Голос тишины

Я помню Нила совсем крошечным, маленьким и беззащитным. Помню почему он родился раньше срока, ту боль и страх. Помню, как Натан ударил меня ногой в живот, от чего я упала с лестницы и чуть не потеряла Нила. От самих родов я помню только боль, после падения с лестницы я получила сотрясение, но даже при этом, смогла доползти до телефона и вызвать скорую. Врачи пытались спасти ребенка, а я была в не очень адекватном состоянии, к тому же на грани потери сознания, но все время, что я была в сознании я отрицала все происходящее. Первую неделю Нил просто напросто не дышал. Я пробыла день в бессознательном состоянии, но как-только проснулась начала рваться к Нилу. Он лежал один одинешенек, Натан даже не подошёл к нему. Нил был очень маленьким, но уже был подключен к нескольким аппаратам. Малыш никак не двигался и был очень бледным, он в принципе больше смахивал на труп, а не на новорожденного ребенка. Все что я могла - плакать возле него и выносить врачам мозги. Они почти ничего не отвечали, а то что говорили было слишком размыто и непонятно. В первую встречу с Натаном я уже знала в каком состоянии Нил, я видела его своими собственными глазами и с каждой секундой отрицание сменялось гневом. Нилу начали что-то там делали и я вышла из палаты пройтись и поискать главного врача. Я уже тогда начала выносить мозги всему медперсоналу, что встречался мне. Вид Натана полностью вывел меня из и без того хрупкого равновесия. Он строил из себя заботливого семьянина, который переживает о своей любимой жене, которая, по его версии (о которой я узнала позже), по случайности упала с лестницы, пока он мирно работал в кабинете. Я не сдержалась. Он стоял рядом с главным врачом (о чем я тоже узнала позже), я же умыкнула скальпель с каталки одной из медсестёр, которая опрометчиво отвлеклась на разговор с ещё одной медсестрой. После того, что он сделал со своим отцом, я боялась его, но сейчас страха не было, был лишь гнев. Скальпель я прятала в рукаве, который удачно был больше моей руки и закрывал кисть. Натан обернулся, когда было уже поздно. — Мэри? Слава Б.... — от его наигранно печального выражения лица меня окончательно прорвало. "В этой войне пули лучше цветов, я не хочу проиграть я итак потеряла много красной жидкости..." — с такой мыслью я со всей силы вонзила ему скальпель в основание шеи. "Цветочный фронт горит в огне..." — я действовала на эмоциях и адреналине, вновь и вновь вонзая скальпель с особой жестокостью и силой. Мне даже удалось его повалить на пол. "Слезы главного врага... Война, война, война, война..." — в его глазах читался страх, а я злорадствовала - боится за свою шкуру. "Ты о победе мальчик забудь, забудь, как не старайся - цветы все же лучше пуль..." — Натан пытался скинуть меня с себя, пытался защититься - все без толку "Война, война, война..." — персонал бегал вокруг нас, меня пытались оттащить, но я упиралась до последнего. Я кричала о том, что это он во всем виноват, что он скотина и мразь, проклинала его всеми возможными словами, да и просто кричала. Скальпель у меня все же отобрали и охранники смогли оттащить от Натана и усадить на стул, предварительно вколов мне успокоительное. Веснински взял на себя роль героя - я просто пережила тяжёлый шок, вот и нахожусь в не совсем адекватном состоянии, что не нужно никаких заявлений, никакой полиции и он все уладит и поговорит со мной, когда я успокоюсь, но взгляд, который он бросил в мою сторону, пока никто не видел, говорил сам за себя - это начало войны. Так как врачи перестали мне отвечать внятно, я начала выносила мозги Натану и вскоре он перестал приходить ко мне, он приходил, когда я спала, была на процедурах или сидела возле Нила, и разговаривал он только с главным врачом. Я таскалась по коридорам за разными медсестрами или другим медперсоналом, я была словно призрак, которого уже на третий день, после рождения Нила, перестали замечать и отвечали лишь бы я отвязалась. Хотя ответами это было сложно назвать. Думаю, если бы это была не платная больница, меня бы уже раз двести послали куда подальше. На территории больницы была церковь, я всегда думала, что строить рядом с больницами церкви глупо и просто не за чем, но когда оказалась в этой ситуации очень сильно поменяла своё мнение. В Бога я верила номинально, как и большая часть людей - особо на него не надеялась, изредка говорила стандартные фразы (к примеру "Господи помоги" или "о Боже"), но зачастую в шутку или без серьезных намерений, никогда не задавалась вопросом - а есть ли он вообще, ну и так далее. Тогда же я была готова хоть в монахини пойти, только бы мой Нил выжил. Утро у меня начиналось с молитвы в церкви, я ставила свечки святым, целовала иконы, молила у каждого Святого о том, чтобы он помог Нилу, дальше процедуры в больнице, пару часов рядом с кроваткой Нила и снова в церковь, в которой и заканчивался мой день, иногда в прямом смысле и я просто засыпала у какой-то иконы. Не зря говорят, что человек в горе хватается за любую возможность помощи, даже если она явно не сработает. На Натана же я злилась так, как никогда. Тогда я злилась абсолютно на всех. На врачей, которые по моему мнению делали недостаточно, на Натана, за то, что он просто существует, на родителей, за то что решили меня права выбора и насильно выдали за него замуж, хотя мне всего лишь 18, а у меня уже ребенок на руках и муж-тиран. Ещё я злилась на себя, за все, я винила во всем в первую очередь себя, ведь я же могла что-то сделать, но ничего не делала. Через десять дней врач хотел отключить Нила от аппарата, я чуть ли не на коленях умоляля его не делать этого. Я рыдала и умоляля дать моему мальчику ещё один день, хотя бы час, хотя бы минуту, вдруг за эту минуту что-то измениться и случиться чудо. — Он родился недоношенным. Он весит два килограмма, когда должен весить хотя бы три. Он ростом лишь 34 сантиметра. 34 при минимальной норме в 48 сантиметров! Он непригоден к выживанию от слова совсем. Он у вас и года не проживет с такими показателями! У него сердце-то кое-как бьется! Это бессмысленная трата ресурсов и времени! Врача я уже порядком достала и он все же отключил Нила от аппаратов, как бы я не умоляла его. Я даже просила Натана сделать хоть что-то, а не стоять столбом, а тот даже пальцем не пошевелил. Когда врач снял с малыша все крепления, я впервые взяла Нила на руки. Он был очень легким и был словно куколка, маленькая и прелестная. Я прижала его к груди, сидя на полу и плача. Сначала я даже не поняла, что он тихонько сопит мне на ухо, а маленькая грудная клетка немного вздымается. — Натан! Он дышит! — я не знаю почему я позвала именно Натана, просто больше ни одного имени на ум не пришло. Я повернулась к врачу, который уже созванивался, как я поняла, с моргом и, словно в доказательство, показала ему Нила — Он дышит! Сам! — Да быть не может — врач отдал телефон стоящей рядом медсестре, которая смотрела на меня с удивлением и с раздражением одновременно. Он снял со своей шеи стетоскоп, присел рядом и развернув Нила к себе лицом начал слушать его дыхание. Он сидел так несколько минут, пока его не окликнула медсестра — Ну что там? — Ожил — повернувшись к ней лицом он кивнул в мою сторону — хочешь сама послушай — медсестра подошла и присела рядом с нами, после тоже начала слушать через все тот же стетоскоп — И правда... Дышит... Так Нил получил второй шанс на жизнь. Через полторы недели с рождения Нил впервые открыл глазки и только через три недели после рождения его выписали. За ту выходку со скальпелем я поплатилась парочкой новых синяков, но ни о чем не жалела. Натана я старалась не подпускать к Нилу, мало ли что он учудит со своей раздолбаной психикой, да и он не сильно рвался к ребенку. Он решил подойти к нему лишь раз, когда мы в очередной раз ругались, а Нил долго плакал и не хотел успокаиваться. Тогда я схватила кухонный нож и перегородила ему дорогу к детской кроватке. Я приставила нож к его кадыку — Ещё один шаг и я тебя зарежу прямо здесь — он поднял руки, мол "сдаюсь" — Мэри, подумай о ребенке, на кого он останется?... — я перебила его — Не подходи к нему и не смей его трогать Так и было, Натан вообще не подходил к Нилу, но если тот плакал или ещё как-то шумел, то получала я. Я помню первое слово Нила - мама. Помню, как тогда радовалась, что он наконец сказал первое слово, но радость длилась не долго. Натан в тот день вернулся домой не в настроении и избил меня. За просто так. Просто потому что. Я боялась оставлять Нила одного, поэтому я чаще всего ночью сидела возле него, ведь сна у меня и без того вообще не было. Я часто сидела рядом с его кроватью и обрабатывала свои раны, оставленные Натаном. Нил осторожно положил свои маленькие ручки мне на щеки и смотря своими голубыми глазками тихо произнёс "мамочка", хоть я и была с побоями и подозревала у себя перелом рёбер, но я была счастлива. Нил рос очень болезненным ребёнком. Оставила форточку открытой, даже не зимой, а осенью, все - болезнь обеспечена. Так же он рос слабеньким и мало смахивал на Альфу, которого хотел Натан. У последнего с каждым годом ненависть к сыну только росла. В семь лет Нилу сказали, что он Омега. Натан был зол так, как никогда, но отыгрался он на мне и Слава Богу. Мне не нравилось то, что Натан решил выдать Нила замуж по расчету, так же как когда-то выдали нас. В тот же год должна была состояться свадьба Стюарта, он познакомился с Нилом, когда последнему было всего лишь три. Стюарт ругался с Натаном так, будто от этого зависела его жизнь, они даже пару раз дрались, хотя Стюарт явно проигрывал Натану физически. В год, когда мы узнали, что Нил Омега должна была состоятся свадьба Стюарта, а тот буквально за пару месяцев до свадьбы подкинул проблем всем вокруг. Родители позвонили мне рано утром, перед этим скинув мне несколько фотографий. Мама просто верещала, в то время как отец был совершенно спокоен. Стюарта запалили с каким-то парнем-альфой, а те фотографии это как раз таки компромат на моего брата, как он обнимается или целуется с каким-то черноволосым азиатом. Тогда я даже не поленилась приехать, потащила с собой Нила (ведь не хотела оставлять его один на один с Натаном), но при этом пришлось ехать с Натаном, ведь он боялся, что я сбегу и украду у него ребенка. Я кричала на Стюарта вместе с матерью, отец же был как обычно более сдержан, но тоже вставлял ему по первое число. Стюарт кричал на нас в ответ, что он уже взрослый и может принимать решения самостоятельно, мы же кричали ему, что он идиот и ничего не понимает. В конце концов дошло до того, что отец поднял на него руку и завязалась драка. Я думала, что он тогда усвоил урок, но как выяснилось нет. Нас - меня, семилетнего Нила и Натана - пригласили на свадьбу Стюарта. Все шло отлично, почти так же, как на моей собственной свадьбе, я была свидетелем со стороны брата и стояла у алтаря - ждала его. Уже вышла невестка со своим отцом и своим сведетелем, но Стюарт все не появлялся, хотя я точно видела его, ещё каких-то полчаса назад. Видела, как он нехотя завязывал галстук будучи уже одетым в чёрный костюм. Внезапно, мне кто-то позвонил. Этим кем-то оказался Стюарт. — Алло — тихий голос брата послышался в трубке — Ты где, скотобаза этакая? — тихо и злобно прошептала я, отвернувшись от зала с гостями — Мэри. Я улетаю. — так же тихо сказал Стюарт — ЧТО?! — я не насчитала и крикнула слишком громко, дальше я сбавила громкость — в каком смысла улетаешь? Объяснись сейчас же! Мы тут все стоим, как дебилоиды и ждем тебя! — Я не вернусь. Не ищи меня. Если будет нужно я сам тебя найду. Ты ведь меня не простишь за это? — я замялась от последней фразы — Нет, дуй сюда и побыстрее, если ты сейчас же не явишся, я... — Я так и думал. Но я все равно попрошу прощение - Мэри, моя дорогая сестренка, я не смог переступить через себя и свои принципы, я не смог как ты выйти замуж за человека, которого видел от силы дважды. Прости меня. — я хотела закричать, чтобы он немедленно приехал, но в трубке пошли гудки. Мне пришлось самой объявлять о том, что Стюарт сбежал и что он не появится на свадьбе, которая в принципе не состоится. Родители сразу накинулись на меня, до Стюарта начали пытаться дозвониться, и если сначала робот говорил о том, что "абонент недоступен", то уже через несколько минут эта фраза сменилась на фразу "неправильно набран номер" Стюарт просто исчез на два с половиной года, а в один прекрасный день он позвонил мне с неизвестного номера — Алло — тихий голос, который я не слышала больше полутора года, раздался в трубке — Стюарт?! Стюарт, это ты?! — я сразу же встрепенулись, я надеялась, что он одумался и вернулся в семью — Да, Мэри, это я. Как ты? Как Нил? — я проигнорировала его вопросы — Где ты?! — В Лондоне — он отвечал спокойно, даже слишком спокойно — В Лондоне?! Ты там был все два года? Куда ты улетал?! — Нет, я был в Японии. — он выдержал паузу — С Ичиро. — ещё одна пауза, видимо он давал мне время все обдумать — Тогда я сбежал к нему. — Вот как. Раз ты в Лондоне, то ты помирился с родителями? — Нет. Если для того чтобы с ними помириться мне нужно заключить фиктивный брак, то я даже не буду пытаться помириться с ними. — Стюарт, это глупо! Ты обязан помириться с ними, ты же даже с тем любовничком разошёлся, так чего ты добиваешься? — Он не любовничек. Не называй его так. Как там Нил? — я рассказала о том, что Нил учиться на дому, что он очень хорошо усваивает материал, как он растет и так далее, только после этого он сказал свою следующую фразу — Мэри, я выхожу замуж. — долгая пауза — за Ичиро. — я даже не знала что вообще говорить в этой ситуации — Ясно — тихое и безэмоциональное — И все? — осторожно переспросил Стюарт — Я разочарована. — я повесила трубку, сначала хотела его заблокировать, но решила просто оставить все как есть. С того звонка прошло два месяца. С того же номера Стюарт прислал фотографию, где его обнимает парень с длинными чёрными волосами, оба в черных костюмах и с небольшими цветочками в грудном кармашке. На лицах у обоих сияют улыбки, на фоне виднелся Тауэрский мост. На следующий день он прислал похожую фотографию, видимо того же дня. На ней этот Ичиро держал Стюарта на руках и они изображали либо какое-то движение из танцев, либо сцену из какого-то фильма. Так Стюарт каждый день в течении почти двух недель скидывал разные фотографии с ними, видимо с их свадьбы, присылал он мне эти фотографии, пока я не ответила. "Я до сих пор в тебе разочарована" Больше Стюарт не писал. Мы не общались около года с тех сообщений. На самом деле я часто думала о брате. Я никогда не желала ему зла, да и он мне тоже. С детства мы росли очень дружными, он появился, когда мне было всего 7, я не начала ревновать родителей, как делали многие, просто повода для ревности не было. Родители не подходили что ко мне, что к Стюарту. Последний же остался на меня почти что с самого рождения. К весне - к своим восьми годам - я научилась работать со Стюартом так, будто я профессиональная нянька. Он стал моей отдушиной, большую часть времени я провела с ним, даже когда все мои подруги пошли гулять по клубам, парням и в принципе наслаждаться жизнью, ведь нам уже было лет по 15-16, а я сидела с маленьким Стюартом и делала с ним уроки. Меня заставляли лишь первые пару месяцев, хотя даже тогда меня можно было уже не заставлять. Я сама хотела проводить время со Стюартом, он был мне единственным родным человеком, моей опорой и поддержкой. Многие подружки дружили со мной только ради выгоды и держали меня за дурочку. Они могли меня просто игнорировать и обращаться ко мне только когда им это было нужно, у меня не было с чем сравнивать, так что я не жаловалась. Я знала, что они шептаются за моей спиной обо мне, даже знала кто распустил про меня слух о том, что я сплю с преподами за оценки и в принципе работаю "ночной бабочкой". Это сделала одна из моих самых близких подруг, одной из самых близких она была только потому что много со мной общалась, но все всегда сводилось к ее выгоде. Стюарт же не искал во мне выгоды, он искренне любил меня, как старшую сестру конечно. Я заменяла ему обоих родителей, так же была и сестрой, и примером и так же как и он - опорой Стюарт всегда был тише меня и незаметнее, хотя казалось куда уж тише, но оказалось можно. Он всегда боялся родителей, хотя они нас редко били и только за проступки. Брат никогда не вляпывалася ни в какие сомнительные истории, в классе его дразнили ботаником, а он не особо обращал внимание на это. Мы оба были лучшими учениками в школе, что я, что он - отличники. Когда мне было 17 родители отдали его в частную школу-интернат. Они разлучили нас и считали это правильным решением, ведь мне нужно было думать о скором замужестве, а не о младшем брате. С того момента между нами оброзаваласаь трещина. Я игнорировала её как могла, но когда он приехал к нам на каникулах и познакомился с маленьким, четырёхлетним Нилом, то я его узнала с трудом. Трещина, которую я тщательно игнорировала за четыре года стала пропастью, которая разделяла нас со Стюартом. Я запомнила его десятилеикой, мелким щеголом, который шугается слова родителей и не может вставить им слово в ответ. В пятнадцать же он приехал совсем другим человеком. Он и мои родители приехали к нам на Новый год. До отъезда в школу он чаще всего смотрел в пол, ходил практически с карэшкой и обычно одевался скромно, стараясь ничем не выделяться. В пятнадцать же он уже не смотрел в пол, был более уверен в себе и уже начал понемногу перечить родителям. Не сильно, скорее по-детски, но начал. В свои двадцать пять, когда Стюарту исполнилось семнадцать, а Нилу семь, я осознала, насколько эта пропасть стала велика. Мы только узнали, что Нил омега, Стюарту я рассказала через два дня. Моей ошибкой было позвонить ему по видеозвонку. Как только он узнал, откуда у меня синяки, он сбежал из своей школы-интерната и примчался ко мне в Америку. Узнала я об этом уже по факту, никто не знал, что Стюарт полетел ко мне. Дверь тогда, к сожалению или к счастью, открыл Натан и он же сразу после этого получил в нос от Стюарта. Тогда я Стюарта вообще не узнала, ко мне словно приехал другой человек. Стюарт, которого я знала, никогда не кричал, а уж тем более не дрался. Он не ходил в костюмах, в котором приехал сейчас - чёрный смокинг с белой рубашкой и галстуком, отполированная обувь, уложенные волосы, да он в принципе выглядел, как модель с обложки журнала. Мы редко с ним созванивались даже по обычному звонку, не говоря уже о видеосвязи. Обычно мы разговаривали, когда он уже ложился спать и разговоры получались очень короткими, за время которых я практически ничего о нем не узнавала, ведь предпочитала жаловаться на свои проблемы. Взгляд его тоже поменялся, он стал дерзким и с явной уверенностью. Он больше не запинался при разговоре, он говорил четко и уверенно и - как выяснилось - не скупился на колкости, особенно в адрес Натана. К слову о нем. Их драка со Стюартом сначала походила на избиение и к моему удивлению не Стюарта, а Натана. — Ты что мразота, совсем берега попутал?! Я тебе переломаю твои ебаные руки, чтобы больше даже думать не смел о том, чтобы поднять их на мою сестру! — я стояла в ступоре, а маленький Нил прятался за мной. — Это ты совсем запутался. Чтоб ещё какая-то шавка на меня тяфкала? — Натан довольно быстро отошёл от шока, в отличие от меня. Вот тогда и началась настоящая драка в которой Натан выигрывал физически, но Стюарт был словно яростная чихуахуа, рвушаяся и бросающаяся на питбуля. Что сказать, разнимать их пришлось мне. Натан, опять же к моему удивлению, был потрепан не хуже Стюарта, у последнего текла кровь из носа, губы были разбиты в хлам, идеальный образ, стал намного растрепаннее, волосы растрепались, а костяшки были сбиты. Но даже в таком состоянии он продолжал кидаться на Натана. До раскрытия его отношений с Ичиро, он успел ещё дважды подраться с Натаном. Веснински контролировал все наши разговоры, после той драки, но это, к его счастью продлиолось недолго, ведь потом произошли несостоявшаяся свадьба и наша разлука, во время которой я, ради Нила и его относительной безопасности, прогнулась под Натана и почти перестала сопротивляться. Стюарт появился неожиданно, как и тогда, он позвонил мне с того же номера, с которого присылал фотографии. Я в тот раз не стала медлить — Алло — вновь тихий голос — Стюарт? — тихое "угу" в ответ — Ты порвал со своим любовничком? — тишина в ответ. Минуту. Потом вторую. Третью... — Я не знаю что ей говорить. — он сказал это не в трубку, а куда-то в сторону, поэтому я еле разобрала что он сказал — Правду — второй мужской голос в трубке был ещё тише, чем голос Стюарта. Я уже додумала в своей голове о том, что Стюарт так и не порвал с Ичиро и хотела положить трубку — Правду?! Она снова перестанет со мной общаться! — в трубке послышалось шебуршание и я не смогла разобрать ответ — Я кладу трубку — я сказала это, но не сделала — Вот видишь! — Стюарт уже крикнул на второго человека — Вижу. Прости меня, я правда не хотел, чтобы ты с ней обрывал общение. Я знаю как она тебе ценна. Давай... — тишина — давай расстанемся... — снова тишина и шебуршание — Ай! — Ты совсем ахренел?! Ещё раз я такое услышу - прибью! — по всей видимости Стюарт чем-то пару раз ударил Ичиро, скорее всего подушкой или чем-то подобным — Я не могу разорваться между вами, но я не хочу терять тебя. Не факт, что если я порву с тобой, она начнет со мной общаться. К гадалке не ходи - следующее, что она мне прикажет - помириться с родаками, а потом, когда я прогнусь и выполню и эту прихоть, она скажет - женись. И везде будут присказки "если ты этого не сделаешь, то я перестану с тобой общаться" и "я в тебе разочарована". Я не хочу терять тебя, мы через столькое прошли вместе, что я просто не переживу этого. — Стюарт, нам правда лучше взять паузу, ты пообщаешься с сестрой, может ты ее убедишь, что эти отношения не плохие и она передумает на счет нас... — видимо Ичиро отошёл слишком далеко от телефона и я почти перестала его слышать — Ичиро! Не уходи! — Стюарт, по звуку, сорвался с места и побежал куда-то — Если ты сейчас переступишь порог этой квартиры я... — вновь шебуршание — Я повешусь! Прямо сейчас! Здесь! — Стюарт! — мы с Ичиро закричали одновременно. — Стюарт! Живо сними ремень с шеи и слезь оттуда! Сейчас же! — Ичиро кричал и в трубке было слышно куча шума — Нет! Не слезу! — телефон Стюарта упал и шума стало только больше, но я решила докричаться до Стюарта — Стюарт, черт тебя побери, подойди к телефону! — только с пятого раза мне удалось до них докричаться. Я поняла это потому что в трубке повисла гробовая тишина. Потом телефон кто-то подобрал — Мэри? — тихо и боязливо спросил Стюарт — А кто еще?! Черт из табакерки?! Быстро положил ремень, чтобы я слышала! — брат выполнил мою просьбу и я услышала, как пряжка для ремня коснулась поверхности — Ты из ума выжи?! Я тебе сейчас дам суицид! Живо собрал чемоданы и сюда!... Нет. Без чемоданов! Живо сюда, в чем стоишь, первым рейсом до Балтимора! Чтоб завтра, я увидела и тебя и твоего ухожора перед своими глазами. Посмотрю хоть на него. — Мэри! Я так не могу - я студент! К тому же бюджетник! — тут я была в шоке. Натан запретил мне куда либо поступать и учиться, сказал, чтоб я ребёнком занималась и не забивала себе голову дурью, хотя сам отучился на экономиста. Я даже не представляла, что Стюарт поступил, к тому же на бюджет — Я просто не имею права пропускать занятия без уважительной причины! Поездка к сестре это не уважительная причина! Даже если я пропускаю из-за болезни, то я должен предоставить справки от врачей! Тем более у меня в начале января сессия! Да и у Ичиро тоже! У него такая же ситуация! Мы не можем сорваться прямо сейчас ни при каких обстоятельствах! Мы живем на стипендии, если мы их лишимся - мы просто... Нам нужно будет бросать учёбу и идти работать, иначе мы тут с голоду помрем! Это ты не учишься и не работаешь! У нас вообще будут такие деньги? — последний вопрос был адресован не мне, а Ичиро — Не знаю, нет наверное, откуда? Эти билеты стоят бешеных денег, минимум две наших стипендий в полном объеме. Только если брать кредит, других вариантов нет. — Ичиро говорил тише, чем Стюарт — мне до выхода на работу по профессии ещё минимум два с половиной года, да и кому нужен юрист с нулевым опытом работы, только закончивший университет, так ещё и без хотя бы магистратуры, я даже не говорю о докторантуре! Про тебя я вообще молчу, тебе учиться и учиться до этого. У нас нет таких денег. Я бы очень хотел, чтобы вы помирились, но я... Мы... Мы не можем это потянуть. Никак. Мы еле как выживаем и только сейчас сняли более менее приличную однушку. У нас к концу месяца денег на еду не остается, какая Америка? — Я не глупый и сам это понимаю, не отчитывай меня, как маленького ребенка. — они шептались и остальное я уже почти не слышала — Мэри, мы физически не сможем приехать. Ни на этой неделе, ни в этом месяце, наверное даже в следующем году не сможем. Только если нам на голову не свалиться какой-нибудь выигрыш в лотерее — Я вашу парочку спонсировать не собираюсь — мне было стыдновато признаваться, что своего заработка у меня до сих пор нет и что все деньги я прошу у Натана. Себе я ничего не покупаю, не хожу по маникюрам и парикмахерским, да я даже не крашусь, та малочисленная косметика, которая была у меня до брака уже давно стала не пригодна, да и Натан запрещает мне это делать, мол "для кого ты разукрасилась?". Свой скудный гардероб я вручную подшиваю, если что-то рветься, я все те небольшие деньги, что он выделяет мне, трачу на Нила. А после драк Стюарта с Натаном и после того как первый разорвал все связи с родителями, Натан ни за что в жизни меня не отпустит к ним, а уж тем более не даст денег им на билет, не то чтобы на жизнь. — Мы постараемся подкопить денег и приехать летом. Нам не нужны подачки - сами справимся. — Но если... — Нет. Нам не нужны подачки — уже четче повторил Стюарт — Я попробую помочь, это разовая акция, просто мне жаль вас, что вы там похоже почти голодаете... — Да ну?! Тебе нас жаль?! А те почти три года тебе было не жаль нас?! Ты вообще думала обо мне или нет?! Или думала, что я тут живу на Мальдивах, ничерта не делаю, пью просеко и кайфую от жизни?! Если тебе интересно - пока ты спокойненько жила со своим бргатеньким муженьком мы тут помирали с голоду! Денег не было от слова совсем, приколись? Вот это ахуеть, такое в жизни бывает, что денег нет! Пока ты живешь в двухэтажном домике со всеми удобствами, мы живем в маленькой однушке, в которой общая площадь меньше твоего коридора! — Стюарт кричал мне в трубку и мне становилось стыдно за то, что выбрала родителей, что побоялась пойти им наперекор и оставила его в такой ситуации — Стюарт, хватит, успокойся... — Ичиро видимо попытался его успокоить — Успокоиться? Схуяли? Я не собираюсь терпеть такое отношение! Жалко тебе нас стало?! Так и подавись своей жалостью! — Стюарт бросил трубку, а я осталась один на один со своими мыслями и проблемами. — Я ведь даже не успела сказала ему, что Нил теперь немой... — да, тогда я уже узнала о том, что Нил рецессивный омега и уже случился тот инцидент с Натаном и Нилом, после которого Нил остался немым. Та неделя вообще казалась мне адом, который я помнила лишь очень короткими обрывками. Мне было больно и горько от того что я поссорилась со Стюартом, хотя казалось бы - была возможность все исправить и наладить связь. Но я упустила её. Снова оказалась плохой сестрой для Стюарта. Мы с Натаном десять лет в браке и за это время выяснилось, что я плохая сестра, которая кинула своего брата, даже не подумав и выбрала родителей из-за страха, плохая мать, которая не смогла уберечь своего ребенка от такой страшной трагедии, опять же из-за страха пойти наперекор родителям и Натану, плохой женой, которая не может ничего из того, что должна уметь хорошая жена. Вся моя смелость и уверенность всегда были лишь прикрытием, я пыталась скрыть то, насколько боюсь, насколько нерешительна, насколько ничтожна. Я поссорилась то с ним из-за ерунды. Мне ничего не сделал его теперь уже муж. Да я даже в глаза его не видела. Он в принципе никому ничего не сделал, а возможно для Стюарта это самый близкий человек, а я прогнулась под родителей и не общалась со своим родным братом, которого так долго называла любимым. Я настолько была эгоистична, что даже не знаю на кого он поступил и предположить не могу. Я не знаю его как личность от слова совсем, того Стюарта, которого я знаю давно уже нет. Нет того десятилетки, есть сформировавшаяся личность, которую я вообще не знаю, как и родители, которые так же как и я пытаются указывать ему что делать и кого любить. Я поняла, что не знаю о нем вообще ничего. Может у него уже даже фамилия не Хэтфорд, а я даже не подозреваю об этом. Я открыла фотографии, которые он присылал мне с их свадьбы. Подумать только - я пропустила свадьбу своего брата. Сказали бы мне это лет в 17-18, я бы не поверила. Да что там свадьбу, я пропустила весь его подростковый возраст, подчистую. Я даже не пыталась спросить о его проблемах, о его чувствах, а и то и то наверняка было, не из воздуха же этот Ичиро на него свалился. Я лишь говорила ему о своих проблемах, говорила и говорила, будто бы со стенкой, я даже его мнение на счет них не слушала. Совесть окончательно замучала меня, когда я пришла к мысли о том, что мой брат мог умереть от голода, а я даже не узнала бы об этом, а ведь у меня был его номер целый год, а я даже не потрудилась спросить его о том, как его дела. Я решила наконец воспользоваться этой возможностью и написала ему. Мэри: *Прости меня. Прости меня за все. Я плохая сестра и плохой человек. Ты не заслужил такой сестры* Стюарт очень долго печатал, но сообщение вышло ровно таким, каким я его и заслужила Стюарт: *...* Несмотря на то, что я бегала воркуг Нила круглые сутки, я все равно начала писать Стюарту первой. Сначала он отвечал односложно, либо да, либо нет, либо другие кратенькие ответы и сам ни о чем не спрашивал. Только спустя два месяца он написал первым. Он прислал мне фотографию, на которой были изображены он и Ичиро. Фотографировал Стюарт и похоже они были в столовой. К фотографии была подпись "не помираем с голоду. Пока что" Учитывая то, что тогда Натан вновь меня избил, это сообщение очень подняло мне настроение. Следующее сообщение было сложным для меня. Стюарт: *Как там Нил?* Не знаю зачем, но я соврала Мэри: *С ним все хорошо. Ещё спит рядом со мной* Стюарт: *Давай созвонимся по видео, ты, я, Ичиро и Нил* Вот тут я поняла, что зря соврала, ведь Нил вообще не может говорить, он что весь разговор будет молчать? Точнее - да, он будет молчать весь разговор, но вот Стюарт же наверняка спросит о том, почему он молчит и тогда ложь вскроется. Мэри: *Сегодня не сможем. У Нила дополнительные занятия* "И вот зачем я соврала?" я знала ответ, но боялась ответить. Я боялась того, что Стюарт отвернется от меня, узнав об этом. Скажет, что я никудышная сестра и никудышная мать. Я понимала это, но боялась признавать это. Стюарт: *тогда может завтра?* Мэри: *как получиться* Стюарт: *хорошо* Так я и откладывала разговор до середины марта. Почти месяц. В страхе того, что Стюарт начнет что-то подозревать я решилась на отчаяную меру - попросить денег у Натана на билеты им обоим. Был скандалище, но спустя неделю уговоров и ссор я добилась того, чтобы он выделил мне денег на билеты. Сам Натан решил свалить, сказал, что не хочет находиться с моим братом в одном помещении, ну и пусть. О том, что деньги на билеты нашлись я сразу же написала брату. Мэри: *у вас же каникулы на следующий неделе начнуться?* Стюарт: *да* Мэри: *Не хотите приехать к нам? Натан будет в командировке* Стюарт: *конечно хотим! Я наконец-то увижу Нила, а ты познакомишься с Ичиро! Мы сами начали копить, но так и не успели к этим каникулам, думали до летних накопим* Мэри: *я тебе сейчас переведу, а вы купите билеты, когда вам удобно* Стюарт: *спасибо! Вот увидишь - Ичиро не плохой человек, он очень хороший и умный!* Мэри: *буду вас ждать* Сама же я придумывала, что сказать про Нила и его немоту. Врать ещё больше я не хотела, да и как тут соврать? Нил не заговорит при всем желании, а выдумывать историю это тоже вранье. К слову говоря - я так ничего и не придумала. Нил сиял от счастья, когда узнал, что встретиться с дядей. Он его оказывается помнил и очень хорошо, хотя в последний раз они виделись, когда ему было лет семь. Стюарт приехал на следующий день после начала каникул. — Мэри! — он сразу без лишних приветствий кинулся меня обнимать прямо с порога — Ты не представляешь сколько всего я хочу тебе рассказать! Ты же спрашивала куда я поступил, так вот, предствляешь себе, я поступил в Оксфорд! В Оксфорд Мэри! На врача! Я уже на втором курсе и со второго семестра первого курса я получаю стипендию, частичную конечно, но все равно! Я ещё и работать успеваю, как и Ичиро! Кстати, Ичи! — он встал рядом с Ичиро и обнял того за руку. Он оказался не намного выше меня, остальное я увидела ещё на фотографиях - чёрные волосы, карие глаза, бледная кожа и тоже костюм, как и у Стюарта — Мэри, знакомься, это Ичиро Морияма, мой муж — и тут что я, что Морияма растерялись, он сориентировался быстрее и протянул мне руку в знак приветствия — Стю, я могу и сам представиться. Здравствуйте, Мэри Хэтфорд, рад встрече и знакомству с вами. Стюарт очень много мне рассказывал о вас. — я смотрела на него скептично, но все же пожала протянутую руку — Здравствуйте, Ичиро Морияма — он продолжал улыбаться, но ему похоже было так же неловко, как и мне — Мы все же бедные, но не до конца, так что явиться без небольшого подарка мы не могли — он протянул мне коробку конфет, которую достал из пакета — мы не знали что дарить, так что сошлись на нейтральном. — Спасибо — я приняла подарок и к счастью наше немного неловкое знакомство прервал Стюарт — А где Нил? Ему же уже одиннадцать? Я его так давно не видел, что просто кошмар! — тут я подумала, что лучше бы наше неловкое знакомство с Ичиро продолжилось — А... Нил... Сейчас я его позову, пока проходите в гостинную — Нил был в своей комнате на втором этаже, занимался уроками, но я немного ошиблась, он уже лежал на лестнице и выглядывал в небольшой проем между ступенькой и потолком. Стюарт и Ичиро его не заметили, а я уже просто знала эту схему, он так часто наблюдал за нашими с Натаном ссорами или так караулил Натана с работы. Мне хватило лишь кивка в сторону гостинной, как Нил сразу же сорвался с места и побежал за гостями в гостинную. — Нил! Привет, солнышко мое! — естественно Нил кинулся к Стюарту на руки и тот сразу начал его тискать, я же прислонилась к косяку двери и продолжала пытаться оформить слова в более менее адекватныц рассказ — Как ты? Что это за повязка у тебя на шее? — Нил за год привыкший, что я часто общаюсь с ним на языке жестов и понимаю его на нём, начал на нём же что-то рассказывать Стюарту, тот же с непониманием смотрел то на его руки, то на его лицо — Нил, скажи словами, я тебя не понимаю — Нил замотал головой из стороны в сторону и снова начал жестикулировать — Это язык жестов — констатировал Ичиро, к всеобщему удивлению. Нил видимо сначала не заметивший его немного стушевался, но энергично закивал — А ты откуда знаешь? — повернувшись к Ичиро спросил Стюарт — Да так, в школе выучил, чтоб беспалевно со своими сожителями по комнате в общежитии общаться, только я английский учил, это видимо американский. Если что я в той же школе что и Стюарт учился, только в виде ученика по обмену — добавил он для меня — Я рад, что ты выучил новый язык, но можешь сказать по-обычному? — Нил снова замотал головой — Он не может — сказала я за Нила — Почему это? — я так и не придумала что ему ответить на этот вопрос, так что просто подошла к Нилу и хотела снять с его шеи повязку, но он уперся и вцепился в неё обеими руками — Нил, не капризничай, дай развяжу — я знала, что он мне "скажет" - "они страшные", он так всегда "говорил" про свои шрамы, но если бы он это "сказал", ему бы пришлось отпустить повязку, так что он просто мотал головой — Нил, пожалуйста, не паясничай — немного подумав, Нил все же дал мне развязать повязку На лице у Стюарта одновременно читалась целая куча эмоций. Ичиро был менее эмоционален, лишь вскинул обе брови и на лице у него было лишь удивление. — Задели голосовые связки. — я поняла, что снова начинаю врать и сделала поправку — задел голосовые связки — брат смотрел на меня неверящим взглядом — А как он ходит в школу? — я не поднимала взгляда с пола — Никак. Он не ходит в неё. Обучается на дому — было ощущение, что я признаюсь в тяжком преступлении на средневековом суде, где меня готовы сжечь заживо человек так двести — Ты же говорила про дополнительные занятия... — Нет никаких дополнительных занятий. Он никуда не ходит. Не ходит и не ходил никогда. — Стюарт сидел на корточках и до сих пор приобнимал Нила — А давно он... Ну... — Год — Стюарт смотрел на меня с удивлением — Год?! Мэри и ты молчала? Я мог бы спросить у старшекурсников, может они что-то бы подсказали, может все можно исправить... — Нет. Натан гоняется за ролью "хорошего мужа и отца", так что на лечение не скупился, никто не помог. Он возил Нила в Вашингтон на обследование - ничего. — в комнате повисла тишина, неприятная и давящая — Не дави на нее — Ичиро подошёл к Стюарту и положил ему руку на плечо — Этот м... — Стюарт вовремя замолчал, видимо понял, что рядом ребенок — он ребенку жизнь сломал. — Стю, ты уже ничего не исправишь, не дави на Мэри, все будет нормально, выкрутимся. И не из такого вылезали — Стюарт покивал и обнял Нила ещё раз, на этот раз крепче и с особым трепетом. Весь вечер Нил просидел на коленях у Стюарта, к Ичиро он боялся подойти - стеснялся - все же не каждый день у нас дома новый человек появляется. К слову об Ичиро, я с ним так и не поладила. Я убедилась, что он и правда хороший и умный человек, но все же друзьями мы не стали, хотя он явно старался подружиться со мной. Уже на следующий день началась моя промывка мозгов лично от Стюарта. Он начал мне выносить мозги с разводом. Каждый день он заводил об этом разговор. Натан мне часто изменял, это не было для меня ни новостью, ни секретом, так что думаю большая часть, если не вся его командировка не по работе, а к какой-то любовнице. На мое удивление его отношение ко мне не ухудшилось, он считал меня такой же жертвой, как и Нила. Было ощущение, что он подбивает меня на революцию против царя, но подбивает при этом очень успешно. С каждым разговором я все больше убеждалась в том, что развод необходим, но страх пока что был сильнее. Стюарт начал приезжать чаще через год, когда получил "полную" стипендию. Судя по тому, как радовались и Ичиро и Стюарт, эта стипендия была важна для них обоих, чем она отличается от прошлой я не особо понимала, но уловила смысл - платили больше. Оставшиеся три года Стюарт отучился по этой стипендии, уже на пятом курсе он начал работать в медицинской сфере и тогда их дела понемногу пошли в гору. Когда Нилу было 16 я решилась на развод, ключевыми событиями стали покупка квартиры в Лондоне Стюартом и смерть моего отца. Матери противостоять было в разы проще, так что не прошло и месяца с похорон отца, как я подала на развод не смотря на все уговоры матери. Нила я отвезла Стюарту, чтобы было безопаснее, а сама начала судебный процесс с Натаном. Стюарт даже помог с покупкой дома в Пальметто, хоть мы и взяли его в ипотеку. Брат мне так же помог и с переездом и с обжитием нового жилья. Нил очень сдружился с Ичиро, чем я не могла похвастаться. Сбежав от Натана я задумалась - а для чего я вообще живу? Появилось время на размышление не о том как не попасть под горячую руку Натана, а о смысле жизни ну и других философских штучках. Так же Стюарт начал выносить мне мозги с тем, чтобы отправить Нила в обычную школу. Я сначала наотрез отказалась от этой идеи, но вскоре он уломал меня так же, как и на развод. Я понимала, что отпустить Нила мне будет сложно, но при этом необходимо. Рано или поздно он все же уйдет, он вырастет, возможно заведет семью, посмотрит карьеру и ему не будет хватать времени на меня. Так что лучше начать отпускать его сейчас, хоть подростковый возраст у него уже на закате и делать это надо было года два-три назад, но лучше уж сейчас, пока не стало поздно. Я знала, что будет тяжело, но отпустить было слишком больно и страшно, но необходимо, поэтому я сделала первый шаг - подала его документы в школу...