В аду с тобой

Мы стоим, не двигаясь, всего несколько секунд — а кажется, что целую вечность. Наслаждение спало, зато на первый план вышло миллион тревог. Какого чёрта я сделала? Я только что занималась петтингом с Драко Малфоем в душевой психбольницы. Я кончила от прикосновений его пальцев и получила от этого невероятное удовольствие, но... что теперь? Как мне с ним общаться? Как смотреть ему в глаза? Это же Драко Малфой. Он издевался надо мной ни один год в Хогвартсе, он ненавидел меня, а я позволила этому случиться. Более того, именно я стала активным инициатором этого безумия. Чувство растерянности, вины, страха и безысходности накрывает меня с головой. Это просто стресс. Я столько пережила в этих стенах — конечно же, я захотела хоть капли тепла, плечо рядом, а он выразил готовность пройти со мной через это. Вот я и сорвалась. Но что теперь будет с нашими... отношениями? Какие вообще отношения могут быть в стенах психбольницы, в пяти минутах от безумия или смерти? О чём я думала? Мы почти не знаем, что будет завтра. Здесь с нами может случиться всё что угодно. Даже если я к нему что-то чувствую — что это изменит? Все эти мысли с такой скоростью проносятся в голове, что я не успеваю уследить за ними, но прихожу к одному выводу — сейчас я не готова ни к какой романтической связи. О, Мерлин, я даже ещё не развелась с Роном официально. И от этой мысли мне становится совсем паршиво. Хотя между нами уже давно ничего нет ни в каком смысле, я всё равно чувствую, будто предала его. Я должна была сначала завершить ту главу своей жизни, а уже потом бросаться в объятия Малфоя. Это ужасно. Не проходит и минуты, как я уже принимаю решение. Наше дыхание постепенно выравнивается, и я нахожу нас в том же положении. Он обнимает меня, тяжело дышит, прижавшись лбом к моему плечу. Я держу руки у него на талии. Поза весьма интимная, учитывая, что на моих штанах следы нашей близости, а он всё ещё голый по пояс. Драко медленно поднимает голову, смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются в еле заметной улыбке. Потом он кладёт ладонь мне на щеку и приближается, собираясь снова поцеловать. В этот момент меня накрывает волна паники. Я понимаю, что если сейчас позволю ему поцеловать себя — это как будто закрепит нашу близость. А что это даст? Мы фактически в тюрьме, без права на будущее. Это только всё усложнит ещё больше. — Малфой... — Я уворачиваюсь от поцелуя и убираю его руку со щеки. Он вздрагивает, и я понимаю, что ему неприятно, что я снова называю его по фамилии. Он сразу же смотрит мне в глаза с подозрением. — То есть, Драко, я... Он прищуривается, убирает с меня руки и отдаляется. Моему телу это категорически не нравится, но оно уже достаточно наделало — пришло время разуму взять контроль надо мной. — Я думаю, что нам надо притормозить, — произношу я на одном дыхании. В этот миг он так смотрит на меня, что мне становится ещё хуже. Я больше не могу смотреть ему в глаза. Кажется, теперь я предала не только Рона, но и Драко. — Притормозить? — В его голосе слышится возмущение. Я всё-таки поднимаю на него глаза, чтобы лучше понять, что происходит. — То есть, когда я пытался остановить всё это, — он разводит руками, указывая на нас и на мои испачканные штаны, — ты стонала, называла меня по имени, брала мой член руками. А теперь — притормозить? Не поздновато спохватилась, Грейнджер? Я вижу, что он злится. Нет, он в бешенстве. Его возмущению нет предела. И да, он прав, но его слова всё равно раздражают меня. Как будто только я это начала. — Но ты первый поцеловал меня! Именно ты предложил спать в одной кровати! И именно ты сегодня трогал меня за руку и говорил, как тебе понравилось спать вместе! Так что не надо перекладывать всю ответственность на меня! — Да, это так. Я не снимаю с себя ответственности. Я открыто признаю: я хочу быть с тобой. Мы сделали это, потому что оба хотели. Я не отрицаю этого. И не предлагаю всё забыть. Вот в чём разница, — он замолкает, а затем добавляет: — Интересно, как бы ты себя почувствовала, если бы после этого я предложил «притормозить»? Я ненадолго задумываюсь и понимаю к чему он клонит. — Я бы почувствовала обиду, возмущение, предательство... и... Прости, — выдавливаю я. — Я знаю, что виновата. Я совершила ошибку. Я обхватываю себя руками, будто это может хоть что-то изменить. Мне трудно смотреть ему в глаза. — Я растеряна. Здесь столько всего происходит — и со мной, и с тобой. Я думаю, это просто стресс. Нам лучше не повторять этого. Не потому что я не хочу, а потому что я сейчас к этому не готова. Я завершаю фразу почти шёпотом. Он молчит. Но его взгляд говорит сам за себя. Губы поджаты, руки сжаты в кулаки. — Ошибка, вызванная стрессом, значит. К которой ты не была готова, — выразительно смотрит на меня. Конечно, я задела его гордость, но по-другому сейчас не могу. Возможно, если бы всё это случилось при других обстоятельствах, за стенами лечебницы... — Как скажешь, Грейнджер. Он резко разворачивается и направляется к выходу, обходя меня как чуму. По пути накидывает рубашку на плечи. Я чувствую, как слёзы текут по щекам. Я запуталась. Я не уверена, что поступаю правильно, но зачем всё так усложнять здесь? У нас не может быть никакой романтической связи в психбольнице. Это безумие. Звук его шагов затихает. Душевая наполняется только эхом капающей где-то воды. Я быстро снимаю испачканные штаны и переодеваюсь в старые, а потом бреду к двери. Малфой всё ещё стоит там. Конечно, мы же должны выйти вместе — так же, как и зашли. Он не смотрит на меня. — Прости. Мы можем просто забыть то, что произошло в душе? Хотя бы на время. Он усмехается: — У тебя выборочная память? Или ты считаешь, что то, как мы вчера сосались, мой стояк на тебя и в какой позе мы проснулись в одной кровати — не заслуживает внимания для удаления этих воспоминаний? Его злой сарказм выбивает меня из колеи. — Давай забудем всё это, — только добавляю я. — Конечно. Как тебе будет удобно. Последнее слово он выделяет с особым сарказмом. У этой фразы явно двойное дно. Ну что? Он имеет полное право злиться. Я веду себя... да просто ужасно. Буквально почти занимаюсь с ним сексом, а потом предлагаю всё забыть. Я заслуживаю наказания — и похуже, чем просто колкие фразы с его стороны. Мы приходим в нашу палату и ложимся по кроватям, ничего не говоря. Он сразу же отворачивается к стене. Единственное, что я замечаю — это его тоскливый взгляд, брошенный на мою кровать. Кажется, уже вечереет. Тело расслабилось после недавнего оргазма. Я чувствую усталость и не хочу ни о чём думать. Пролежав буквально пять минут, я проваливаюсь в сон. Я сплю очень чутко и реагирую на каждый шорох на соседней кровати. И мне очень холодно по сравнению со вчерашним днём, хотя Драко спит всего в метре от меня. Хочется опять прижаться к нему, но я не имею на это никакого права. Я просыпаюсь окончательно от приглушённого стона сбоку. Быстро сажусь в кровати и вижу Малфоя, который согнулся над коленями и держится за голову. Его стон выражает боль, и, по всей видимости, у него болит голова. Я быстро, но аккуратно сажусь перед ним на корточки. — Что случилось? — стараясь не прикасаться, пытаюсь привлечь его внимание. — У тебя что-то болит? Я чувствую беспокойство за него, граничащее с паникой. У меня были предположения, что такое яростное вмешательство в его разум и память не пройдёт бесследно. — Голова, — выдавливает он тихим голосом. — Она раскалывается. И в ушах какой-то звон. Он всё ещё держится за голову. — Что-то ещё болит? — Нет, — сдавленно. — Меня сейчас вырвет. Он едва сдерживается. Что делать? Что же делать? Я беру немного воды с тумбочки и, брызгая себе на ладонь, смачиваю ему лицо. Потом снова снимаю свою наволочку, как в прошлый раз, делаю холодный компресс и прижимаю к его лбу. — Дыши глубоко и медленно. Вдыхай носом, выдыхай ртом. Это поможет сбить тошноту. Я... я попробую позвать на помощь. Мне нужно найти хотя бы таблетку обезболивающего. Я уже делаю шаг в сторону коридора, когда он перехватывает моё запястье. — Нет. Ты не сможешь выйти. Браслет... — Он откидывается на спинку кровати. Лицо покрыто испариной и каплями воды. Он тяжело дышит. Ему больно. Я обновляю компресс и снова кладу ему на лоб. Моё сердце сжимается от осознания, что даже в таком состоянии он думает о моей безопасности. — Тебе нужно лекарство. Я постараюсь достать. Я мягко снимаю его руку с запястья. Он снова морщится и слабо стонет, прислоняя ладонь к виску. Я дохожу до самого коридора. За окном уже рассвет — есть вероятность, что где-то поблизости должна быть медсестра. Я начинаю звать: — Помогите! Прошу вас! Пациенту плохо! Реакции не наблюдается. Я повторяю свои просьбы несколько раз, но всё безрезультатно. Сзади слышится слабое: "Гермиона", и я в отчаянии оборачиваюсь. — Меня сейчас вырвет... — Он прикрывает рот рукой. О, Мерлин. Он сгибается пополам. Я быстро выливаю остатки воды из графина прямо на пол и подставляю ему его под рот. Его рвёт. Рвотные рефлексы долгие, но рвоты почти нет, потому что он ничего не ел. Приступ не прекращается. Симптомы похожи на сотрясение мозга. Неужели этот изверг нанёс необратимые повреждения его разума? Ублюдок. Сволочь. Садист. Я хочу разорвать его на мелкие кусочки. Если бы только у меня была магия — я бы заставила его пережить всё, через что он провёл нас. Я сижу рядом и глажу Драко по лицу, виску, голове мокрой наволочкой. Когда рвотные позывы прекращаются, подаю ему стакан воды — это всё, что я могу сделать сейчас. Чёртова вода и никакой медицинской помощи. Я готова выть от безысходности. — Мне немного лучше, — слабо выдавливает он. — Извини. Он виновато поднимает на меня взгляд. — Я не хотел, чтобы ты видела, как меня выворачивает. Драко пытается лечь. Я помогаю ему. — Спасибо, — тихо говорит он, а потом задерживает на мне взгляд, не решаясь что-то спросить. — Можешь побыть рядом? Он указывает взглядом на место в кровати рядом с собой. Я смотрю на него в немом непонимании. Я же ясно дала понять, что не хочу продолжать столь близкий контакт между нами в стенах этого учреждения. Он улавливает моё смятение. — Это ничего не будет значить. Просто немного побудь рядом. Пожалуйста. Я сдаюсь. — Ладно. Ты уверен, что тебе лучше? Он слабо кивает. Я ложусь рядом на этой узкой кровати. Слава Мерлину, сейчас никакие интимные мысли не идут мне в голову — объект моего вожделения выжат как лимон. Вскоре он начинает дремать у моего плеча, а меня охватывает тревога. Если у него правда сотрясение мозга или что-то подобное, можно ли ему вообще спать сейчас? Где же эта медсестра? Уже день. Почему её нет на рабочем месте? Когда он засыпает крепче, я вылезаю из его кровати, укрываю его и снова пытаюсь позвать кого-нибудь. Я не могу оставить его без диагностики. Слишком сильное вмешательство в его разум было произведено накануне. Мои попытки опять не увенчались успехом. Тогда я начинаю осматриваться — может быть, в этой комнате есть что-то нужное? Комната чистая, светлая, в ней две кровати, письменный стол со стулом у входа. Между кроватями стоит тумбочка. Я начинаю выдвигать все ящики, но в них нет ничего — ни одной таблетки медикаментов. Я нахожу перья, чернила, лупу, какие-то записи про зелья... Точно! Лупа! Я быстро хватаю её, воровато оборачиваясь по сторонам. Я могу рассмотреть свой браслет и сравнить его с малфоевским. Возвращаюсь к его кровати и проверяю, как он. Вроде всё хорошо. Он крепко заснул. Его лицо осунулось ещё сильнее, круги под глазами стали ещё глубже. Отдохнул, называется. Глубоко вздыхаю и начинаю сравнивать свой браслет с его, стараясь не потревожить сон. Из явных отличий — размер, и на моём браслете при увеличении действительно видны какие-то еле-еле заметные трещинки в нескольких местах. И вообще мой браслет выглядит достаточно поношенным по сравнению с браслетом Драко. Но я не могу точно знать, были ли трещины с самого начала или появились под воздействием моей магии. Мне слабо верится, что моя сила настолько велика, чтобы сломать защиту браслета. Может быть, браслет уже был одет на ком-то, и из-за длительного воздействия магии так вышло, что на мне он начал барахлить? Сейчас это трудно определить, но наши браслеты сделаны из одинакового сплава и отличаются лишь окружностью и этими еле заметными нитями маленьких трещин. Я решаю рассмотреть свой браслет со всех сторон, вдруг всё-таки что-то ещё удастся обнаружить. Я возвращаюсь на свою кровать и, повернувшись спиной к двери, детально осматриваю его. Проходит минут десять, прежде чем я замечаю лёгкую неровность прямо на стыке внутренней и внешней стороны. Её едва можно почувствовать пальцем, но там явно что-то есть. Я рассматриваю под лупой. Там виднеются буквы и цифры. Они уже стёрлись и слегка потемнели. Что это может быть? Оглядываясь по сторонам и быстро оказываюсь у кровати Драко. Мне нужно посмотреть, есть ли подобные надписи на его браслете. Я аккуратно кручу его запястье и нащупываю похожую неровность. Поскольку его браслет выглядит более новым, надпись на нём читается отчётливо: "Серия 09, 2003". После того как я разглядела эту надпись, я быстро начинаю снова изучать свою — и теперь по фактам мне несложно догадаться: "Серия 02, 1999". Я быстрее возвращаю лупу на место и сажусь на свою кровать. Получается, браслет Малфоя сделан совсем недавно — можно сказать, последняя серия. А мой был выпущен четыре года назад. Причём вторая по выпуску партия. Значит, его точно уже кто-то носил. Плюс ко всему его модель уже могла устареть. А это значит, что, возможно, мой браслет действительно уже не такой сильный, как первоначально. Плюс ко всему я выдала мощный магический всплеск — вот искра и прорвалась. Нужно попытаться его ослабить растворами. Мне уже не терпится получить от Гарри то, что я попросила передать, чтобы начать экспериментировать. Но неожиданно я понимаю, что если я вырублю браслет, то он, должно быть, также перестанет светиться, когда мне нужно куда-то идти — а это очень быстро заметят. Возможно ли каким-то образом снять браслет? Может быть, попробовать воздействовать на эти трещины солевым раствором и таким образом замкнуть его? В этом случае он не будет работать какое-то время, но при смывании раствора опять заработает. Есть ли в этом логика? Надо пробовать. Малфой начинает крутиться в кровати, но не просыпается. Я решаю предпринять ещё одну попытку позвать на помощь. Даже если сейчас со слизеринцем всё хорошо — это не значит, что приступ не повторится. Через пять минут моих стараний в коридоре слышится шорох, и появляется та самая медсестра. Я быстро всё объясняю ей, а она одним взмахом палочки вызывает магическую диаграмму состояния Драко. Я с завистью смотрю, как магия вылетает из её древка. Как же мне хочется вновь ощутить эту силу. — У него сотрясение мозга средней тяжести. Много рвало? Я указываю на кувшин. Медсестра кивает и быстро наводит у нас порядок, обновляя воду. — Ему нужен покой. Я подержу его здесь пару дней. А вас уже можно выписывать. Она бегло осматривает мой палец. Я совершенно не хочу выходить отсюда — и тем более без Драко. Но разве у меня есть выбор? — Могу вам дать час на сборы. Дальше ваш браслет активируется и попросит вас вернуться в камеру. Я киваю и сажусь на кровать. — Я не хочу его будить. Можете дать мне бумагу и перо? Я оставлю ему записку. Медсестра окидывает нас равнодушным взглядом и достаёт чернила, перо и бумагу из той самой тумбочки, где я нашла лупу. Я ограничиваюсь краткой запиской: "Драко, меня выписали раньше. Тебе нужен покой несколько дней — у тебя сотрясение мозга. Не переживай, я буду осторожна и постараюсь не влипнуть за это время в неприятности. Выздоравливай. Жду тебя. Г.Г." Вместо "жду тебя" мне очень хотелось написать что-то более глубокое — например, "буду скучать по тебе" или "я жалею, что так всё получилось", — но всё это слишком. Потом, подумав, я хватаю другой лист бумаги и начинаю яростно строчить письмо для Гарри. Я описываю всё, что с нами здесь случилось. Упускаю детали своей слабости к Малфою, но подробно описываю пытки и издевательства со стороны Лейтера, других заключённых, как я чуть не умерла после стычки с Мэй. Я не успею — да и не смогу — всё это рассказать при встрече, но я могу передать ему записку. Я хочу, чтобы он знал всё. Мне как раз хватает оставшегося часа, чтобы описать всё, что я здесь пережила. Я стараюсь писать как можно мельче, чтобы всё уместить на листе, и в итоге мне это удаётся. По истечении часа мой браслет меняет цвет. Глубоко вздыхая, я сворачиваю записку, засовываю её в карман и, бросив последний взгляд на Малфоя, отправляюсь в свою камеру. Я буду скучать по нему. Но пусть Драко лучше побудет здесь — в безопасности — и хотя бы немного отдохнёт.