Голос тишины

Секунды тянулись, как минуты; минуты, как часы; а часы, как дни - так я могу описать все те две недели отсутствия Эндрю. Последнее что я делал перед сном и первое, что я делал утром - заходил в приложение и смотрел на всю ту же надпись «был(а) недавно». Через неделю эта надпись изменилась на дату, в которую я последний раз видел его. Смысла писать сообщений я не видел, но все же я писал. В них не было особого смысла или какой-то важной информации, просто сообщения ни о чем. Скорее всего телефон был не у Эндрю и даже если бы мне кто-то ответил - это был бы не сам Эндрю. Я каждый день отправлял пару незначительных сообщений. Я надеялся, что возможно он сможет как-нибудь их увидеть и даже если он не ответит, то может это как-то его поддержит. Либо же все намного проще и я просто скучал по нему, а в параллель меня разъедала вина, словно на меня каждый день капают кислоту, но понемногу, чтобы она разъедала меня мучительно медленно и вместе с этим причиняла боль. Я столько раз прокручивал сценарии того, как я бы мог поступить, как мог бы помочь, но я понимал - было поздно что-то менять и помочь Эндрю в данный момент я не могу - осознание этого и каждая мысль об этом ускоряли процесс разъедания меня, но делали его намного болезненней. Но хотя бы один гештальт я смог закрыть - помирился с мамой. За эти две недели она ослабила контроль надо мной, режим стал не столь строгим, да и прибавились новые полномочия, к примеру домой со школы я теперь мог ходить сам, но с рядом условий. Теперь, если я где-то задерживаюсь или иду куда-то гулять я должен доложить об этом маме, правда во всех подробностях (куда, когда, с кем, во сколько вернусь, на сколько опоздаю и так далее), но это лучше, чем то, что было до этого. Воспользовавшись этим я часто начал приходить к подъезду Эндрю после школы, но ожидаемо я его там ни разу не встретил. Крис и его компашка бесилась с того, что я начал их полностью игнорировать, но я даже не слушал как они меня там называют, за что и почему - мне было лень разбираться в этом и откровенно стало плевать. Всем учителям я соврал, что Эндрю сильно заболел, они вроде как поверили. Я и сам хотел забыть того Эндрю, которого я увидел в проёме входной двери, хотел чтобы этого никогда не случалось и чтоб Эндрю и правда просто сильно заболел. Я даже не чувствовал себя одиноким в школе - чувство вины нагло выместило все остальные чувства. Я постоянно думал и не мог перестать винить себя, ведь я мог сделать хоть что-то, но не сделал - трус. Я уже почти засыпал за чертовой и ненавистной домашкой по истории, я совсем не мог сосредоточиться на ней и постоянно отвлекался на телефон, в котором был открыт чат с Эндрю. Я уже лёг на стол и глаза начали слипаться, меня тянуло в сон - я сбил весь свой режим, ночь я теперь ненавидел, тогда меня вина проедает насквозь. Я гипнотизировал экран телефона, ну или он меня гипнотизировал, как вдруг под никнеймом "Дрю" надпись сменилась. "Онлайн" - одно слово на экране телефона, которого я ждал две недели и в которое не сразу поверил, но мои отправленные за эти две недели сообщения кто-то просмотривал. Я быстро набрал сообщение Нил: Эндрю? Дрю: М? Ответ пришёл моментально, но за то мгновение, когда надпись "онлайн" сменилась на "печатает" я чуть не упал со стула. Мне хотелось столько всего спросить, но я боялся, что за телефоном сейчас не Эндрю и сдержался. Нил: как ты? Дрю: нормально Я не знал что дальше писать, вдруг это все таки не Эндрю, что тогда будет? После того, что я увидел на вопрос "как ты?" ответить "нормально" получиться только в параллельной Вселенной. Я так и завис с телефоном в руках. Я боялся писать, но при этом я боялся, что Эндрю выйдет из сети и снова пропадет. Внезапно надпись "онлайн" вновь сменилась на "печатает", а я замер в ожидании, я готовился ко всему. Дрю: Нил, давай договоримся Дрю: Это важно Дрю: Молчи обо всем, я просто упал с лестницы, ничего криминального не произошло, я был в больнице, сейчас со мной все хорошо. Я не знаю что ты себе мог напридумывать, но это простой несчастный случай, с кем не бывает, правда? Я перечитывал это сообщение минимум раз десять. Я не мог поверить в эту легенду с лестницей, в моей голове ничего не складывалось, все было спутано, но было ясно одно - либо за экраном не Эндрю, либо Эндрю хочет всё замять, но вот вопрос: что конкретно он хочет скрыть. Нил: Ладно, как скажешь Я решил не рисковать, все же это может опасно в том случае если со мной сейчас переписывается не Эндрю, да и риск не будет оправдан. Нил: Когда ты вернешься на учёбу? Эндрю: Завтра Я изводил себя все две недели, думал, что с появлением Эндрю чувство вины поутихнет, но оно лишь росло. По щеке покатилась слеза, потом еще одна. Я не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы увидеть его. Так рано в школу я ещё не разу не приходил. Я был словно на иголках, ожидание было самым худшим чувством, что я когда-либо чувствовал. Даже хуже чувства вины. Эндрю опоздал на первый урок. Я уже начал переживать, что он не придет, но тут в дверь постучались и в проёме появился блондин. Учительница уже хотела начать его отчитывать, но как только она увидела его, то выронила указку из рук и ахнула. Все в классе притихли и смотрели на Эндрю с любопытством и одновременно с этим со страхом. Шея Эндрю была перебинтована, нос был с гипсовой повязкой, губы то ли разбиты, то ли искусаны, а под глазом красовался синяк. Взгляд потерянный, Эндрю смотрел лишь в пол перед собой и будто бы был не здесь. — Эндрю... Что с тобой... — учительница не успела договорить. — Неудачно упал с лестницы — отчеканил Эндрю. — Эндрю... — я никогда не видел историчку такой расстерянной, но Эндрю не дал ей договорить. — Я неудачно упал с лестницы — снова отчеканил он. Учительница жестом пригласила его в класс, тот как робот пошёл к своему месту. По мере его приближения я увидел ещё несколько причин, почему историчку была в таком шоке. Кисти Эндрю не были скрыты повязками, но они выглядели просто ужасно. Я не сразу заметил многочисленные укусы, помимо синяков, сбитых костяшек и царапин. На Эндрю все смотрели, как на экспонат в музее, но на удивление молчал даже Крис. Когда Эндрю сел рядом со мной я смог рассмотреть его голову - волосы в нескольких местах явно были вырваны. Что скрывалось под повязками на руках и бинтами на шее я боялся представить. Со мной он поздоровался лишь кивком, он словно стал безэмоциональным роботом, разложил вещи на столе с идеальной точностью, ни то что на меня, он на всех не обращал внимания и просто смотрел на свои руки. Мне казалось, что он даже не моргает. Историчка же отвлеклась на телефон и что-то там долго писала, потом как ни в чем не бывало (по крайней мере она старалась сделать вид, что ничего не было) продолжила вести урок. Вскоре в дверь нашего класса постучали ещё раз. На этот раз в проёме оказалось несколько взрослых человек. Из них я узнал директора и школьного мозгоправа. (Ещё чуть позже выяснилось, что там было почти десять человек, и завучи, и работники по воспитательной работе (об их существовании в нашей школе я вообще не подозревал), и медсестры...) В общем и целом школа собрала комиссию, на которой, как оказалось, присутствовали не только работники школы, но и мама Эндрю с работниками полиции. Эндрю не было весь учебный день. Я ждал его возле кабинета директора каждую перемену, потом остался и после уроков. Как раз после всех уроков в кабинете начало что-то происходить. Вскоре Эндрю выбежал из кабинета с криком "не трогайте меня, вы не имеете права меня трогать", а за ним вышли полицейские с медсестрами и мозгоправом. Все пытались его успокоить, но он их не слушал и отпирался от них как мог. Я понял, что они ничего не добьються от него и что вмешаться придется. Я вскочил со своего места и попробовал подбежать к Эндрю, но меня грубо схватил за руку один из полицаев. Я попытался вырваться, но это оказалось труднее, чем я думал. Эндрю же отходил от них назад закрыв уши руками и твердя одно и то же, чтобы они не трогали его. — Эндрю! — собрав все свои силы громко сказал я, горло сразу обожгла сильная, пронзающая боль, захотелось закашляться, но я продолжал вырываться из хватки полицая, пытаясь не обращать внимание на боль. Эндрю поднял взгляд и быстро нашел меня потерянным взглядом, в нём вспыхнул огонек надежды и я не был намерен позволить ему погаснуть. Я с силой ударил полицая ногой по руке, он ослабил хватку и я вырвался, после чего сразу побежал к Эндрю. Я влетел в него и обнял, закрывая от остальных. Потом я развернулся и закрыл его собой. — Я все вам расскажу — прохрипел я и Эндрю сразу принялся меня отговаривать. Я очень хотел рассказать им о своих догадках, показать то видео, попытаться объяснить им свои подозрения, но Эндрю умолял, чтобы я молчал. И вот я сижу в кабинете директора с ручкой и чистым листом бумаги. Я не знаю что писать и мне страшно допустить ошибку. Я осторожно посмотрел на Эндрю, ещё ни разу я не видел его таким испуганным, он смотрел на меня с немой мольбой во взгляде, который сам по себе был наполнен страхом. Переведя взгляд на маму Эндрю я увидел в её взгляде сомнение и настороженность, полицейские не были полны энтузиазма, было ощущение, что им хотелось просто побыстрее свалить отсюда. Директор смотрел с недоверием и с некой заинтересованностью, остальные школьные работники смотрели на меня по разному, в основном я улавливал в их взгляде тоже, что и во взглядах других. Но всех объединяло одно - каждый чего-то ждал от меня. Так страшно мне ещё не было никогда, я не знал чего будет стоить моя ошибка и что вообще будет являться этой ошибкой и какие будут последствия от моей лжи или правды. Единственное мое преимущество - отсутсвие голоса. Если бы меня начали расспрашивать, то я мог бы сам запутаться в версиях или в мелких деталях, на бумаге же, я могу подумать чуть дольше и увидеть целостную картину моего рассказа. В комнате стояла гробовая тишина и лишь тиканье часов нарушало её, но оно не успокаивало, а наоборот, будто отсчитывало секунды до точки невозврата. Я поднёс ручку к бумаге и словно ощутил давление со стороны взрослых. Я чувствовал взгляд Эндрю на себе и разрывался между мыслями. В голове мелькали мысли о том, что зря я в это ввязался, но отступать было поздно и некуда. Лишь написав слово "я" я почувствовал на себе ещё большее давление, один из полицейских попытался заглянуть ко мне в лист, я заметил, что медсестра закатила глаза (видимо устала сидеть тут и возиться с по всей видимости "неважной и незначительной проблемой), а мама Эндрю ещё больше напряглась. Я сдался и отступил от своей позиции, начав на ходу выдумывать историю про то, что мы с Эндрю просто прогуливались и тут на нас напали какие-то парни, лица не запомнили - были в масках, имён не знаем, Эндрю полез с ними в драку, чтобы меня защитить и дать время убежать. Я побоялся звонить в полицию, ведь те парни сначала нам угрожали, а Эндрю соврал мне, что с ним все в порядке. А я прибываю в глубочайшем шоке от его вида. Я удивился халатности работников полиции и работников школы, они с легкостью поверили в эту историю и уже вскоре всю эту комиссию распустили и отправили всех по домам. Эндрю со своей матерью ушёл первее, я же пошёл на тренировку по экси. Перед уходом Эндрю посмотрел на меня с благодарностью, я же продолжил чувствовать вину за то, что не смог рассказать о своих подозрениях, но менять что-то было поздно. Домой я вернулся разбитым, мама сразу начала спрашивать о том, что произошло, я же отмахнулся - "ничего не случилось". Чуть позже мама пришла ко мне с ноутбуком на котором был видеозвонок со Стюартом и Ичиро. Все ко мне были слишком дружелюбны, будто бы боялись чего-то (даже мама с Ичиро начала нормально разговаривать, а это уже что-то да значит). Я же наоборот был мрачнее тучи. Как я и думал они пытались выяснить причину моего состояния, но я не иронично молчал, как партизан на допросе, жестами показывая, что ничего не произошло. Эндрю в тот день написал мне лишь спасибо и все. У меня начало появляться ощущение того, что я играю в шахматы, но не с Эндрю, а с тем, чьего лица я не знаю, точнее я будто играю в шахматы с темнотой, непроглядной и непредсказуемой, в которой скрывается кто-то, о ком я не знаю ничего, а каждый ход может быть ошибкой, а возможно все те ходы, что я уже сделал, начиная с самого первого уже были ошибочными, а я об этом и не догадываюсь и возможно догадаюсь тогда, когда будет слишком поздно - от этого становилось только страшнее. Но возможно сейчас все еще можно изменить, ведь пока что сделано только несколько ходов и возможно они были без осечек и ошибок. Спать я лег поздно и совершенно внезапно - просто отключился, прогоняя по сотому кругу одни и те же мысли. На следующий день Эндрю снова пришёл в школу, выглядел он получше, чем вчера, но при этом он не был полностью здоровым - это было видно невооружённым взглядом. Он стал в несколько раз меньше разговаривать и постепенно начал отстраняться. С каждым следующим днем он отдалялся от меня все дальше и дальше и я ничего не мог с этим поделать. Я пытался восстановить наше общение на тот уровень, на котором оно было до тех двух недель, но ничего не получалось. Уже на первой неделе декабря Эндрю сняли гипс с носа, под повязки на руках и бинты на шее он не давал мне заглянуть, так что насколько все плохо там я не знал. Эндрю вернулся к тренировкам, но ему будто бы стало еще больше плевать на игру. Хоть на школьных матчах ему пришлось становиться во вратарскую зону и играть, но что на тренировках, что на играх - ему было все равно. Ему впринципе по ощущениям на все стало все равно. Все будто бы замерло и осталось в подвешенном состоянии. Никто не делал ходов на шахматной доске, отношения с Эндрю зависли в одном положении и сдвигаться никак не хотели, дома тоже все было как обычно. В конце концов я не выдержал и решил поговорить с Эндрю. Серьезно и без шуток, но он начал избегать этого разговора. То он спит, то он маме помогает, то он занят, то он работает, то еще что-нибудь. Мне надоела эта бессмысленная беготня и я пришел прямо к нему на работу, став дожидаться его там. А пока что смог "разговориться" с его напарником Роландом. Он тоже подмечал странное поведение Эндрю и переживал за него. Он запустил меня в их коморку, а когда Эндрю пришел на работу и зашел в эту же коморку, Роланд нас закрыл. Теперь Эндрю было некуда бежать и ему придется со мной поговорить. За последнее время Эндрю очень сильно изменился, но, как я понял из подслушанных разговоров одноклассников - таким он был всегда до моего появления. Он стал безэмоциональным с холодным и отстранённым взгляд, но при этом идеальным, возможно в худшем смысле этого слова. Каждая, даже самая мелкая деталь стала доведённой до идеала, он даже больше не сидел в телефоне на уроках, а наоборот сидел с идеальной осанкой, но лицо все равно ничего не выражало. Иногда он подолгу смотрел на свои руки, пару раз я замечал, что, когда он на них смотрел, они тряслись, но даже так он был безразличен. Он словно надел непробиваемую броню, за которую спрятал абсолютно все, оставив только слишком идеальный образ. Увидев меня в коморке Эндрю развернулся к двери, но уже было поздно и он столкнулся с закрытой дверью, но не поворачивался ко мне, просто стоял лицом к двери и молчал. На меня вновь давила эта тишина. Кроме того, это молчание, это уже открытое избегание и игнорирование меня, это холодное отношение, все это было для меня словно пытка и появлялось ощущение, что я нахожусь под гидравлическим прессом, который постепенно усиливает давление на меня. Я хотел подойти к нему, коснуться его (что он перестал мне позволять), обнять, спросить о том, что происходит, просто почувствовать его присутствие, его запах, просто его. Но я остался на месте, мы замерли, словно время остановилось. Эндрю осторожно повернулся ко мне и встал вполоборота, взгляд он не поднимал выше моей груди. "Что происходит? Почему ты от меня отдаляешься?" — Нил. — он замолчал, только тогда я понял, как соскучился по его голосу и по тому, как он зовёт меня по имени — так нужно, — я не перебивал его и слушал так, будто это Иисус спустился и говорит мне какую-то умную вещь — и так будет лучше в первую очередь тебе — тут я понял, что Иисус-то дичь несет, даже не умную, а просто дичь. "С чего ты решил, как мне будет лучше? Почему ты снова решаешь все за всех? Зачем и почему ты так делаешь?" — Ты просто не понимаешь — спокойно сказал он и я кивнул. "Да, не понимаю. Я вообще тебя не понимаю. Сначала ты сюсюкаешься со мной, а потом не разговариваешь полторы недели. Не два дня, ни три, ни четыре, а полторы недели. Это не перебор? Объясни мне, что с тобой происходит или я..." — Ты ничего не понимаешь — я вскинул руки от неожиданного крика Эндрю и не успел закончить фразу, да и возможно не закончу - все мысли вылетели из головы, а Эндрю наконец поднял свой пустой взгляд и посмотрел мне в глаза. Сначала он просто стоял, но уже вскоре пошёл на меня — Ты пытаешься залезть не в своё сука дело, тебя моя жизнь касается в последнюю блядь очередь. Прекрати капаться там, где тебя не просят. "А что мне будет? Меня что убьют?" — я решил съзвить, деваться мне все равно некуда - он прижал меня к стене. — Да блять — повисло напряженное молчание, Эндрю осознал, что сказал и наконец его маска дала трещину и на одну миллисекунду я увидел в глазах напротив испуг — Если ты не прекратишь лезть в мою жизнь я сам тебе голову откручу — эта фраза прозвучала неуверенно и похоже была лишь отговоркой - Эндрю пытался вывернуть все так, что это он меня убьет, но, как говориться - первое слово дороже второго. "Ты же сейчас соврал?" — внезапно Эндрю схватил меня за волосы и с силой прижал мою голову к стене. — Ты даже сейчас лезешь туда, куда тебе не следует лезть. Ты можешь просто отстать от меня? Просто забудь про меня и все. Не лезь ко мне, в мою жизнь, в... — Эндрю замолчал. По моей щеке потекла одинокая слеза - мне было больно, Эндрю сжимал мои волосы, да и после прижатия к стене мой затылок пронзила боль, которая не отпускала меня. Я просто прикрыл глаза и пытался успокоиться - все таки я уже успел отвыкнуть от боли, ведь когда я жил с отцом это было не то чтобы нормой, он меня мог буквально таскать за волосы, но сейчас я отвык от этого и не ожидал, что эту боль причинит Эндрю. Я моментально открыл глаза, когда Эндрю отпустил мои волосы и оторвал от стены. Маска треснула окончательно, он прижал меня к себе и осматривал мой затылок с уже нескрываемым испугом. Закончив осмотр он немного успокоился и неожиданно обнял меня. Его руки стали нежными без единого намека на ту грубость, что была ещё пару минут назад. — Прости меня, Нил, я не хотел... Правда не хотел... — я уткнулся в его плечо, его запах успокаивал меня лучше, чем что либо ещё, но слезы все равно продолжали течь по щекам и теперь оставались на его кофте мокрыми следами. Эндрю не переставал просить прощения, пока не отстранился, я уже подумал, что все закончилось, но Эндрю осторожно коснулся своими губами моих. Мое тело словно током пробило, оказывается я скучал и по его поцелуям. Медленный и нежный поцелуй, он не спешил, давал мне время привыкнуть и насладиться каждым моментом. В этом поцелуе было все то, что он не мог мне высказать, вся нежность, которую он копил, в нём было просто все. Эндрю зарылся пальцами мне в волосы, не переставая обнимать. Постепенно он углублял поцелуй, а его запах становился все отчётливей. От него пахло кофем и корицей - ничего не изменилось, все как прежде. Я хотел подольше побыть в его объятиях, но вскоре он отстранился, оставив после себя пустоту. Эндрю полез в карман своей куртки и вытащил оттуда блистер с таблетками. Ничего не комментируя он выпил сразу две и кинул блистер на небольшой стол. — Витамины — просто сказал он, но я слабо ему поверил, но все же кивнул. Пока Эндрю отвлекся на приготовление себя к смене, мое любопытство взяло верх и мои руки потянулись к таблеткам. Как только Эндрю заметил, что я делаю, он вырвал таблетки у меня из рук, но я успел прочитать. "Подавители для Альф — спросил у него я, а он стыдливо отвёл взгляд — у тебя гон?" — Предгонные дни — ответил он так, словно признался мне в особо тяжком преступлении. На мой вопрос "зачем" он ответил быстро, но говорил все так же, словно преступник, признающийся в особо тяжком — Я не хочу причинить тебе боль. Я никогда не давал себе волю во время гона, обычно я выпивал подавители, а пока не дорос до них, то выпивал снотворное и старался как можно больше спать. Я боюсь, что если я дам себе волю, то сделаю непоправимое и причиню тебе боль. Мне проще подавить себя, чем... — он замолчал, опустив взгляд в пол. Я подошёл к нему и осторожно погладил его по белоснежным волосам. Он лишь на секунду поднял на меня взгляд и сразу опустил обратно. Он был словно брошенный котенок или щенок. Я наклонился и легонько коснулся его губ своими, снова втягивая его в поцелуй. Нас прервал неожиданный стук в дверь и мы быстро друг от друга отстранились. Сразу после этого мы услышали голос Роланда. — Эндрю, смена через полчаса — сказал он. — Я знаю — подал голос Эндрю и за дверью послышались удаляющиеся шаги. Мы стояли и пытались не пересечься друг с другом взглядом, пока я не переплёл пальцы наших рук. Было чувство, что мы два дурака, но мне нравилось, я, если бы мог, ещё бы долго так стоял. — С правой стороны моя еда, не думаю, что ты что-то сегодня ел. Я сегодня снова до черт знает скольки, так что можешь меня не ждать — сказал Эндрю, указав мне на полку с разной едой, после чего продолжил готовиться к смене. Перед тем как он вышел из коморки я осторожно коснулся его руки, он перехватил мои пальцы и осторожно сжал их. Я заметил, как уголок его губ дернулся и на секунду на лице блондина появилась еле заметная улыбка. Эндрю ушёл, оставив меня в коморке со своими ключом и едой, большая часть из которой была быстрого приготовления, но я даже не думал жаловаться, к тому же она оказалась вкусной. Я не решился выходить к Эндрю в зал - боялся его отвлекать от работы - так что просто сидел в телефоне, пока не уснул. Вообще последнее не входило в мой план, но ближе к часу ночи я вырубился прямо на столе. Но я хотя бы успел написать Мэри о том, что останусь на ночевку у друга. Конечно же я получил сто миллионов вопросов о том, кто этот друг и почему я остаюсь у него с ночевкой, но тогда я уже начинал засыпать и мало что соображал, так что внятных ответов она не получила. Проснулся я оттого, что меня гладят по голове. Услышав голос Эндрю я сделал вид, что до сих пор сплю. — ... Прости меня, Нил. Я просто хотел тебя защитить, но я запутался, прости меня — Эндрю осторожно гладил меня по голове, его движения были нежными, почти невесомыми - видимо он боялся меня разбудить — Я не думал, что тебе будет так больно. Я думал, что делаю все правильно, что так будет лучше, но я снова ошибся, опять. И снова я ошибаюсь и снова я виноват — еле слышно сказал Эндрю. Я приоткрыл глаза, в каморке горела только настольная лампа, верхний свет был погашен, а на мне была накинута куртка Эндрю, сам же он сидел на стуле рядом со мной. Эндрю дернулся и перестал меня гладить, но руку не убрал. — Я тебя разбудил? Прости, я не хотел... — я коснулся его руки, лежащей на его коленях и он замолчал. Понемногу он продолжил меня гладить, но пытался избегать моего взгляда. — Прекрати — я немного наклонил голову, как бы спрашивая его, что это значит — прекрати на меня смотреть... Вот так. — я улыбнулся, сейчас он был похож на подростка в пубертате, который получил знак внимания от объекта своего обожания. Я отпустил его руку и коснулся его щеки, большим пальцем я начал поглаживать бледную кожу Эндрю, тот же опустил голову вниз, словно в чем-то провинился. Хотя, наверное он так и думает. — Я не злюсь — тихо прошептал я, но Эндрю лишь больше опустил голову, окончательно поник и прекратил меня гладить. — Я не имел права причинять тебе боль — я поднялся рукой к его белым волосам и начал перебирать прядки возле виска — Нил — он осторожно убрал мою руку от себя — я плохой человек. Не нужно меня жалеть. — он поднялся со своего места и передвинул стул, на котором сидел, на то место, где он стоял раньше. Эндрю начал собираться, видимо его смена закончилась. Я встал следом за ним и подойдя к нему со спины обнял его, но он быстро выпутался из моих объятий. — Не нужно — он посмотрел на меня и немного улыбнулся, но не настоящей улыбкой — я в норме, правда. Я не отступил, Эндрю вновь повернулся ко мне спиной, а я, подойдя к нему сзади, немного опустил горловину его чёрной вододазки и поцеловал его в шею. От этого он замер и вытянулся, словно струна. Я нашел узелок, на котором держались бинты на шее и развязал его, после чего начал постепенно снимать бинт. Когда я его снял, моим глазам предстала не самая хорошая картина. Синяки от пальцев уже начали сходить, но до сих пор были видны. Я начал целовать его шею, я чувствовал, как Эндрю напряжен, но не отстранялся. Мне хотелось залечить его раны, хотелось, чтобы ему стало лучше, чтобы этих ужасных синяков не было на его теле, чтобы весь его кошмар закончился, чтобы он наконец вздохнул полной грудью, чтобы он перестал тонуть в своих кошмарах, чтобы он был счастлив, чтобы он был рядом и не оставлял меня. Я не заметил, как по моим щекам покатились слезы. — Не плачь из-за меня, — сказал Эндрю, осторожно вытирая рукой мои слезы — я не достоин твоих слез — он немного повернулся ко мне и я увидел на его шее тонкий и едва заметный шрам. Я осторожно провёл пальцами по полоске, словно проверяя настоящая ли она. К сожалению она была настоящей. Второй рукой я посильнее сжал бинт, мне не нужно было объяснять что это такое и для чего человек режет себе шею или для чего человеку её режут. Я даже не знал что хуже, что этот порез сделал сам Эндрю или тот, кто над ним издевается. — Кто? — я не был уверен, что готов к ответу, но все же спросил. — Я сам — по моим щекам текли слезы, а Эндрю пытался из вытереть — не плачь, все хорошо. — Ты же говорил, что не оставишь меня — прохрипел я, а он стыдливо отвёл взгляд. — Сейчас все хорошо, правда — я покачал головой - я не верил ему, это не хорошо и это не нормально. Я все больше и больше жалел, что не рассказал копам правду — Нил, поверь мне, все в порядке — я снова покачал головой. "Ты не в порядке" — сил что-либо говорить не было, да и горло начинало побаливать, так что пришлось обойтись языком жестов. — Я в порядке, правда. Все хорошо — я опять покачал головой, но Эндрю проигнорировал это — поможешь забинтовать? — сказал он и показал на шею, я кивнул и начал помогать. Вдвоем мы справились довольно быстро и уже вскоре мы оказались сначала в самом клубе, где Эндрю помахал Роланду на прощание, потом и на улице. Эндрю отдал мне свою куртку, но даже с ней было холоднокато, как никак уже миновала середина декабря. Когда мы подошли к дому Эндрю я вспомнил о том, что соврал маме про ночёвку с другом и если я заявлюсь домой в пять утра ничем хорошим это не закончится. Когда я сказал об этом Эндрю он лишь пожал плечами. — Значит прогуляемся, если ты не замерз — я подумал, что мне получится продавить Эндрю и я смогу попасть к нему домой, так что начал жаловаться на холод и ныть, что мама мне все мозги сейчас вынесет. От всех вариантов я отказывался - все же надеялся на то, что Эндрю пригласит меня к себе домой, но меня обломали — Нил. Не держи меня за идиота. Я прекрасно понимаю зачем ты именно здесь вспомнил о том, что соврал матери, почему ты начал ныть на погоду и чего ты добиваешься. Мой ответ нет - в мою квартиру ты попадешь только через мой труп. "Но ведь я уже был у тебя дома, там нет ничего страшного" — Тогда все было по другому, сейчас все не так и в мою квартиру ты не попадешь. Поверь - так будет лучше. — я демонстративно закатил глаза. "Опять ты "знаешь, что так будет лучше" и решаешь за всех" — Потому что сейчас я знаю о чем говорю и знаю чем это может закончится и поверь, никому из нас не понравиться то, чем это закончится. — он встал передо мной преграждая мне дальнейший путь к подъезду. "У тебя там что дома сидит Чикатило или что?" — его лицо поменялось, стало никаким, а взгляд пустым. От этого мне стало не по себе. — Да — я испугался, ведь Эндрю выглядел слишком серьёзным и будто опустошенным — а еще Тед Банди, Уэйн Гейси и Эд Гейн. А сам я Джеффри Даммер, который сейчас тебя убьет и разложит твои органы по баночкам. — между нами повисла гнетущая тишина, никто из нас ничего не говорил несколько минут к ряду, пока Эндрю не засмеялся, после чего сразу же получил от меня по башке — Ты бы видел своё лицо. Не сидит у меня никто, просто мама дома и понадает нам по башке, если мы припремся и будем ей мешать спать. Я успокился, подумав, что Эндрю реально просто пошутил, жёстоко, но пошутил. — Идем? Прогуляемся, а часам к десяти пойдем по домам, у нас целых четыре часа — я кивнул и не заметил, как мы уже отдалялись от дома Эндрю. "Я думал тебе нравится тема моря. Ну там флот, моряки, корабли, ну и все такое" — сказал я, а Эндрю хмыкнул. — С чего бы? — он достал из кармана своей крутки, которая была на мне, пачку сигарет и зажигалку. "Ты много знаешь по этой теме, в музее ты прям блистал знаниями. К тому же ты потащил меня к причалу, ну и не знаю, мне так показалось" — Не-а — Эндрю поджёг сигарету и закурил — не угадал - мне не нравится морская тема. А знаю я много, потому что... — он задумался — просто знаю человека, который учится на моряка. Сам же я этим не особо интересуюсь. "А ты на кого хочешь пойти учится?" — здесь он не задумывался. — На факультет Уголовного правосудия, ну а если не заумничать, то на юрфак. Пока не определился куда конкретно, может на адвоката или юриста, но больше всего хочу на следователя или следователя-криминалиста. — я удивился, на самом деле я никогда не думал кем бы работал Эндрю и какая профессия ему подходит, но не думаю, что подумал бы про юрфак. "У меня муж дяди работает адвокатом, но он живёт в Англии, дядя сейчас с там же" — А ты? — я пожал плечами. "Отец не занимался моим образованием с того момента, как узнал о том, что я омега - он считает, что омегам оно не сдалось. Но до этого он хотел отправить меня на экономику или бизнес, мама до развода не думала о моем дальнейшем образовании, не думаю, что она вообще тогда думала о будущем, сейчас же она не лезет в это, как и дядя, так что не знаю" — А сам-то ты куда хочешь? — теперь пришло мое время задумываться. Я начал осматривать улицу на которой мы находились, будто бы на каком-нибудь столбе будет написан ответ на вопрос — Ну или кем стать хочешь? — легче не стало, я не особо думал о будущем, так что ответил честно - "не знаю" - Эндрю помолчал, я думал, что он начнет предлагать варианты, но нет, он, так сказать, "принял к сведению", а я решил перевести тему разговора. "не знал, что ты интересуешься криминалистикой" — Я уже давно во всем этом, знаю много историй, для некоторых с пугающими подробностями, хотя меня в основном интересует мотив преступления и сколько дали за то или иное преступление. Всегда было интересно что твориться в головах у некоторых людей — Эндрю привёл меня к не очень высокому зданию, которое пошло в ширь, а над входом красовалась вывеска "торговый центр". "Он же закрыт наверное" — высказался я. — Он круглосуточный, а внутри есть кое-что интересное, сам я до сюда не дойду, а с тобой можно и побесоёбить, тем более времени ещё полно — я начал придумывать, что там может быть такого интересного, но ожидания не совпали с реальностью. Я никогда не видел и не был на катке, поэтому побежал к нему, как маленький ребенок. Ничего особо интересного я там не заметил, но размер катка меня впечатлил, вокруг него был фуд-корт с одной стороны, а с другой разные магазинчики, большинство ещё было закрыто. — Аренда коньков открывается в шесть утра — прочитал Эндрю на стенде и сверился с временем на телефоне — ещё десять минут до открытия — констатировал он. "А ты кататься умеешь?" — Эндрю хмыкнул. — Нет конечно, думаю ты тоже не умеешь, так что позориться будем вместе — он немного улыбнулся и махнул головой в сторону небольшого строения, там, по всей видимости выдавали коньки. Когда мы подошли Эндрю начал высчитывать сколько нам нужно денег, ориентируясь на стенд с расценками. Тогда я вспомнил о том, что взял с собой совсем немного денег и этого явно было недостаточно для сея мероприятия. Миньярд протянул мне руку и попросил кошелек, а я замешкал - снова он за меня платит получается. — Нил? Я говорю можешь кошелек дать? — я начал было оправдываться, что у меня с собой нету достаточных средств, но Эндрю просто подошёл ко мне и залез в карман своей куртки, при этом он встал довольно близко, наверное для того чтобы взять что-то из кармана не нужно подходить так близко, но я был не против — Я говорю про свой кошелек, на тебе моя куртка, не забыл? — теперь я уже начал оправдываться потому что мне стало неудобно, но Эндрю лишь отмахнулся от меня и моих "мне неудобно" и "может потом сходим", он лишь спросил у меня размер ноги и пошел арендовать коньки. Я пошел за ним. Эндрю зашнуровался довольно быстро и помог мне, впаралель проинформировав, что у нас есть "три часа позора на катке" и что мы можем вдоволь наваляться на льду. Так собственно и получилось, первое падение произошло уже через несколько метров (точнее наверное сантиметров, но да ладно), ведь мы героически отказались от опор и решили, что позориться надо до конца. Собственно первый час мы в основном валялись на льду и пытались научится кататься. Но через час процесс пошел, мы могли просто проехать несколько метров, но вот тормозить не умели, так что тормозами служили бортики: едешь пока не наебнешься, либо не упрешься в бортик - все очень просто. Благо в шесть утра больше не нашлось дураков, которые пришли бы на каток. Зато я увидел, как Эндрю радуется, он все время был с легкой улыбкой и часто смеялся. Я даже сам специально начал его смешить - пародировал позы, которые когда-то видел по телевизору или просто выдумывал на ходу. От идеального образа Эндрю не осталось следа - волосы окончательно растрепались, одежда промокла от частых падений на лёд, а маска безразличия давно пропала. Мне хотелось чаще видеть такого Миньярда - открытого и веселого. Один раз я просчитался - я хотел проехать мимо Эндрю и упереться в бортик, но получилось так, что я пролетел чуть ли не в сантиметре от Эндрю, а тот решил пошутить и схватил меня за руку. Я развернулся, но слишком резко, так что равновесие полетело куда подальше и я вместе с ним, а так как Эндрю держал меня за руку, я потянул его за собой и естественно он не удержал равновесие и упал следом. Так мы оказались не в самой удачной позиции - я лежал на льду, а Эндрю нависал надо мной. Мне стало неловко и по всей видимости Эндрю тоже. Я старался избегать взгляда карих глаз, которые смотрели исключительно на меня. Одной рукой Эндрю успел опереться на лёд, поэтому он не предавил меня собой, но даже так было неудобно. Эндрю осторожно поправил выжившуюся прядь моих рыжих волос, тогда-то мы пересеклись взглядами и время будто остановилось. Я хотел коснуться его волос, но он перехватил руку и осторожно отвёл её подальше от своей головы. — Не нужно — он начал отстраняться от меня и я не понял этого "не нужно", но вот бы Вселенная так же слышала мои вопросы в школе и так же быстро на них отвечала. Когда мы вставали я случайно коснулся Эндрю между ног своей ногой. Я коснулся его совсем невесомо, видимо он и сам не особо это заметил, но я почувствовал причину этого "не нужно" и мне стало стыдно. Я ведь знал, что у него предгонные дни, а в эти дни Альфы находяться в шатком состоянии. Возбудить их проще простого и вывести из этого хрупкого равновесия тоже очень просто. А я лез к нему с поцелуями, объятиями и всякой прочей нежностью. Видимо Эндрю не заметил, что я понял причину этого "не нужно" и продолжил вести себя как ни в чем не бывало. Я же начал думать головой про последствия своих действий. Я постарался сократить касания, особенно двухсмысленные, и мы продолжили наше бесоебство и "катание" на льду. С катка мы вышли мокрыми и взърошенными, я подозревал у себя наличие как минимум трёх синяков, но ни о чем не жалел. Эндрю сразу накинул на меня свою черную кожанку и усадил на скамейку, после чего сел передо мной на колени и начал закатывать мою штанину. — Ты сильно ударился коленкой, — запоздало пояснил он и когда дошёл до коленки я увидел выступившую кровь — надо дойти до аптеки, ты можешь посидеть здесь, а я быстро сгоняю, тут она должна быть близко. Я согласился и начал расшнуровывать коньки, пока Эндрю, быстро расшнуровывал свои, взял свой небольшой кошелек и телефон пошел в аптеку. Торговый центр понемногу начал оживать, хотя в субботу никто не торопился бежать в тц к девяти утра, так что людей все равно было мало, но большинство магазинов уже начали работать. К моменту прихода Эндрю я успел расшнуровать коньки и ждал его сидя в телефоне. Эндрю появился довольно быстро и снова оказался на коленях. Он осторожно выдавил себе на один палец левой руки немного какой-то мази и попросил подержать штанину. Правой рукой он по чуть-чуть брал мазь и втирал мне в колено. Признаться честно рану жгло, но я старался терпеть. Эндрю делал все слишком аккуратно и с пугающей точностью, я подозреваю, что он себе не раз обрабатывал синяки и раны, так что ему не в первой приходиться это делать. Эта мысль выпала в неприятный осадок, который практически ощущался физически, но окончательно загнаться я не успел - Эндрю закончил и прилепил на место ранки пару пластырей. — Все — подытожил он — вставай, сейчас полдесятого, можно уже расходиться по домам, пока тебя окончательно не потеряла твоя мама. "Может ты со мной пойдешь и я тебя ей представлю?" — Зачем? — спросил Эндрю, помогая мне подняться со скамьи. "Она часто спрашивает что у меня за друг такой появился, может лучше чтоб она тебя увидела и успокоилась" — Вот скажи мне, какую суб-культуру я тебе сейчас напоминаю? Ближе к панкам или к готам? — я осмтрел Эндрю с ног до головы. Вся одежда чёрная, на ногах берцы с металлическим украшениями и цепочками, на каждой свободной штанине по три кармана, штаны фиксируются кожаным поясом с вырезаными дырками, обрамлёнными железными кольцами, чёрная водолазка с прилично высоким горлом, закрывающая руки, но повер неё, до кучи, его фирменные чернфые повязки, сверху водолазки обычная чёрная кофта с коротким рукавом, заправленная в штаны, но при этом она остается свободной. Я удивлен, как он не замерз без своей кожаной куртки, которая завершает его образ. Из мелких акссесуаров это его стабильный набор самых различных сережек, в основном либо чёрного цвета, либо серебрянного. Ногти на руках покрашены в чёрный, на среднем пальце одной из рук есть серебрянное кольцо. Подводки на лице уже не было, видимо он её смыл пока я спал. "Ну ничего страшного, наверное" — Ну раз ты так думаешь, то потом не удивляйся реакции своей матери, которая при виде меня предположительно может упасть в обморок. — Эндрю взял одноразовый стаканчик и налил себе воды в стоящем рядом кулере — Ну это конечно самый худший вариант развития событий, может она просто ахуеет и это будет самый короткий разговор в моей жизни. Думаю что-то по типу: "Здравствуйте" и "До свидания" в ответ. — я пожал плечами. "Ну не знаю, ты как-то смотришь на все с пессимистической точки зрения, все же не так плохо" — Да у тебя дядя за тобой приезжал таким, будто бы он только с подиума приехал и хочу заметить, я ни разу не видел его в чем-то кроме классической одежды — я покачал головой. "Дядя так ходит потому что сам так хочет, мама его не заставляет, ему просто нравится так ходить и тут долгая история почему именно так" — тут уже Эндрю пожал плечами. — Ну не знаю, делай, как хочешь, но сначала мы зайдем в кофейню и возьмем мне кофе, иначе я благополучно усну за этим знакомством. — проходя мимо мусорки Эндрю выкинул стаканчик, выходить на улицу мы не спешили, так как щеголять в конце декабря с мокрыми волосами и одеждой не самая лучшая идея, так что мы пошли на фуд-корт. Там Эндрю купил себе кофе и мы взяли по картошке фри - стандартно, не дорого, быстро съедается и возможно за это время мы успеем подсохнуть. "Ты сегодня вообще спал?" — спросил я, когда заметил очередной зевок Эндрю. — Да не парься, все в норме - сегодня вечером отосплюсь и буду как огурчик — он улыбнулся мне и продолжил есть, как ни в чем не бывало. "Может ты у меня поспишь? Не думаю, что тебе дома дадут поспать" — С чего бы? Поверь, спать мне не запрещается — я хотел сказать, что-то еще, но так и не сформулировал мысль. Мы доели свой мини-завтрак, одежда более менее подсохла, как и волосы, но не до конца, так что Эндрю пришла дурацкая затея. Оказывается в туалете комплекса есть фен, к которому мы и пошли. Было смешно сушится в общественном туалете - такого опыта у меня в жизни точно ещё не было и врядли будет - но потом болеть будет уже не смешно, поэтому выбираем меньшее из зол. В итоге на улицу мы вышли, как два дурака, ну или как два взлохмаченных домовёнка Кузи. Эндрю сушил я, а он сушил меня, так что все по честному. Правда Эндрю часто делал так, чтобы в зеркале я выглядел смешно. К примеру дул на волосы так, чтобы они выглядели, как взрыв на макаронной фабрике, ну или рызыгиывал знаменитую сцену из Титаника, при этом дуя нам на лица. В общем мы просто дурачились и я уж думал, что за нами сейчас придет охрана и выгонит нас из тц. До моего дома мы дошли довольно быстро, правда планировали мы прийти туда к десяти, но пришли уже в двенадцатом часу, но это другое. Калитку я открыл сам, а в дверь позвонил. Прошла одна минута, вторая, третья, но никто даже не шёл к двери, так что я сам открыл её. Мамы дома не оказалось, зато на кухонном столе была оставлена небольшая записка о том, что Мэри куда-то уехала и вернется в ближайшее время. Ждать мы ее не стали. Я предложил Эндрю кофе, на что тот согласился и после небольшого не чаепития, а кофепития я отпустил Эндрю домой. Он долго не спал и к тому же отработал целую смену, не говоря уже о катании на коньках. От еды он отказался, как и от предложения поспать у меня в комнате. Взяв с него обещание, что он напишет мне, как вернется домой, я отпустил его, на прощание немного неловко поцеловав в губы. Я невесомо коснулся его губ и сразу же отстранился окончательно отпуская его. Сам же я продержался не долго: поел, включив себе первую попавшуюся аудиокнигу, поднялся в комнату и как только лёг на кровать почувствовал насколько устал и насколько болит спина вместе с шеей. Но сообщения Эндрю о том, что тот дома я дождался, после чего почти сразу уснул.