Голос тишины

Мне снова снилось детство и отец, который смотрел на меня с презрением и со злостью, но контрастом к этому были нежные прикосновения к моей голове. Открыв глаза я увидел силуэт на своей постели. Проморгавшись я увидел Стюарта, он сидел возле меня и осторожно гладил меня по волосам. Я обрадовался увидев его и улыбнувшись кинулся на него с объятиями. — Прости, что разбудил, — сказал он прижимая меня к себе, в его объятиях я расслабился и не сразу спросил откуда вообще взялся Стюарт — я с Ичиро приехал сегодня утром, скоро новый год, а это все таки семейный праздник, вот мы и решили приехать, Мэри знала, но я попросил тебе не говорить об этом. Я был рад тому что дядя приехал, за время его отсутствия я успел по нему сильно соскучится. Я помнил наш первый совместный новый год, мой первый новый год без отца и в кругу близких людей. Я помнил и надеялся, что этот будет таким же. — Мэри уже звала тебя есть, — сказал дядя помогая подняться с кровати. Для начала я вышел поздороваться с Ичиро, тот подлетел ко мне, когда я даже не успел спуститься с лестницы. Он обнял меня и взъерошил мне и без того спутанные волосы. За окнами уже понемногу начинало темнеть, я привёл себя в более менее приемлимый вид и мы расселись за столом для ужина. Телеведущий приглушенно о чем-то рассказывал, пока мы ели приготовленную Мэри еду, попутно разговаривая о жизни и о том, что происходило во время нашей разлуки. Я чувствовал себя дома, чувствовал себя в безопасности и думал, что наконец-то у нас в семье начало что-то налаживаться - Ичиро с Мэри не ругались, даже поддерживали разговор между собой, а Стюарт наконец выдохнул и смог вздохнуть с облегчением. Впервые за последние несколько недель я тоже смог выдохнуть - с Эндрю я смог помириться, в семье все понемногу налаживалось, а в школе скоро каникулы. Смущало то, что внезапно все начало налаживаться - слишком подозрительно, учитывая на что была похожа моя жизнь до этого. Спать меня уложил Стюарт, совсем как маленького ребенка, которым я был не против побыть, хотя бы пару минут. Счастливым маленьким ребёнком, которого любят. Спать мне не хотелось, но вскоре я неожиданно провалился в сон. Ночью, ближе к утру, я получил сообщение от Эндрю. Он редко писал по пустякам, но сегодня просто написал "расскажи мне что-нибудь", как только я зашел в сеть, в которой он уже был. Нил: "что рассказать?" Дрю: "что угодно, просто напиши что-то" Нил: "что-то" Я решил немного пошутить над ним, но Эндрю продолжил настаивать. Дрю: "я серьезно. Поговори со мной" Тогда я насторожился и решил спросить в лоб, а не копить мысли в себе (как показывает практика - хорошим это вряд ли закончится) Нил: "что-то случилось?" Дрю: "нет. Нил, давай о чем-то другом. Не обо мне и моей жизни. Мне её по горло хватает" Нил: "ну даже не знаю... Ко мне вчера дядя с его мужем приехали, я тебе о них говорил, а дядю ты вообще видел, они в Англии живут, но приехали на новый год. Теперь у меня в доме не два человека, а четыре и удивительно, что ещё никто не поругался. Это уже второй новый год, когда мы так соберемся" Дрю: "круто" Эндрю молчал долго, я даже уже подумал, что он не ответит. Ответ получился сухим и коротким, но я решил не лезть к нему с распросами - он бы мне скорее всего не ответил или опять съехал с темы, да и я был сонный и спорить с ним не хотел. Если посчитает нужным - расскажет. Нил: "кстати, ты чего не спишь так поздно?" Я пострался поддержать разговор. Дрю: "а ты?" Нил: "да вот, просто проснулся, сам не знаю почему. Ты, кстати, не ответил" Дрю: "не спиться" Нил: "бессонница?" Дрю: "типо того" Нил: "Как ты вообще?" Дрю: "бывало и хуже" Нил: "ты в порядке?" Я думал, что он не ответит или как обычно отмахнется, сказав, что все нормально. Эндрю долго молчал, но не выходил из сети. Дрю: "не совсем" Такой ответ меня удивил и насторожил. Если он утверждал что он в порядке, когда вернулся после двухнедельного отсутствия, то не означает ли этот ответ, что сейчас с ним что-то похуже? Но пока я об этом думал, он написал следующее сообщение. Дрю: "прости, что тебе приходится со мной возиться, но посиди со мной ещё немного, пиши любую чушь, но просто останься" Меня выбило из колеи такое сообщение, мне захотелось обнять Эндрю, погладить его по светлым волосам, прижать к себе и укрыть от всех проблем, но я был слишком далеко. Нил: "хочешь встретиться?" Дрю: "нет, я выгляжу отвратительно и сил приводить себя в порядок у меня нет" Нил: "не говори так, ты не отвратителен" Дрю: "прямо сейчас отвратителен, давай не обо мне" Я писал Эндрю всякую ерунду, лишь бы написать хоть что-то. От переживаний за Эндрю я окончательно проснулся и больше не ложился, в отличие от Эндрю. Дрю: "спасибо, Нил" После этого он вышел из сети. Как бы я не пытался до него дописаться - он не отвечал. Он прислал это сообщение слишком спонтанно, посреди всей ерунды, которую я ему писал. Я боялся,что Эндрю сделал что-то с собой или с кем-то ещё или что что-то случилось. В моих глазах первый вариант событий был самым вероятным. В ту ночь я так и не уснул - не нашёл в себе силы для этого, я снова переживал за Эндрю и предчувствие было таким же, как тогда, когда он пропал. *** Я лежал на постели и отрешенно смотрел в потолок. В голове была лишь одна мысль - это снова произошло. Мне хотелось раствориться. Просто исчезнуть из этого мира. Стать невидимкой, лишь бы не видеть вновь этого пошлого взгляда на себя. Лишь бы не чувствовать тех прикосновений, той боли, того страха. Рукой я дотянулся до ножа, который давно припрятал у себя. Встав я подошёл к зеркалу. Из одежды на мне только кофта, которая держалась из последних сил. Я разглядывал себя ничего не выражающим взглядом, а в голове крутились мысли - мерзкий, отвратительный, грязный, испорченный, жалкий... Бинты с моей шеи уже были сняты, так что я просто поднёс холодный металл к своему горлу и растягивая мгновение проводил лезвие ровно по шраму - это причиняло больше боли, которой я сейчас так хотел. Новый порез был глубже прошлого. Возле кадыка моя рука остановилась, а в голове мысли шептали одно и тоже - одно движение руки и все закончится, одно движение руки и ты исчезнешь, ты исчезнешь, как и хотел, станешь невидимкой, будешь лежать в земле, никому не нужный, от тебя все наконец отстанут, тебя больше никто не тронет, никогда не тронет, мертвецов не трогают. Я смотрел, как кровь стекает по моей шее из новой раны, как она пачкает белую кофту, как течёт по телу, как красный цвет крови контрастирует с моей бледной кожей. Я смотрел на это все отрешенным, пустым взглядом. К концу пореза моя рука дрожала. Не от страха, - я давно перестал боятся смерти - тело инстинктивно пыталось сопротивляться разуму, который кричал "давай, сделай последний шаг" В один миг мои мысли переглючило и в голову, словно выстрел, влетела мысль - а почему должен умирать именно я? Я взглянул себе в глаза и моя рука перестала дрожать. Я простоял так несколько минут, в полной темноте и прокручивая все моменты сильной боли, которую причинил мне человек, находящийся в соседней комнате. Человек, который сейчас мирно спит в своей постели, пока я мучаюсь от боли, которую он же мне причинил. В какой-то момент я начал пугать сам себя. Меня пугало своё же собственное отражение, которое я несколько минут назад называл мерзким и жалким, пугали свои же мысли, свой же взгляд. Я опустил руку с окровавленным ножом и перевёл на него взгляд. Капли красного цвета капали на пол. Кровь понемногу собиралась на кончике ножа и небольшой каплей падала на чистый пол. Вскоре я отошёл от зеркала и наспех натянул пижамные штаны, после чего направился к выходу из комнаты. Впервые за долгое время я выходил из неё без страха, без сомнений, без мыслей о том, что он может меня увидеть и сделать больно. Я осмотрел свой нож и он показался мне маленьким для этого, к тому же притуплённым. Зайдя на кухню я по памяти, не включая свет, достал из полки кухонный нож. Кэсс им обычно резала мясо, в голове промелькнула мысль - то что нужно. Мысли в голове пугали, но у меня не было сил с ними бороться. Я шел, словно тень, а в голове была лишь одна мысль, которая одновременно и пугала и манила. Только когда я встал возле его кровати с ножом в руке я засомневался. Мне казалось - "вот она - справедливость! Это существо унесло столько жизней и ещё больше покалечило, оно заслуживает такой судьбы и это будет справедливостью. По закону оно максимум сядет в тюрьму, но будет ли это справедливо по сравнению с тем, что это нечто сотворило? Это разве справедливо?", но я сомневался - "а что делать дальше? Что делать после того, как я поставлю ножом точку в этом всем?" В голове вырисовывались картины того, как я вставляю нож в горло этому подонку, как он умирает, как в его глазах наконец-то появляется страх. Но я стоял и не двигался, мне казалось, что я не дышал. Сердце билось слишком быстро, адреналин бил в голову, в голове начался полный кавардак, я запутался в чем только мог и просто стоял, смотря на спящее существо, которое все называли моим братом и считали хорошим человеком. С каждой минутой моя уверенность росла, как и ненависть, обида, злость... В один момент все должно до предела и спусковой крючок был спущён. Я замахнулся и с силой опустил нож, но тут появилась мысль. Яркая и четкая - "а как же Нил? Что будет с Нилом?" Моя рука замерла всего в нескольких сантиметрах от чужого горла. Я вспомнил лицо Нила, как он улыбается, как он смотрел на меня, увидев раны, вспомнил его объятия, его прикосновения и все остальные мысли стали белым шумом, осталась лишь одна - "что с ним будет?" Я понимал, что если вставлю нож, то пути назад уже не будет. Все мосты будут сожжены и возможно я сгорю вместе с одним из них. За убийство я точно понесу наказание. Либо сяду в тюрьму, либо же меня оправдают, сославшись на поехавшую крышу и закроют в дурке. Свидания есть и там и там, по крайней мере должны быть, но... Захочет ли Нил общаться с убийцей? В теории каждому убийце можно придумать сто миллионов оправданий, но захочет ли это делать Нил? Захочет ли он общаться со мной, держа в голове мысль о том, что я убил человека? Теперь в голове появилась другая мысль - "а справедливо ли это будет по отношению к нему?". Я старался себя оправдать, мол я говорил ему не привязывайся ко мне, но ведь он привязался, он возможно единственный, кто по-настоящему переживает за меня и кому на меня не наплевать. Мне вспомнился рассказ о его отце, который по всей видимости либо поехал кукухой, либо же просто был насильником, возможно и то и то, но сути дело это не меняет - он травмировал Нила не только физически, но и морально. Захочет ли он, пережив отца насильника, общаться со мной - с таким же насильником? Ведь убийство тоже своего рода насилие. Или если он проведет паралель между мной и своим отцом - захочет ли он вообще меня видеть? Вся моя уверенность рассыпалась, а рука дрогнула и больше не была крепка. Я осторожно убрал руку с ножом - я решил, что цена за эту "справедливость" слишком большая - и не поворачиваясь спиной к этому существу пошел к выходу. Но как только я дошёл до кухни и решил положить нож на место в моей голове снова появились мысли об убийстве. В голове шла война между мыслями и я не мог их ничем заглушить. Я сомневался в правильности своего выбора, но постарался отвлечься. Я достал новые бинты из аптечки и пошел к себе. В своей комнате я сел на кровать, перед этим закрыв дверь и подперев ручку стулом. Иллюзия безопасности - не иначе. Из полки я достал медицинский спирт и ватные диски, после чего начал обрабатывать себе шею. В зеркало не было желания смотреться, так что обрабатывал на ощупь. Спирт щипал, но эта мимолетная боль хоть немного отвлекала меня от мыслей. Я потянулся за телефоном и лёг на бок, чтобы если что кровь капала на одеяло. Я хотел занять себя чем-то - полистал ленту рекомендаций в разных приложениях (ничего не понравилось), просмотрел скачанные треки (тоже ничего не понравилось). Дальше я просто бездумно заходил в разные приложения. Просто так, все равно делать было нечего. В конце концов я открыл приложение, где мы переписывались с Нилом. Всего в нём было два чата и два заархивированных - с Нилом и Роландом. Я часто чистил это приложение, а теперь и чистить-то не за чем - мне кроме этих четырех человек никто и не пишет. Я хотел написать Нилу - делать все равно было нечего, но его не было в сети, а будить его я не хотел. Как только под никнеймом Нила появилось неожиданное "онлайн" я сразу же ему написал, даже не думая. Эндрю: "расскажи мне что-нибудь" Я не надеялся на ответ, но он ответил довольно быстро. Нил: "что рассказать?" Эндрю: "что угодно, просто напиши что-то" Я хотел чтобы Нил рассказал мне хоть о чем-нибудь. Рассказал про погоду, про новую песню, которую он случайно нашёл, про свою маму, про какую-нибудь дурацкую идею или про видео, которое он недавно посмотрел. Все что угодно. Любую чушь. Любую ерунду. Я понимал почему я этого хочу - я хочу почувствовать себя нужным, хотя бы так, хотя бы на чуть-чуть, хочу понять, что ему не жалко на меня времени, что я ему нужен - но я не хотел этого признавать, хоть и ждал его сообщений. Нил: "что-то" Уголки моих губ слегка дернулись в подобии улыбки, но все же я хотел не этого. Эндрю: "я серьезно. Поговори со мной" В тот момент я хотел услышать самого Нила, его тихий шепот, к которому я старательно прислушиваюсь каждый раз. Я хотел, чтобы он обнял меня, чтобы я почувствовал его приглушенный нежный запах, чтобы он прошептал "все хорошо" и я чтобы я в это поверил, хотя бы на мгновение. Но в распоряжении у меня было лишь одеяло и не очень мягкая подушка. Я свернулся в позу эмрибона и накрылся одеялом с головой, телефон забрал под него же. Нил: "что-то случилось?" Ожидаемо. Нил часто меня об этом спрашивает, а я всегда вру ему, что ничего не случалось и что все нормально. Я вижу по его глазам - он понимает, что я нагло вру ему, но не пытается добиться от меня правды, похоже не хочет на меня давить, а наверное стоило бы. Эндрю: "нет. Нил, давай о чем-то другом. Не обо мне и моей жизни. Мне её по горло хватает" Мне хотелось написать другое - я уже от неё заебался, - но смягчил формулировку. Нил довольно долго писал, но наконец-то начал о чем-то рассказывать. Нил: "ну даже не знаю... Ко мне вчера дядя с его мужем приехали, я тебе о них говорил, а дядю ты вообще видел, они в Англии живут, но приехали на новый год. Теперь у меня в доме не два человека, а четыре и удивительно, что ещё никто не поругался. Это уже второй новый год, когда мы так соберемся" Я почувствовал, как по щеке скатывается слеза. Я завидовал семье Нила. В отличие от моей семьи она нормальная, дружная. Её как минимум можно назвать семьёй, в отличие от моей. Я не знал, что мне ответить на его сообщение и единственное, что я смог выдавить из себя это сухое "круто", когда понял, что уже очень долго не отвечаю. Мне хотелось понять - почему кому-то везет, а кому-то нет, это не справедливо, хотя я уже перестал верить, что она существует. Почему я, а не кто-нибудь другой, почему в этой семье оказался именно я, а не кто-то еще? За что меня так наказали, я ведь был ребёнком, который ничего еще не успел сделать в своей короткой жизни. Почему именно я из нескольких тысяч других детей? В голове появился мерзкий, но до боли знакомый голос "Энди, перестань реветь, ты же сам этого хочешь, ты же сам меня провоцируешь..." — Но я не хочу — я не заметил, как прошептал это, тихо и сдавлено. Мне стало противно от самого себя, в голове снова появилось слово жалкий. Оно подходило ко мне лучше всего. Нил: "кстати, ты чего не спишь так поздно?" Я не сразу заметил новое сообщение на экране и усмехнулся - знал бы Нил, почему я не сплю очень бы удивился. Эндрю: "а ты?" Нил: "да вот, просто проснулся, сам не знаю почему. Ты, кстати, не ответил" Ну конечно я не ответил. Не могу же я ему рассказать обо всем, что случилось за последние несколько часов. Вот так просто взять и рассказать, особенно про то, как я с ножом по квартире ходил. Эндрю: "не спиться" Самое нейтральное, что пришло в голову. Нил: "бессонница?" Я был благодарен Нилу, что он сам додумал мою недо-ложь и сухо ответил "типо того" Нил: "Как ты вообще?" Хотелось написать "да как танком переехало" или "как солдат в конц-лагере" или "как псих, которого почему-то ещё не отправили в комнату с белыми стенами", но обошёлся обычным "бывало и хуже". Нил: "ты в порядке?" Только от одного вопроса отвертелся и сразу же второй. Я хотел написать - нет, я не в порядке, совершенно не в порядке, мне плохо, очень плохо и больно, а ещё мерзко от этого и от самого себя. Я очень хотел выдать Нилу что-то подобное, но вспомнил, как он пытался рассмотреть силуэт в моем окне, как пришёл ко мне тогда, как не хотел уходить. Я понял, что если напишу это все ему, то тогда он точно не отстанет от моих скелетов в шкафу и будет пытаться до них добраться. Эндрю: "не совсем" Вопреки всем своим мыслям написал я и смотря на уже отправленное сообщение думал - зачем я это сделал, он же сейчас начнет задавать вопросы, начнет копаться, а то что он долго молчал напрягало ещё сильнее. Эндрю: "прости, что тебе приходится со мной возиться, но посиди со мной ещё немного, пиши любую чушь, но просто останься" Я уже думал, что Нил уснул и больше мне не ответит. Я и на это сообщение смотрел с мыслью - зачем я это написал, а тем более отправил. Но это было самое честное сообщение, которое я написал ему за эту ночь. Я написал это искренне, с надеждой, что Нил все же ответит и не бросит меня одного. Нил же ещё немного помолчал и спросил не хочу ли я встретиться. Встретиться я хотел, но сил приводить себя в порядок у меня не осталось. Эндрю: "нет, я выгляжу отвратительно и сил приводить себя в порядок у меня нет" Нил: "не говори так, ты не отвратителен" Он просто не видит меня прямо сейчас, подумал я и попросил его говорить не обо мне. Я думал, что он не послушает меня и продолжит расспросы, но нет, Нил начал писать о своем. Писал о разном и в основном эти вещи для многих могут показаться неважными, но для меня они были важны, особенно в тот момент. Я знал, что Нил скорее всего беспокоится обо мне ну или хотя бы думает обо мне. До этого за меня переживала только Кэсс и то не сильно и довольно редко. Рядом с Нилом я впервые чувствовал себя нужным. Никто кроме него не стал бы писать мне ночью, только потому что я попросил поговорить со мной. У меня с детства нет своего места, я всегда был лишним. В детском доме я был никому не нужен и был настолько тихим, что и иногда про мое существование просто забывали и вспоминали далеко не сразу. Однажды, когда меня в очередной раз вернули в детский дом мои не состоявшиеся родители, маленький я почти неделю провёл без еды просто потому что воспитательница про меня забыла. Ей было все равно даже на шумных и проблемных детей, а на меня подавно. Я помнил, как каждый день перед сном загадывал желание о счастливой жизни. Я хотел чтобы меня забрали те люди, которые меня полюбят и оставят у себя не на пару недель, а надолго, но каждый раз все повторялось. Меня либо не замечали, либо замечали и в скором времени отдавали обратно. Я не подходил ни одной семье. То слишком тихий, то слишком забитый, то слишком пугливый. Я до сих пор помнил семью, которая забрала меня первой. Я прожил у них почти три недели. У них был красивый и большой двухэтажный дом, они улыбались мне и говорили какой я хороший. Наверное это самые счастливые дни в моей жизни. Я радовался, что меня наконец-то заметили, что я наконец обрёл дом и любящих родителей, но реальность оказалась жестока. Постепенно они начали охладевать ко мне, а на последней неделе я стал для них ненужной вещью. Однажды они посадили меня в машину и сказали, что отвезут меня в парк, но вместо парка был детский дом из которого меня и забрали. Никто из них даже не взглянул на меня, они просто заполнили все нужные бумажки и несмотря на все мои мольбы они ушли. Я просил не оставлять меня, что если я где-то провинился, то я постараюсь исправиться, лишь бы они не бросали меня, но все уже было решено и было решено не в мою пользу. Как я позже узнал от воспитателей - у той женщины, что должна была стать моей матерью, получилось забеременеть и я стал ей не нужен. Между своим родным ребёнком и мной она выбрала своего, который ещё даже не успел родиться. Я всегда ходил в мешковатой одежде, которая была в несколько раз больше меня. Так на меня меньше пялились другие дети. Мой вторичный пол долго не проявлялся, но большинство воспринимали меня как омегу. В детстве я был слишком слабым для альфы, а моя неестественная худоба добавляла очков в сторону омеги. Надо мной часто шутили, что по мне можно изучать скелет. Смешно было всем, кроме меня. Гинеколог, к которому меня сводила Кэсс, сказал, что из-за стресса, недоедания и постоянного напряжения у меня началась задержка развития организма. О том что я альфа я узнал почти в одиннадцать, хотя большинство альф узнают свой пол намного раньше. Если в детском доме про меня вспоминали только для того, чтобы поиздеваться, то в школе меня по началу вообще не замечали. В коллектив я так нормально и не влился, да и потом пришёл к выводу, что не хочу в него вливаться - лучше посидеть в одиночестве, чем высмеивать кого-то с компашкой Криса или с остальными парнями обсуждать каждую омегу. От тех и тех мне по своему былоо противно. Видимо Нил был похожего мнения, ведь не проявлял интерес к остальной части класса. Я читал каждое сообщение Нила, даже если он писал про свой личный прогноз погоды (сегодня наверное будет дождь - туч много, а может и снег, или вообще солнце, а может все сразу, а может и ничего не будет, не знаю) или про то как он раньше путал Рождество и новый год, думая что это одно и тоже. Особенно трепетно я относился к сообщениям про его семью. Он рассказал, как его дядя случайно разбил тарелку и его мама ругала его, как маленького ребенка, но по мнению Нила без злости. Еще он рассказал, как они с мужем его дяди чуть ли не подрались за фильм, который они должны были посмотреть вечером. Нил рассказывал все что у них произошло за день, даже самую мелочь. Я же понимал, что в моей семье такого не будет никогда. Но кроме этого я начал понимать, что меня начало клонить в сон, а подавители почти переставали действовать. Вместо новой дозы подавителей я решил выпить снотворное и наконец поспать. Когда я уже почти уснул я написал Нилу спасибо и вышел из сети. Я не подумал ни о чем - просто поблагодарил его и наконец-то смог закрыть глаза и позволить себе провалиться в сон. На утро меня разбудила Кэсс. Не так как дядя Нила по его рассказам разбудил его, а просто потрясла меня за плечо и позвала на завтрак. За столом никто ни о чем не говорил, каждый думал о своем, как и всегда. Я вспоминал про то, как Нил рассказывал об их трапезе и мне становилось ещё грустнее. А может и обиднее. После завтрака я принял подавители и решил выйти прогуляться. Нила я звать не планировал - пусть он отоспиться и проведет время со своей семьёй. В гости я к нему точно не хотел напрашиваться, - мне в его семье нет место и скорее всего и не найдется, она слишком нормальная, а я слишком не нормальный - а выдергивать его из семейной идиллии ради мимолётного желания погулять я тоже не хотел. К тому же по его рассказам было не сложно понять, что он очень ждал приезда дяди и я не хотел лишать его возможности пообщаться с ним. Поэтому я просто пошёл один - у Роланда своя жизнь и под мои хотелки он тоже плясать не должен. Я слонялся по городу несколько часов. Иногда сидел в тихих местах, где было мало людей. Мыслями я был далеко не здесь, но физически я не мог никуда дется из этой жизни и города. Мысли о самоубийстве я старался гнать от себя и при первой же такой мысле начинал думать о Ниле - это будет не честно для него с моей стороны, я пообещал, что не брошу его и негласно пообещал не вредить себе. Я итак слишком часто его обманываю. На телефон пришло уведомление - Нил спрашивал о том, в порядке ли я и сообщение от Роланда с просьбой выйти на работу сегодня вечером я пропустил, хоть он и отправил его уже как почти два часа назад. От сообщения Нила мне стало... приятнее что ли? Я быстро ответил ему, что со мной все хорошо. Сообщение Роланда стало для меня радостной новостью - во первых плюс деньги, а во вторых плюс возможность не проводить очередную ночь в той квартире, которую я вынужден называть домом, хотя к ней у меня противоречивые чувства. Я вернулся домой только для того чтобы взять форму и предупредить Кэсс о своем отсутствии. Та легко кивнула и улыбнулась мне. Я тоже натянуто улыбнулся и пошел на работу даже раньше обычного - все равно делать было особо нечего. По учебе у меня сильных задолженностей и провалов нет, а других толковых занятий я придумать не смог.