает с земли камень 50 кг и несёт его к дому — просто так, чтобы все видели. Мотя встречает его на террасе с чаем: — Вова… ты в порядке? КУОК ставит камень, вытирает пот: — Лучше, чем когда-либо. Давай доделаем альбом. Только теперь там будет дроп на 1000 кг понятий. Где-то в глубине пещеры черви продолжают жить по расписанию: 5:00 — подъём 5:10 — отжимания (ползание по стене) 6:00 — лекция КУОКа «Как правильно быть червём по понятиям» Альбом выходит через месяц. Последний трек длится 33 минуты чистой тишины, в которой едва слышно, как КУОК шепчет: — По понятиям… И черви вторят эхом. Глава 15. «Новороссийский капкан, или Как Макан стал папой против воли» Новороссийск, май 2025 года. Ветер с моря дует так, что даже тараканы-кураторы прячутся по подъездам. В клубе Orange на улице Рубина, бывшем «Пирамида», бывшем «Атлантида», бывшем «ну и хуй с ним», новый администратор — Уляша Всезнающая, 24 года, рост 165 в кроссах, грудь четвёрка с горкой, мозг — чистый калькулятор «как вырваться из этого ада на 21-й маршрутке навсегда». Уляша пришла устраиваться с одним резюме и тремя фотками в купальнике. Директор клуба, толстый дядя Лёня с татуировкой «Мама» на шее, посмотрел на фотки и сразу: — Берём. Только не беременей от диджеев, а то прошлая администраторша родила от Ханзамана, и теперь он ей алименты платит биткоинами. Уляша улыбнулась своей фирменной улыбкой «я всё просчитала»: — Не переживайте, дядь Лёнь. Я на таблетках. И вообще я за ЗОЖ. На самом деле она уже три месяца не пьёт никакие таблетки. План был прост: поймать кого-то из топовых артистов, залететь, выйти замуж или хотя бы получать 300–500к в месяц «на памперсы». И вот судьба подкидывает подарок. В клуб приезжает Макан. Тур «LiL MEOW 2025», билеты по 15к, фанатки в очереди стоят с 10 утра, одна даже родила прямо у входа — назвали Максиком. Уляша встречает его у служебного входа в коротком топе и джинсах с заниженной талией. Макан выходит из чёрного Гелика, в белом худи, с цепурой на полкило золота и глазами красными — всю дорогу из Краснодара нюхал свой же мерч. Уляша сразу включает режим «охотница»: — Привет, я администратор Уляша. Гримёрка уже готова, там шампанское, кальян, всё как ты любишь… Макан смотрит на неё, как кот на новую миску: — Ого, а ты ничего. После концерта зайдёшь? Уляша внутри уже орёт от радости, но снаружи — холодная стерва: — Посмотрим, как споёшь. Концерт — полный аншлаг. Макан выдаёт «Самая красивая», «Асфальт», «Девочка-мечта», в зале слёзы, трусы летят на сцену, одна фанатка даже пыталась залезть в гроб, который он выкатил на трек «Похороны любви». Уляша стоит у сцены, в голове калькулятор: «Шанс 94 %. Если не сегодня — то никогда». После концерта зал пустеет. Охрана выметает последних фанаток. Уляша пробирается в гримёрку, закрывает дверь на шпингалет, снимает топ (под ним уже ничего нет). Макан сидит на диване, пьёт Red Bull с чем-то подозрительным, глаза стеклянные. Уляша подходит вплотную: — Ну что, звезда, хочешь запомнить Новороссийск навсегда? Макан мяукает, как кот, которого прижали к батарее: — Эээ… я не знаю… у меня девушка есть… ну как бы… почти… Уляша уже на коленях, расстёгивает ему ремень: — Презервативы — это для лохов. Я выпью таблетку потом. Обещаю. Макан смотрит на неё сверху вниз, мозг борется с инстинктами 30 секунд. Потом сдаётся: — Ну… раз обещала… Дальше — два часа чистого новороссийского порно. Диван, стол, зеркало, даже на аппаратуре JBL PartyBox — везде следы. Макан старается, как будто это последний раз в жизни. Уляша внутри считает: «Да, да, да, именно туда, именно без ничего, именно сейчас овуляция». После финала они лежат, Макан гладит её по голове: — Ты реально таблетку выпьешь? Уляша нежно целует его в шею: — Конечно, котёнок. Я же не дура. На следующий день Макан уезжает в Сочи. Уляша идёт в аптеку, покупает витаминки, пьёт их на камеру, фотку скидывает подруге с подписью «для алиби». Таблетку экстренной контрацепции она выкидывает в унитаз и смывает три раза. План выполнен на 100 %. Через три недели тест показывает две полоски. Уляша орёт от счастья в своей однушке на 12-й километр. Сразу пишет Макану в личку: Уляша: котик, у нас будет малыш ❤️ Макан (онлайн): ……… Макан (печатает 15 минут): ты шутишь? Уляша: нет, вот тест, вот УЗИ (фотошопленное, но качественно) Макан: …я позвоню (звонка не будет никогда) Макан в панике. Звонит менеджеру: — Бери билет до Горно-Алтайска. К Арсену Маркаряну. Срочно. Там мужики знают, что делать. Через сутки Макан уже на алтайской террасе. Сидит напротив Арсена, глаза красные, руки трясутся. — Гарикович… я влип. Новороссийская администраторша залетела. Говорит, ребёнок мой. Я не хочу, я ещё молодой, у меня карьера… Арсен закуривает «Приму», выпускает дым в сторону Катуни: — По понятиям — сам виноват. Но мы пацаны, мы решим. Стримы будем делать. Соберём на ребёнка. Назовём его Макан Маркарянович. Или Макан Азатутянович. Пока думаем. С этого дня начинаются ежедневные стримы «Помоги Макану не платить алименты официально». Название меняется каждый день: День 1: «Стримим, пока Уляша не родит» День 3: «Донат = год без алиментов» День 7: «Собрали 3 миллиона — купили Макану билет в Дубай навсегда» Макан сидит в кадре, грустный, как кот после кастрации: — Пацаны… я просто хотел потрахаться… а теперь я папа… Чат взрывается: «Легенда» «По понятиям — женись» «Это карма за “Асфальт”» «Донат 50к — пусть назовёт Максик Азатутянович» Уляша в Новороссийске смотрит стримы и улыбается: — Дурак. Я уже на 12-й неделе. Имя уже выбрала — Арсен. Потому что настоящий отец — тот, кто деньги даёт. А на Алтае Паша Техник, глядя на Макана, тихо говорит: — Я говорил — шмаль безопаснее баб. Макан плачет в кружку ромашкового. Арсен гладит его по голове: — Ничего, брат. Мы тебя откачаем. По понятиям. Глава 16. Круг без конца. История Михуила. Часть 1 Новороссийск, 29 декабря 2025, 03:14 ночи. Температура — минус два, но влажность 98 %, поэтому кажется, что минус двадцать и тебя одновременно обоссали. Михуил Мешок сидит на табуретке в своей однушке, в одних трусах «Адидас» с дыркой на яйцах и с косяком, который уже третий час подряд пытается понять, почему жизнь так любит его в жопу. На стене висит календарь 2018 года с фоткой «Океан Эльзы», потому что новый покупать жалко, а старый всё равно никто не смотрит. В комнате пахнет шмалью-115, дошираком «говядина» и безысходностью. Вдруг под окнами ревёт что-то тяжёлое и дизельное. Михуил выглядывает: во дворе стоит здоровенная фура-автовоз MAN TGA, чёрная, с немецкими номерами и огромной надписью мелом на борту: «Доставка счастья. Только шмаль-115. Оплата при получении». Из кабины выскакивает девчонка в кожанке, с пакетом в зубах и косяком в руке. Светлые волосы, глаза красные, улыбка шире, чем у Джокера после лоботомии. Она орёт вверх, прямо в его окно: «МЕШООООК! СПУСКАЙСЯ, СУКА, Я ЗА ТОБОЙ ПРИЕХАЛА!» Михуил моргает. Это Настя. Та самая Настя из сна. Только в реальности она ещё красивее и ещё более ебанутый на голову. Он вываливается на улицу в тапках и трусах, забыв куртку. Настя кидает ему огромный пакет шмали (килограмм, не меньше) и ключи: «Дарю. Е34 внутри. 540-я, 4.0 V8, 1994 год, на стиле, на понтах, на шмале. Поехали кататься, химик, пока не сдохнем». Михуил смотрит на фуру, потом на Настю, потом на пакет: «Ты серьёзно мне тачку привезла?» «Да, и ещё три кило шмали в бардачке. Садись, пока менты не приехали». Они открывают борт. На платформе стоит чёрная Е34, тонированная в ноль, на «восьмёрках» BBS, выхлоп двойной, номера «МШЛ 666». В салоне — запах новой кожи и такой концентрации шмали, что у Михуила сразу глаза слезятся от счастья. Он прыгает за руль, Настя — рядом. Ключ в замке — движок заводится с пол-оборота, рычит, как будто ему в бак залили адреналин и ненависть к миру. Михуил вдавливает газ — Е34 срывается с платформы, оставляя за собой дым шмали такой плотный, что соседская собака начинает кашлять кровью. Они вылетают на ночной Новороссийск. 200 км/ч по набережной, 220 по серпантину в горы, 250 на прямой к Геленджику. В салоне — музыка «Кровосток» на максимум, шмаль валит клубами, окна открыты, волосы Насти развеваются, как флаг «всё по пизде». Михуил орёт: «Это лучшая ночь в моей жизни!» Настя орёт в ответ: «Это только начало, химик! Мы ещё всех переебём!» Они курят косяк за косяком. Полкило шмали уходит за 40 минут. Михуил чувствует себя богом. Настя чувствует себя богиней. Машина летит, как ракета. И тут, на 87-м километре трассы, в самой глухой части леса между Джанхотом и Архипо-Осиповкой, движок начинает чихать. Сначала тихо, потом громче. Потом — БАХ, и Е34 глохнет посреди дороги, в сугробе, в полной жопе. Михуил жмёт на газ — тишина. Поворачивает ключ — стартер крутит, но не заводится. На приборке горит лампочка топлива — на нуле. Он выскакивает, открывает капот, светит телефоном. Бак — пустой. Но рядом с баком — маленькая табличка, аккуратно приклеенная скотчем: «Двигатель модифицирован. Топливо: только шмаль-115 премиум (чистота 99,9 %). Расход: 1 г на 1 км. Запас хода на полной заправке — 300 км. При использовании бензина/дизеля/спирта — взрыв через 5 секунд после запуска. С любовью, твоя Настя ♡» Михуил стоит в трусах на морозе и медленно поворачивается к Насте: «…ты ебанутый?» Настя вылезает из машины, тоже в одном свитере, и начинает ржать так, что эхо в лесу пугает медведей: «Я же говорила — особое топливо! Ты всё выкурил, долбоёб!» Михуил смотрит на пустой пакет из-под шмали, потом на табличку, потом на Настю: «То есть мы… сожрали 870 грамм шмали за 87 километров?» «Ну да. Рекорд, между прочим». Тишина. Только ветер воет и где-то далеко волки воют в ответ. Михуил начинает смеяться. Сначала тихо, потом истерично. Смеётся так, что падает в сугроб и бьётся в конвульсиях. Настя падает рядом и тоже ржёт, чуть не срыгивая от смеха. Через пять минут они лежат в сугробе, в трусах и свитере, вокруг минус два, а им похуй. Михуил, задыхаясь: «Мы… мы застряли… в лесу… потому что… выкурили… бак… шмали…» Настя, вытирая слёзы: «Это… это самая красивая смерть… которую я могла придумать…» Вдалеке слышны сирены. Видимо, кто-то увидел чёрный дым шмали и вызвал ментов. Или пожарных. Или экзорциста. Михуил смотрит на Е34, которая теперь стоит в сугробе, как памятник человеческой тупости: «По понятиям… мы легенды». Настя кивает: «По понятиям… мы трупы. Но красивые». Они обнимаются в сугробе и продолжают ржать, пока не приезжают менты и не начинают орать в мегафон: «ВЫХОДИТЕ ИЗ МАШИНЫ, РУКИ ВВЕРХ, ЭТО ПОЛИЦИЯ!» Михуил кричит в ответ: «МЫ УЖЕ ВВЕРХУ, ТОЛЬКО ВНИЗУ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!» Глава 16 Круг без конца. История Михуила. Часть 2 Где-то между Краснодаром и Ростовом, 4 января 2026, 11:11 утра. Е34 летит 220 км/ч по федералке, выхлоп зелёный, как Чернобыль после аварии. В салоне — дым шмали такой плотности, что мухи дохнут на лету, а GPS орёт: «Поверните налево… бля, я ничего не вижу». Михуил за рулём в одних трусах «Адидас» и шапке-ушанке задом наперёд. Настя на пассажирском сиденье, ноги на торпеде, в руках косяк размером с полицейскую дубинку и колонка JBL, из которой орёт «АУФ на всю катушку» АК-47. Они уже четвёртые сутки без сна, только шмаль, Red Bull и доширак «говядина» на заправках. Бак заправлен под завязку: ровно килограмм шмали-115 от Бороды-лесника, который теперь официально их крёстный. На заднем сиденье — три пустых пакета из-под шмали, две коробки от Red Bull, одна использованная прокладка (не спрашивайте) и трупик белки, которая пыталась вдохнуть выхлоп и не пережила этот квест. Настя орёт сквозь музыку: «Химик, если мы доедем живыми — я рожу тебе пятерых детей!» Михуил ржёт так, что чуть не улетает в кювет: «Только если все будут на шмали с рождения, как я!» 7 января 2026, 06:27 утра. Е34 на последнем грамме влетает во двор дома Арсена Маркаряна. Снег по пояс, из трубы печки валит дым, на крыльце стоит Саша в пуховике North Face, с топором в одной руке и кружкой ромашкового в другой. Рядом —Мотя и Паша Техник с гаечным ключом 32, Никиша в балаклаве и с АК-74У на коленях «на всякий». Михуил выскакивает из машины, глаза красные, как у терминатора после апокалипсиса: «ГАРИКОВИЧ! Я ВЕРНУЛСЯ, СУКА! И НЕ ОДИН!» Настя выходит медленно, как королева шмали. На ней кожанка, под которой — только лифчик, в одной руке косяк, в другой — колонка, из которой теперь орёт «Всё будет» АК-47 на максимальной громкости. Она делает глубокую затяжку, выдыхает прямо в лицо Саше и говорит хрипло: «Привет, я Настя. Из сна. Можно шмали?» Саша смотрит на неё. Секунда. Две. Три. Четыре. Ни прыжка. Ни визга. Ни «пи-пи-пи». Лицо Саши остаётся каменным, как памятник Ленину в Урюпинске. Арсен выходит на крыльцо. В одной руке «Примуха», в другой — кружка. Он смотрит на Сашу. Потом на Настю. Потом снова на Сашу. И тихо, очень тихо произносит: «Москаль». Саша кивает. Это всё, что нужно. Арсен делает шаг вперёд. Одним движением хватает Сашу за шкирку, как кота, который насрал в тапок. Саша даже не сопротивляется — только хихикает: «Ну хоть тепло будет, химик… передай мой привет аду». Михуил стоит в стороне, обдолбанный в ноль, и ржёт так, что чуть не срыгивает дошираком. Паша Техник снимает это всё на телефон и стримит в закрытый канал «Алтайский пиздец 18+». Арсен открывает дверцу огромной дворовой печки-буржуйки (той самой, где раньше сжигали розовые фартуки и Вику). Кидает внутрь пару берёзовых поленьев, плескает туда бензин из канистры, чиркает спичкой. Пламя весело вздымается до неба. Саша машет Михуилу: «Люблю тебя, долбоёб!» Арсен засовывает её в печку ногами вперёд, как мешок с картошкой. Дверца захлопывается. Через три секунды из трубы валит дым с запахом жареного человека и шмали-115. Получается аромат «шашлык по-алтайски с марихуаной». С этого дня в доме появляется новая традиция: каждое утро Михуил заходит в свою комнату (теперь снова только свою), закрывает дверь, забивает косячище шмали-115, включает на полной громкости АК-47 (особенно трек «Температура»), ложится на кровать и смотрит в потолок. На потолке он маркером написал огромными буквами: «САША ЖИЛА ЗДЕСЬ 7 ДНЕЙ. ТЕПЕРЬ ОНА ГРЕЕТ ВСЮ ЗИМУ. ОНА БЫЛА МОСКАЛЬ, НО ХОРОШО ГОРИТ. ПО ПОНЯТИЯМ ♡» Иногда, когда совсем тоска, он выходит во двор, открывает печку, кидает туда горсть шмали и шепчет: «Как дела там, в аду? Не скучно? Передай привет Ленину, он тоже москаль был». А Настя по-прежнему не скачет. Потому что настоящая. Потому что по понятиям. Потому что если начнёт скакать — Арсен и её туда же закинет, на всякий случай. А где-то в печке до сих пор тлеют останки Саши. Говорят, если подойти ночью и прислушаться, можно услышать, как она тихо напевает: «Всё будет заебись… только тепло пиздец как…» Глава 17. Круг без конца. История Моти Часть 1 Сахалин, конец ноября 2025 года. Остров дует ветрами, как будто пытается сдуть всех жителей в Японское море, где они смогут наконец-то стать частью чего-то большего, чем вечная мерзлота и рыбацкий запах. Южно-Сахалинск — город, где каждый второй мечтает о континенте, а каждый первый уже смирился с тем, что здесь — край света, где солнце встает на час раньше, чем в Москве, но счастье всё равно приходит последним. Алиса, 20 лет, светлые волосы до плеч, глаза янтарного цвета, работает в офисе местной логистической компании «СахТранс». Её день — это цепочка из Excel-таблиц, кофе без сахара (ЗОЖ, мать его) и мыслей о том, как выбраться из этой дыры. Зарплата — 45 тысяч, квартира — съёмная однушка на окраине, где стены тонкие, как надежды на лучшее будущее. Этот день начался как обычно. Алиса встала в 6:30, сделала 20 приседаний (привет, фитнес-апп), выпила зеленый чай с лимоном и вышла на работу. Автобус №7, полный сонных рыбаков и офисных крыс, трясся по ухабам, пока она смотрела в окно на серое небо и думала: «Ещё год — и свалю в Москву. Там хотя бы люди, а не мордор». В офисе — стандарт: звонки поставщикам, накладные, шеф орёт про задержки контейнеров из Китая. Алиса кивает, улыбается, внутри — пустота. Обед — салат из «Магнита», без майонеза, ЗОЖ же. После работы — пешком домой, потому что спорт. Ветер бьёт в лицо снегом, но она упряма: «Это закаляет». Дома — крохотная квартира с видом на соседний балкон, где бабка курит «Приму» и смотрит сериалы. Алиса умылась холодной водой (опять ЗОЖ), переоделась в уютный свитер, включила ноутбук и позвонила подруге Ане по Discord. Аня — такая же, 21 год, работает в кафе, живёт с родителями, мечтает о Питере. — Алис, давай в Майнкрафт? — Аня всегда начинает так, её голос бодрый, как будто остров не высасывает жизнь по капле. — Давай, — отвечает Алиса, запускает игру. Сервер свой, приватный: они строят огромный замок из обсидиана, фармят эндер-перлы и болтают о всякой ерунде. «Представь, если бы мы жили в деревянном доме в поле, бегали по утрам, играли в Майнкрафт вечерами и смотрели на звёзды у костра. Без этой сахалинской хуйни». Аня смеётся: «Ты романтик. А кто будет деньги зарабатывать? Твой принц на белом коне?» Алиса вздыхает: «Если б такой принц был, я бы даже не думала». Игра длится два часа. Они побеждают Эндер-дракона в третий раз, собирают яйцо, ржут над тем, как Аня упала в лаву. Наконец, Алиса зевает: — Ладно, Ань, споки. Завтра рано. — Споки, не забудь про бег завтра. ЗОЖ! Алиса ложится спать в 23:00. Кровать холодная, одеяло тонкое, но она засыпает быстро. И тут начинается сон. Сон — как реальность, только лучше. Она в деревянном хай-тек доме где-то в Дагестане. Панорамные окна, вид на поле, окружённое лесами. Рядом — парень по имени Мотя. Светлые волосы, добрые глаза, улыбка, от которой теплеет внутри. Они просыпаются вместе, пьют чай без сахара, выходят на пробежку — 10 км по полю, дыхание ровное, сердце стучит в унисон. Потом прогулка по лесу: собирают грибы, медведи подходят, но не агрессивные, лижут руки. Обед — ванильное мороженое без сахара, она лежит у него на коленках: "Мотя, а ты умеешь". Вечер — Minecraft на большом экране, они строят замок, смеются над мобами. Потом костёр: поленья трещат, звёзды над головой, они обнимаются, не курят, не пьют — только чистая гармония. Мотя шепчет: «Здесь мы в безопасности». Сон длится целую вечность, но заканчивается на рассвете, когда Алиса чувствует, что что-то не так — тени в лесу шевелятся, как будто кто-то охотится. Алиса просыпается в поту. Часы — 5:47. Сердце колотится. — Что за херня? — бормочет она, садясь в постели. Сон был таким реальным, что она помнит запах костра, тепло его рук. «Кто такой Мотя? И почему мне кажется, что это не просто сон?» Она трясёт головой, встает, делает зарядку, но мысли не уходят. В офисе весь день отвлекается, шеф орёт: «Хулиганка, ты где витаешь?» Алиса улыбается: «Извините, недосып». Аня по телефону: «Расскажи сон!» Алиса делится, Аня хихикает: «Беги за ним! Таких людей не сыскать». Алиса качает головой: «Не, Ань, это хуйня какая-то». Вечер. Алиса дома, ужинает салатом, смотрит сериал, но сон не выходит из головы. Она ложится спать рано, но сон не повторяется — только обрывки. На следующий день то же. Неделя проходит в рутине: работа, пробежки, Майнкрафт с Аней, мысли о сне. Алиса начинает гуглить «пророческие сны», читает форумы, но ничего не находит. «Наверное, просто усталость», — убеждает себя. Но в одну ночь всё меняется. Полночь. Алиса спит. Вдруг грохот — дверь вышибают. В квартиру врываются пять девчонок в розовых фартуках, с оружием в руках: топоры, бензопилы, арматура. Это девочки из «Антибазы» — те самые, которых Арсен «перепрошил», но прошивка слетела после последнего стрима Макана, где он спел про «бабы — королевы». Они в бешенстве: «Все мужики — вирусы! Лечим огнём!» Вика (Виолетта-Послушная) орёт: «Ты — следующая! Мы знаем про твой сон, ты связана с тем Мотей из Алтая!» Алиса в панике, не понимает, как они нашли её, но инстинкт берёт верх. Она выскакивает в окно (первый этаж), бежит в темноту, слёзы текут: «Что за хуйня? Это сон?» Но нет, холод реален, снег режет ноги. Она добегает до пристани, прыгает в старую лодку соседа-рыбака, отталкивается веслом. Девицы на берегу орют: «Вернись, сука!» Но Алиса уплывает в ночь, ветер бьёт, волны качают. «Куда? На континент, — думает она. — В Москву, там хотя бы подруга есть». Лодка несёт её через пролив, она плачет, замерзает, но держится. Утро — она на материке, в какой-то рыбацкой деревне. Автостоп: первая машина — дальнобойщик, везёт до Хабаровска: «Девушка, ты чё, сбежала от мужа?» Алиса: «От хуже». Следующая — бабушка на «Жигулях», до Читы. Она ест, что дают, спит в кабинах, думает о сне: «Господи, вернуться бы в этот сон и никогда не покидать его». Автостоп длится неделю. Алиса теряет счёт дням, еда кончается, силы на исходе. Она в какой-то деревне под Горно-Алтайском, ноги не держат, садится на лавочку у магазина, шепчет: «Помогите..». И теряет сознание. Снег падает, мир темнеет. Глава 17. Круг без конца. История Моти. Часть 2 Алтай, начало декабря 2025 года. Дом Арсена Маркаряна стоит как крепость: кедровые стены, панорамные окна на Катунь, в гараже — TIE Fighter Паши, который теперь покрывается снегом, как забытая мечта о галактике. Внутри — тепло от печки, запах борща Саши (Михуил теперь на ЗОЖ, ест только здоровое), и тихий бит амбиента из геймдэна, где КУОК после пещеры стал «новым человеком» — жмёт гири и пишет треки про «понятия в тишине». Мотя просыпается каждое утро с тем же ощущением: сказочный сон не уходит. Он повторяется фрагментами — пробежка, лес, Майнкрафт, костёр, — но теперь с привкусом тревоги, как будто в конце леса затаилась тьма. Мотя чувствует, что этой девушке, которой он даже не знает, грозит реальная опасность. Сердце сжимается, мысли кружат: «Кто она? Почему мне? Нужно ли что-то делать?» Но он решает — ничего. «Это сон, — убеждает себя. — Арсен скажет, что хуйня». Он встаёт, заваривает ромашковый, моет посуду (привычка), помогает Саше с уборкой и идёт в геймдэн играть в Terraria — чтобы отвлечься. Тем временем на континенте Алиса борется за жизнь. После лодки — хаос. Она высаживается в рыбацкой деревне под Холмском, мокрая, замёрзшая. Рыбаки дают сухую одежду, суп из трески, но советуют: «Девка, беги на запад, здесь ничего нет». Алиса кивает, выходит на трассу, поднимает большой палец. Первая машина — грузовик с лесом, водитель дядя Коля, 55 лет, борода как у Арсена: «Куда, красавица? В Хабаровск? Садись, но не кури в кабине». По дороге Алиса рассказывает полуправду: «Сбежала от плохих людей». Дядя Коля кивает: «По понятиям — правильно. В России бабам тяжело, а пацанам того хуже». Он кормит её бутербродами, рассказывает байки про медведей, высаживает в Хабаровске с 500 рублями «на билет». Алиса покупает еду, спит на вокзале, наутро — снова автостоп. Дни сливаются в кошмар. Вторая машина — молодая пара на «Приоре» (не розовой, слава богу), едут до Биробиджана: «Ты чё, от мужа сбежала?» Алиса: «От хуже». Они делятся едой и говорит: «Не верю я вам бабам, но помогу тебе». Третья — дальнобойщик на фуре, до Читы: «Сон про пацана? Ха, это как в фанфиках, которые моя дочь читает. Может, он реальный?» Алиса молчит, но внутри надежда растёт. Еда — сухпай, сон — в кабине, мысли — о костре и пробежках. Четвёртая — бабушка на «Волге», до Иркутска: «Милая, ты голодная. На, пирожки». Алиса плачет, ест, рассказывает сон. Бабушка: «Это судьба. Езжай в Алтай, там горы чистят душу». К пятому дню силы на исходе. Алиса в деревне под Горно-Алтайском — Усть-Козлухино, та же, где Михуил нашёл Сашу. Ноги гудят, еда кончилась, деньги — ноль. Она садится на лавочку у магазина. Мир плывёт, снег падает, она теряет сознание. Последняя мысль: «Это конец? Или начало?» В доме Арсена тем временем рутина. Арсен и Мотя сидят на террасе, пьют чай (Арсен — с «Примухой», Мотя — чистый). Обсуждают жизнь: Арсен рассказывает про стримы с Маканом («Собрали 5 лямов на ребёнка, но Уляша требует ещё»), Мотя кивает. Вдруг Мотя набирается смелости: — Арсен Гарикович… мне сон приснился. Неделю назад. Про девушку Алису. Мы в доме в поле, бегали, гуляли по лесу, играли в Майнкрафт, костёр жгли. Не пили, не курили. А потом… как будто ей опасность грозит. Арсен затягивается, выпускает дым: — Моть, это сон. Просто мозг хуйню мелет. Ты слишком чистый, вот и снится всякая романтика. Забудь. По понятиям — бабы приходят сами, если пригодны. А если нет — в печь. Меньше думай, больше гири жми. Мотя кивает, но внутри — буря. «Может, Арсен прав. Просто сон». Он идёт в геймдэн, играет в Terraria, но мысли о девушке не уходят. Спустя время — через неделю после сна Моти, — Арсен решает: — Моть, поехали в деревню. Мяса нормального купим, Саша шашлык сделает. Михуил на ЗОЖ, но мясо — святое. Они садятся в «четвёрку», едут. По дороге Мотя молчит, но вдруг — предчувствие. Сердце стучит, руки потеют: «Что-то не так». Арсен замечает: «Ты чё, брат? Бледный». Мотя: «Ничего, переутомился». В Усть-Козлухино они паркуются у магазина. Арсен идёт внутрь, Мотя смотрит вокруг — и видит: на лавочке лежит девушка, светлые волосы, лицо бледное, снегом припорошена. Мотя подбегает: «Эй… ты жива?» Она не шевелится, но дышит. Мотя поворачивается к Арсену, выходящему с пакетами мяса: — Арсен Гарикович! Это… это Алиса. Та, из сна. Ей помощь нужна! Арсен подходит, смотрит: — По понятиям — забираем. Если пригодна — оставим. Если нет — в печь. Но сначала — в дом. Они кладут её на заднее сиденье, едут обратно. Алиса в бреду шепчет: «Мотя… Это правда ты?...». Мотя молчит, но внутри — шторм. В доме Алиса очухивается на диване. Паника: вскакивает, оглядывается: «Где я? Кто вы? Девочки с розовыми фартуками… они меня найдут!» Арсен входит с чаем: — Успокойся, сестра. Ты в безопасном месте. По понятиям — расскажи, что случилось. Мы поможем. Алиса плачет, рассказывает про нападение, побег, автостоп. Арсен кивает: «Это «Антибаза». Мои бывшие ученицы. Не бойся, здесь они не сунутся». Он выходит, говорит Моте: — Проснулась эта твоя пизда. Иди, проверь. Мотя хочет проследить за ней: «Арсен, я за ней понаблюдаю и решуя оставлять ее или выбрасывать нахуй». Арсен: «По понятиям — правильно». Мотя входит, садится напротив: — Как ты себя чувствуешь? Алиса смотрит на него — и замирает. Это он. Мотя из сна. Глаза, улыбка, голос. Сердце стучит, щёки краснеют: «Ты… Мотя? Из сна?» Она влюбляется мгновенно, как в фанфике. Хочет обнять, но сдерживается. Мотя же холоден: не улыбается, не касается, спрашивает ровно: «Расскажи подробнее про сон». Алиса делится, он кивает: «Интересно». Внутри — тест: он создаёт стресс — не помогает с едой, заставляет мыть посуду, спрашивает про понятия. Алиса держится: моет, отвечает честно, не жалуется. Влюблена, но молчит, ждёт. Арсен смотрит издалека: «Моть, не делай поспешных выводов». Глава 18. Круг без конца. История Никиши. Часть 1 (переписанная версия) Алтай, середина января 2026. Снег валит так, что Катунь уже не видно — только белая стена и вой ветра. Дом Арсена стоит как танк: печка трещит, внутри тепло, на стене висит новая табличка «Саша жила здесь. Греет по понятиям». На кухне Настя (живая, настоящая, не москаль) варит доширак «говядина» с тройной порцией специй и орёт АК-47 из колонки. Михуил рядом — красные глаза, косяк в зубах, счастливо улыбается. Мотя с Алисой играют в Terraria, Паша Техник чинит TIE Fighter, Никиша… Никиша сидит в балаклаве у окна и смотрит в одну точку. Тот сон не отпускает. Анапский пляж, горячий песок, крики чаек, и Арсен Маркарян весь в крови идёт к нему по волнам: «Никиша… брат… спаси меня… они идут за мной…» С тех пор Никиша спит с АК под подушкой и просыпается в три ночи от собственного крика. Сегодня он не выдержал. Собрал всех на террасе. Арсен пьёт ромашковый, Настя курит косяк рядом с ним (она теперь официально «пригодна», потому что скачет лучше Саши и готовит доширак лучше всех). Никиша снимает балаклаву, лицо белее снега: — Арсен Гарикович… мне сон приснился. Ты на Анапском пляже. Весь в крови. Говоришь: «Они идут». Я думаю… это как у Моти, как у Михуила. Пророческий. Тишина. Только Настя затягивается и выдыхает дым в потолок: — Ну пиздец, опять кто-то воскрес. Арсен медленно выпускает дым «Примухи», смотрит на Никишу, потом на остальных: — По понятиям… три сна подряд — это уже не сон. Это знак. Он поворачивается к Михуилу: — Химик, ты в прошлый раз трёх тёлок на Е34 размазал. Они, что ли? Михуил бледнеет, роняет косяк: — Я же их… три раза… и в печь… они же пепел… Настя хмыкает: — Пепел — не приговор. У нас тут даже Саша греет до сих пор. Арсен кивает: — Никиша, если почувствуешь ещё что-то — сразу ко мне. Готовимся. Проходит два дня. Никиша на нервах: проверяет каждый шорох, спит с автоматом, дрочит на старые фотки Анапы, чтобы вспомнить детали сна. На третий день решает: надо к КУОКу в пещеру. Тот после шмали-115 стал «просветлённый», может, подскажет. Ночь. Никиша в балаклаве, берцы, АК за спиной, фонарик. Снег по пояс, луна светит так, что тени длинные, как у мертвецов. Пещера КУОКа — два километра по склону. Раньше там КУОК жил, гири жал, биты писал. Теперь пусто. Никиша заходит. Фонарик выхватывает: ни КУОКа, ни гирь, ни ноута. Только нож в стене и листок из тетради в клетку. Женский почерк, сердечки вместо точек над «и»: «АРСЕН, ТЕБЕ ПИЗДЕЦ. НА ЭТОТ РАЗ УЖ ТОЧНО. Ты думал, мы забыли, как твой химик с этой шлюхой Настей нас на шмальной Е34 по трассе размазали? Мы три сестры. Мы не умираем. Мы идём. С любовью и ножами в спину, Вика, Света и Даша (те самые, что ты в 2025-м сбил, сжёг и пепел по ветру пустил) P.S. Настя следующая ♡» Никиша стоит, как вкопанный. Фонарик дрожит. Он вспоминает: да, была та ночь. Михуил с Настей на Е34, три девочки на обочине, бам-бам-бам, потом печь, потом пепел развеяли над Катунью. Думали — конец истории. Оказывается — только начало. Никиша хватает записку, суёт за пазуху и бежит обратно. Снег хрустит, дыхание рвётся, в голове одна мысль: «Они живые. Они идут. И Настя теперь тоже в списке». Врывается в дом, весь в снегу, орёт на всю избу: — ГАРИКОВИЧ! ОНИ ВЕРНУЛИСЬ! ТРИ СЕСТРЫ С ТРАССЫ! ОНИ ЗА ТОБОЙ! И ЗА НАСТЕЙ ТОЖЕ! Арсен встаёт медленно. Настя роняет доширак. Михуил бледнеет: — Я же их… три раза… Арсен берёт записку, читает, лицо становится каменным: — По понятиям… если мертвецы возвращаются — значит, я всё сделал правильно. Он смотрит на всех: — Оружие к бою. Периметр. Печку топим на максимум. Настя, ты теперь официально под охраной. Кто воскрес — тот в печь. По второму, третьему и десятому кругу. Никиша надевает балаклаву обратно, передёргивает затвор АК: — Я же говорил… сон был не просто так. Настя тихо, почти шёпотом: — Химик… если они меня заберут — сожги меня сам. Только не отдавай им. Михуил обнимает её: — Не отдам. Лучше вместе в печь. Глава 18. Круг без конца. История Никиши. Часть 2 Алтай, 17 января 2026, 13:13 дня. Снег валит так, что дом Арсена выглядит как огромный сугроб с трубой, из которой торчит дым, как из косяка Михуила. Внутри — хаос по понятиям: Настя варит доширак «говядина» с тройной порцией специй (она теперь главная по кухне, после того как Саша «ушла греться»), Михуил лежит на диване, курит ультрашмаль-116 (новая версия, где вместо кайфа — галлюцинации про печь и москалей), Мотя с Алисой в геймдэне рубятся в Minecraft, строя бункер из алмазных блоков (виртуальный, но Мотя уже думает, как сделать реальный), Паша Техник чинит TIE Fighter, матерясь на галактический язык, а Арсен сидит на террасе в шубе из марала и курит «Примуху», глядя на Катунь, которая замёрзла так, что по ней можно кататься на Е34, если бы она не сгорела вместе с Сашей. Никиша заходит на кухню, открывает холодильник (тот самый, где раньше хранилась шмаль, но теперь там ЗОЖ-овощи от Насти и подозрительные бутылки). В глаза бросается бутылка кваса. Этикетка: «САС». Не «квас», не «Сасанидский квас», просто «САС». Никиша берёт бутылку, крутит в руках: — Бля, это квас или сас? Сас — это как сосать? Или САС — специальный алтайский сок? Он нюхает горлышко: пахнет квасом, но с привкусом чего-то подозрительного, как шмаль-115 после дождя. «По понятиям — проверю», — думает Никиша и отхлёбывает полбутылки одним глотком. Вкус — как квас, но с газом, который сразу бьёт в голову, как дроп Лил ИГИЛа на 500 BPM. Никиша чихает, ставит бутылку обратно и идёт в комнату: — Нормальный квас. Только газированный, как моя жизнь. Через сутки. Никиша лежит на полу в своей комнате, лицо синее, как у Серёги из третьего подъезда после палёной соли. Глаза закатываются, руки трясутся, изо рта пена с привкусом кваса. Он в коме. Последняя мысль: «САС — это сука, а не квас». Михуил находит его первым, потому что пришёл делить косяк. Орёт на весь дом: — НИКИША ОТКИНУЛСЯ! КВАС ЕГО УБИЛ! Арсен врывается, смотрит на тело, щупает пульс: — Живой, сука. Но еле-еле. В реанимацию его. Новосибирск ближайший, там больница нормальная. Я поеду. Арсен садится в «четвёрку», закидывает Никишу на заднее сиденье, как мешок, и мчит в Новосибирск. По дороге думает: «Куда он пропал? Сон Никиши был про меня, а теперь он сам в коме. По понятиям — знак». Новосибирск, реанимация. Врачи: «Отравление неизвестным веществом. Что он пил?» Арсен: «Квас. Под названием САС». Врач: «САС? Это сука алтайская синтетика, а не квас. 99% шмаль-115 в газированной форме. Он выживет, но мозги теперь как у таракана». Арсен кивает, выходит на улицу, курит «Примуху» и думает: «Кто подсунул эту хуйню? Антибаза? Чертёнок?» Вдруг из-за угла вылетает чёрный ван с надписью «Чертёнок Express». Из него выскакивают пять баб в розовых фартуках, с масками и автоматами: «АРСЕН, СУКА, СТОЙ! ПО ПОНЯТИЯМ — ТЫ НАШ!» Арсен пытается отбиться, но они его бьют током из шокера (розового, с сердечками), закидывают в ван и увозят. Направление — Северная Корея. По дороге они колют ему что-то, он в отключке. Северная Корея, лагерь «Чертёнок», подвал с видом на ядерный полигон. Бабы (Вика, Света, Даша и две новые — Кристина и Настя-2, клоны из ДНК) ставят Арсена на колени. Вика с топором: «Ты думал, мы сгорели навсегда? Ха, мы воскресли в Пхеньяне. Ким Чен Ын дал нам базу. А теперь дай нам ДНК». Они берут шприц, колют в вену, берут кровь, сперму, слюну — всё, что можно. Потом выкидывают Арсена в снег у границы: «Иди домой, Гарикович. Твой клон будет лучше». Арсен лежит в снегу, в отключке, борода в инее. Через час за ним приезжает Паша Техник на TIE Fighter'е. Паша: «Гарикович, ты чё, как бомж? Вставай, поехали. Я тебя по тепловому следу нашёл». Арсен садится, кашляет: «Они взяли ДНК… они клон сделают». Паша: «По понятиям — клон лучше оригинала не бывает. Поехали домой». Они летят на Алтай, TIE Fighter ревет над Сибирью, оставляя след из звёздных войн и «Примухи». Тем временем в Северной Корее. Бабы в лаборатории, как в фильме «Клон» с Ван Даммом, только розовом. Они смешивают ДНК Арсена с чем-то антипонятийным: феминизм, толерантность, йога и квас «САС». Через неделю рождается НеАрсен НеМаркарян: борода розовая, глаза голубые, голос мягкий, как у психотерапевта. Он говорит первое: «По антипонятиям — бабы правят. Мужики — в печь. Я ваш новый гуру». Бабы в восторге: «Он идеален! Полная противоположность! Нет бороды, нет "Примухи", нет понятий!» Арсен забирает Никишу из реанимации. Никиша в коме, но Арсен платит бабки врачам, они его выписывают с капельницей и говорят: «Месяц — и оклемается. Только без кваса». Мотя с Алисой уходят в лес на ночь. Романтика: палатка, костёр, звёзды. Мотя шепчет: «Алиса, здесь безопасно». Алиса: «С тобой — везде». Они смотрят на звёзды, обнимаются, не курят, не пьют — чистая любовь. Михуил учит Настю курить ультрашмаль-117 (новая версия, где галлюцинации про печь и москалей в 3D). Настя затягивается: «Химик, это лучше секса». Михуил: «По понятиям — лучше». Они начинают строить бункер под землёй: из алмазных блоков (Михуил нашёл алмазы в шмали, или это галлюцинация?), копают лопатами, ржут и курят.