В аду с тобой

Драко без сознания уже несколько часов. Как и в прошлый раз, его излечение проходит долго и болезненно. Я вижу, что Нарцисса искренне переживает за сына: мечется, утирает его кровь, которая периодически снова начинает течь из носа. Она уже раз двадцать проверяет диагностическим заклинанием его состояние и периодически спрашивает у меня, было ли такое раньше и не нужно ли послать за колдомедиком. Мы обе вздрагиваем каждый раз, когда он стонет особенно громко. Я не могу не задаваться вопросом, как он пережил это состояние, когда был один. Когда Астория пыталась меня убить, я же точно помню, что он тоже начал корчиться от боли, а потом его забрали авроры. Гарри нашёл его уже в сознании, в ужасном состоянии, в комнате для допросов. Значит, его просто оставили там? На полу? Когда у него текла кровь из носа, а нога была сломана, и сам он был оглушён? Эта мысль разрывает меня, закручивая в голове новое ощущение того, что мы пережили слишком многое. Что всё это кажется каким-то ужасным сном, у которого нет конца. Я не подхожу к его кровати, оставив возможность Нарциссе и эльфам выхаживать Драко. Мне так плохо, что я сворачиваюсь в кресле, которое стоит у окна, и, опустив голову на согнутые колени, просто жду, когда это закончится. Драко становится лучше только под вечер. Он резко распахивает глаза и, прочистив горло, начинает оглядываться. Сесть, судя по всему, у него просто нет сил. Он выглядит беспомощным и дезориентированным. — Мама? — Его голос такой слабый и хриплый, что я тут же хочу оказаться рядом и встаю с кресла. Драко поворачивает голову на моё движение и, заметив меня, резко выдыхает. — Гермиона. — Он слегка приподнимает руку ко мне, как бы подзывая. Но его глаза ещё не до конца прояснились, как будто он смотрит через пелену. — Драко, ты в порядке? — Нарцисса уже накладывает диагностическое заклинание, которое не показывает ничего серьёзного. — Да. — Он смотрит на неё внимательно, пытаясь собрать мысли воедино. — Я очень устал. Оставь нас. Утром поговорим. Нарцисса напрягается, но всё-таки, кивнув, окидывает его ещё раз смягчившимся взглядом и уходит. Я плавно подхожу к нему. Он смотрит на меня потухшим, уставшим взглядом. Его глаза слипаются, хотя он и силится не засыпать. — Я скучала, — шепчу я едва слышно, а в глазах стоят слёзы. — Иди ко мне. — Он едва может шевелить губами. Я залезаю под тёплое одеяло и ложусь сбоку от него, не решаясь лечь ему на грудь. Он неловко переворачивается на бок и обнимает меня сзади, зарываясь носом в мои волосы и обнимая за талию. Становится тепло и безопасно. Мы лежим и смотрим в окно. На улице уже темнеет, и лишь тусклые отблески фонарей, которые качает разбушевавшийся ветер, пляшут по стенам. За окном идёт сильный ливень. Трель капель убаюкивает. Драко уже засыпает и сопит мне в шею. Мои глаза тоже начинают слипаться, и вскоре я тоже засыпаю. Я просыпаюсь от того, что живот сильно тянет, а саму меня слегка мутит. Хотя я давно не чувствовала это состояние, я отлично знаю, что это значит. За окном уже начинает рассветать. Дождь прекращается, но на улице всё ещё пасмурно. Я вяло смотрю в окно и думаю, как мне выбраться незаметно из рук Драко. За ночь я перемещаюсь в уже привычную позу для сна — на его груди, а его рука лежит у меня на плече. Пролежав ещё минут десять, я всё-таки аккуратно выбираюсь из кровати, накладывая на Драко согревающие чары, чтобы он не проснулся, и иду в туалет. Как я и предполагала, у меня начались месячные. Это, с одной стороны, радует, а с другой — я чувствую поднимающееся раздражение. Всё тело ноет, а сама я готова лезть на стену от боли внизу живота. У меня не было женских дней с того последнего раза в Азкабане, когда Драко помог мне. Видимо, скудный рацион и стресс дали о себе знать. Теперь же, когда я стала нормально питаться и почувствовала относительную безопасность после того, как мы покинули Британию, мой организм начал восстанавливаться. Мне точно нужно обезболивающее. Выбравшись в коридор, я всё-таки решаюсь позвать эльфа. — Арчи, — шепчу я, и эльф тут же оказывается рядом. — Да, госпожа. — Можешь принести мне обезболивающее зелье? — Да, конечно. У мисс всё хорошо? — Да, немного болит голова, — вру я. Эльф возвращается почти моментально с заветной бутылочкой. — Спасибо. — Я опрокидываю её залпом. Остаётся потерпеть минут тридцать, и всё будет нормально. Я возвращаюсь в комнату и тут же вижу Драко. Он уже встал и направлялся к двери. Ванная открыта — видимо, он искал меня. — Гермиона? Где ты была? Я испугался. — Я выходила из комнаты попить. Он подходит ближе и осматривает меня. — Всё нормально? — Да, конечно. Драко выглядит чуть лучше, но всё же измождённым. — Моя мать, она... Прости за её слова вчера, она просто не знает, о чём говорит. И за моё поведение прости. — Драко, это всё не имеет никакого значения. Зато то, что ты теперь здоров, — вот это отличные новости. — Я улыбаюсь изо всех сил. — Какой у нас теперь план? Он усаживает меня обратно на кровать. — Думаю, надо вызвать Блейза, выбрать дом и уезжать. Здесь нам больше делать нечего. То есть вот так? — А как же твоя мать? — нерешительно начинаю я. Он злится и сжимает кулаки. — Ты сама видела. Она неисправима. Я боюсь, что он опять взорвётся, поэтому даже не заикаюсь о том, чтобы поговорить с ней. Я начинаю перебирать его волосы и кладу голову ему на плечо. Он целует меня в лоб, обхватив за талию, и едва заметно поглаживает, о чём-то размышляя. — Давай дадим ей последний шанс, — бормочу я, и он резко напрягается. Он отодвигается и смотрит на меня. — Последний шанс, предварительно оговорив условия. Если она не будет контролировать тебя, то вы же можете продолжать общаться, хотя бы изредка. А если продолжит в том же духе, то ты ничего не потеряешь. Он смотрит долго и слишком прямо. Как будто эта затея кажется ему безнадёжной. — Мы же всё равно будем ждать Блейза, а значит, останемся на несколько дней. Мы не можем игнорировать её всё это время. На самом деле, она очень беспокоится за тебя. Вчера, когда тебе было плохо, она места себе не находила. Драко всё ещё молчит, и меня это уже начинает волновать. — Что скажешь? Он вздыхает. — Я всё равно должен поговорить с ней ещё раз. Могу попытаться предложить ей общаться по-другому, но боюсь, что тебя ждёт большое разочарование. Он встаёт с кровати и слегка тянется. — Семь утра. Думаю, можно поговорить с ней во время завтрака. Она всегда просит накрыть к восьми. Мы не спеша собираемся и спускаемся в столовую. Как и говорил Драко, Нарцисса уже сидит за столом. Окинув меня и его взглядом, который ровным счётом ничего не выражает, она предлагает сесть за стол. — Драко, дорогой, как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Тебе что-нибудь нужно? Может, попросить эльфов приготовить на обед что-нибудь особенное? — Нет, спасибо. Диалог у них явно не вяжется. Драко не хочет с ней разговаривать. Судя по всему, он всё ещё злится на неё. Он то и дело поглядывает на меня, а когда я наконец-то расправляюсь с завтраком, выпрямляется, как будто только и ждал, когда я доем. — Мама, я хотел серьёзно поговорить с тобой. Нарцисса смотрит на сына внимательно. Он говорит спокойно. — Я скажу это только один раз. Я больше не ребёнок, даже если часть меня вчера была им. Ты больше не будешь выбирать за меня одежду, исправлять мои манеры и решать, с кем и как мне говорить. — Я просто подумала, что ты забыл, как нужно... — Хватит, мама, — спокойно говорит он. — Ты не можешь больше так со мной обращаться. Если ты хочешь оставаться в моей жизни, тебе придётся научиться разговаривать со мной на равных, без нравоучений. Я взрослый, и я сам решаю за себя. Драко встаёт и смотрит на Нарциссу, ожидая ответа, но она выглядит шокированной, а потом встревоженной и даже обиженной. — Драко Малфой! Перестань говорить со мной таким тоном, — снова начинает она. — Я тебя не узнаю и беспокоюсь, что кто-то слишком сильно влияет на тебя. Она явно переводит взгляд на меня, что, конечно же, означает только одно — Нарцисса говорит обо мне. — Ты всегда был внушаемым, когда чувствовал себя одиноким, — добавляет она тихим голосом, но мы с Драко прекрасно слышим каждое слово. И когда я вижу, как до этого спокойный Драко резко выпрямляется, сжимает кулаки и сейчас взорвётся, я понимаю, что она задела его очень сильно. Он смотрит на меня, а потом медленно переводит опасный взгляд на Нарциссу и говорит почти стальным голосом: — Не смей говорить о ней в таком тоне. — Я просто переживаю за тебя и пытаюсь... — Мама, я повторяю последний раз, — он бесцеремонно перебивает её, перегибаясь через стол ближе к ней. Я замираю, как будто на меня наложили Остолбеней. Мне кажется, что я не должна слышать этот разговор. — Если ты ещё хоть раз позволишь себе подобный тон в мой адрес или в адрес Гермионы, я разрушу здесь всё до основания. Не останется ничего от твоего прекрасного поместья и всей этой херни, которой ты так кичишься. В его голосе звучит яркая угроза. У меня по телу пробегает дрожь. Это совсем не то, что я имела в виду, когда предлагала дать ей последний шанс. Он бросает ложку на тарелку, и она с грохотом ударяется, разнося неприятный звук по тишине столовой. Нарцисса вздрагивает. Я перевожу взгляд на Драко. На его лице мелькает что-то похожее на ужас. Как будто он сам испугался того, что только что сказал и сделал. Он протягивает мне руку, предлагая уйти. Мне неудобно, но я всё же беру его за руку, и мы уходим. Драко тянет меня за собой, и я вижу, что он не в себе. Эта ярость буквально разрывает его. Его пальцы до сих пор слегка подрагивают в моей руке. Когда мы доходим до комнаты, он расстёгивает пуговицы рубашки, как будто ему не хватает кислорода, и, сев на кровать, обхватывает голову руками. — Драко... — Я нерешительно подхожу ближе. Повисает тишина. Он тяжело дышит, а потом поднимает на меня взгляд и хочет что-то сказать, но слова не идут. Его пальцы дрожат. — Я... Я... не знаю, почему я... Вдруг я так разозлился. — Он встаёт и проходится по комнате, запрокидывая голову. — Она снова пыталась решать за меня, и самое ужасное — она тронула тебя, и я сорвался... — Да, я немного не это имела в виду, когда предложила поговорить. Иди ко мне. Он подходит, пошатываясь, и садится на кровать. Потом обессиленно опускает голову, смотрит в пол и выдавливает: — Мне кажется, я могу быть опасен. — Нет, ты не опасен. Она правда ведёт себя очень... контролирующе. Я стою и обнимаю его, а он всё ещё тяжело дышит. Я прижимаю его голову к себе, поглаживая его по волосам и плечу и целуя в макушку. — Драко, когда я говорила об ещё одном шансе, я имела в виду дать ей право выбора. И ты начал очень хорошо, но она попыталась вывести тебя из себя другим способом. — Тобой. — Да, и это сработало. — Когда кто-то пытается забрать тебя у меня, я перестаю нормально соображать. Мне становится страшно. Он прижимается ко мне, пытаясь найти поддержку. — Я понимаю. Может быть, мне поговорить с ней? — Нет! — Почему? — Не надо. Я... Лучше я сам ещё раз... — Ты уверен? — Да, когда немного успокоюсь. Мы сидим ещё какое-то время, пока спина Драко не расслабляется, а дыхание не выравнивается. — Знаешь, чего я испугался, когда сорвался на мать? Я мотаю головой. Он долго молчит. — Когда я швырнул ложку... она вздрогнула. Он сглатывает и смотрит куда-то в сторону. — И я вдруг увидел у неё на лице то же выражение, которое появлялось каждый раз, когда отец выходил из себя. У меня сжимается сердце. — Мне на секунду показалось, что она решила, будто я сейчас запущу чем-нибудь в неё. Он закрывает глаза. — Я не хочу быть как отец, — выдыхает он. — Жестоким. — Драко... — Я ловлю его взгляд. — Ты уже не такой, как твой отец, потому что ты испугался своей агрессии. Люциус же, наоборот, наслаждался жестокостью. — Но это не оправдывает того, что я сделал. Это не меняет того, что я не смог контролировать свою ярость. — Этому можно научиться. — Я боюсь. Вдруг когда-то я разозлюсь на тебя и... Вдруг я могу ударить тебя? Мой отец... он мог ударить мать... при мне. — Драко... Я беру его лицо в ладони и заставляю посмотреть на себя ещё раз. — Послушай меня внимательно. То, что делал твой отец, — это был осознанный выбор. Не вспышка. Не случайность. Это годы убеждённости в том, что он имеет право причинять боль другим. Драко молчит, тяжело дыша. — А ты сейчас сидишь здесь и боишься даже самой мысли о том, что можешь стать таким. Я провожу пальцами по его дрожащей руке. — Это и делает тебя другим. Он тяжело переводит дыхание. — Но что, если однажды я не справлюсь? — Если ты сильно разозлишься, ты можешь ударить стену, остановиться, уйти или сказать мне, что тебе трудно сдержаться. И мы разберёмся с этим вместе. Я молчу несколько секунд и добавляю: — Насилие начинается там, где человек считает, что имеет право на чужую боль. А ты сейчас готов скорее разрушить себя, чем причинить боль мне. — Спасибо, — тихо шепчет он. — Я думаю, я справлюсь. Он встаёт. — Я люблю тебя. — Соединив наши губы на пару секунд, он направляется к двери. — Я попробую ещё раз... поговорить с матерью. И если она опять меня не услышит, значит, это конец. Я больше не хочу это продолжать. Как будто мы ходим с ней по кругу. — Да, хорошо. Я подожду. Он уходит, и его нет около часа. Я забираюсь под тёплое одеяло. После пережитого меня снова начинает мутить, и я не замечаю, как опять начинаю дремать. Меня будят шаги Драко. Я открываю глаза и вижу, что он сидит у меня в ногах и смотрит на меня. — Проснулась? Я киваю. — Уже обед. Я поговорил с матерью. Мы можем пообедать все вместе? Ты не против? — Нет. Как прошёл разговор? — Я пытаюсь прочистить горло и немного прийти в себя. — Нормально. Я говорил спокойно, но мне хотелось сорваться снова. А после я выпустил злость, полетав на метле во дворе. Только сейчас я обращаю внимание, что его волосы влажные, дыхание неровное, а щёки раскраснелись от холода. — Она обещала, что будет сдерживаться. Не знаю, надолго ли её хватит. Я привожу себя в порядок, и мы обедаем. И этот обед — первый с момента нашего приезда в поместье — проходит в нормальной атмосфере. Нарцисса ведёт с нами диалог и даже умудряется развеселить Драко, хотя он выглядит напряжённым как струна. Она рассказывает, как он баловался в саду поместья, как впервые полетел на метле, как любил портить старинные книги в библиотеке, вырывая из них листы и делая из них зачарованные самолётики. Потом она предлагает попить чай вместе. Я вижу, что ей тоже тяжело перекроить себя. Она привыкла общаться с сыном именно так — через контроль и власть. С ней тоже с детства общались так, поэтому она не умеет по-другому, но хотя бы пытается. Ради Драко. Она показывает нам библиотеку, и я замираю на пороге, не в силах пройти внутрь. Это просто шедевр. Нарцисса сообщает, что перевезла сюда большую часть книг из Мэнора. Мы проводим здесь ещё несколько часов. На улице всё ещё идёт сильный дождь. Драко связывается с Блейзом, и тот обещает завтра утром быть у нас. Я немного волнуюсь перед встречей с ним, но здесь я странным образом чувствую себя в безопасности. В конце концов, Нарцисса живёт здесь одна уже несколько лет, и никто ни разу не нападал на неё. После ужина мы лениво лежим в кровати и болтаем с Драко. Я снова начинаю чувствовать, как тянет живот — действие обезболивающего закончилось. Меня тошнит, и я чувствую слабость. Хочется приложить что-то тёплое к животу, и я забираюсь под одеяло. Драко тут же повторяет за мной и прижимает меня к себе. Мы молчим какое-то время, когда я понимаю, что его рука медленными круговыми движениями проникает под мою кофту и направляется выше. После того как его ладонь медленно накрывает мою грудь, я чувствую толчок в бёдра — он прижимается ко мне всем телом. Его губы находят мою шею и начинают целовать, а потом подкрадываются к уху. — Я хочу тебя. — Здесь? — Я неловко отодвигаюсь. — Сейчас? Он уже тянется к моим губам и даже умудряется поцеловать меня достаточно глубоко, так что я теряю голову. Но ровно до тех пор, пока его рука не скользит ко мне под трусики. Я перехватываю его ладонь, и он замирает, вопросительно смотря на меня. — Извини, я сегодня не могу. И почему я чувствую вину за отказ ему? Хотя после всего, что мы пережили, он ни разу не дал мне повода бояться отказать ему. Сейчас я правда совершенно не хочу секса. Он хмурится, потом убирает руку. — Да, конечно. Можно и потом. Я вижу, как он озадачен, но не решается ничего спросить, после чего я выдыхаю. — Я просто сейчас не в форме. У меня эти дни. Мне сейчас немного не до этого. Он переводит на меня взгляд, и я вижу в нём понимание. — А, понятно. Он силится что-то вспомнить. — Тебе что-то нужно? В книге по заботе о теле писали, что можно приложить грелку к животу и отдохнуть, а ещё... — Драко, мне подойдёт обезболивающее и тепло на животе. — Он выглядит так обеспокоенно и мило, что я улыбаюсь. — И кружка чая с ромашкой, — улыбается он в ответ. — Идеально. Драко просит Арчи принести зелье и две чашки чая. После чая мы удобно устраиваемся в постели, и он, наложив согревающие чары на свою ладонь, начинает гладить мой живот. — Так лучше? — Замечательно. Лучше быть не может. Никогда бы не подумала, что ты такой заботливый. — О, я и сам этого не знал о себе.