Голос тишины

В среду была моя последняя репетиция, в пятницу я выступал перед всей старшей школой. Я думал, что не боюсь публики, но похоже ошибался и очень сильно. Я старался настраивать себя на лучшее, мол не все умеют играть на пианино и не у всех есть музыкальный слух, поэтому даже если я ошибусь это поймут единицы, но все равно нервничал. В среду я прозанимался с учительницей почти четыре часа, несколько раз прогнав всё выступление. Мы уже обговорили дресс-код, я буду в обычной, даже типичной одежде для выступлений на пианино. Когда я ее примерял у меня была лишь одна мысль - аристократ, не меньше. Я не понимал смысла нескольких выступлений по типу хора, но молчал в тряпку. Примерно час-полтора позора и можно с чистой совестью идти домой. Правда родители там тоже будут и Мэри очень захотела посмотреть на сына, то есть на меня, за инструментом. Думаю она просто не особо верила, что я столько времени после школы убиваю на это. А у Эндрю я так и не решился спросить о его многочисленных подработках. На последней неделе учёбы я замечал, что блондин с каждым днем становится все мрачнее и мрачнее, он все меньше говорил, к четвергу вообще стал отвечать односложно или просто кивать. Постепенно он переставал смотреть мне в глаза, вместо этого все чаще упирал взгляд в пол. В тот же четверг я заметил его неестественное поведение. Вместо написания конспекта и решений задач, он крутил в руке ручку - это было стандартом, так что я не заострил на этом внимание, но вскоре я заметил то, что он непрерывно смотрит в одну точку, его взгляд не выражал ничего, глаза будто остекленели. Я уже хотел спросить все ли у него в порядке и заметил ещё несколько деталей - его трясло, он глубоко дышал, размеренно, как обычно рекомендуют на какие-то цифры вдох, потом выдох на остальные. Эндрю словно пытался успокоить себя, но явно проигрывал, а я судорожно перебирал в голове вариации происходящего, к каждому я сразу пытался подобрать аргумент против: — У него приступ! — Какой? На эпилептический не похоже, его по-другому описывают, на астму тоже не очень похоже — У него паническая атака! — С чего бы? Даже не контрольная, обычный урок и ни единой странности, кроме него самого Я перебирал такие теории, которые здравому человеку покажутся идиотскими и неразумными. Начиная со скорой смерти и заканчивая черти-чем из разряда мистики и экзорцизма (в которые я не особо верю). Что-то происходило, но что конкретно я не мог понять. Неожиданно Эндрю поднял руку и приговорил будто не своим голосом "можно выйти", не дослушав ответ он встал и почти выбежал из класса. Я за ним. Учитель начал читать нам нотацию в догонку, что-то о родителях говорил, а я пытался догнать Эндрю, что получилось довольно быстро. Когда мы оказались в туалете поведение Эндрю дошло до пика странности. Он достал свой телефон и подойдя к раковине включил воду. Скорее всего он попытался утопить гаджет, но безуспешно. Я боялся его трогать, он выглядел, как лунатик, мало ли что будет если я коснусь его. Что он тогда вытворит? Его лица я не видел, белые пряди непослушных волос скрывали его от меня. Когда попытки утопить технику провалилась ни с того, ни с сего Эндрю замахнулся и разбил телефон об пол. Я вздрогнул от столь внезапного действия, а в голове промелькнула мысль - после такого удара он точно не заработает. Миньярд облокотился на раковину и в неё же вцепился руками до побеления костяшек. Его дыхание и шум воды, льющейся из крана, были единственными, что нарушало тишину нависшую над нами. Я так и стоял на одном месте, боялся подойди, боялся подать хоть какой-то знак своего присутствия, хотя, Эндрю как минимум слышал что я зашел за ним. Эта догадка очень быстро подтвердилась. В такой обстановке мы простояли пару минут, пока Эндрю не поднял голову, медленно и очень заторможено. По-началу он смотрел на себя исподлобья, смотрел так, будто видит себя впервые, со временем в его взгляде я все больше видел ненависть. Оставался вопрос - ненависть к кому? На то или на что из-за чего его телефон лежит на полу в незавидном положении? К себе самому, своей внешности или чему-то большему? Или... Ко мне? В голове одна за другой всплывали мысли - "уходи пока не поздно", "он злиться на тебя", "просто выйди и закрой дверь" Но я стоял. Стоял и не двигался, словно памятник. В груди поселился непонятный страх, страх, который я не мог объяснить. Я боялся не самого Эндрю, боялся того, что он может сделать, боялся, что вижу его в таком состоянии впервые, боялся, того из-за чего он так себя ведёт, что его так вывело из привычного равновесия. Когда он мучительно медленно начал переводить взгляд на меня, я затаил дыхание. Он смотрел не в мои глаза, нет, он смотрел мне в душу. Таким взглядом смотрят только в неё. Шум воды казался мне неуместным, но при этом он заземлял меня, хоть и постепенно начинал раздражать. Я не мог понять что чувствует Эндрю, не мог предугадать его следующее движение, не мог считать эмоции - от этого становилось лишь страшнее. Неожиданно (хотя все действия Эндрю сейчас казались неожиданными) по светлой щеке Эндрю потекла слеза. За ней вторая, третья... Он плакал, просто слезы катились из его глаз, ни всхлипнов, ни истерик, просто слезы. Ещё, к моему удивлению, его лицо смягчилось, он не смотрел на меня и с сотой долей той ненависти, с которой смотрел на себя ещё пару минут назад. Он резко отошёл от своего прежнего места, тем самым прервав наши гляделки через зеркало. Когда он вскинул руку я дернулся в неосознанном порыве, эта реакция была у меня на подкорке мозга, сама собой появилась мысль - главное защитить голову. Но... Удара не последовало. Я закрывал свою голову и жмурился, готовясь именно к нему. Осторожно открыв глаза я взглянул на альфу. Он стоял передо мной с вытянутой рукой и на его лице наконец-то появилась еле заметная, но понятная эмоция - удивление. Я чуть-чуть сместил взгляд и проследил за его рукой, которой так шуганулся. Он держал её в нескольких сантиметров от моей головы, видимо не решился прикоснуться. Миньярд лишь кончиками пальцев провёл по моим волосам, я даже не почувствовал этого касания, настолько оно было невесомым, после он убрал руку от меня. Я следил за ней так, будто она представляла опасность, хотя понимал - он не ударит меня, не сразу, но я заметил торчащую из-под повязки рану, а точнее порез. Новый. Я потянулся к нему, но Эндрю, поняв за чем я потянулся, лишь прикрыл интересующее место второй рукой и начал поправлять повязку. Его до сих пор пробирала мелкая дрожь, а взгляд опустил вниз. Он начал отходить от меня — Прости...— тихо и хрипло произнёс он, после чего откашлялся и повторил чуть громче — прости. Я не хотел. Он отступал, а я наоборот начал подходить ближе. В конце концов мы уперлись в стену, точнее уперся Эндрю, а я, получается, навис над ним. Я отбросил страх и все мысли на второй план - Эндрю плохо и я должен помочь, а это важнее всего остального. Одну руку я аккуратно запустил ему в волосы, начав поглаживать его по голове. Вторую я положил ему на плечо. Его дыхание, которое он пытался выровнять, вновь сбилось. Забив на боль я тихо проговорил (точнее практически просипел) — Дрю, я рядом, — он попытался поднять на меня взгляд, но не смог взглянуть в лицо — дыши — я переместил руку ему на грудь и стал подавать пример как нужно дышать. Он сбивался, но старался успокоиться и расслабиться. Неожиданно Эндрю подался вперед и обнял меня. От такого я опешил, но не отстранился. Он уткнул лицо мне в изгиб шеи, я чувствовал его дыхание, его тепло, его волосы, его слезы... Я запоздало обнял его в ответ, одной рукой за талию, второй прижав его голову к себе. Вскоре Эндрю развернул голову и теперь смотрел в стену. — Я больше не могу... — его голос сломался. Я не знал чего он больше не может. Притворяться, что все в порядке, делать вид, что все хорошо, быть сильным и не давать слабины, может играть роль пофигиста или что-то еще. Тогда я ещё не знал насколько близко был к истине — я так больше не могу — "так" он выделил особенно ярко — почему именно я? Что я сделал? — я не знал о чем он говорит, но я задавался этими вопросами абсолютно каждый день, пока мы не сбежали из того ада Не знаю почему, но я решил поцеловать его. Без пошлости, без каких-либо других "плохих" причин, просто мне хотелось его утешить хоть как-то, но утешить. Он сразу отстранился от меня - испугался - я хотел отступить и не настаивать, решил забить на этот мимолетный порыв, но Эндрю не дал мне этого сделать. Видимо поняв, что я хотел сделать он сам попытался меня поцеловать, однако, по всем канонам шуточных комедий и смазливых мелодрам в одном флаконе, дверь в туалет открылась. На пороге стоял наш учитель, с урока которого мы так (не) успешно свалили. Мы сразу же отшатнулись друг от друга и начали искать за что бы зацепиться взглядом в окружении, кроме учителя и друг друга. Думаю нам обоим было смешно с этого, а ведь когда-то, в недалеком прошлом, я называл такое поведение героев идиотским и нелогичным, но сейчас на месте этих героев мы, иронично? — Я все понимаю, но учебный процесс!.... — учитель немецкого был учителем "старой закалки", если перевести на обычный язык - старомодный, душный, строгий препод по мнению которого других предметов либо не существует, либо они менее значимые, а вот его предмет нужно зубрить день и ночь. Учитывая факт моей неспособности говорить, можно легко сказать - я у него в чёрном списке. Меня спрашивать можно только письменно, а вот мое произношение он не услышит. Хоть какие-то плюсы у моей травмы есть — Es tut mir sehr leid, Genosse Lehrer, das wird nie wieder passieren — монотонно пробубнил Эндрю (видимо " товарищем" он назвал его специально, чтобы побесить. Вот такого Миньярда я узнаю, классический вид и поведение) и подошёл к раковине. После того, как он забрал остатки телефона мы направились обратно в класс. Он отчитывал нас всю дорогу, а мы "очень заинтересовано" рассматривали все вокруг: стены, потолки, полы, свои ботинки, двери, да что угодно, лишь бы не встречаться взглядами с другими из нашей троицы В классе нас снова встретили неоднозначно. По нахальной улыбке Криса я догадался, почему его прихвостни при виде нас начали кидаться неоднозначными улыбочками и взглядами. Срок действия угроз и эффект той драки уже прошли, поэтому Крис снова понемногу начал досаждать мне. Вот и сейчас возвращались его гаденькая улыбка и пошлые взгляды в мою сторону. Я же не особо обращал внимание на всех вокруг. Больше всего меня сейчас интересовал Эндрю, а не они. Остатки от телефона он равнодушно кинул в портфель, я не заметил и доли грусти на его лице, ему и правда было все равно. До конца урока оставалось чуть меньше десяти минут, а ушли мы почти двадцать минут назад. Немец (так его за глаза называли все) пообещал нажаловаться нашим родителем о нашем неподобающем поведении. На этих словах Эндрю напрягся, но видимо смог успокоить себя быстрее, чем это перерастет в подобную истерику. Когда мы уже выходили из кабинета, немец окинул нас пренебрежительным взглядом, но больше ничего не сказал, а вот кому-то очень хотелось высказать свой остроумный юмор - Крису — Эй, шлюха, сколько за час берешь? — послышались одобрительные смешки, а я лишь закатил глаза, решив проигнорировать фразу. Вроде мелочь, но все равно неприятно — Эй, он тебя так выебал, что ты вдобавок оглох? — тяжёлый вздох, такой же выдох и не менее тяжёлый случай — Ну так сколько за час? — Ты себя явно переоценаешь, хотя бы пять минут протяни, а потом выебывайся, маменькин сыночек — презрительно сказал Эндрю. А мне стало приятно. Мне было все равно, пусть Крис сейчас скажет даже самую обидную вещь - мне будет все равно, Эндрю вступился за меня - сейчас это для меня важнее Криса и его попыток меня задеть — А... — злорадно протянул Крис — То есть ты даже не отрицаешь, что трахнул его? — А ты что - завидуешь? Теперь главный вопрос - на чъем месте ты хотел бы оказаться? — удивительно, что у Эндрю не осталось даже малой части того состояния, он уже вернулся в свою привычную стадию пофигизма. Миньярд осторожно коснулся моей руки и кивнул а сторону столовой — пойдем, пусть дальше бесится Я был согласен с блондином, к тому же пропускать еду из-за такого как Крис - ну это недопустимо, слишком много чести. Во время обеда он к нам больше не подходил, а на уроке истории (то есть на следующем), когда историк повернулся спиной к нам, Крис наоборот повернулся ко мне. Он начал показывать движения имитирующие минет, а его сосед по парте (такой же придурок, но менее яркий представитель) начал хвататься за горло и делать вид что задыхается. Мне было противно смотреть на это, а ещё противнее было понимать что это обо мне. Я не успел ничего сделать, как услышал негромкий треск. Я подумал что сломал карандаш, но они были целый, а вот карандаш в руке Эндрю явно пострадал в отличие от моего — Отвлекли меня чем-нибудь — тихо прошептал Эндрю, я быстро написал на полях тетради "чем?" — не знаю, чем угодно, пока я не встал и не врезал этому... идиоту — видимо Эндрю выбрал слово поприличнее, чем хотел изначально Я не нашел ничего лучше, чем попытаться взять Эндрю за руку. Забрав из кисти сломанный карандаш, я попытался переплести пальцы, но он одернул руку — я попросил отвлечь — я написал ответ под прошлым "скажи чем, я тоже не знаю" — я же сказал - чем угодно — ко мне пришла странная идея - я взял свою ручку и осторожно постучал ей сначала по руке Эндрю, потом по его ручке, он послушал и взял свою ручку так же как я. Я нанёс по его ручке первый удар, на что получил ответный... Так и пошло. Мы устроили дуэль на ручках, которая закончилась когда историку надоело слушать удары пластика об пластик и он не наехал на нас. Я был рад, что история закончилась, оставались только рисование и статистика. Последнюю я считал занудной и не нужной, но моего мнения никто не спрашивал, так что приходилось считать вероятность и не выеживаться. Тренер Эрнандес поехал на какое-то мероприятие, так что тренировка отменилась. Я сначала расстроился, но осознав насколько сильно устал за всю первую четверть, был даже рад этой поблажке. На рисовании нам было нужно нарисовать образ любого человека, хотя бы по пояс, как портрет или с какой-то позой. Нам давали референсы, примеры, портреты других незнакомых людей или наоборот знаменитостей, я же не знал кого конкретно рисовать, но решение пришло само собой. Мой референс сидел прямо рядом со мной. С Эндрю я и начал рисовать. Я считал его красивым и очень даже привлекательным, правда сказать об этом стеснялся. Ну а как это будет выглядеть, что это будет за ситуация в которой я смогу ему так сказать? Или просто накатать на полях тетради ни с того ни с сего "ты очень красивый". Глупо и не к месту. Это все равно что в разговоре о природе ляпнуть про ядерный реактор, хотя до этого обсуждали какие-нибудь берёзки или вообще траву. Правда о том что он скажет, когда увидит свой портрет на моем листе (а он увидит, скрыть это невозможно, он буквально сидит со мной за одной партой и деваться мне просто некуда), я подумал только в середине урока, когда исправлять что-либо было поздно - я бы просто физически не успел нарисовать что-то еще. Эндрю искоса посматривал на мою работу, но от комментариев воздерживался. Я рисовал по памяти и пытался как-то выцепить моменты во время самого урока, думаю это выглядело странно. Даже слишком странно, но тогда у меня такой мысли не появилось. Эндрю (к моему собственному удивлению) рисовал Кобейна найдя его фото в телефоне. Не скажу что выходил шедевр мирового исскуства, но получалось неплохо (хотя это явно не объективное мнение, а лишь мое виденье). В наушниках играла песня уже приевшейся Дель Рэй - Salvatore, возможно она повлияла на конечный результат моего изображения. Я каждый раз запускал её снова и снова, пару раз сменял на Art Deco, но все же возвращался к первой песне. Эндрю получился будто не от мира сего, в хорошем смысле этих слов. Я слишком сильно сгладил все углы и рисовал его идеалом, к концу работы нарисованного Эндрю я мог сравнить лишь с ангелом. Учительница была приятно удивлена моему рисунку, а вышел я с доп заданием нарисовать какой-то там плакат на каникулах и принести его ей. Итого у меня уже было пианино, плакат и экси. Учителя гуманитарных предметов говорили "он гуманитарий" (хотя древняя история мне плохо давалась, вот история последнего, двадцатого, века давалась намного проще, с остальными предметами не было проблем, но если бы попросили выбрать один, я бы выбрал либо литературу, либо рисование), а вот учителя точных предметов говорили что я физмат, хотя экономика мне не нравилась, математика не была для меня сложной, но я ее не любил, точнее мне было все равно на неё, статистика нудная, а физика слишком замудренная. Ну хотя бы вариант с химбио отпадал, в химии мне нравились опыты, а вот вся эта бумажная работа, по типу написания формул и уравнений, мне не симпатизировала, а на биологии мне было жутко скучно. Я уже убирал вещи в сумку, но когда потянулся к листку с рисунком его там уже не было, точнее он был в руках Эндрю, стоявшего надо мной и разглядывающего рисунок с неясным выражением лица. Я протянул руку, как бы говоря "отдай", но он ничего мне не отдал. — Почему ты нарисовал именно меня? — я отвел взгляд в пол и постарался как можно непринужденнее пожать плечами, мол "не знаю" — я оставлю себе? — я быстро выхватил листок и прижал его к своей груди замотав головой — почему? — "я не дорисовал, да и получилось плохо" — не прибедняйся, — он обманом стянул у меня листок и забрал себе. Я просил его отдать, но он отнекивался, ещё пошутил "дома в рамочку повешу и буду каждый вечер любоваться", за это он правда получил себе прозвище "кретин", хоть и на короткий промежуток времени. На статистике было скучно и мы просто играли в морской бой, когда на третий раз нам надоело мы начали играть в крестики нолики прямо на парте (так как места на полях уже не осталось, правда потом стирали ластиком каждую нарисованную партию), потом вообще в какую-то странную игру с чёрточками, которую предложил Эндрю. Дяде я не звонил, просто забыл предупредить, что сегодня не будет тренировки и я вернусь домой намного раньше. Так как меня не забирали мы дошли до ближайшей кафешки, там заказали кофе и просто болтали, после пошли гулять в парк, по-обычному, без каких-либо странностей, как друзья, но разве друзья пытаются второй раз за день поцеловаться? Это меня путало, мы не в отношениях, мы не друзья, мы не семья, тогда... кто мы друг другу? Очень хорошие знакомые? Нет, меня такой вариант категорически не устраивает. Когда Эндрю потянулся ко мне за поцелуем, очень боязливо, будто боялся спугнуть, я поставил между нашими лицами руку, как бы говоря "стоп" и он действительно остановился. Тогда я вывалил на него все касающееся вопроса "что между нами". Когда я услышал "я не знаю" весь мой запал пропал. Я перестал активно жестикулировать, а из глаз вот-вот покатились бы слезы. Не знаю почему этот ответ так сказался на мне, я даже не знаю что хотел услышать. Что мы просто друзья? Что мы уже встречаемся, а я где-то упустил этот момент? Что мы знакомые и не более? Какой ответ я хотел получить? Если даже я не знаю ответа, то почему Эндрю должен знать? Я покивал головой и вытерев слезы с глаз быстро попрощался и пошел в сторону своего дома, мы уже стояли почти что у калитки, а когда я ее пересёк и уже закрыл дверь Эндрю меня окликнул. — Нил! — нехотя я обернулся, а Эндрю встал по ту сторону калитки — прости, я правда не знаю... — я жестом его прервал "Иронично, даже сейчас между нами стена. — увидев вопросительный взгляд Эндрю я продолжил — ты и в жизни ее построил и никому не даешь ключи от неё, ты огородил себя от всех, даже от меня" — Я не могу тебе сказать... — я снова его прервал "А я не могу кричать. Никто не может кричать вечно, надеясь, что за непробиваемой стеной его когда-то услышат и ответят" — Прости, для меня это правда важно... — снова прервал "Важно что? Твоя стенка? А кто я для тебя? Я для тебя важен или твоя стена лжи и отговорок важнее? Пока не решишь, даже не подходи ко мне" — Нил! Это шантаж! — я легко подтвердил его догадку и отошёл от калитки, больше Эндрю меня не позвал, да и я бы наверное не обернулся. Дядя встретил меня удивленным взглядом, но ничего не спросил. К моему удивлению мамы дома не было, как сказал Стюарт - "вышла прогуляться" — Что случилось? — в лоб спросил Стюарт, проводя большим пальцем по моей щеке, через его плечо я посмотрел в зеркало, и впрямь, слезы произвольно катились по щекам, а я даже не замечал этого Быстро отмахнувшись от него и соврав о том, что "все в норме", я направился наверх к себе. На ужин я не спустился, и мама и Стюарт заходили меня проведать, я же соврал, что занят уроками, хотя мысли явно были не тут и даже не в учебниках или тетрадях. *** На следующий день мы не разговаривали. Мне было стыдно перед Эндрю, он итак по всей видимости не в самом лучшем расположении, а я давлю на него, но я хотел знать что происходит с ним и что вообще происходит с нами. Было странно сидеть с ним рядом и при этом игнорировать. Он тоже ничего не говорил, но весь день был рядом, возможно он надеялся что я смягчусь, но нет, я не отступлю. Возможно я смогу ему чем-то помочь, а он просто упирается и не хочет говорить о проблемах. В итоге мы оба молчали как воды в рот набрали, у нас обоих круг общения в школе сводился до друг друга, к Эндрю часто кто-то подходил поздороваться или о чем-то спросить, но сегодня он игнорировал всех, максимум кивал в знак приветствия. Перед моим недо-выступлением меня никто не поддержал, так как за кулисами я оказался с кучей разных детей, некоторые были класса шестого или седьмого с ними и носилась учительница, а я остался наедине со своими мыслями, снова. Выходить на сцену в первый раз было страшно, я думал, что упаду в обморок. Руки тряслись и я не мог собрать мысли в кучу, по ощущениям даже дышать стало труднее, хотя наверное я себя слишком накрутил. Все проходило практически без происшествий, я ошибся только один раз и то просто случайно промазал и нажал на соседнюю клавишу, что похоже заметил только я. Самое большое происшествие нас только ждало. В зале послышались какое-то копашение и шуршание. Я сначала не обратил внимание, пока шум не стал слишком громким и не началась суета. Я мало смотрел в зал, не хотел видеть толпу народа и понимать, что все сейчас смотрят на сцену, где сижу я, в том числе смотрят и администрация и родители и ученики. Многие вставали со своих мест, а я не видел что происходит, я сидел в углу сцены и физически не мог увидеть то, что происходит в центре зала. До меня долетели обрывки фраз в каждой из которых фигурировало слово "драка". Я быстро вскочил и выбежал на середину сцены. Так как я оказался выше остальных я смог увидеть что происходит несмотря на уже столпившихся людей. Эндрю с Крисом сцепились в драке. Я не раздумывая бросился в гущу толпы, а потом и драки. Я встал между ними лицом к Эндрю. — Пре-кра-ти — по слогам прошипел я, не думаю, что кто-то кроме этих двоих услышал это, если Крис вообще услышал. Под моим взглядом Эндрю стушевался, а я не знал что делать дальше, поэтому решил просто уйти. Не знаю почему, но я был зол на Эндрю, даже не из-за выступления, просто злился. Зачем он полез к Крису? Будто бы пятилетка и не знает чем это закончится. Я достал из кармана телефон и наушники. Остальные вещи я успел передать дяде и они лежали у нас в машине, так что я не переживал за них. В наушниках заиграла незнакомая музыка, но я не стал её переключать - понравилась. На улице как на зло шёл мелкий неприятный дождь, поэтому когда я спустился с крыльца и половину пути до выхода с территории школы не успел пройти, а уже вымок и волосы лезли в лицо. Кто-то схватил меня за плечо и резко развернул к себе - Эндрю. Я достал один наушник из уха и заглянул ему в глаза. — Нил,... — он не успел договорить "Я сказал не подходи ко мне пока не определишься" — Да знаю я, знаю, Нил, просто пойми, ну не могу я... — я даже слушать не стал, выпутался из его рук и пошел дальше. Он ещё раз остановил меня и попытался поцеловать, но на это я толкнул его так, что он почти упал, видимо не ожидал такого от меня — Нил, прекрати! "Прекратить что?! Что конкретно мне прекратить?!" — я жестикулировал с особой агрессией, думаю если бы мог говорить, то кричал бы на него — Ай... — Эндрю явно психовал, хватился за волосы, попытался за что-то зацепиться взглядом, но все же вернул его ко мне — Ладно! Что ты хочешь знать?! Что я детдомовский беспризорник ты итак знаешь! Да я ёбаная тварь у которой биологическая мать спилась и которая никому и никогда не была нужна! Я суицидник из неполной, неблагополучной семьи, что ты еще хочешь знать?! Про суицид? Да пожалуйста! Сколько угодно! Раз пять пытался повеситься, примерно столько же пытался вскрыться и передознуться, представь себе - я не идеальную часть жизнь от тебя скрываю! — Дрю... — думаю он не услышал из-за дождя, но предполагал что я сказал — Что Эндрю? Что Эндрю?! Ты хотел правды? Вот тебе правда! Что ты от меня еще хочешь?! Ах да, как я мог забыть! Что между нами? Да я в душе не ебу что между нами! Ты первый, кто меня так интересует, да, я конченый мудак не знающий и не понимающий ни себя, ни свои эмоции, так тебе станет лучше?! Проще?! Что ты от меня ждешь?! Что я должен ответить?! — я осторожно обнял его и он замолчал. Я чувствовал его ускоренное сердцебиение и сбитое дыхание, он не отталкивал меня, но и не обнимал в ответ Эндрю окликнули, это был директор. Миньярд мягко подтолкнул меня и мне пришлось отпустить его. Я остался один переваривать полученную информацию. Дяде с мамой я ничего не сказал, хоть они и распрашивали что случилось. Как выяснилось - Эндрю сразу же побежал за мной. Я даже не знал что у него с телефоном, он же разбил его, как с ним теперь связаться? Он сам придет или прийти к нему? Или как... Ещё и эти каникулы теперь казались очень неудачными. Последний номер так и не досмотрели, да и никто особо не расстроился. Эндрю и Криса на разговор забрал директор и больше я не видел первого. Песня игравшая у меня в тот момент в наушниках стала одной из моих любимых - Yuqi - Bonnie & Clyde. За каникулы я очень сильно пополнил свой плейлист. Иностранных песен там солидно прибавилось. Я пытался себя чем-то развлекать, но не получалось. Я все время возвращался к Эндрю, всю первую неделю. К середине каникул я ещё и заболеть умудрился. На пятый день я уже почувствовал себя плохо. На шестой стало только хуже. Суставы болели, как при тяжёлой простуде или подобной фигне, но в доме нашем живёт врач, который при первом же признаке моей болезни осмотрел меня. Горло не красное, температура примерно 37-37,5, голова раскалывалась, кашля не было, соплей тоже (хотя Стюарт сначала предположил, что это из-за того случая, когда мы под дождем до нитки вымокли, но соплей-то нет, только температура и недомогание) В конце-концов меня посадили на карантин, точнее под домашний арест, до выяснения что со мной. От скорой я отказывался всеми возможными путями и способами. К седьмому дню тоска накрыла меня с головой и я решился на побег. Думал что просто по-быстрому схожу к Эндрю, пока дядя с мамой уехали в магазин, и к их возвращению уже вернусь домой как ни в чем не бывало. Так я и сделал. Как только они уехали я уже через десять минут после этого вышел и направился к Эндрю. Правда дойти до него мне была не судьба. Я уже подходил к его дому когда за мной увязалась какая-то гопота. Я пытался от них отвязаться, но не получалось. В конце концов меня окружили со всех сторон и что-то говорили. Что я не слышал, они разговаривали так, будто бы они были от меня за стенкой или я вставил в уши затычки. Хотя все что я слышал мне было неприятно, особенно прозвища типа "сладкий" или "котик" Неожиданно кто-то перегородил меня рукой, я сначала подумал, что это кто-то из этой компании (в которой, к слову, все были намного старше меня), но это оказался Эндрю. Он же разогнал этих придурков, а я как ребенок спрятался за его спиной. — Ты как? Нигде тебя не трогали? — я покачал головой — Как ты тут оказался? "Я к тебе шел... Извиниться хотел" — Пф, не стоит, это ты прости что накричал, нервы сдали — я заметил, что Эндрю изо-всех сил пытается сделать вид что все прекрасно. Хотя он снова сбросил вес, это было видно невооружённым глазом "А ты куда?" — Я в окно увидел что к тебе какие-то идиоты пристали, вот и вышел... — мы немного помолчали — не хочешь кое-куда съездить? "Хочу, — не задумываясь показал я и быстро добавил — а это далеко?" — Ну-у так, не очень. Пойдем, а то опоздаем — мы пришли на какую-то незнакомую мне остановку, там же подождали нужный автобус. Эндрю поглядывал на меня странными взглядами, иногда оглядываясь по сторонам. Может, он тоже сбежал? В автобусе он заплатил за меня, я был против, но он не принимал ни отказов, ни денег (я немного взял с собой). Мы сели в самый конец, с нами ехало ещё пара человек и на этом все, но я не нервничал, это же Эндрю, что он со мной сделает. Меня довольно быстро вырубило, а проснулся я от неприятной боли в животе. Мы так и ехали в автобусе, Эндрю, заметив что я проснулся, оповестил, что мы уже совсем скоро приедем. Я спал положив голову ему на плечо, запах его феромонов, хоть и не был ярким, но все же успокаивал меня. Я осторожно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев его руки тихо прошептав "прости" — Тебе не за что извиняться — я хотел оспорить это утверждение, но вновь начал проваливаться в сон — Нил, мы приехали — я нехотя открыл глаза, сонно потянулся и снова почувствовал боль в животе, на которую опять забил На следующей остановке мы вышли. Я не узнавал местность, хотя я не узнавал её везде, за исключением узкой территории города. Как я понял мы были за его пределами. Мои волосы трепал немного прохладный ветерок, не такой как в городе, с необычным запахом. Пока я осматривался Эндрю уже успел отойти и окликнув меня позвал за собой. Мы дошли до какой-то лестницы ведущей вниз и мне открылся вид на море. Бескрайнее и спокойное море к которому мы шли. Правда когда мы спустились выяснилось, что море не такое уж спокойнре, но от этого оно не стало менее завораживающим. Я сразу побежал к нему, но вспомнил, что кеды-то промокают и очень даже хорошо, так что пришлось их снять. — Хочешь купнуться? — я сразу, даже не раздумывая, закивал — пошли — он повёл меня на причал, я его сначала даже не заметил, хотя он был большим и уходил далеко в море На причале были какие-то отметки, видимо глубина. Кеды я быстро снял и шёл неся их а руках, на глубине 1.5 я оставил их, вложив в них все свои немногочисленные вещи. Самой моей главной ошибкой было встать к Эндрю спиной. На отметке 2.0 он толкнул меня в спину и я рухнул в воду. Я думал она будет холоднее, но холодной она показалась только по-началу. Я сделал вид что не могу обратно забраться по лестнице и попросил у него помощи протягивая к нему руку. Он не сразу решился мне помочь, но после милого взгляда он все же сломался. Естественно я его утянул за собой. Сам я плавать не умел, так что держался ближе к причалу. Мы пробултыхались в воде минут 10, может чуть больше. Я даже думать забыл о боли в животе и своей недо-болезни. Когда мы вылезли на причал, Эндрю отдал мне свою куртку накинув её мне на плечи. Мы дошли до конца причала, отметка там была то-ли семь, то-ли восемь метров, а может вообще девять - цифры смазались, но было ясно одно - от берега мы очень далеко, казалось мы оказались одни посреди бескрайнего океана, а не на обычном причале. — Нил, — мы сидели на самом краю, я свесил ноги, которые спокойно ласкала вода. После того как ко мне обратились я повернул голову на Миньярда — зачем ты мне соврал? — я вопросительно выгнул бровь — про свой вторичный пол — Эндрю, до этого смотревший куда-то вдаль, повернулся ко мне "В каком смысле?" - я решил построить из себя дурачка — Ты ведь не бета, а омега, так? — Я отвёл взгляд, не думал, что а этом неминуемом разговоре я буду так часто прятать взгляд "Я не врал, ты сам так решил, а я не знал что тебе сказать, так и вышло. К тому же я хотел сказать ещё тогда на вечеринке, но не смог - ты ушёл" — теперь уже Эндрю отвёл взгляд от меня — Ну так расскажи сейчас. Я тебя слушаю, ты говорил вроде о диагнозе, каком? — нехотя я начал "рассказывать" "Я дефектный и испорченный, просто брак. Ни туда, ни сюда. Ни бета, ни омега - рецессивный омега" — Это?... — Эндрю немного наклонил голову и смотрел лишь на меня, либо на лицо, либо на руки "Это бракованный омега, у всех первая течка проходит лет в четырнадцать, у меня не было ни одной и скорее всего не будет, я не сексуальный и не привлекательный. Отец хотел альфу-наслелника, который станет главой его какого-то там бизнеса, а появился я - омега. Он решил удачно выдать меня замуж, ну а кто выйдет за такого?" — я не заметил как из глаз начали течь слезы, их же альфа пытался убрать и попытался меня переубедить и успокоить — Ты очень красивый... — я прервал его "Не нужно мне врать" — Я не вру. Ты злишься за это на себя? — я начал немного злиться уже и на Эндрю - все то он понимает, умник тут нашелся "Я себя ненавижу, отвратительное и ненужное нечто, вот и весь я" — Эндрю осторожно переплел наши пальцы рук — Ты не отвратителен, — "не" он подчеркнул очень сильно — ты... — я, в ожидании продолжения этой фразы, совсем перестал дышать, кажется даже сердце замерло и на мгновение остановилось, но сказанное не соответствовало тем "розовым соплям" которые я себе напридумывал — ты думаешь те мужики просто так за тобой увязались? — я не думал почему они увязались за мной, я не хотел о таком думать, но теперь пришлось задуматься, а Эндрю в это время приложил руку к моему лбу — мерил температуру или забил? — я снова стыдливо отвёл взгляд — не мерил значит — я покачал головой в знак отрицания— ну и какая? "Днём примерно 38, иногда добиралась до 39, ночью под сорок..." — Сорок? И ты поперся сначала ко мне, а потом со мной к черту на куличики с температурой под сорок? — было ощущение, что меня ругает мама или заботливый старший брат. Эндрю внезапно положил руку мне на живот — болит? — я смутился и кивнул — внизу? — я снова покивал — ты не понял? Я вообще не понимал к чему он клонит. Альфа подсел ко мне ближе, почти вплотную — Нил, у тебя течка. Ты не чувствуешь свой запах? — я принюхался, хоть и не верил Эндрю насчет течки, и почувствовл не явный запах ванили и мендаля, который я до этого упорно игнорировал. Руки задрожали, а в голову полезли дурные мысли, я же сейчас наедине с альфой и черт знает где вообще нахожусь. Я вообще перестал понимать своё тело, а от этого становилось ещё хуже. Во мне боролось две стороны - "ну это же Эндрю, он ничего мне не сделает..." и "ну он же альфа... " Когда Эндрю протянул ко мне руку, я отпрянул от неё и с испугом глянул на него же, он спокойно вытерпел испуг, даже не поменялся в лице — Тише, я могу помочь, — я попытался отползти от него ещё дальше — стой! — я замер — там дальше вода — и правда, если бы я ещё немного сдвинулся, то имел все шансы ещё раз окунуться в воду, только теперь на глубине семи метров — не пугайся, я не трону тебя... Так не трону. Я могу просто...целовать тебя? — я сначала отнекивался, но потом все же сдался и позволил Эндрю начать всё это мракобесие Он осторожно уложил меня на холодный причал и начал целовать. Сначала только губы, потом щеки, потом шея, потом ключицы и... всё. Дальше Эндрю не шёл, но его поцелуев в шею было достаточно. Точнее - ой как достаточно. Тело само тянулось к альфе и реагировало на каждое его движение. Больше всего мне было стыдно за реакцию в штанах. Было мокро и тесно, от этого мне становилось стыдно, ведь мы ничего такого развратного не делаем, а меня уже унесло черт знает куда. Эндрю чуть-чуть прикусил мою кожу на шее и с моих губ сорвался тихий полу стон. Я очень надеялся, что альфа не услышит. Услышал. — Больно? Мне прекратить? — я очень быстро замотал головой в знак отказа. При мысли, что он сейчас прекратит все это, мне становилось дурно Тело требовало больше, я боялся просить об этом "большем" у него. Я и без того выглядел неважно и опускаться ниже не хотел. По щеке покатилась слеза, которую сразу же убрал Миньярд — Тебе больно — он уже не спрашивал, он это понял. Мне было больно не от его действий, просто тело на сгибах костей снова начало ломать, как при тяжёлой простуде, меня самого била мелкая дрожь, а живот болел особенно сильно, тянущей, неприятной болью. Нехотя я признал это и покивал, а Эндрю замялся — я могу тебе помочь, наверное. Но, это только с твоего разрешения — я уже был согласен на все, абсолютно все и снова энергично закивал — Ладно, она сойдет через несколько дней, но тебе должно стать полегче — Эндрю будто бы оправдывался за своё будущее действие Он оголил одно мое плечо. На нём же он оставил укус. Я надеялся что станет легче, но стало только хуже и больнее. Я почти полностью потерял контроль над собой, хватался за Эндрю, как за спасательный круг, он не сопротивлялся, а тихонько успокаивал меня. Слезы бесконтрольно текли по щекам — Дрю... Пожалуйста... — договорить я не успел, он четко и ясно сказал мне нет и к моему удивлению обнял прижимая к себе, теперь я плакал ему в плечо, пока он гладил меня по влажным волосам и шептал что-то успокаивающее, но он был будто бы за стенкой, я слышал его лишь отдалённо и приглушенно, как и все звуки вокруг. Постепенно я успокоился, тело и правда стало болеть немного меньше, а сам я отрубился, прямо у него на руках, на пирсе. Следующий промежуток времени я помню смутно. Я то просыпался, то обратно засыпал, мои пробуждения длились недолго, от пары секунд, до одной-двух минут. Обычно я просто туманным взглядом осматривался вокруг и засыпал вновь. Эндрю донёс меня на руках до остановки, там мы дождались автобуса (в который он скорее всего меня тоже занёс) и на нём мы поехали обратно. Полностью проснулся я уже в Пальметто, когда мы проезжали неизвестную мне улицу. Я исподтишка рассматривал лицо Эндрю, он смотрел в другую сторону, из этого я сделал тупой вывод о том, что он меня не видит. Бледная кожа с еле заметными веснушками на лице, обкусаные губы и длинные ресницы. На шее я заметил небольшие следы. Я сначала не понял что это, потом подумал на засосы, но когда мы встали на светофоре на хорошо освещённой улице, я увидел что это - следы от пальцев. При свете ни с чем эти следы спутать было нельзя. Пять почти незаметных отметин от пальцев. Я подумал - почему я не заметил их раньше, но ответ пришёл сам собой. Куртка, которую он отдал мне, была с высоким воротником, он и скрывал эти отметины. — Прекрати — я поднял взгляд с шеи на его лицо и немного наклонил голову, мол "что прекратить?" — прекрати на меня пялиться — он перевёл взгляд на меня, я же показал на его шею и спросил на языке жестов "что это" — неважно — я хотел было возразить, ведь это было важно, но он сразу же оборвал меня — я сказал - неважно. Закрыли тему. Я не хотел с ним ссориться, поэтому задвинул своё любопытство, на пару с тревогой, куда подальше. На одной из остановок Эндрю предупрел что мы выходим на следующей, это мы и сделали. Когда я увидел темноту, которая уже опустилась на город, меня охватила паника. Я ведь даже записки родителям не оставил, просто ушёл, думая, что на полчаса ну или максимум на час, а в итоге прошло минимум часа так три. Телефон был разряжен в ноль, а до дома мне минут 20 не меньше, и то это быстрым бегом, а я явно не в том состоянии, чтобы бегать. Эндрю потащил меня в магазин. Там я увидел время - 22:04. С мыслью о том, что меня убьют, я продолжил ждать Эндрю там, где он меня поставил, сказав, что быстро сбегает и вернется. Кассир смотрел на меня недоверчивым взглядом, а вот Эндрю видимо был с ним знаком, но явно не так как со своим напарником из клуба. Миньярд, к моему удивлению, отдал покупки мне, а себе оставил только бутылку воды. Мне же досталась такая же с бонусом в виде шоколадки. — Спасибо — немного отпив я спешно поблагодарил его — Не за что — я снова не стал с ним спорить, все равно денег он назад скорее всего не примит Домой он меня проводил до самой калитки, там мы попрощались и он проследил, чтобы я точно зашел в дом и со мной ничего не случилось. Увидев на настенных часах 23:16 я осознал насколько я проебался (вообще-то полностью это осознание ко мне пришло чуть позже) В коридоре сразу же появилась Мэри, за ней и Стюарт. Первая сразу накинулась на меня с вопросами о том где я был. Я же, простота крестьянская, сопоставил два факта, которые явно не должны быть в одном предложении "С другом погулял и мы немного увлеклись. Мам, мне нужно к гинекологу" Я сначала не понял реакцию Мэри. Она отошла от меня на два шага и шокировано разглядывала меня, а потом у неё закатились глаза и она начала падать. Стюарт её конечно же сразу подхватил, но был в таком же шоке. Только тогда я понял как проебался. Побег из дома, чужая куртка (снова), одиннадцатый час, друг с которым мы увлеклись и гинеколог, к которому мне надо. Вот это я набор собрал. Бинго не иначе.