Драко Малфою нельзя влюбляться

      Выйдя из ванной комнаты, я сразу же морщусь от холода. Распаренная до красноты кожа покрывается колючими мурашками моментально: от самых щиколоток и до затылка. Порывы декабрьского ветра чертовски беспощадны, но винить их, впрочем, не имеет никакого смысла, ведь окно в башне после незаконного перекура забываю закрыть именно я.  Когда-нибудь это изменится. Когда-нибудь я научусь запечатывать холод снаружи прежде чем идти в душ. Когда-нибудь, но, очевидно, не сегодня.       Снежная ночь резко и в крайней степени болезненно кусается вдоль шеи, заставляя быстрее шагать босыми ногами в сторону источника неприятных ощущений. Надеюсь, Гермиона уже давно в постели и не чувствует, как зима на протяжении последних двадцати минут гуляет по скрипучему полу башни старост.        Придерживая одной рукой обернутое вокруг бедер полотенце, я бросаю взгляд на часы. Почти полночь, так что, скорее всего, волноваться не о чем. В такое время Грейнджер уже давно видит свои прекрасные сны о том, как ни в одной из взятых ей в библиотеке книг не смяты верхние уголки на манер закладок. От этого образа я не удерживаю внутри смешок. Черт. В идеальном мире Гермионы Грейнджер все было бы идеально. Собственно, как и она сама. Чего стоят лишь одни ее волосы или веснушки, или…       Закрыв наконец окно, я сразу же иду в кровать, падаю на нее, даже не расправив, и, плотно прикрыв ладонями глаза, пытаюсь откинуть мысли о Гермионе куда подальше. Не все, но те самые, не совсем по-дружески правильные. Те, что проскакивают в последний год все чаще и чаще с наступлением ночи.       — Блядство, — шепчу себе под нос, потирая руками лицо до жжения в верхних слоях эпидермиса, а после опускаю. Оставив одну ладонь у рта, тем самым плотно запечатывая его от случайных звуков, другой медленно, почти отговаривая себя по пути, скольжу ниже, по грудной клетке и животу, после чего со рваным выдохом прямо к паху, где уже начинает проступать эрекция. По телу пробегает знакомая дрожь.       Это гребаное издевательство.       У меня не должно вставать на лучшую подругу. Не должно вставать на подругу, что спит в соседней комнате и даже не подозревает, что я — хренов извращенец, возбуждающийся от одной лишь мысли о ее улыбке, запахе или голосе.       У меня просто нет на это права. Я не должен по-идиотски потерять ее. Не должен совершать ошибок, изо дня в день ходя по тонкому льду, что вот-вот треснет под ногами. Не должен в нее, мать вашу, влюбляться.        Мне просто нельзя.        Только не в нее.        Особенно не в нее.       Ведь проклятье Драко Малфоя, как окрестили его Блейз и Тео, никогда не дремлет.