Тест по математике

– Чëрт, у меня всего тридцать восемь баллов?! – Миша откинулся на стуле назад и тяжело вздохнул. – Как это вообще возможно? По классу раздался гул звонка, оповещающий о конце урока. Учитель математики, старый мужчина лет пятидесяти, с тяжёлым взглядом оповестил: – На этом наш урок закончен. Все те, кто набрали за тест меньше пятидесяти баллов, будут переписывать его на дополнительным уроке. Сказав это, учитель покинул класс, который мигом оживился и зашумел. Миша, раздраженный перспективой дополнительного урока, окликнул впереди сидящего Ноэля: – Эй, сколько у тебя баллов? Юноша будто не услышал своего друга, всë также продолжая пялиться на лист с тестом. – Ноэль, ты оглох там? – недовольно протянул Бачински, прежде чем дотронуться своими пальцами до шеи впереди сидящего. Почувствовав прикосновение чужих холодных пальцев, Грубер вздрогнул от неожиданности и, закрыв правой рукой свою шею, повернулся к Мише. – Что ты делаешь? – Достучаться до тебя пытаюсь, пока ты там в облаках витаешь, – Бачински прилëг на парту. – Сколько балов за тест-то получил? – Сорок... – смущённо ответил Грубер. – Мда, так мы в одной лодке, получается? Эй, Пенни, а у тебя сколько? – украинец ткнул пальцем в спину соседку Ноэля по парте. Девушка обернулась и подмигнула: – Семьдесят восемь, мне пересдача не грозит! Карие глаза Миши уже загорелись огоньком надежды, но девушка резко осадила его: – Помогать с подготовкой к пересдаче я тебе не буду, уж прости. Своих дел полно. – Эх, ну ты и... Ноэль, может, ты мне поможешь? У тебя аж на два бала больше! – Мне бы кто помог! Кстати, насчёт тетради Оушен по истории... – Да, насчëт моей тетради! – эта рыжая бестия возникла будто из ниоткуда, встав рядом с партами. – Ноэль, когда ты мне еë вернешь? Мне тоже по ней надо к тесту готовиться! – Я дал Мише, – ответил Грубер. – Это-то понятно. А тетрадь моя где? Пенни хихикнула, постаравшись спрятать свою улыбку, прикрыв еë рукой. – Ты...– Ноэль вскочил со своего места и, смотря прямо в глаза Оушен, тихо прошипел сквозь зубы: – Ещё раз посмеешь так шутить, я за себя не ручаюсь! – Оушен, да держи ты свою тетрадь! – Бачински кинул в девушку еë же тетрадкой, отчего та едва успела еë поймать. – Ты как с чужими вещами обращаешься?! – возмутилась О’Коннел. – Получше уж, чем ты с людьми! – Эй, ты там не прифигел случаем?! – Оушен чуть ли не с кулаками полезла на украинца, когда еë остановила Констанс, схватив за руку. – Давайте все успокоимся, – попыталась сгладить конфликт девушка.– Кто-то из вас идëт на пересдачу? Миша и Ноэль обменялись обреченными взглядами, прежде чем в унисон кивнуть. Лицо Оушен победоносно просияло. – Ха, я всегда знала, что вы двое – отстой в математике! – А ты сама-то сколько набрала? – Ноэль вновь сел на своё место и взглянул на подругу исподлобья. – Сто баллов, как и всегда! – Оушен откинула прядь своих рыжих волос, всем своим видом показывая своë превосходство. – Хэй, Констанс, может, хоть ты разделишь с нами нашу участь? – карие глаза Миши так и лучились надеждой, когда он смотрел на девушку. – У меня шестьдесят, так что, прости, мимо... – робко пробормотала Блэквуд. – Рики, – Бачински окликнул друга через полкласса.– У тебя сколько? Парень вместо ответа показал лист с текстом, где в углу большими красными цифрами значилось: "50". Оушен хмыкнула, а Констанс сочувственно похлопала Мишу по плечу. *** В школьной библиотеке, в которой, как обычно, не было посетителей и даже библиотекаря (этой школе, как всегда, не хватало финансирования), Ноэль и Миша сидели за длинным прямоугольным столом, находившимся в центре читального зала, друг напротив друга. Сквозь жалюзи проникали лучи полуденного солнца, которые подсвечивали летающую в воздухе пыль, а сквозь приоткрытое окно просачивался весенний воздух, чем-то неуловимо отличающийся от не столь давнего зимнего. Ноэль сосредоточенно смотрел в свою тетрадь, иногда щëлкая ручкой от напряжения, и пытался решить уравнения, порой посматривая в тетрадь, которую ему одолжила Пенни. У девушки был аккуратный почерк, которым она порой выводила необходимые пояснения на полях тетрадки. Миша также сидел над своей открытой тетрадью, но так как ему совершенно не хотелось учиться в такой прекрасный погожий день, он внимательно рассматривал парня напротив. Для Бачинского было что-то необъяснимо прелестное в нахмуренных бровях Грубера, в его внимательно бегающих по строчкам примеров тëмно-зеленых глазах, чуть прикрытых ресницами, и плотно сжатых губах. – Миш, – заметил пристальный взгляд друга Ноэль.– Не пинай балду. А то тебя могут на следующий год такими темпами не перевести. – Да мне как-то всë равно, – смущённый от того, что его взгляд заметили, украинец напустил на себя притворное безразличие. – Всë равно я тупой. Рука Ноэля замерла на мгновение, после чего он отложил ручку, и серьёзно посмотрел на друга. – Не надо так принижать себя. – Так это же правда, – Бачински откинулся на стуле, который громко скрипнул в тишине читального зала. – Я набрал меньше всего баллов по математике во всëм классе! – Но зато в прошлый семестр ты набрал максимальный балл по иностранному языку. Даже Оушен нос утер! – губы Ноэля расплылись в невольной улыбке от воспоминаний об ошарашенном лице О'Коннел , когда та, гордо выпятив листок с контрольной, по которой получила девяносто девять баллов, увидела, что Миша получил все сто. – Мне тогда просто повезло. Ноэль тяжело вздохнул и, вместо продолжения спора, вновь принялся решать задания, в которых у него возникали ошибки. – Ты точно полный идиот, раз так думаешь, – через пару секунд добавил Грубер. Миша перестал смотреть в сторону друга, развернувшись к окну. – Ну, может, ты и прав. – Хоть бы отрицать начал. Вот скажи, если бы это была Оушен, ты бы ей возразил? – Конечно, – ответил украинец, продолжая рассматривать листву деревьев, видневшуюся из окна библиотеки. – А почему мне тогда не возразишь? – Оушен – это Оушен, ей всегда хочется возразить, даже если она полностью права. А тебе можно называть меня как угодно, я не обижусь. Миша услышал, что на мгновение звук шариковой ручки, до этого старательно выводящей символы на листе бумаги, затих, после чего вновь возобновился. – А, вот оно как...– пробормотал Ноэль. Грубер внезапно почувствовал, что от такой обычной фразы украинца его лицо запылало. Не зная, что за черт его дёрнул, он вновь задал вопрос. – А если бы это был бы кто-то другой, например, кто-нибудь из хора, ты бы тоже возразил? – Думаю, что да, – Миша наконец-то перестал пялиться в окно и вновь посмотрел на Грубера. – Я что-то не так сказал? – недоумëнно спросил он, заметив некую перемену в выражении лица друга. – Нет, ничего такого, – парень снова упер свой взгляд в тетрадь. Миша взял лист со своим тестом и подсунул под нос Ноэлю. – Поможешь мне в этом примере? Грубер от удивления даже застыл на мгновение, после чего тепло улыбнулся. – Ага, я только недавно решал этот пример. У меня тоже там была ошибка, нужно было всего лишь... – Давай я к тебе подсяду, а то неудобно как-то, – предложил Миша, на что Ноэль слегка кивнул. Бачински пересел, и теперь парни сидели рядом, плечом к плечу. Миша наклонился ближе к Ноэлю, стараясь ловить каждое слово объяснений, которое тот произносил. – Ну, как-то так, – закончил свои объяснения Ноэль. Миша посмотрел на него с неподдельным удивлением. – Ты так хорошо объясняешь! Поразительно, что мы набрали с тобой почти одинаковое количество баллов! Ноэль смущённо улыбнулся и опустил взгляд. – Ну, благодаря тетради Пенни и еë пометкам всë стало намного понятнее. – Ну, ты тоже крутой, чувак, – ухмыльнулся Миша. – Я бы даже с помощью всего этого не понял бы как решать. – Ты себя недооцениваешь. – Могу сказать тоже самое. После этого оба парня замолчали. Молчание продлилось от силы пару минут, но Миша больше не мог выносить эту гнетущую атмосферу, поэтому, громко вздохнув, предложил: – Давай закругляться уже, а то у меня скоро мозги вскипят! – Ты можешь идти, если хочешь. – Но я не хочу никуда идти, мне без тебя слишком скучно...– протянул украинец. Заметив хмурое выражение лица Грубера, губы Миши расплылись в улыбке, и он положил руку ему на голову, слегка проведя ладонью вдоль его волос. Ноэль вздрогнул от неожиданности, после чего откинул руку друга и уставился на него с нескрываемым недовольством. – Ты чего удумал? – Прости, не сдержался, – Миша отвёл взгляд, неловко почесав шею. – Просто ты был таким.... милым? –А?! – ошарашенный и раскрасневшийся Ноэль отпрянул, из-за чего чуть не рухнул со стула. Щëки Миши тоже зарделись румянцем: он и сам не знал, почему выразился так, а не иначе. Ноэль резко вскочил со стула и принялся судорожно запихивать свои вещи в рюкзак, даже не посмотрев на Мишу, который в ступоре смотрел на него. Закончив суматошные сборы, парень пулей вылетел из библиотеки. Повисшую тишину разорвал громкий хлопок двери и звук быстро удаляющихся шагов. Миша наконец-то вышел из состояния транса, словно с него спало наваждение, и он запоздало крикнул: – Ноэль, подожди! Бачински вскочил с места, быстро схватил свои вещи и бросился вслед за парнем. Нагнал украинец его уже в коридоре. – Подожди! – вновь крикнул он. Ноэль ускорил шаг. – Да почему ты убегаешь?! – разозлился Миша, и, переключившись на бег, догнал его, хлопнув по плечу. Ноэль вздрогнул, но не развернулся и даже не остановился, а продолжил идти дальше. – Да что за...– Миша принял отчаянное решение: остановить Грубера, чего бы это ему не стоило! Он крепко обнял Ноэля со спины, что заставило того остановиться. – Ну не надо говорить мне такие вещи... – едва слышно проговорил Ноэль. – И свою тактильность со мной проявлять тоже не надо... Я же... могу всë не так понять... – Да о чëм ты вообще? – Миша растерянно моргнул пару раз, не выпуская парня из своих объятий, опасаясь, что тот снова может убежать. – У меня из-за тебя сердце когда-нибудь остановится... – У тебя проблемы с сердцем? Обращался в больницу? Ноэль вздохнул и с напряжением в голосе попросил: – Отпусти меня уже. – Только если не убежишь. – Не убегу. Миша с облегчением выдохнул и расцепил руки. Ноэль так и не развернулся к нему. – И нет у меня никаких проблем с сердцем. – Но ты же только что говорил, что... – осознание запоздалой волной нахлынуло на Мишу, и он прикрыл рот рукой. – Так ты... Ноэль обернулся через плечо и улыбнулся одними губами. В этой натянутой улыбке смешались грусть, надежда и некая злая ирония над сложившейся ситуацей. После чего Ноэль снова посмотрел вперёд. И ушëл. Миша так и продолжил растерянно стоять в коридоре, будто его ноги прилипли к полу. *** Наступил следующий день. И в этот день Миша особенно надеялся, что уроки закончатся как можно скорее: смотреть на спину Ноэля впереди было просто невыносимо! Так и хотелось окликнуть его, расспросить, да в конце концов просто поговорить уже хоть о чëм-нибудь! Но это не представлялось возможным, ведь Ноэль с самого утра ясно дал понять, что на разговоры он не настроен: когда Миша зашёл в класс, едва успев добежать за несколько минут до звонка, на его пылкое "Привет!" ответили почти все его друзья из хора. Все, кроме Ноэля. Тот лишь кинул холодный взгляд на Бачинского и отвернулся. Пенни с непониманием посмотрела на соседа по парте, а потом на Мишу, но Ноэль никак не отреагировал, а Миша слегка пожал плечами. Последующие уроки были настоящей пыткой: выносить отстранённость Грубера для Бачинского становилось всë сложнее и сложнее. Наконец прозвенел звонок, оповещающий о конце последнего урока. Миша был одним из первых, кто выскочил из класса. Он быстрым шагом направлялся к выходу из школы, пока его внезапно не окликнули. – Эй, Миша, подожди, пожалуйста! Бачински обернулся. К нему подбежала взволнованная Пенни, взяла его за плечо и, пытаясь отдышаться, потребовала: – Сейчас ты идешь со мной, надо поговорить! – Э... – Никаких "э"! Ты идешь со мной, и точка! – Лэмб взяла Бачинского под локоть и потащила его сквозь школьный коридор. Озадаченный таким боевым настроем, Миша плелся за девушкой, прокручивая в голове все моменты, когда успел хоть как-то перейти ей дорогу. В итоге Пенни привела его в пустующий репетиционный класс хора и закрыла за ними дверь. В классной комнате стояла полнейшая тишина: занятий сегодня не было, так что помещение в этот день всегда пустовало. Пенни взглянула в глаза Миши, пока тот неловко мялся с ноги на ногу. В конце концов, не выдержав, украинец выпалил: – Прости, Пенни, виноват! – И ты осознаешь, в чëм именно? – в голосе девушки читались зловещие нотки. – Это я потерял ластик, который ты одалживала Рики на уроке рисования неделю назад! Он одолжил его потом мне, а его где-то посеял! – Так это был ты?! Это же был мой любимый ластик, я кое-как нашла такой симпатичный и хороший ластик в магазинах нашего города! А ещё и Рики нагрубила. Вот чëрт! – раздосадованная Пенни вдруг помотала головой. – Но не в этом дело! – А в чëм тогда? – Бачински судорожно попытался вспомнить другие свои грехи перед Лэмб, но на ум не шло буквально ничего. – Что у вас случилось с Ноэлем? – прямо в лоб спросила Пенни, устав ждать, пока украинец догадается. – Это наше личное дело! – неожиданно даже для себя самого резко ответил Миша, скрестив руки на груди. – Это моë дело тоже! – не отступала девушка. – Как близкая подруга Ноэля и как твоя подруга, я не могу закрыть на это глаза! Выкладывай уже, а то я пойду и дальше терроризировать Ноэля! – Ну... – Миша почувствовал, как к его лицу прилила кровь.– Ноэль недвусмысленно намекнул, что я ему нравлюсь. Глаза Пенни округлились, а рот чуть приоткрылся от шока. –И что ты ему ответил? – Ничего. – Так это же был отличный шанс, чтобы начать отношения! Какого чёрта ты его упустил? – Я не уверен, что мне нравится Ноэль не как друг, а как парень. Девушка вздохнула; на еë лице будто отразились все ругательства этого мира. – Напомни-ка мне, кто постоянно лип к Ноэлю, как банный лист? И кто, когда его спросили, с кем он будет танцевать вальс на выпускном бале в следующем году, без сомнений указал на Ноэля? И кто постоянно провожал его до дома? – В моей стране это... – Давай только без баек про "твою страну". Ты же наверняка хотел сказать, что у тебя на Родине все эти знаки – всего лишь форма выражения привязанности? – Ты – экстрасенс, Пенни? – шокированный Бачински прикрыл непроизвольно открывшийся рот рукой. – Нет, просто твои оправдания звучат чересчур одинаково. – Оправдания? – Чëрт побери, да! Ты всегда оправдываешь все свои проявления симпатии к Ноэлю самыми идиотскими способами. Признайся уже в этом хотя бы самому себе! Девушка выпалила всë это на одном дыхании, после чего покинула репетиционный класс, громко захлопнув за собой дверь. Миша остался один. Вновь возникшая тишина будто разом надавила на его плечи, из-за чего он медленно опустился на корточки, уткнувшись лицом в колени и прислонившись спиной к стене. В глубине души парень всë уже давно понял, просто не хотел признавать. В коридоре послышались звуки шагов. Кто-то остановился перед дверью класса, постоял так пару секунд и зашел внутрь. – Миша? – голос Ноэля звучал как никогда взволнованно. Бачински удивлённо поднял взгляд наверх. Их глаза встретились. Сердце Миши пропустило удар. – Что ты здесь делаешь? – украинец опустил свой взгляд, а Грубер сел на корточки рядом с ним. – Встретил Пенни, она откуда-то бежала, проговорив мне на ходу: "Не знала, что Миша такой тугодум! " и умчалась, ничего мне не объяснив, – Ноэль слегка улыбнулся. – Я сразу понял, что она подошла к тебе, чтобы "пытать" своими распросами. Ты же знаешь, какая она боевая. Миша хмыкнул. – Не то слово. – Извини за это... – За что? – Если бы я когда-то не рассказал ей, что ты мне нравишься, Пенни бы не допытывала тебя сейчас. – Ты еë явно недооцениваешь. Она бы всë равно бы всë поняла, даже если бы ты молчал в тряпочку. – Фух, тогда я спокоен. Пойдём? – Ноэль чуть приподнялся, чтобы встать, но Миша крепко схватил его за запястье. Грубер с полным непониманием уставился на Бачинского. – Никуда мы не пойдём, пока не поговорим нормально, – Миша понимал как это грубо может прозвучать, поэтому старался говорить как можно более мягким тоном. – Не волнуйся, всё в порядке, – парень будто смотрел в пустоту. – Я когда-нибудь перестану тебя любить, забуду тебя и найду себе нового парня, школьная любовь– она же не... Украинец внезапно резко встал и прижал Ноэля к стене, закрывая тому все пути к отступлению. – Не говори подобного. – Почему? – зелёные глаза Ноэля блестнули от подступивших к ним слëз. – Почему ты снова топишь меня в своей двусмысленности? Ты слишком жесток ко мне, Миша. Слишком. Бачински ничего не ответил, вместо этого просто положил голову на плечо Грубера. Ноэль застыл, как каменное изваяние, боясь даже вздохнуть. – Не переставай меня любить, пожалуйста... – прошептал украинец. – Ты... – Я правда этого не хочу. И не хочу, чтобы ты находил себе другого. Ноэль грустно улыбнулся, и одной рукой приобнял парня напротив. – И чего ты от меня хочешь? – Чтобы ты был со мной. – Почему? – Потому что люблю тебя. Грубер на миг замер, после чего крепко обнял Бачинского обеими руками. – Я тоже тебя люблю, Миша. Очень сильно люблю. Миша обнял парня в ответ и прикрыл свои карие глаза, тихо спросив: – Ты будешь моим парнем, Ноэль? На губах Грубера появилась счастливая улыбка. – Да, Миша. – Тогда... – Бачински поднял свою голову и встретился с глазами парня напротив. – Можно тебя поцеловать? – Да. Ноэль закрыл глаза, и Миша накрыл его губы своими. Поцелуй получился недолгим, нелепым и неловким. Поэтому, когда Миша разорвал этот поцелуй, он едва слышно прошептал: – Прости, я не умею целоваться. – Не волнуйся, я тоже... – раскрасневшийся Ноэль взял руку Бачинского и, приложив еë к своей щеке, накрыл своей рукой. – Но, думаю, у нас есть ещё время этому научиться, не так ли? Миша слегка опешил, когда почувствовал своей ладонью тепло щеки Ноэля, но вскоре лицо украинца озарилось улыбкой, и он, приблизившись к лицу парня, поцеловал его в тыльную сторону ладони, которой тот накрыл его руку. – Ага, думаю, оно у нас и правда есть. *** Дополнительная сцена Несколько дней спустя. Прозвенел звонок с урока математики. Оушен подошла к Ноэлю и Мише, вручив им листы с результатами переписанного теста. – Ну, надеюсь, хоть в этот раз вы сдали! – голос девушки так и сквозил сарказмом. Увидев результаты, Миша от радости наклонился вперёд, приобнял Ноэля со спины, положив подбородок ему на плечо. – У меня целых 54 балла! Ноэль, не думаешь, что я заслуживаю награды? – Хм... – парень изобразил на своём лице притворную задумчивость. – Отцепишься от меня, тогда я подумаю над этим. Миша тут же без слов прекратил обнимать Грубера и недовольно поставил локти на свою парту. Ноэль развернулся к украинцу, игриво усмехнулся и, отодвинув рукой кудри со лба своего парня, поцеловал его лоб. После чего Грубер отстранился и потрепал Бачинского по голове: – Ты хорошо справился, mon amour. – Ты тоже, мій улюблений. – Эй, парни! – лицо Оушен, до сих пор стоящей рядом, скривилось так, будто она съела что-то очень кислое.– Можно вы будете флиртовать где-нибудь в другом месте? – Если тебе что-то не нравится, можешь валить отсюда, – до этого мягкий тон Бачинского сменился на грубый так резко, что заставил О'Коннел вздрогнуть. – Ладно-ладно, я ухожу! – раздосадованная Оушен удалилась.