Следы когтей

      По древней шотландской легенде, существовала ведьма, которая ненавидела развитие и прогресс, и когда человек начинал взрослеть, вытягиваться, она всеми силами старалась удержать его от роста, впиваясь когтями в кожу. Так у людей появлялись растяжки. Следы когтей старой, безумной ведьмы.       Чуя была невысокой, но крепкой и сильной, и все ее тело было расписано кривыми линиями; золотистыми и бледными на бедрах и ягодицах, раздавшихся в приятные округлости; тонкими полосками на плечах, крепких от перекатывающихся мышц; блеклыми, с лёгкой синевой на тонкой коже полной, упругой груди. У нее были росчерки даже на икрах и пояснице, появившиеся от очень жестоких тренировок. Чуя смотрела в зеркало и морщилась, разглядывая нарисованную на теле карту неведомо куда. Она не любила эти следы, но принимала их существование.       Дазай же считала ее дурочкой, раз за разом прослеживая губами и пальцами рельефные линии. Она могла часами целовать их и вылизывать, прижимаясь всем телом к Накахаре, обвивая ее руками и ногами, и даже своими длинными путанными волосами, словно гигантский осьминог. Сама она если и имена какие-то "царапины" от мифической ведьмы, то они давно стёрлись с ее бледного, всегда прохладного тела или закрылись шрамами от куда более реальных монстров. Какие-то были боевыми ранениями, какие-то следами пыток в плену, какие-то она сама расчертила на себе, не жалея собственной красоты. Чуя всегда считала Дазай красивой. Даже спустя годы, когда та ушла из Мафии и обрезала свои длинные локоны в изящное пушистое каре, забавно вьющееся колечками.       - И что ты в них нашла... - проскулила рыжая, вздрагивая. Осаму медленно целовала очередную золотистую полосу на ее бедре, удерживая девушку лежащей на боку, пока длинные тонкие пальцы, в кои-то веки лишенные бинтов, медленно скользили между ног, оглаживая влажные, нежные складки. Она медленно, мучительно медленно втолкнула сразу два пальца, заставляя Чую на мгновение задохнуться и подавиться стоном, и прижала их к дрогнувшим стеночкам, одновременно впиваясь в округлое бедро полуукусом.       - Ты похожа на сладкий персик сейчас, - едва ли не промурлыкала Дазай, следом толкаясь уже тремя пальцами в том же неспешном темпе, от которого миниатюрная мафиози под ней металась в попытке самой насадиться. Брюнетка любила пользоваться своим ростом в постели, и теперь она медленно ласкала языком и второй рукой грудь рыжей, то сжимая в ладони, то принимаясь целовать голубоватые полосы, не забывая и соски обласкать вниманием. Чуя лишь коротко взвыла, чувствуя, как бывшая напарница вжалась пахом в ее ягодицу, слабо потершись одновременно с тем, как ее пальцы толкнули б сильнее, короткими ногтями пощекотав внутри до дрожи. Тугая, болезненная пружина не хотела разворачиваться внутри, обжигая низ живота с каждым движением. Дазай прижималась сильнее, горячо выдыхая на мокрую от пота кожу, тут же покрывшуюся мурашками, терлась, как большая кошка, прижималась аккуратной, небольшой грудью, мурлыча что-то неразборчиво, пока ее пальцы скользили по груди Чуи, рисуя поверх жилок растяжек какие-то невидимые узоры. Она гулко сглатывала, глядя на упругую, тяжелую мякоть перед ее лицом, впиваясь губами в тонкую кожицу до багровых засосов, зализывала собственные метки, чувствуя под языком, как горячая, мягкая плоть проминается под каждым прикосновением. Чуя высоко заскулила, когда острые зубы несильно царапнули по твердому от возбуждения соску, и вцепилась пальцами в плечи Осаму, чувствуя каждую косточку худого, поджарого тела, выгнулась сильнее, дернувшись бедрами навстречу ласкающим ее пальцам. Тело пробила дрожь от кончиков пальцев до ступней, заставляя сжаться сильнее под короткий смешок бывшей напарницы.       - Осторожнее, слизнячок, а то сломаешь мне руку, - почти ласково шепчет брюнетка и проводит языком под грудью, до ощущения щекотки. Девушка до самого конца тонких, неприлично длинных пальцев втолкнула, в Накахару, заставляя ту задохнуться и снова свернуться полуклубочком, прижимая голову Дазай к своему животу, где та мелкими поцелуями собирала созвездия по коже. Даже на животе, где крепкие мышцы перекатывались под кожей, были тонкие белесые полосы, хотя Чуя никогда не была даже слегка полной, будучи ребенком улиц. Она всегда была худощавой и крепкой, тренируясь на пределе своих сил, а порой и за пределами - когда дело доходило до Порчи. Осаму наслаждалась бархатным ощущением под своими губами, чувствуя, как удовольствие Накахары отдается в ней сладкими, почти болезненными спазмами, отчего хотелось и самой опустить руку и парой движений довести себя до кульминации. Но она хотела прочувствовать кожей каждое мгновение, пока под ее касаниями плавится самая сильная и прекрасная Исполнительница Мафии. Ей было достаточно того, как реагирует на каждое ее касание сама рыжая, распадаясь в ее руках на осколки.       Скользкие стеночки судорожно сократились, заставляя снова замедлиться, и Дазай нежно провела большим пальцем по клитору, заставляя Чую дрожать от стимуляции. Короткий вздох над макушкой вызывает довольную улыбку. Рыжая зарылась пальцами в волосы Осаму, слегка сжимая пряди волос, подталкивая девушку ниже, туда, где горячо билось возбуждение, заставляя желать большего. Детектив мурлыкнула от удовольствия, медленно вытаскивая пальцы под скулеж над своей головой, напоследок любовно проводя по влажным от смазки складочкам и щекоча чуть отросшими ногтями до едва слышного рычания. Чувствительность, которая била через край, сейчас завораживала, отзываясь в теле истомой и тягучим предвкушением. Осаму никогда не была эмпатом, не воспринимала чужие чувства как свои, но в своей прекрасной женщине ловила каждую искру, которая пробегала по телу Чуи. Ее горячность была для нее словно наркотик.       Дазай одним движением перевернула Чую на живот, высоко приподнимая ее бедра, так, чтобы та стала на колени, выгнувшись в пояснице, и сжала ягодицу девушки почти до боли. Впрочем, теперь там красовалась пара полумесяцев от ее ногтей, и Осаму усмехнулась, видя на коже девушки свои метки. Не все ж старым ведьмам из шотландских сказок ее женщину полосовать.       А в следующую секунду Накахара гортанно застонала, чувствуя, как мягкие, шершавые подушечки пальцев принялись массировать клитор, слабо и аккуратно сжимая, в то время как Дазай, не прекращая удерживать за бедро, языком проникла внутрь, не сильно церемонясь. И будь сейчас Чуя чуть более вменяемой, ей было бы стыдно за то, что от возбуждения она буквально течёт, вся дрожа и не в силах шевельнуться.       Дазай всегда прекрасно знала, как довести напарницу до оргазма. Правда, это касалось исключительно ее бывшей напарницы - нынешняя ее не привлекала даже от отчаяния, когда шатенка всерьез думала, что строптивый рыжий хоббит не пропустит ее к себе и на пушечный выстрел. Сейчас, меж раздвинутых ног Чуи, она ощущала себя чем-то средние между путником в пустыне, нашедшим оазис, и верующим, которому довелось прикоснуться к божеству. Бедра Накахары двигались ей навстречу, вздрагивали, сжимались и расслаблялись от предоргазменных спазмов, и вместе с языком Осаму не стеснялась использовать пальцы, медленно подводя свою женщину и буквально выталкивая ее за грань очередным движением. Она смотрела, как вокруг ее пальцев судорожно сокращаются мышцы, обхватывая, как по руке в ладонь течет полупрозрачная естественная смазка, и порой ещё в пару-тройку движений продлила оргазм, облизываясь на эту неконтролируемую, честную, открытую реакцию. Ей хватило буквально коснуться себя, чтобы её тело тоже тряхнуло от оргазма, и она плавно растеклась сверху на Чуе, позволяя той опустить уже изрядно затёкшие бёдра.       - Твои пальцы все ещё внутри, - сонно пробормотала Чуя на грани стона, когда лежащая на ней буквально сверху Осаму целовала ее плечи и шею, свободной рукой снова несильно сжав грудь.       - Будь у меня что-то более весомое и подходящее, чем пальцы, поверь, я бы тебя не покидала, - фыркнула ей на ушко Осаму. - И я соскучилась.       - Ничего себе. В Агентстве из тебя воспитали леди? - коротко рассмеялась рыжая и охнув, чувствуя, как пальцы несильно согнулись, давя на гиперчувствительные стеночки. - А чему ещё научили?       - Не переживай, это я изучаю только с тобой. И не собираюсь тебя делить ни с какой ведьмой, - Осаму из чистой вредности оставила на шее Накахары яркие багряные засосы, прежде чем развернуть девушку к себе лицом. - Я ещё не все твои растяжки приласкала.       И Чуя задохнулась новым стоном.