Абсурдная искра

Глубокая ночь. Одинокая уличная лампа Зима. На небе не видно звезд, видны только темно-синие, почти черные облака. Они застилают все небо от горизонта до самого конца света. Присмотревшись, в них нельзя разглядеть ничего, кроме безграничной тяжести. Если бы Маргарита оказалась здесь в любой другой раз, то эти облака обязательно наводили бы на нее мрачность и угнетение. Но не сейчас. На улице не было ни единой души. Деревья вдали не шевелились, ветки прорастали недвижимой паутиной сквозь кристально белый снег, а ветер… Его просто не было. Как-будто его никогда и не существовало. Нигде не слышно его движения или хотя бы отголосков в далекой ночной тьме. Эта улица долгие года не ощущала на себе его невидимое воздействие. Маргарита хотела бы почувствовать слабое дуновение ветра, чтобы понять, что природа еще дышит и живет. Но сейчас все это больше похоже на искусственную сцену в театре. Только вот из-за кулис не выйдут никакие актеры, не сыграют спектакль, не поклонятся зрителям после представления, потому что это реальность. Холод, снег, темнота – все это яркая явь. Это место навеивает совсем неприятные образы и силуэты. Все ветки деревьев лежали в плотном слое белого снега - он окутал их как пушистый белесый шарф – со всех сторон. В такой шарф обычно всегда хочется закутаться с головой, чтобы спрятаться от всех проблем и побыть немного в приятном тепле в одиночку. Хочется прижать плечи к ушам и еще больше ощутить всю мягкость и спокойствие, которые дарит эта потрясающая вещь. Веткам тепло в таком снежном шарфу. Рядом росли елки – лежащий снег на их зеленых колючках и ветвях смерзся в небольшие глыбы льда, создавая цельную конструкцию из одной большой белой ледышки. Их крупный литой вид, в совокупностью с полным отсутствием ветра, заменял мрачное настроение на чувство спокойствия. Это место совсем не мрачное, как мне показалось на первый взгляд. Просто оно СЛИШКОМ спокойное для простого человека, живущего в постоянном городском шуме. Маргарита шумно выдохнула. По пушистому снегу, неподвижно лежащем на земле, никто не ходил, даже следов нигде не было видно – полностью чистый девственный снег. Эта улица была будто бы ожившей картиной знаменитого художника, который прописывает все эмоции через символы и призрачные детали, которые суждено прочесть далеко не каждому. Но для того они и созданы – не для всеобщего обозрения. Может быть, художник хочет передать таким образом что-то одному важному человеку. А может быть найденная закономерность в чем-то это всего лишь выдумка мозга. Чаще всего смысл находится в местах, где его нет и не было. По крайней мере так было у Маргариты. Спина чувствовала твердую землю и вдавленный снег, уже превратившийся в тонкий слой льда под теплом тела. Маргарита лежала на снегу раскинув руки и ноги в стороны - как когда дети делают снежную бабу или ангелочка, размахивая руками вверх и вниз, но ее тело, от макушки до пальцев на ногах, оставалось неподвижным уже какое-то время. Двигаться не хотелось. Хотелось просто смотреть. Прямо над Маргаритой возвышался железный черный фонарь с изящными канделябрами с небольшими бутонами на концах. Своими плавными изгибами и линиями канделябры закручивались в различные симметричные штуки, похожие на вьющиеся лианы. На первом нижнем ряду канделябр находились бутоны, которые еще даже не раскрылись, а по мере продвижения вверх, цветы проживали все стадии - от формирования бутонов до полностью раскрывшихся цветов. Все изгибы и лепестки не имели никакой грубой формы, наоборот, все они подчинялись округлости и плавным изгибам. Внутри стеклянного корпуса, из которого лился свет, находилась одна свеча. Несмотря на полное отсутствие ветра, его огонек немного подрагивал. Пламя извивалось то вправо, то влево. Живой огонек отдавал свои искорки вверх, становясь меньше, а после этого снова разгорался еще большим пламенем. Уличный фонарь освещает лицо Маргариты, не давая ему сильнее замерзнуть от зимнего морозца. Он согревает и даже чем-то успокаивает своим прикосновением. Это ощущается, как замедленная съемка. Спящая тишина давит грузом на слух и тело. Казалось бы, в ней можно услышать каждый шорох и треск, только немного прислушавшись в дальний конец леса. Но тишину прерывает только лишь горящий огонек в фонаре. Даже сквозь стекло краем уха слышно, как он потрескивает — редко, но шумно. Так же потрескивает большой костер летом на даче. Атмосфера расслабляет и замедляет. Хочется остаться здесь и целую вечность лежать здесь, под греющим светом фонаря, и ни о чем не думать. Тем более о чем-то неприятном. Маргарита заметила белую падающую точку у фонаря - она медленно падала на землю. Затем левее первой упала вторая. А третья попала прямо на теплую щеку и сразу же растаяла. Начался снег. Снежинкой за снежинкой он начинал постепенно увеличиваться. Белые крупицы снега застилали все небо и падали на фонарь, делая его белым-белым. Вскоре на фонаре и завитушках скопилось достаточно снега, чтобы получилась снежная шапка. Наблюдать за этим завораживало. Снег падал, не издавая никаких звуков. Он никуда не спешил — падал прямо с неба на землю в замедленном темпе. Теперь улица больше походила на сказочный лес Нарнии. Маргарита вдохнула чистый морозный воздух всеми легкими, совсем никак не останавливая себя, и шумно выдохнула носом и ртом, отпуская скопившееся напряжение. Большое белое облачко пара, похожее на сахарную вату, завихрилось в разные стороны от губ и постепенно влилось в желтовато-оранжевый свет, не оставляя после себя следов. В этой спящей колыбели Маргарита чувствовала пульсацию крови в руках и ногах, в голове и во всем теле. На кончиках пальцев рук ощущались слабые покалывания, дарившие приятные чувства. По всей области черепной коробки расходились ритмичные удары крови по вискам и затылку. Это все благодаря сердцу. В каждом закоулке тела слышались отголоски его работы. Сердце работает всю нашу жизнь без остановок. Если оно остановится - жизнь прекратит свое существование. Не будет ни человека, ни памяти о нем. Можно ли было подумать, что вся жизнь зависит от этой маленькой хрупкой детали? *** Утро понедельника на удивление вышло бодрое. Маргарита встала даже раньше будильника на 12 минут, сразу же вскочила с матраса и, не успев продрать глаза, пошла ставить чайник на плиту. Одеяло на кровати осталось свернутым в один большой комок и брошено где-то в районе Вселенной на отшибе цивилизации (грубо говоря, на подушке). Заходя на кухню, немного шатаясь, Маргарита в темноте на ощупь нашла на стене выключатель и включила свет. Девушка подошла к плите, потрогала чайник несколькими короткими постукиваниями (в этом не было никакого смысла, скорее просто машинальное движение) и, поняв что чайник холодный, взяла черную ручку и перетащила чайник на блюжнюю конфорку и зажгла ее. Появился сине-желтый огонь, который коснулся белого основания чайника. На нем было нарисовано несколько ягод и фруктов, "типо это же посуда для еды, и на ней обязательно должна быть изображена самая замыленная и всеми пятьсот раз перерисованная картинка". — Придумали бы что-нибудь новенькое, более интересное что ли. Этот чайник с собой привезла Наташа то ли из дома, то ли специально купила сюда — Маргарита точно не знала. — Наташа... Прошло несколько дней с тех пор, как ее увезли в больницу. Маргарита писала ей, интересовалась, как у нее дела и все ли хорошо. Последовал ответ о том, что у нее случился сердечный приступ, и что придется полежать в больнице какое-то время.

Наташа :}

Смотрит порно с Касом

Я волнуюсь за тебя, ты как там?

ну, пока что жива)

Меня поражает твой ответ

?

Ты чуть не умерла, блин! А ты отвечаешь мне, что пока что жива? Что угодно могло случиться!

но не случилось же) все норм, если бы не капельницы то еще удовольствие когда тебе в кожу втыкают иглу с жидкостью с которой нужно ходить сутки Стикер не такое бывало поэтому живем живём)

...

Пиши мне обо всем, хочу знать, как ты себя чувствуешь

Может быть тебе нужно что-то принести в больницу покушать? Яблок там, печенек?

хорошо, дорогая) нет ничего не надо кормят тут вроде неплохо на первый взгляд После этого Наташа присылала кружочки с приколюхами из своей палаты, и Маргарита обсуждала с ней сторонние левые темы, не особо трогая ее не очень хорошее состояние. Она хотела, чтобы Наташа хоть немного отвлекалась от своего скверного самочувствия. Сама же Маргарита с серьезными заболеваниями никогда в больницах не лежала. Да и со здоровьем все было хорошо. Три раза плюем через левое или правое плечо (Маргарита забыла через какое именно) и три раза стучим по дереву или голове, чтобы все так и оставалось. Больница — это нехорошее место с плохими ассоциациями, но для Наташи, оно, возможно, стало уже вторым или третьим домом (что очень печалило). Телефон, лежащий на зарядке в комнате Маргариты, завибрировал. Наверное, пришло сообщение или очередная реклама. Во вторую мысль девушка верила больше, так как писали ей мало и чаще всего уведомления приходили из учебных чатов. Чайник на плите пока не хотел закипать даже на самом большом огне, поэтому Маргарита пошагала в комнату, чтобы прочитать пришедшее уведомление. На полпути в коридоре показался какой-то странный черный пакет, который отчего-то шевелился. У него были красивые мягкие лапки и красивая мордочка. Это была Чернота. Она тихо сопела, растянувшись поперек всего пола и перекрывая проход. Раньше ее никуда не возили, она не покидала стен родительской квартиры и жила тихо и спокойно. Но вдруг какие-то большие кожаные великаны взяли ее, затолкали в переноску и увезли непонятно куда. Несмотря на это, Чернота быстро приспособилась к новому месту проживания. И даже начала лежать на полу, без какого-либо укрытия. — Радость моя, мой майоранчик, ты спишь? Длинные ушки даже не пошевелились в сторону Маргариты. — Спишь, любимка. Девушка улыбнулась, а затем тихонько присела на корточки чтобы погладить кошку. Как только указательный палец коснулся теплой шерсти, вибриссы задергались, и Чернота промяукала короткими довольными звуками вперемешку с мурлыканием. Так она мяукает, когда сидит на подоконнике и смотрит за летающими воронами, голубями и воробьями. Кошка еле разлепляет глаза, чтобы посмотреть на Маргариту. Это получается у нее не с первого раза. Девушка погладила ее, а потом начала чесать шею и подбородок, пока Чернота все выше и выше поднимала голову, не прекращая мурлыкать. — Тебе нравится, дя? В ответ два коротких мяу. — Конечно, тебе нравится. А мне вот надо пройти, а я не могу этого сделать, пока ты тут лежишь и преграждаешь дорогу своей милотой. Маргарита слышит длинное мяу. После глажки кошки (нет, не утюгом) она перешагивает ее и доходит до телефона. Он лежит на столе экраном вверх. Девушка садится на стул и берет его в руки. В пришедшем 5 минут назад уведомлении написано: "Доча, ты как там? Все уже там знаешь? Как новая группа, как Наташа?" Мама писала чаще обычного после переезда. Ей тоже это было все в новинку, как и Маргарите. Она нажала на уведомление, и загрузился чат с мамой. Как обычно ответив, что переживать незачем, и что все идет хорошо, Маргарита пролистала новые новости знакомых. В новостях попалась неизвестная супружеская пара, фотка какой-то знаменитости и множество разных мемов. На несколько постов она даже поставила лайки. Чайник, стоявший на газу, уже начал закипать. Звук быстро бегущего пара был хорошо слышен в пустой квартире. Вернувшись на кухню, Маргарита взяла рандомную кружку с надписью: "Я мужик", положила туда пакетик черного чая с манго и залила кипятком. Она не отрицала, что в эти пакетики могут добавлять красители, чтобы чай был не чёрным, а угольным. Через несколько тыков чай стал нужной крепости, и пакетик полетел в мусорное ведро, перед этим успев обжечь своими каплями ладонь. — Больно, блин! Но все-таки это лучше, чем мыть липкий от чая пол. Маргарита вытерла руку о футболку и села пить чай. Сделав глоток обжигающей жидкости, ей показалось, что в квартире стало слишком тихо. Никто не ходит, никто не шумит. Слишком пусто. Потому что весь город спит. Дети сейчас видят свой любимые (и не очень) сны, родители отдыхают последние часы перед понедельником. И только одна Маргарита встала рано, чтобы хоть чем-то наполнить свой желудок и пойти учиться. Она говорила себе, что здесь все будет не так, как в школе. Не будет странной пустоты, разъедающей что-то внутри тела. Маргарита не хотела вспоминать, не хотела помнить, что там было все эти девять лет обучения. В некоем роде это было моментами страшно. Но сейчас не об этом. Сейчас нужно думать о том что есть и будет, а не о том что было. Маргарита прикрыла глаза: — Все, это закончилось. Пожалуйста, прекрати возвращаться к этой теме. Все еще впереди. Есть люди, с которыми ты сможешь подружиться. Все получится. Слова закончились и вновь стало тихо. Нет, было не страшно. Было слишком спокойно. Маргарита напрягла брови, и между ними образовалось несколько задумчивых глубоких морщинок. Она пыталась поймать за скользкий хвост пришедшую мысль. Чувство дежавю пришло из ниоткуда. Ей было знакомо это ощущение спокойствия и размеренности. Но откуда? В голове забегали кадры из разных моментов жизни — мозг пытался отыскать похожий момент. Туманность момента не рассеивалась и упорно скрывала истину. Слышно только размеренный ритм сердца и тишину. — Сто процентов это где-то было. А где и когда? — Хм... — Не помню.... Не помню совсем. Она и не вспомнит, сколько бы не напрягала свои извилины. Она не вспомнит свой сегодняшний сон, пророчащий момент, которой обязательно наступит спустя несколько долгих лет. Забываются слова, забываются образы, но чувства о таком стираются из памяти очень долгое время. *** Этот преподаватель по рисунку неплох. Пришел весь как с иголочки одетый, в поглаженном костюме и с милой улыбкой. Всем представился, пересчитал всех и начал рассказывать немного о курсе предмета и про дальнейшие экзамены, которые предстоят в будущем. Для этой заброшки он смотрелся слишком чистым и опрятным. Маргарита не могла себе представить на месте преподавательницы преподавателя мужчину. Смотрелось это необычно. — Павел Константинович, а если мы не угу в этом вашем построении? Что нам делать? — крикнул кто-то с последней парты. — Для вас это не должно быть сложно. Я покажу на разных примерах как это нужно делать. Какое-то время будете просто повторять за мной и потихоньку учиться. Оценки занижать не буду. Преподаватель поправил правой рукой галстук у шеи и продолжил: — Могу быть даже несколько лоялен к тем, кто будет вовремя приносить работы. Вы меня поняли? В кабинете воцарилась молчание. Никто не разговаривал, как обычно это было в школе. Просто всем было неловко друг с другом взаимодействовать и никто особо сильно ни с кем не разговаривал (ну, кроме Наташи, естественно). Несколько ламп в помещении то и дело часто моргали, некоторые различались оттенками света — одни светили холодным, другие желто-оранжевым. Каждое моргание сопровождал прерывистый металлический звук. Деревянные парты, изодранные и исписанные, стояли криво вразнобой. Под ними скопилось много липких жвачек с прилипшими волосами, которые потеряли свои цвета и стали одной серо-черно-белой массой. И не дай Бог кому-либо задеть нижний край парты! Штаны прилипнут намертво и оторвутся только с куском опилок из парты, а про прилипшие колготки вообще можно было забыть. Кромка с краёв парты отходила только в путь. Маргарита уже успела ободрать палец, когда садилась на стул. Верхний слой ламинирки ковыряли чем только могли: были следы канцелярских ножей, карандашей, ручек, столовых ножей, резаков и ножниц. Где-то отсутствовали куски доски, а какие-то парты треснули насквозь пополам. Соседка по парте занималась какими-то своими делами и не желала общаться с Маргаритой, да и сама Маргарита не очень хотела о чем-то разговаривать. Больше хотелось смотреть на преподавателя и узнавать что-то новое о выбранном направлении и о том, чем же они будут заниматься на протяжении нескольких лет. — Я вижу, что вы все поняли. В общем сегодня будет только ознакомительная пара, ничего сегодня я вам не дам, потому что как я вижу — мужчина коротко оглядел сидящих — у вас нет с собой ничего кроме тетрадей. Он наклонился и театрально шепотом, приложив ладонь ко рту сказал: — Тетради нам с вами не понадобятся. Давайте я лучше скажу, что нужно принести завтра. Ну, на следующую пару. Вам нужны простые карандаши разной твердости, точилка там, ластик, клячка — кто из вас не понял, клячка это эластичная стирашка — и листы А3. Нам понадобиться их много. Вы будете что-то записывать или так и будете на меня глядеть? В кабинете зашуршали страницы, а затем стало слышно возню ручек по бумаге. Какие же все дисциплинированные, я не могу. Разговоры о первом предстоящем "экзамене" напрягал. Еще не было понятно, как он проводится и что там будет, а уже от предстоящей задачи голова шла кругом. — Включу вам какой-нибудь фильм, и вы тихонько посидите, лады? А я позанимаюсь своими делами. Всем очень понравилась эта идея. Пока Павел Константинович настраивал оборудование и очень мигающий проектор, Маргарита повернулась к Наташе. Она сидела на задней парте, подогнув под сидушку стула свои ноги, и переписывалась со своим знакомыми. Маргарита щелкнула большим и средним пальцем, и Наташа, услышав это, посмотрела на нее, с улыбкой помахав. В ответ Маргарита одобрительно кивнула и пальцами показала треугольник. Это был один из их тайных жестов. Наташа сильно рассмеялась, а потом на нее оглянулось несколько человек. Прошерстя взглядом одногруппников, Маргарита не нашла лица некоторых людей. Уже во вторую неделю учёбы умудрилось заболеть четыре человека. Начало сентября это, вроде как, не самый сезон простуд (Маргарита точно не знала), но сборная людей в одном месте делает серьёзный удар по иммунитету часто болеющих. Среди отсутствующих была та девочка. Наверное, тоже заболела. — Вот так, теперь можно включать. Павел Константинович пощелкал мышкой, и включилось видео. Звук изначально был очень громким, очень резанул по ушам, и преподаватель быстро убавил звук до приемлемого. Маргариту не заботил фильм — она незаметно начала думать о своем и не следила за событиями. В голове туман, а в глазах пляшут хаотичные моменты из множества ветвей мыслей. У Маргариты не было способности зарываться в мысли и полностью вываливаться из окружающего мира, но мама часто называла ее странной. По какой причине она не знала, пыталась в себе эту причину найти и удержать. Развернуть к себе лицом, всмотреться в нее и спросить: — Эта ты та часть меня, которую мама называет странной? Тогда бы она ответила: — Да, это я. Тогда было бы легче... Тогда было бы проще... жить с собой и не драться каждый день в глубине сердца.