Перекресток

Потолок. Белый потолок. Того самого места, где было проведено множество как счастливых, так и печальных моментов жизни второго Аркобалено Неба этого поколения. Там, где провела последние месяцы жизни её предшественница и мать, Луче. Теперь уже личная для неё, Арии, медицинская палата в особняке. Постепенно, чем дольше Аркаболено Неба находилась в сознании, тем больше и яснее ощущалось происходящее. Вот, помимо постепенно возвращающего свою чёткость зрения, вернулось обоняние давая в полной мере прочувствовать запах антисептика и медицинской стерильности. Чуть позже вернулся и слух – кардиометр противно пищал, другие машинны раздражающе жужжали. На перефирии зрения виднелся чей-то силуэт, кожей ощущалось ярким пятном тепло чужих рук. Постепенно к этим ощущением добавились и очевидно-неприятные: тошнота, головокружение, боль, ломота и непреодолимая слабость во всем теле рисовали мрачную картину. "Так ли себя чувствовала мама?.. Нет, я ещё не умираю. Слишком рано. Юни слишком мала. У неё есть ещё как минимум пять лет до того, как настанет её черёд принять эту ношу." Успокоившись, Ария отпустила ментальную хватку на своём ускользающем в темноту сознании, позволив тому погрузиться в целебный сон. Впереди ожидали долгие часы восстановления. *** Слышен нарочито громкий хлопок двери в текущее жилище - хотя уместнее будет назвать это место большой лабораторией, – Верде, где сейчас "окопалась" все Хранители их проклятого набора, предпочитая частично восстановится в более безопасной обстановке с учёным под боком, что сейчас разрывался над двумя делами: выяснить, что пошло не так и попытаться хоть как-то нивелировать последствия. Получалось сие с переменным успехом - Гроза чувствовал себя не лучше остальных, но продолжал упорствовать. Облако же бдило над ним, готовое в любой момент словить падающее от усталости детское тельце. Учёный же держался на ногах за счёт чистого упрямства и задетой профессиональной гордости, изредка пропуская сквозь себя молнию для надежности. Скалл на это неодобрительно цокал, но неохотно признавал необходимость подобных мер. Вайпер, непривычно оставаясь на земле, что-то печатали и умудрялись отвечать на несколько звонков сразу. Лар, как та, что пострадала меньше всех, расслабленно сидела на диване, в приступе нежности и невероятной щедрости разрешив Колонелло использовать свои ноги как подушку. То и дело, её маленькие ручки нет-нет, да опускались на чужую голову для аккуратных поглаживаний или игры с волосами. Фонг же сидел в одном из редких, но неожиданно уютных кресел и пил чай из самой обычной кружки, что изредка подрагивала в руках. Само лицо вечно спокойного Урагана было бледным, а улыбка в чем-то неуловимо неестественной, делая того больше похожего на куклу, чем на живого человека. Именно такую картину застал Реборн, вернувшись в их убежище на ближайшие недели - благо, перед попыткой снять проклятие, все позаботились о текущих делах и даже взяли "отпускные", так что никто пока не сможет прознать об их ослабленном состоянии. – Ну как там Дон Каваллоне? – Спрашивает Лар, не переставая дарить комфорт своему ученику, который, судя по виду, вот-вот уснёт. – Впорядке настолько, насколько возможно в его ситуации. То есть плохо, но не безнадёжно. – Ослабив галстук, Солнце совсем не грациозно падает на диван, устало запрокинув голову на его спинку. – Пару дней придётся полежать в медикаментозной коме, а там дальше видно будет. А у вас как дела? – Пока нет прогресса, семпай, – отвечает Скалл, не переставая следить за Грозой, что даже не заметил возвращения Солнца. – А у тебя, Вайпер? – Моу, семья Джиглио-Неро подозрительно тиха. Все слишком спокойно. Показательно-спокойно. Киллер тяжело вздохнул, прикрывая глаза, немного сожалея, что у Джиглио-Неро одна из лучших защит, которую они в свое время по просьбе Луче дополнительно усилили. Остаётся только ждать. *** Обычная оживленная улица, где люди, подобно речному потоку спешат по своим делам была такой же, как и тысячи других в остальных городах и странах. Этот день должен был быть таким же обычным как и многие дни до него. И он действительно был обычным, пока не... Случилось то самое пресловутое "но", что безвозвратно перевернуло с ног на голову две жизни. К лучшему или худшему. Хотя обе дамы, если их спросили, без промедления ответили бы, что эти категоричные изменения были явно к худшему. А ведь все начиналось вполне хорошо: каждая из девушек возвращалась домой с учёбы или работы, наслаждаясь неспешной ходьбой и зимней свежестью, переписываясь друг с другом и обсуждая новую идею для их совместного проекта. Но, один шаг и все изменилось: пустые улочки с редкими прохожими были теперь полны людей, приятная темнота ночи сменилась яркостью дня, колючий зимний воздух перестал щипать лицо, а привычная и понятная речь вдруг стала чужой. – Ой, извините! – Столкновение плеч, инстинктивные извинения и до боли знакомый голос, пусть никогда и не услышанный лично. До этого момента. Быстрый взгляд. Узнавание, что мгновенно сменяется удивлением. Ещё секунда и одна из них застывает от шока, а другая наконец оглядывается по сторонам, затем хватает свою подругу и ведет её в сторону подальше от толпы. Минута, две. И вот, чуждый гомон затихает, отходит на второй план. Вместо широкой улицы они оказываются в каком-то уединенном и удивительно чистом проулке. Не смотря на то, что все нутро пронизано холодом, тело чувствовало лишь жару. Вокруг было тепло не так, как зимой. Солнце светило слишком ярко для позднего вечера. Мысли пчелиным роем неслись в голове, позволяя лишь на краю сознания отметить всю чуждость неизвестного места. Высокая из двух уже одетых не по погоде девушек, отпускает чужую руку и делает глубокий вдох, прислонившись к стене, не заботясь о дальнейшей чистоте своей светлой куртки. Её взгляд метался по всему "укромному месту", прежде чем вновь остановиться и сосредоточиться на знакомом лице. Знакомом и очень ошарашеном. Ещё один глубокий вздох и девушка отталкивается от стены, идя вперёд. – Облачко? – Не получив ответа, девушка проводит рукой перед чужим лицом. – Ало? Ягода Облачку, приём? Облачко, это же ты? Лягушенька? Секунда промедления: чужая прострация заканчивается и начинается отрицание: – Да ну на... Бляяяя… Быть того не может… Блять! Что за хуйня? Я не- Ягода же? Верно? Ты? – Фуххх… – С этим выдохом ушла часть напряжения, а плечи опустились от облегчения. – Ты с нами. И да, это я. Во всей своей красе. Кривая улыбка, а затем, будто вспомнив о теплой погоде, Ягода снимает шапку и растегивает куртку и развязывает платок, что прикрывал шею. Но не снимает до конца, цепляясь за комфорт мягкой одежды. Но вот зимняя обувь была сразу заменена на так “удачно” взятую с собой сменку. Девушка прислоняется головой к стене, бежевая шапка становится не такой уж и светлой, а наушники сползают с места. В груди зреет истерика - комок постепенно растет пока реальность становится размытой в восприятии. — Нет, я конечно тот еще любитель эскапизма, но не- Нет-нет-нет. Да быть такого не может! Я просто- Просто уснула пока ехала домой? Нужно- Нет даже секунды между мыслью и действием - лоб с болезненным стуком припечатывается к твердой поверхности, вызывая шипение. На глаза наворачиваются слезы. – Облачко! – Другая девушка в панике подбегает, запинаясь о собственные ноги, едва не падая. К сожалению, та не успела до столь резкой встречи головы и стены. – Давай полегче? Все ещё сохраняющие прохладу руки аккуратно кладутся на чужие, более узкие плечи. Обеспокоенные карие глаза смотрят в зелёные. Дыхание застревает в горле, ощущение сдавливания усиливает панику - низкая девушка быстро пытается расстегнуть куртку, ослабляет палантин и пытается поймать в легкие хотя бы крупицу воздуха, чужие руки помогают стянуть мешающую одежду, но дыхание все учащается, хрип становится громче и вместо нормального дыхания кажется, что она задыхается. – Черт! Дыши, дыши, Родная. В-в-вдох, вы-выдох. – От волнения руки трясутся, но не останавливаются в тщетных попытках помочь. Вместе быстро скидывают портфель с плеч - попытка действовать оперативно и хоть с какой то холодной головой на плечах проваливается, когда в четыре руки рыскают по отсекам в поисках ингалятора. Лекарство оказывается где-то в боковом кармане. Бутылек болезненно бьется о зубы и при первом вдохе едва ли лекарство помогает. Вдох - раз, два, три, четыре - и новая порция препарата, что в ближайшие секунды уже должен облегчить приступ астмы. Вдох - раз, два, три, четыре - хрипение все еще есть. Горло болезненно пульсирует, но больше нельзя - иначе станет хуже. Ноги слабеют и приходится сесть прямо на грязный асфальт. Падение было замедленно уже тёплыми руками, что судорожно обхватывали чужие бицепсы. – Лять! Что делать? Облачко, держись, я-я-я сейчас! – Паника в голосе, суета и неуверенность в движениях. – Попрошу кого-то вызвать скорую и сразу же вернусь! Девушка уже было готова бежать из проулка к незнакомым улицам чтобы вызвать помощь, но ту остановила удивительно сильная хватка на одной из штанин. – Что такое? В ответ она получает поднятие раскрыто ладони и легкое покачивание головой в отрицании. – Не надо никуда идти? Просто подождать? Подтверждающий кивок и все ещё поднятый жест “подожди” сменяется на “окей”. – Чёт мне не верится… – Выразить свое не доверие до конца не дали - ранее жестикулирующие руки довольно властно дёрнули за штанину и выразительно похлопали по земле в приглашении. – Ладно. Не буду я суетиться. – И вот в проулке на мощенной земле сидят уже обе фигуры. Тишина ожидания затрудняет избегание этой нереальности.