В аду с тобой

Несколько дней мы проводим спокойно. Драко налаживает свои дела, а я — свои. И мы даже уже начинаем думать: а вдруг вместе с 21-летним Драко также объединились и остальные его расколы? Но потом быстро отмахиваем эту мысль, потому что на магической диаграмме чётко видны ещё два разлома. К тому же у него не появилось воспоминаний о том, что он делал, пока был 12- и 16-летним. Поэтому мы вроде бы живём спокойно, но ожидаем в любой момент, что что-то случится. Про суд я стараюсь говорить как можно меньше, хотя до него осталось всего пару дней. Я виделась с Гарри и Джинни. Гарри заверил меня, что присутствие Малфоя на заседании по-прежнему не является обязательным, а вот я должна явиться. Причём это именно суд над нами, а впереди ещё будут суды над Ноттом, Лейтером и, самое ужасное, — над Риком. И я также должна присутствовать. А на суде над Ноттом хорошо бы ещё организовать присутствие Драко, что я считаю совершенно недопустимым. Сегодня день начинается отлично. Я просыпаюсь рядом с Драко. Он спит. Это первый раз, когда я просыпаюсь раньше него, и я пользуюсь возможностью полюбоваться им. Но вскоре он чувствует мой взгляд на себе и, поморщившись, просыпается. — Опять пялишься? — улыбается он, щуря глаза от яркого солнечного света из окна. — А это что, запрещено? — я взъерошиваю его волосы. Он недовольно приглаживает их. — Смотри сколько хочешь, только я за себя не ручаюсь. Он легко проникает рукой мне под пижаму, поглаживая кожу, а я охаю. — Нет ничего лучше, чем наше утреннее времяпрепровождение, — шепчет он и тянется к моим губам. Едва коснувшись их, Драко приподнимается и, перекинувшись через меня, тянется к заветному ящику, где, как я уже знаю, хранятся противозачаточные зелья. Нетрудно догадаться, зачем они ему нужны. Я специально не даю ему дотянуться. — А с чего ты взял, что сегодня будет такое же утро, как обычно? — деловито спрашиваю я. — О, ты сама попросишь меня об этом, так же как вчера, я уверен. — Не преувеличивай, вчера ты сам полез ко мне. — Это утром. Я краснею, вспоминая то, о чём он говорит. — А кто вечером забрался под одеяло и исцеловал меня всего, когда я уже почти уснул? — Ладно. Уговорил. — Беру я инициативу в свои руки и тянусь к ящику с зельем. Обычно он сам доставал его, поэтому, открыв ящик, я впервые осматриваю его запасы. И, надо сказать, я теряю дар речи. — Драко, здесь больше двадцати флаконов. Я неверяще смотрю на него. — Зачем тебе столько? — Учитывая, сколько раз мы уже переспали за три дня, думаю, вопрос риторический. — Твоя самонадеянность поражает, — улыбаюсь я. — А вдруг твой 16-летний или 12-летний вариант увидит это? — Соврёшь что-нибудь. — Он безразлично пожимает плечами. — Скажи, что это зелье для терапии. Я в 16 и уж тем более в 12 не пойму, что это противозачаточное. — Гениально, — восклицаю я и передаю ему пузырёк, после чего и сама выпиваю. Утро мы проводим… жарко. Потом всё по расписанию, к которому я уже привыкла. Завтрак, на котором мы иногда болтаем, а иногда просто молчим. Он уходит на сессию к психологу или к целителю, а я — по своим делам. Сегодня я запланировала показ квартиры, но, поскольку пока опасаюсь ходить одна, сначала должна встретиться с Джинни. Мы выпиваем по чашке кофе и направляемся в мою квартиру. Показ проходит неплохо. Возможно, эти люди всё-таки купят мою квартиру. Вдруг мой телефон вибрирует — пришла смс. Это тоже стало постоянной практикой за последние дни. Драко научился писать сообщения и теперь оттачивает этот навык.

«Ты придёшь на обед?» Драко.

«Наверное, не успею. Ешь первый»

Но не успеваю убрать телефон, как в ответ прилетает новое сообщение.

«Ок. Я съем и твой обед тоже, имей в виду.»

Драко.

А потом сразу следом:

«Или тебе оставить?»

Драко.

«Нет, ешь. Я буду к ужину.»

«Хорошо. Буду ждать. Если не придёшь ночью — напиши.»

Драко.

Это так мило — переписываться с Драко Малфоем, что я улыбаюсь, глядя на дисплей телефона, что, конечно же, не укрывается от Джинни. — Это он пишет? — Ага. — Соскучился? — Видимо, да. Ему там скучно в больнице. — Обалдеть, — восклицает Джинни. — Кто бы мог подумать. Мы замечательно проводим время вместе, и к ужину я возвращаюсь в больницу. Сначала ищу Драко в палате, но его нет. Тогда прохожусь по местам, где он может быть, но не нахожу его. Решаю сходить к целителю и узнать, где он. Оказывается, к Драко пришёл Блейз, и в этот раз им даже разрешили прогуляться. Я возвращаюсь в его палату и жду его там. Драко приходит где-то через полчаса и, увидев меня, сразу улыбается и целует. Он всё время делает так — хочет установить физический контакт, особенно если мы не виделись какое-то время. Целитель говорит, что это последствия того, что с нами случилось: страх потерять близкого слишком ярко выражен. Мы ужинаем вместе, а перед сном я предлагаю покопаться в библиотеке. Я уже два дня читаю книги про шахматы и пытаюсь обыграть его, но пока у меня это не особо получается. Я уже должна ему целых семь желаний. И это меня раздражает. У меня тоже есть что пожелать. Пока я ищу нужную книгу, Драко решает почитать газеты «Пророка». Я прохаживаюсь мимо книжных полок, ища нужный том — вчера я прочитала первую часть, теперь хочу приступить ко второй, когда вдруг из-за полок слышу какой-то грохот. Я замираю, а потом, роняя книгу, бегу на звук и вижу — на полу лежит Драко. Он обхватил голову и стонет от боли. Началось. Я чувствую, как сразу мои ноги наливаются свинцом, а руки слегка трясёт. Сердце тоже начинает колотиться. Мне страшно. Но боюсь я вовсе не его. Я боюсь непредсказуемости. Неопределённости. Подойдя ближе, я вижу то, что вызвало у него новый приступ — на полу валяется газета. Тот самый выпуск «Пророка», в котором нас поместили на главную полосу. Где мы идём по Министерству и всех убиваем с безразличным выражением лица. Вот что стало триггером. Я была готова к этому. Я ведь была готова? Я думала, что была готова, но, похоже, я ошибалась. Сейчас, когда я вижу Драко, который скорчился на полу с диким приступом головной боли, я понимаю, что совершенно не готова к встрече с… его прошлыми вариациями. Тем не менее я беру себя в руки и стараюсь хоть как-то облегчить его страдания. Накладываю охлаждающее заклинание, провожу по вискам, поглаживаю по руке. А про себя желаю только, чтобы передо мной был 12-летний Драко. Пожалуйста. — Драко, — тихо зову я, когда он особенно громко стонет и закусывает губу. А после резко замирает и, убрав руки от головы, моментально фокусирует на мне осознанный взгляд. Не его взгляд. Этот взгляд я знаю. — Ты, блять, какого хрена всё лезешь ко мне? Резко говорит он, отшатываясь от меня. Это Драко в шестнадцать. Самый непредсказуемый. Он быстро поднимается на ноги, отряхивается и оглядывается по сторонам. — Какого хуя происходит? Я помню, как ты заявила, что мне 25 и что я должен остаться здесь. А что ты сделала со мной дальше? Я вижу, как его рука ищет палочку и не находит. Потом его взгляд останавливается на мне снова. Он смотрит с болью, ненавистью и страхом. — Драко… — я мысленно одёргиваю себя, когда вижу, как он готов взорваться, услышав своё имя от меня. — То есть Малфой. Я хочу тебе помочь. Тебе действительно 25. Помнишь, ты же смотрелся в зеркало? Он хмурится. — Где моя палочка? Где я? — Ты в больнице Святого Мунго. Твою палочку временно забрали для твоей безопасности… — Меня сюда упекли потому, что я спятил? Окончательно? А ты тут что, работаешь? — Нет. Ты не сошёл с ума. Пойдём к тебе в палату. Я всё объясню. Я нерешительно подхожу к нему. — Не пойду я с тобой никуда. Позови мне того целителя! Он срывается на крик, и я вздрагиваю. Я даже не могу припомнить, когда в последний раз он орал на меня. — Ладно. Я решаю не испытывать судьбу и провожаю его к целителю. Малфой настороженно смотрит на меня, когда я сажусь ждать его у кабинета. Меня разрывает от беспокойства и в то же время от облегчения, потому что я устала. У меня нет моральных сил объяснять Драко что-то и пытаться убедить его. Я надеюсь, что это удастся целителю. Примерно через полчаса дверь с громким стуком распахивается, и оттуда выходит разъярённый Малфой. Кажется, он не замечает ничего вокруг, когда проходит мимо меня. А потом резко останавливается и поворачивается ко мне. — Не смей, блять, ходить за мной. Мне не нужна нянька. Тем более такая, как ты. Его слова полны яда. Он буквально источает ненависть. И что я должна делать? Малфой удаляется быстрой, отточенной походкой, когда из только что распахнутой двери выходит целитель и сочувственно смотрит на меня. Я растеряна. — Вам не обязательно быть здесь с ним. — Я бы хотела наблюдать. Но я не уверена, что хочу общаться с ним очень близко. Это звучит странно, учитывая, как мы проводили последние дни вместе. — Вы определённо производите положительный эффект на выздоровление мистера Малфоя. Возможно, потому что знаете его достаточно близко. Но вам необязательно находиться рядом с ним. Я могу выделить вам соседнюю палату, пока он в таком состоянии. Что скажете? — Было бы здорово. Я даже не представляю, как вообще сейчас пошла бы к нему в палату. Целитель даёт распоряжение подготовить для меня палату. Я уже собираюсь уходить, когда он неожиданно бросает мне вслед: — Мисс Грейнджер, на нём наложены чары, и он не может покинуть здание незамеченным. У него нет палочки, и ему шестнадцать. Не думаю, что стоит сильно тревожиться о нём. Я медленно поворачиваюсь. — Как раз это и беспокоит. Он как зверь, у которого отняли все способы обороняться и загнали в клетку. Он может выкинуть что-то непредсказуемое. Я уверена в этом. И я быстро ухожу. Подходя к своей новой палате, я бросаю взгляд на дверь Малфоя — ожидаемо закрыта. И почему меня это разочаровывает? Я что, думала, что он оставит дверь приоткрытой и пригласит меня на чай? Я выдыхаю и плюхаюсь на кровать. Как же это всё раздражает. За эти несколько дней я почти привыкла, почти поверила, что уже не будет вот этого всего. Я начинаю думать. Как можно помочь этому озлоблённому подростку? Как помочь Драко принять самого себя? Для начала надо выяснить, что он помнит. Ведь в шестнадцать лет у Драко начало рушиться всё. Это тот год, когда он несколько раз пытался убить Дамблдора и впустил Пожирателей в школу. Тот год, когда он понял, каково это — когда у тебя в доме живут психопаты. Увидел, прочувствовал и не принял. Не захотел жить там. Судя по прошлой встрече, этот Драко где-то на середине пути. Скорее всего тот, который ещё в процессе обдумывания своего плана. Размышляя таким образом, я почти засыпаю, когда меня будит стук в соседней палате. Стук монотонный, как будто что-то кидают или снова и снова повторяют одно и то же действие. Ну конечно. Даже первую ночь он не смог просто поспать. Прежде чем я успеваю подумать о том, как это будет выглядеть — ведь он не знает, что меня подселили в соседнюю палату — я уже направляюсь к нему и, сдержанно постучав, распахиваю дверь. Он сидит на кровати, запрокинув голову затылком на стену, и, приподняв её, опять опускает на стену. Его глаза уставлены в потолок. Он о чём-то думает. Зачем, чёрт возьми, он бьётся головой о стену, когда думает? Его взгляд быстро скользит по мне, и он ни с того ни с сего разражается каким-то жутким смехом. — Блять, опять ты. Немного успокоившись: — Тебя приставили следить за мной? Это и есть взрослая жизнь гриффиндорской отличницы? Следить за психбольными? Его слова жгучие, полные раздражения. Я стараюсь сдерживать себя, понимая, с кем имею дело. Он нарочно выливает всё это на меня. Провоцирует на конфликт. — Драко, многое изменилось с тех пор, как ты был подростком. Я аккуратно прохожу внутрь палаты, а его глаза мерцают опасным блеском. — Я могу рассказать и даже показать тебе события, произошедшие после шестого курса. В библиотеке есть все газеты за последние десять лет. Я не знаю, куда мне пройти, и просто мнусь посреди комнаты. Малфой не двигается и, повернув голову набок, рассматривает меня с равнодушным видом. Я вижу, как его челюсти сжимаются. Он сосёт конфету. Странно. Никогда не видела, чтобы Драко сосал конфеты. Он перекатывает её на языке, причмокивая, а потом, подавшись вперёд, садится на кровати ровно. — Ну валяй. Пошли. Грубо. Мне не нравится, когда он разговаривает так. Но я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и запихиваю гордость куда подальше. Я киваю. Он тут же встаёт с кровати и проходит к двери, засунув руки в карманы и продолжая сосать конфету, причмокивая. — Сейчас, — командует он. — Сейчас? Я делаю осторожный шаг в его сторону. — Сейчас уже девять вечера. Может… Он оборачивается вполоборота. Разжимает челюсти и сжимает конфету зубами. Я слышу хруст. — Я сказал сейчас. Или иди на хуй. Это уже не просто грубо. Это просто наглость. Я хочу разбить ему нос, встряхнуть, наорать на него, но вместо этого сердито прохожу мимо него. Нет, я ещё успею сделать это. Сейчас мне нужно заполучить хоть капельку его доверия. — Ладно. Пошли. Он победно усмехается. Пока мы идём в библиотеку, я успокаиваю свой гнев тем, что мысленно обзываю его всеми ругательствами мира. Когда вернётся мой оригинальный Малфой, я отыграюсь на нём за это. И ещё я задумываюсь: если он продолжит в том же духе, как надолго меня хватит, чтобы действительно не вмазать ему? Мне нужно почитать что-то про психологию трудных подростков. Срочно. В библиотеке никого нет. Конечно. Малфой деловито проходит к первому попавшемуся столу и, закинув ногу на ногу, усаживается, совершенно нагло смотря на меня. Его руки скрещены в замок на столе, и он опять сосёт ещё одну конфету. Я стою и смотрю на него в ответ. — Ну? Тащи свои газеты. — Малфой, там целая кипа. Они тяжёлые. Мне понадобится твоя помощь. — Я решаю воззвать к его манерам. Он же аристократ, в конце концов. Но он только ухмыляется. — У тебя есть палочка. Воспользуйся. — Но если ты поможешь, это будет быстрее. — А я никуда не тороплюсь. Я в психушке на неопределённый срок, забыла? Я выдыхаю. Спокойствие. Я должна заполучить его доверие. Мысленно представляю, как отходила бы его газетой по голове — и это немного успокаивает. — Ладно. Победа за тобой. Эта фраза вылетает автоматически, но вдруг я вижу проблеск удовлетворения в его взгляде. Ему нужно было выиграть хотя бы что-то. Почувствовать контроль хотя бы в такой мелочи. Я опять плотно сжимаю руки, а теперь, кажется, ещё и губы. Он наверняка видит, как бесит меня. Я буквально готова взорваться. А он как будто бросает мне вызов — снова и снова. Ладно, поиграем, Малфой. Посмотрим, кто окажется в дамках. Он хочет, чтобы я отреагировала, чтобы я ушла, оставила его в покое, и тогда он сможет утопать в жалости к себе. Ему нужно оттолкнуть меня. Он не привык по-другому. Немного усмирив себя, я равнодушно пожимаю плечами и взмахиваю палочкой, начиная пересылать ему на стол нужные выпуски «Пророка». Но не все. Некоторые я предпочитаю не показывать ему. Он сразу же принимается читать. Я специально левитирую ему газеты от ранних к более поздним. Через полчаса я заканчиваю и оглядываю свою работу. Малфой сидит за столом и напряжённо что-то читает, а рядом две высокие стопки. Я неуверенно подхожу к столу и усаживаюсь напротив. Он делает вид, что не замечает этого. Так проходит минут десять. Я тоже беру «Пророк» и читаю. Эти выпуски выходят каждую неделю. И тут есть как полный бред, так и чистая правда. Например, в моём описывается убийство целой семьи магглов и странные исчезновения. Я погружаюсь в чтение, когда Драко резко бьёт газетой по столу. — Что за хуйня? Почему в этой газете пишут, что «после самоубийства выжившего из ума Дамблдора, наконец-то школа в надёжных руках»? Самоубийства? Он медленно произносит это слово. — Кто его убил в итоге? Я? Очень сомневаюсь, что он сам спрыгнул с Астрономической башни. Я сглатываю и пытаюсь поймать малейшие изменения в нём. Он думал, что убил Дамблдора, а теперь выглядит воодушевлённым — возможно, это сделал не он. В его глазах появляется тень надежды. — Ты не убивал Дамблдора. Он выдыхает. Я хочу добавить «Не смог убить», но понимаю, что для него это будет как удар по самолюбию, и прикусываю язык. — Его убил Снейп. Малфой выглядит шокированным. Но я не говорю больше ничего. Специально не говорю. Я вижу, как в нём борются любопытство и нежелание контактировать со мной. Ну давай, Малфой. Если хочешь получить информацию, тебе придётся спросить. Он смотрит пронзительно ещё пару секунд. — Детали? Он наклоняется ближе, и его взгляд становится опасным. Малфой заметил, что я специально не даю ему много информации. — Или ты хочешь, чтобы я умолял? — шипит он. Я сглатываю. — Малфой… — мне некомфортно под его взглядом. — Если ты будешь нормально общаться, я расскажу тебе всё. — А если нет? Свалишь наконец-то? — Нет. — Какого хера тебе от меня надо? — Я хочу помочь. — Не заинтересован. — Тебе нужна моя помощь. Не отрицай. Никто не будет тут с тобой сюсюкаться. Всем плевать, по большому счёту. — Не удивлён. Взрослым всегда было плевать на нас. Вот оно. Он хотел, чтобы его защитили взрослые. Но никто не смог. Более того, именно эти же взрослые требовали от него совершить зло. — Отлично. Давай я расскажу тебе немного о том, что было после шестого курса? — Только быстро. Ну конечно. Как же не нахамить. Я вкратце рассказываю ему про всё, что произошло после шестого курса. Как он не убил Дамблдора, про наш с Гарри побег, про Битву за Хогвартс, про то, как война закончилась, а проблемы остались те же. Он слушает. Внимательно. Не перебивая. Ему нужна эта информация, чтобы понять, как выжить здесь. Наконец он с отрешённым взглядом спрашивает: — Почему мать не приходит ко мне? Нет, почему я здесь с тобой, а не со своей матерью? С тобой, чёрт возьми! Это самый сложный вопрос. Целитель не запрещал мне сообщить ему, что мы вместе. И если для 21-летнего эта информация казалась вполне доступной к принятию, то в шестнадцать я не уверена, что Драко пережил бы такой удар. — Ты не в очень хороших отношениях с матерью, — выдыхаю я. — Ты не встречался с ней уже очень давно и не хочешь её видеть. Говоришь, что она всё время контролирует тебя. Я отвечаю только на первую часть вопроса. — Вполне допускаю, что она меня достала, — почти безразлично говорит он. — Они все меня достали. Ебучие взрослые, которые всё знают. Но… Он переводит странный взгляд на меня. — Что здесь делаешь ты? Почему ты? Почему целитель сказал, что ты присмотришь за мной? — Мы стали достаточно близки, — кратко начинаю я. Он шокированно вскидывает брови и откидывается на спинку стула. — Что ты имеешь в виду? Мы что, трахаемся? И это звучит так неожиданно, что я тушуюсь и краснею. — Чё, гриффиндорская заучка дала мне? Ты? И я тебя трахаю? Ну уж нет. Ты, засранец, не выбьешь меня из колеи. Я беру себя в руки. — Представь себе. Я говорю спокойно, чётко, не давая ему вывести меня из равновесия. И продолжаю спокойно читать, как будто не сказала ничего такого. Он неожиданно бьёт ладонью по столу. Я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд. — Ты меня за идиота держишь? Какого хрена тебе от меня нужно? Деньги? Я растеряна и не знаю, что сказать. Я не привыкла — вернее, уже отвыкла — к тому, что он разговаривает так. Он думает, что я сижу с ним из-за его денег? Это же смешно. — Мы… Нет. Всё не так. Мы вместе. По-настоящему. Его реакция моментальная, резкая. — Ты совсем рехнулась? — Он вскакивает со стула и отшатывается. — Может, ты тоже пациентка здесь? Да, ты, наверное, свихнулась. И теперь преследуешь меня? Я тоже встаю, чтобы он не смотрел на меня сверху вниз. А потом начинаю говорить твёрдо, чтобы он слышал каждое слово. — Нет, я не свихнулась, и мы вместе с тобой. И я не оставлю тебя. Потому что тебе нужна помощь. Он смотрит нерешительно, уязвимо. Наконец-то. Малфой перестаёт постоянно перекатывать конфету во рту и замирает. Немного ошарашенный. Пытающийся принять решение, как вести себя дальше. — Предлагаю разойтись по палатам. Завтра продолжим. — Я говорю всё ещё настойчиво, пользуясь тем, что его воспитывали в подчинении старшим, и я это знаю. — Идём. Я хочу протянуть ему руку, но знаю, что он не возьмёт её. Он проходит как можно дальше от меня и быстро удаляется в свою палату, громко хлопнув дверью. Когда я захожу к себе и ложусь на кровать, я слышу, как он громко бьёт что-то. Один, два, десять раз. Я решаю не вмешиваться. Пусть выпустит пар. А потом я переодеваюсь и погружаюсь в беспокойный сон. Мне снятся кошмары, и я даже точно не помню о чём. Просыпаюсь я ранним утром. Меня мутит, мне страшно. Кажется, это что-то сродни панической атаке. Я вся мокрая. Мне не хватает воздуха. Мне нужно почувствовать, что с Драко всё в порядке. Точно. Мне снилось, как его пытает Нотт, как ломает, как мучает, унижает. И, вспомнив это, я понимаю, ради чего я терплю этого Малфоя, почему не ору на него в ответ, не бью по лицу, хотя очень хочется. Потому что я знаю, кем он является на самом деле и почему стал таким. Это парадокс. Я никогда бы не позволила ему обращаться с собой так, как он это делает сейчас. Меня бы это оттолкнуло. Но сейчас я чувствую себя взрослым человеком рядом с поломанным ребёнком. Ему нужна помощь, хоть он и не хочет её принимать, не может. И я буду действовать методично, плавно. Я старше ментально, в конце концов. Он ещё не пережил то, что изменило его окончательно — крах семьи, падение, зависимость, предательство. Я выхожу из палаты. Всё ещё ночь. На часах четыре утра. Быстро заглянув в комнату к Малфою, я вижу, что он спит. Я охаю. Он спит на диване. На том диване, на котором раньше спала я. Видимо, интуитивно, но он уткнулся носом в мою подушку. Он сжимает её так сильно, что она вся измята под ним. Дрожащей рукой я закрываю дверь. Может быть, это не связано со мной, и я придумываю себе. Может, просто диван показался ему удобнее. Я быстро направляюсь в библиотеку и нахожу книги из маггловской секции про психологию трудных подростков, их травмы и то, как с ними взаимодействовать. Я читаю в своей комнате до самого утра. Глаза слезятся, смыкаются, но я заставляю себя читать дальше, выпив уже литр кофе. Занимаюсь ли я саморазрушением? Спорный вопрос. На самом деле мне правда интересно читать эти книги. Они кажутся мне логичными. В голове выстраивается чёткая стратегия, как вести себя с ним. А когда есть логика и чёткость — это придаёт мне спокойствие и возвращает иллюзию контроля. Я решаю, что буду вести себя спокойно, не реагировать на его провокации. А в душе позволяю себе проклинать его, мысленно бить и орать на него, чтобы не сойти с ума. Но иногда нужно давать ему «маленькие победы». Чтобы он вернул себе хотя бы немного контроля, чтобы ему казалось, что он хоть что-то контролирует. Информацию я тоже буду давать дозированно. Нужно побуждать его на диалог, а любопытство — это сильный стимул иногда наступить себе на гордость. Удовлетворённая своими выводами, я засыпаю прямо на стуле, сжимая открытую книгу в руках. Но вряд ли я проспала долго. Я просыпаюсь от громких криков совсем рядом. Я тут же вскакиваю, растерянно оглядываясь по сторонам. Книга падает на пол. Мерлин, что опять случилось? Я быстро выбегаю в коридор и вижу Малфоя, которого тащат два санитара, а он сопротивляется, упирается ногами и орёт, истошно орёт. — Суки! Я же сказал, что я Драко Малфой! Я требую адвоката, мать, кого-то! Вы не имеете права держать меня тут насильно, ублюдки! Малфой выглядит растрёпанным, озлобленным, но также напуганным, растерянным. Когда Малфой особенно сильно дёргается и вырывается у одного санитара из рук, они переглядываются, ведя какой-то немой разговор. Потом один кивает другому, и они отпускают Драко, но достают палочки, наводя их на него. — Мистер Малфой, прекратите сопротивляться. Никто не собирается причинять вам вред. Малфой замирает, когда ему в грудь наставляют палочку. В глазах паника. Я не выдерживаю. — Что здесь происходит? — хрипло спрашиваю я. Мой голос после ночи ещё слабый. — Где целитель мистера Малфоя? — К сожалению, целителя сейчас нет на месте. Он будет чуть позже. Пациент пытался выйти на улицу. Нам пришёл сигнал, и мы доставили его обратно в палату. Ему запрещено выходить из здания. Мы думаем, он планировал побег. — Блять, вы издеваетесь? Я просто хотел подышать воздухом! Стены, блять, давят! Я же не в тюрьме, в конце концов! Он поворачивается ко мне и делает полшага в мою сторону, когда один из санитаров предупреждающе вскидывает палочку. Малфой замирает. — Ты же говорила, что я не в плену! На хуя ты врала? Я не успел выйти на улицу, а они набросились на меня. Дерьмо. Он отряхает испачканную больничную одежду. Его явно повалили набок в грязь. — Всё в порядке. Опустите палочки. Я смогу его успокоить. Малфой кидает в меня молнии глазами. — Вы не можете давать нам такое распоряжение, — сообщает один из санитаров. — Целитель сказал, что мистер Малфой под моим присмотром. У меня есть палочка. Я отведу его в палату. Они сомневаются. Малфой едва заметно шевелится. О Мерлин, только не делай глупостей. — Вы можете связаться с целителем мистера Малфоя и спросить. Один санитар кратко кивает и поворачивается к Малфою. — Зайдите в палату, иначе я применю к вам магию. Малфой смотрит на него с яростью. — Чёртовы уёбки, — выругивается он и, толкая дверь плечом, заходит к себе в палату. Я проскальзываю за ним. — Какого хера? — Он смотрит на меня с ненавистью. — Я не уйду. Тебе нужна помощь. — Ни хуя мне не нужно от тебя. Свали уже. — Малфой. — Отъебись. Он начинает метаться по комнате, раскрывая тумбочки и ища что-то. — Малфой, что ты ищешь? — спокойно спрашиваю я. — Ёбаную одежду. Он пытается стряхнуть грязь, пренебрежительно осматривая ссадину на ладони и разорванный рукав. — Ублюдки навалились на меня, как будто я напал на кого-то. Он с силой хлопает дверцей тумбочки и подходит ко мне едва не вплотную. Это неожиданно и выглядит опасно. — Я здесь в плену? Я не могу даже выйти на улицу? Это какая-то изощрённая пытка? Проверка? Что за на хуй? Он орёт так, что у меня закладывает уши. Я обхожу его, подходя к шкафу. — Свежая одежда. — Я протягиваю ему её. — Я всё объясню тебе и помогу с прогулкой. Но для начала переоденься. Тебе не нравится ходить грязным. Он многозначительно усмехается, но ничего не говорит, буквально выдёргивая одежду из моих рук. — Ты будешь пялиться? Я отворачиваюсь. Он быстро переодевается и идёт в ванную комнату мыть локоть и ладонь. — Я могу помочь! — кричу я. — Могу залечить ссадину. Он что-то бормочет, наверное, опять ругается. Потом выходит из ванной и направляется к тумбочке. К той самой тумбочке, где лежит его блокнот с заданиями от психолога и противозачаточное зелье. Он выдвигает ящик тумбочки. — Что это? — Это… — Я же говорила ему. Я говорила! Нужно что-то придумать. — Это зелье, облегчающее твоё состояние. Я немного краснею. Он хмыкает и захлопывает тумбочку, доставая блокнот. — Я не про зелье. Я про этот ёбаный блокнот с моим почерком. Он швыряет его в мою сторону. — Какого хуя я пишу о тебе? Я замираю. Я вообще-то не читала этот блокнот, кроме того единственного раза, когда мы вместе выполняли задание, поэтому я не знаю, что он написал там про меня. — Ты что, дала мне амортенцию? Какого хуя я там слюни по тебе пускаю? — Я же говорила тебе. Мы вместе. Так получилось. — Подумав, я добавляю: — Мы доверяем друг другу. Поэтому я здесь. Я буду рядом. В книге по психологии было написано, что это надо повторять как мантру. — Я хочу на улицу! — Он пинает ногой кровать. — Ёбаные стены давят. — Я поговорю с целителем, как только он придёт. Уверена, что он будет не против твоей прогулки. — Конечно же, если только ты будешь рядом? — Он усмехается и достаёт из ящика конфету, бросая её в рот. Откуда вообще у него столько конфет? — Я могу держаться на расстоянии. — Пожимаю я плечами. Мы молчим какое-то время, пока он читает свой блокнот. Малфой громко перекатывает конфету во рту и в итоге прожёвывает её с характерным хрустом. — Какого хуя, — вдруг вскрикивает он. — Какого хуя я выполняю эти задания? Кто мне их даёт? — Требовательно спрашивает он, махая блокнотом и швыряя его о стену. У меня такое чувство, что я нахожусь с гиппогрифом в одной комнате. Он всё бьёт, швыряет, орёт. — Задания даёт тебе психолог. Ты ходишь к нему каждый день. Сегодня тоже есть сеанс, и если ты захочешь… Он смотрит на меня так, как будто жалеет, что зашвырнул блокнот не в меня. — Ладно. Сегодня, думаю, можно будет пропустить. Может быть, сходим на завтрак? — робко спрашиваю я. — Я голодна. Он отводит взгляд. — Ты же сказал, что стены давят. Пойдём прогуляемся. Малфой не говорит ни слова, а просто встаёт и идёт к выходу. Я направляюсь за ним. Это будет сложная битва. Похоже, ближайшие дни мне придётся жить рядом с бомбой замедленного действия.