Абсурдная искра

Первое сентября выдалось на редкость интригующим. Все мероприятие и официальная часть проводились на улице. На улице с ужастным ливнем. Маргарита полностью вся вымокла до нитки, а колледж оказался старым сараем. Но обо всем по порядку. С раннего утра в квартире царила атмосфера суетохи и предвкушения. Маргарита встала рано, чтобы попытаться сделать кудри плойкой, успеть покушать и красиво одеться. Как только девушка встала, то поняла, что кошка опять наблевала в угол ее матраса. — Чернота, етижи пассатижи! Зачем ты опять это сделала? А? Где ты?! Глаза и лицо Маргариты выражали явную злость. — Щас ты у меня получишь! С этими словами Маргарита быстрым топающим шагом пошла искать кошку. Девушка облазила весь дом и даже заглянула к Наташе в комнату, но кошку так и не нашла. Злая, она пошла убирать блевотню с матраса и сушить его феном. Во время сушки Маргарита случайно приблизила фен слишком близко к ткани, когда писала сообщение в чат группы. Там уже с самого утра кто-то что-то написывал. В основном это были фотографии с вопросами типо: "Что мне из этого лучше надеть?" и ответы в стиле: "надень это" или "иди голой". Да. Две полярности одной и той же цепи. Маргарита поставила на последнее сообщение "огонь" и улыбнулась от своего же воображения. Затем перевела взгляд на фен и увидела, что прижгла поверхность матраса. Она заметила это слишком поздно. Маргариту охватила глубокая досада. Пятно выглядело так, слово по нему провели раскаленным утюгом (и пахло в комнате соответствующе). Пришлось открывать форточку и проветривать холодным воздухом комнату. В холодильнике оставалось два яйца — больше никакой еды не было. Пришлось делать себе яичницу в жареном хлебе. Пока Маргарита переворачивала на сковороде свои импровизированные тосты, на запах пришла Наташа. — Доброе утро, Маргарита Чёрная пластиковая лопатка перевернула второй тост поджаренной стороной вверх. — Доброе Натусь. Хотя оно у меня не доброе от слова совсем. — А что случилось? — с улыбкой спросила она. Маргарита, как обычно с утра, выглядела как леший, вышедший из леса. На голове красовалось гнездо из перепутанных волос, которые после завтрака придется расчесывать. Волосы с колтунами спускались вниз по спине, будто девушка бежала от маньяка сквозь заросли кустов и деревьев. У слизничков после сна остались белые засушины, потому что Маргарита еще не успела вымыться и почистить зубы. В глазах было немножко слез из-за яркого света, светящего прямо в глаза. Футболка и шорты были немного помятыми. Маргарита положила лопатку на тарелку и повернулась к Наташе. — Ну... Давай так. Кошка уже который раз блюет мне на кровать, а из еды только яйца. Наташа опустила голову и закрыла лицо рукой, явно сдерживая смешки. — Что? Я сказала что-то смешное? — Маргарита вопросительно подняла одну бровь и скрестила руки на груди. Кухня в этой квартире ничем не отличалась от других таких же — это была обычная Хрущевская кухня, которую могли позволить себе работающие студенты. По середине помещения стоял небольшой прямоугольный светлый стол, на котором обычно стояла ваза с сахаром, чайные пакетики и кофе. Маргарита кофе не пила, а вот Наташа не могла и дня прожить без кофе. Если ее кровь не будет состоять на 50% из кофеина, то ее день будет прожит зря — так говорила сама Наташа. Слева от входа расположился весь кухонный гарнитур: навесные шкафы с разной посудой и хлебницей, нижние базы с темной столешницей, обычная белая газовая плита и белая мойка. Фасады кухни были белыми с черным толстым контуром вокруг. Квартиру нельзя было назвать старой, но и на новую она не походила. Девушки вдвоем в начале заселения сделали здесь уборку как могли, и стало даже немного уютнее. Сейчас же утренний теплый свет через стекла попадал прямо на кухню, наполняя ее чем-то живым, теплым и искрящимся, слово Маргарита попала в свое детство. Тогда был выходной. Тогда была дома мама. Она, маленькая, просыпается в своей кровати выспавшейся, услышав звук и теплый молочный запах готовящихся блинов. Девочка вскакивает с кровати, со всех ног бежит на кухню и видит добрую маму, которая энергично подбрасывает блины и кладет их ровной стопкой на тарелку. Тогда было тепло и уютно. Без страхов, без сомнений. Просто любимое утро выходного дня. Сегодняшнее утро его чем-то напоминало (разве что кроме "маленького" инцидента в начале утра). Сквозь сдерживаемые хохотки Наташа ответила: — Нееет... Нет... Просто... У тебя такая ситуация смешная, что я не могу наблюдать за ней без смеха. Извини, я правда не со зла. — Да знаю я, что не со зла... Но... Я всегда такая смешная? — Нет, не всегда — сказала Наташа с посерьезневшим лицом. — всё, в общем, забыли. Слушай, а... тебе не кажется, что чем-то горелым запахло? Блин, мой завтрак! Маргарита резко повернулась к плите — огонь был уже слишком сильным и тосты с одной стороны подгорели. Пришлось есть горький горелый хлеб и дубовую яичницу. Настроение упало просто до минимума и сравнение этого дня с детским выходным было не к месту. Класс. Просто супер. Это лучшее начало дня. Маргарита думала, что улучшит себе настроение небольшим макияжем и красивыми косичками. Девушка взяла свое круглое серебристое зеркальце на подставке (серебристым оно было только на вид, а на самом деле обычная дешманская безделушка) и поставила его на свой стол. Она взяла коричневый карандаш и начала рисовать небольшие красивые стрелки. На удивление получалось неплохо. Ну, это только первая стрелка. Вторая получится как обычно — плохо. Пальцы с зажатым карандашом плавно приблизились ко второму глазу и точными движениями начали выводить вторую стрелку. Так как веко было нависшее, то стрелка получалась не очень ровная. Пришлось немного ее корректировать и делать кончик чуть тоньше и острее. В итоге получилось очень даже мило. И на удивление стрелки были очень похожи друг на друга. Ресницы Маргарита решила немного прокрасить черной тушью, а губы — своей любимой телесной помадой. После этого девушка посмотрела на свое отражение в зеркале. Взгляд стал пронзительнее и милее, каждая мелкая ресничка подчеркивала большие глаза, делая их живее и добрее. От зрачка расходилась зеленая радужка, которая постепенно переходила в карий цвет с различными темными вкраплениями. Практически незаметные стрелки придавали лицу законченную композицию, а плавные округлые изгибы губ с телесной помадой добавляли немного яркости. В глазах виднелась искра, которую невозможно было никак подделать —она прямо таки говорила: "я все еще по-настоящему живу". Затем в груди, в районе солнечного сплетения, начало назревать какое-то другое чувство. Оно, как мощное молодое дерево, начало давить на органы и ребра, разрастаясь множеством веточек по телу, заполняя собой каждый миллиметр спокойного пространства. Сердечный ритм ускорился, усиливая влияние этого чувства. Пульс начал стучать в висках, в руках и в груди, а вдохи и выдохи стали резкими и неравномерными. Это пришло оно. Глубокое разочарование. Маргарита не знала, что это было: разочарование из-за своей внешности или в принципе разочарование в себе как в человеке. Глаза Маргариты, как медицинский скальпель, проехались по небольшим прыщичкам, которые показывались из под небольшого слоя тонального крема. Они поганили и уродовали все лицо, а застывшие глаза создавали вид сумасшедшего. Как-то раз девушка пересмотрела одну передачу по телевизору, и ей стало казаться, что эти красные точки очень похожи на укусы клопов. Это мерзко и противно. Каждый раз смотря на себя в зеркало, казалось, что по лицу просто пробежало стадо клопов и своими маленькими зубцами искусало все лицо. Маргарита провела правым указательным пальцем по своему профилю — от лба до низа подбородка, а затем повернулась к зеркалу, чтобы посмотреть на него еще раз. Такие странные хаотичные изгибы никак не могли сравниться с лицами нормальных людей — нос слишком курносый, губы слишком сильно выпячиваются, а нижняя губа чуть-чуть выступает дальше верхней. А в добавок ко всему на щеках выступил жуткий красный румянец, который, по мнению Маргариты, никогда не шел ее лицу, а только делал его детским и глупым. Но картину дополняли зубы. Маргарита стеснялась своих зубов, поэтому старалась никогда не улыбаться с разомкнутыми губами — передние зубы всегда делали ее улыбке вид сумасшедшего, которого только что выпустили из психушки. Вот почему на меня никто не хочет смотреть. А как я смеюсь? Тоже плохо? Маргарита попыталась вспомнить свой смех и улыбку. От этого стало еще больнее. Глаза медленно опустились с зеркала на стол. Морщинки в уголках глаз исчезли. Кончики губ сползли вниз, а на глазах перестали играть блики, будто глаза стали искусственными, ненастоящими. Накатила волна боли, разочарования и ненависти. В несколько мгновений пальцы с силой обхватили челку, сжавшись в кулаки, будто бы пытаясь вырвать волосы. Побелевшие от напряжения руки начали очень настойчиво тянуть челку вверх. Маргарита хотела наказать себя за своё же отражение в зеркале. За свое лицо, за себя, блин. Веки зажмурились так, что в глазах начали плясать разноцветные круги. Тело начало обильно потеть из-за внутреннего жара эмоций и из-за сильного пульса. Теперь в полутемной пустой комнате было слышно только биение сердца. Только тишина и стук сердца о кости. Быстрый, несбиваемый ритм души. Вдруг кожа на щеке почувствовала прикосновение чего-то тёплого и сырого. Оно медленно двигалось вниз до конца подбородка, пока не покинуло кожу и не упало на внутреннюю сторону руки. Из глаза покатилась одинокая слеза. В такой неподвижной позе Маргарита просидела некоторое время, только все сильнее сжимая волосы у самых корней, делая себе невыносимо больно. Костяшки пальцев с каждой минутой только все больше белели, и по ним проходили волны дрожи. Они то усиливались, то ослабевали, а в какие-то моменты и вовсе прекращалась. Послышался мяу кошки. А затем звук царапания по двери. Сначала один. Тишина. Потом второй. Звук царапок стал более настойчивыми. Кошка пыталась попасть в комнату, но дверь была закрыта. Закрыта как раз от нее и от других чужих существ. Маргарита просто хотела побыть одна. Утонуть в себе с головой, а кошка опять все портит. Маргарита открыла сырые глаза, слабо убрала руки от головы, легонько вытерла слезинки у глаз и мимолетом посмотрела на себя в зеркало. Она сразу же отвернулась и рывком убрала зеркало подальше. Уродина. Маргарита подошла к двери, дернула за ручку. Зашла кошка, смотря на нее и очень громко мяукая. — Ну, что тебе надобно, а? — Мяу, мяяяяу, мяу! Животное начало виться у ног девушки, а затем быстренько забежало на кровать и село на подушку. — Я сильно не в настроении, Чернота. Одно короткое "мяу" в ответ и пристальный изучающий взгляд желтых больших глаз. Маргарита подошла к столу и взяла телефон. Времени уже мало. Надо идти. Девушка вылетела пулей из комнаты в коридор, где Наташа уже собиралась одеваться. — Ты еще не собралась? — увидев Маргариту, сказала Наташа. На тумбе в коридоре стояло несколько флакончиков с духами и девушка думала, какие лучше сегодня использовать. — Да. Я немного просрала время, как ты видишь! — с наигранным сарказмом сказала Маргарита. Наташа уже взяла в руку какой-то флакон и начала пшикать их на шею, а потом и на запястья. — Ц, оооой.... Наташа наиграно аристократично согнула руку в логте и выставила запястье вперед, поднимая мизинчик вверх. — Ваше Высочество опаздывает! Маргарита немного хихикнула, скрывая свое настроение от ненужных глаз. Она не хотела, чтобы Наташа видела ее такой грустной. — К слову, Наталья, Вы тоже опаздывайте. — закатывая глаза и сгладывая руки на груди, сказала Маргарита — Да я-то знаю. Дорогая... К слову... —Ммм, что-то случилось? Наташа посмотрела в зеркало и пальцем поправила помаду у губ. — Да нет, ничего, просто я хочу сходить в магазин за лего. Там наконец-то началась скидка на мою любимую машинку!! Сходишь со мной? Ну пожалуйста!! — Конечно, без б вообще. — Ура!! Спасибо, дорогая. Наташа улыбнулась и подошла к своим кроссовкам. Она взяла рыжую ложечку и начала надевать обувь на ноги, помогая себе ложечкой. Затем она завязала шнурки в двойной бант. В первый раз Маргарита удивилась способу ее шнуровки, но оказалось, что это очень удобно. Если у обуви слишком длинные шнурки, то их можно было так укоротить и сделать красивый бантик. Два в одном, как говорится. В уголок коридора зашла кошка и села на холодный ламинат, изучая всю движущуюся суету у входной двери. Кошка посмотрела на рваные, быстрые движения Маргариты, когда та начала накидывать на себя коричневый пиджак и брать с собой свою сумку. Все движения выдавали в ней какое-то беспокойство. То ли из-за первого сентября, то ли из-за каких-то своих личных мыслей. Маргарита так и не успела прибрать свои волосы в какую-то прическу, поэтому сделала обычный низкий хвост. — Всё. Пойдем, Наташа? — Пойдем. Девушка открыла входную дверь и вышла, а Маргарита сказала: — Чернота, ты дома за главную! Веди себя хорошо! После этого обе девушки вышли из квартиры и закрыли дверь. Чернота только услышала звук защелкивающегося замка и очень приглушенный голос Наташи: — Все-таки у твоей кошки очень странное имя. С этого момента кошка осталась в квартире одна. В глубокой давящей темный тишине. Но кошкам этого не понять: не понять человеческих эмоций, не понять каких-то чувств, не понять жизненных печалей. Это просто кошка, домашнее животное, которое просто не сможет этого понять из-за своей природы. Ей совершенно безразлично, что творится у человека внутри, она просто этого не чувствует, как не чувствуют и некоторые люди. Сонный замедленный взгляд кошки устремился на портрет в коридоре, а после Чернота неспеша закрыла глаза, чтобы тихонько вздремнуть. *** Кто придумал первого сентября дождь? Кто вообще, блин, придумал дождь? Когда девушки вышли на улицу, сияло солнце и не было ни одного облачка. Но все изменилось спустя пол часа. Зонтов с собой не было. Начался дикий ливень. Капли были размером с небольшой резиновый попрыгунчик и капали со скоростью быстрого косого дождя, который задувал все капли прямо в глаза. Радовало только то, что не было града. Слишком тепло было для него. Весь сухой и теплый асфальт превратился в сырое месиво из больших луж и тёмный грязи. Все штанины брюк, помимо промокшести, сзади были облиты грязью. Вся новая более-менее парадная одежда была залита водой в перемешку с грязью: какая-то сволочь на машине проехала мимо, когда девушки стояли у дороги. Наташа вслед водителю показала фак и громко проматерилась, тем временем Маргарита злобно начала оттирать рукой грязь с рубашки и тоже тихо проклинала водилу. Она никогда не любила такую сырую погоду, как некоторые другие. Она видела в ней только сырость, отвратительное настроение и тоскливость. Солнца нет, нет тепла и хорошего настроения. Как такое может вообще нравиться? Весь день Маргариту преследовало плохое настроение, и оно накатывалось все сильнее, как снежный ком. Отвратительное утро, затем мрачная бесючая и дождливая погода, которая срубила окончательно пеньки хорошего настроения. А Маргарита хотела только одного человеческого нормального дня. Что она будет делать дома, когда придет? Наверное, заляжет спать до конца этого года, от усталости и разбитости,чтобы снова дождаться лета и ожить, как новый волос на лице – в самый неподходящий момент, когда он снова будет лишним. Но не будем об этом. Ну, по крайней мере постараемся – так говорила сама себе Маргарита. С каждым шагом дождь не прекращал выливать бассейны воды. Крупные капли бежали то в одном направлении, то в другом, постоянно меняя свое направление. Людей сдувало на другой конец города, выламывая зонты. У кого-то, как услышала Маргарита, в зонтах сломалось даже несколько спиц, и тем людям пришлось идти под дождем. Всю эту картину они наблюдали на протяжении всего пути до колледжа. Теперь новым одногруппникам хотелось только сломать челюсть и наорать, вместо добродушного и милого приветствия. Как же все надоело. Весь этот день, вся эта обстановка, вся это диковинная дичь. Хочется выкинуться в окно или открутить себе голову и вычистить оттуда весь мозг, а потом прикрутить обратно, чтобы больше не мудил, дурак, блин. — Когда мы придем, я этому дождю облачка повыдергиваю к чертям собачьим, с-сука. — Наташа переложила сумку с одной руки на другую, освобождая ее от липких запутанных волос, параллельно слегка психуя. — Уж пожалуйста давай, и за меня и за себя, блин! А то слишком сильно дождь разошелся! — пытаясь сдерживать сильное недовольство, сказала Маргарита. — Постараюсь! — с тенью улыбки произнесла Наташа. Но смешно не было вообще. От слова совсем. Из-за качающихся зелено-коричневых деревьев показалось здание колледжа. — Да… Зрелище, мягко говоря, не для слабонервных! — произнесла Маргарита, немного присвистнув. — Поздравляю, теперь мы будем здесь учиться в ближайшие три года. О. Боже. Мой. — Неееет, я не хочу умирать! Пожалуйста, Наташа, давай свалим обратно домой? — Не, пошли давай, все норм будет. Здание колледжа снаружи выглядело как типичная российская заброшка. Внутри все как-то холодело от одного только взгляда на горящий свет за деревянными окнами, облупленные, растрескавшиеся и расслаивающиеся стены, которые еще от дождя все отсырели и начали расплываться. Люди в окнах ходили, как ожившие привидения с обложек фильмов ужасов. Все замедленные движения людей в окнах добавляли колледжу вид вампирского логова. Звук скрипучих пружин на парадной двери вселял страх и ужас в сердца учащихся и врагов. В такую дверь зайдет только самый отважный из людей, а террористы со словами «ну его нахуй» обойдут это сооружение за триста ярдов. — А… Простите, мы «здесь» будем учиться? Маргарита недовольно скривила лицо. — Ну а что ты хотела? Хогвартс что ли? — Не люблю Хогвартс. Но я ожидала увидеть что-то более порядочное и привлекательное, чем это. У «заброшки» скопилось немало студентов – шла торжественная линейка в честь первого сентября. В каждой кучке стоял человек, держащий у себя в руках высокую табличку с надписью группы. В первый класс попала, ей Богу. — Наташа, ты видишь табличку с нашей группой? Я без своих окуляров сегодня, поэтому совсем слепая. Наташа немного прищурилась, бегло читая таблички, и произнесла: — Вон, — указательный палец девушки показал на кучку людей (не говна), находящихся в дальней части от торжественной речи — вроде как наша группа. Пока Маргарита с Наташей пробирались сквозь столбы людей, распихивая всех в разные стороны, когда какая-то мадам в микрофон рассказывала об этом «самом знаменательном» событии в нашей жизни. Первое сентября не может обходиться без этого абсурда. — Я очень надеюсь, что в этом году вас ждут новые радостные впечатления… …которые сведут меня в могилу… — …новые интересные знакомства… …которые сильно аукнуться мне в будущем… — … и новые обязанности! …ммм, жесткая ответственность, обожаю… Девушки подошли к своей группе и встали позади всех. Некоторые уже, видимо, нашли себе новую компанию и тихо расспрашивали друг друга. Кто-то стоял и откровенно зевал, игнорируя всю эту процессию (Маргарита их прекрасно понимала), а одна из одногруппниц стояла и заинтересованно смотрела на «церемонию» торжественного открытия первого сентября. Блин, кто ты ваще такая? Ты уже мне не нравишься. — подумала Маргарита и повернулась в сторону директрисы, которая уже рассказывала что-то о расписании и порядках в этом месте. — Мы попали в концлагерь? — шепотом, нагнувшись к Маргарите, сказала Наташа. — Я в этом практически не сомневаюсь. — Вы должны уже все знать о том, что сегодня начинаются первые пары. Прошу вас приходить вовремя, всегда носить с собой сменную обувь и приходить в официально-деловом стиле! Добро пожаловать, так сказать, во дворец творчества! – директриса быстрым движением убрала мелированные волосы со лба. Маргарита чистосердечно удивилась: — Дворец? Она издевается над нами? Прилетает быстрый ответ от Наташи: — Да она просто жестко стебется! В толпе собравшихся послышались едва различимые недовольные возгласы людей. Затем директриса развернулась к дверям колледжа и ушла, оставляя в неловкой тишине всех собравшихся. И постепенно за ней начали заходить группы со своими руководителями. Группу Маргариты классная повела почти самую последнюю. Все по очереди начали толкаться в проеме и расходиться в разные стороны. Колледж изнутри выглядел также, как и снаружи. Все обветшалое и старое советское: железные эмалированные двери, раздевалка со старыми скамейками и крючками для одежды, старые уже всем знакомые железные парты с неудобными жесткими стульями. Маргарита почему-то сразу же села за первую парту, а Наташа ушла в конец кабинета. Все рассаживались в полной тишине, еще не разговаривая друг с другом. К Маргарите подсела девчонка, коротко посмотрев на соседку, и сразу же развернулась к классной, которая уже начала что-то всем оживленно рассказывать. Прослушав замечательный монолог о наставлениях к учебе и о порядках в этом заведении, началась перемена. Маргарита сразу же пошла к Наташе, около которой уже находилась куча людей, оживленно говоривших с ней. — А! Вот и она! – выкрикнула Наташа, подзывая Маргариту к себе. Девушка прошла мимо кучи людей и встала рядом с Наташей. Две девочки стояли и громко разговаривали, другие только тихо слушали собеседников, а остальные люди находилась поодаль от всех. Маргарита заметила в толпе уже знакомое лицо с линейки, которое заинтересованно смотрело на всю эту "процессию". Эта девочка практически не выделялась из всей толпы. Ее черные вьющиеся короткие волосы (не понятно, были ли они от рождения кудрявыми или были завиты утюжком) беспорядочно лежали на голове. Она давно их расчесывала? На лице, немного округлом, с впадинками возле скул возвышался прямой нос, а при движении ее рта, глаза, подведенные карандашом, тоже двигались в такт произносимых слов. Одета она была в обычную черно-белую школьную форму. Девочка провела руками и сложила их на груди, говоря что-то одногруппнице. В воздухе мелькнуло несколько бликов. На многих ее пальцах блистали золотые кольца с драгоценными камнями, а на большом пальце находился крупный перстень. Пока глаза Маргариты медленно переместились с девочки к парте и тупо уставились в одну точку, слух улавливал слова подруги: — Это Маргарита, я вам о ней рассказывала. — сказала Наташа, обращаясь к девочкам. Ее голова и взгляд указали на предмет ее рассказа. — Наташа, — тихо спрашивала Маргарита, наклонившись к уху и косясь на нее, — а что ты им уже умудрилась про меня рассказать? Стало не по себе. Следующие слова прозвучали совсем шепотом: — Мне правда не очень комфортно тут находиться... с компанией людей... Пойдем домой? Я хочу есть и просто хочу уйти. Еще и настроение хуже обычного. — Дак уро... Наташа сделала паузу. — Пары скоро закончатся, и мы вместе уйдем, тем более что осталась одна пара — Наташа улыбнулась. — Все-таки, Наташ, что ты им рассказала? Мне безумно интересно. *** Дождь на улице уже кончился, поэтому все было сырое и противное. Небо было темное и серое из-за тяжелых мрачных облаков, плотно застилающих яркое солнце. Пары уже закончились, а на улице Маргариту и Наташу ждала машина скорой помощи. Вызвали ее в спешке, так как медлить было нельзя. Приехала машина стандартного белого цвета с красной полосой и надписью "скорая помощь". Вся округа слышала вой сирены, когда машина подъезжала к парадной двери колледжа. Обычно скорую ждали по пол часа, а здесь она приехала всего через пятнадцать минут. Если бы она приехала позже, неизвестно что могло бы случиться, да и Маргарита думать об этом не хотела. Но против ее контроля, этот случай уже пустил корни тревоги, которые с каждой секундой только все больше проростали под сердцем. Все плохое настроение ушло в сторону, когда пришла тревога. Обычно, когда человека не тревожат какие-либо сильные эмоции, мозгу становится скучно, и он начинает придумывать себе всякое разное, чтобы подкинуть новых сильных эмоций. Негативные и больные чувства, которые щимят сердце больше всего, воздействуют на людей сильнее, чем радость или покой. Сейчас же все эти переживания были реальными. Это реально происходило. Маргарита не могла понять, почему она переживает за человека, с которым познакомилась всего несколько недель назад. В общении с Наташей было весело. С ней было легко, будто бы Маргарита обрела старую добрую сестру, которую потеряла много лет назад. Она как уют, как горячее одеяло в холодный зимний вечер, как мягкая сухая обувь после слякоти — всегда была такой обволакивающей и светлой сердцем. Всегда была такой.... такой. Она ни на кого не была похожа, она всегда была такой. Может быть поэтому Маргарита так волновалась за нее? Может быть, она ей дорога? Девушка пятерней убрала челку со лба. Этот жест был бесполезен, потому что волосы снова упали на лоб. В мозгу уже шли долгие тревожные раздумья, которые не могли привести ни к чему хорошему. Чем больше Маргарита думала, тем больше становилось мрачнее. Все будет хорошо. Точно. Все будет хорошо. Так всегда говорила ей бабушка, когда Маргарита очень активно рассказывала о своих тревожных мыслях. Теперь эти слова стали одновременно подбадривающими и одновременно очень горькими. Трое медиков вышли из машины и с громким хлопком закрыли дверь. Звук эхом отозвался в ушах Маргариты. Она выдохнула и закрыла глаза. Раз — черные носилки. Два — голова Наташи свисает с руки мужчины-медика. Три — безжизненное тело. Четыре — хлопок. Пять — рев мотора. Маргарита открыла глаза. Никого нет, все уехали. По ощущениям прошло несколько часов. Куда она пропала? В каких мыслях была? Она все время стояла у дверей? Кажется прошло много времени. Голова трещала как железная наковальня. В мыслях — шаром покати, пустота. Наташу увезли на скорой, ей стало плохо. Надо подобрать с асфальта осколки себя и идти домой.