Паутина: ENHYPEN

Четверг… День недели, который в последнее время находился в топе самых желанных для Джию. Она была готова пропустить Рождество, свой день рождения, да что угодно, но только не четверг. И причина была до безобразия проста — доктор Пак Чонсон. Он был психологом, которого более полугода назад порекомендовала подруга, а Джию даже не хотела идти на эту дурацкую терапию, и без зазрения совести пропустила первые три сеанса оплаченных подругой, а потом все же пришла, нехотя, конечно, но что поделать, ругаться с подругой не хотелось. Хотя уж кто-кто, а Джию могла с лёгкостью возместить всю стоимость сеансов и послать свое везде сующее нос «сокровище», в пешее эротическое путешествие. Первый сеанс терапии Джию просто молчала, нервно дергая ногой и стуча пальцами по столику рядом с диваном. А ещё через две встречи с доктором Паком ей удалось раскрыться. Она жаловалась на все и вся, даже на погоду и потихоньку ей становилось легче. И каждый четверг стал почти жизненной необходимостью. Если бы хоть кто-то сказал Джию раньше, что она станет «четвергозависимой», то она ни за что бы в это не поверила. Но сейчас, этот день недели Джию ожидала с таким нетерпением. Ждала каждый четверг как последнюю возможность вдохнуть полной грудью. Но, к глубочайшему сожалению, дело было уже далеко не в терапии, хотя и в ней тоже, но по большей части причина была в самом Докторе… Джию сначала воспринимала его как человека, которому можно выговориться, а теперь — видела в нем мужчину, вызывающего в ней разного рода чувства. Некоторые из них ей было даже стыдно признать. А в последнее время ее все чаще посещали очень навязчивые сны с его участием. Те самые, от которых с трудом спас бы контрастный душ. Иногда ей хотелось пошутить на тему, что перед встречей с психологом в четверг, ей нужен ещё один психолог в среду. И вроде бы, что сложно сказать просто «вы мне нравитесь доктор Пак», но она никак не могла… Не получалось… Не находилось подходящее времени… или слова застревали в горле невидимым комом и никак не срывались с её губ. Они должны были закончить терапию ещё два месяца назад, но вместо того чтобы объяснить причину Джию просто выпалила: — Ваша терапия мне не помогает, похоже нужно больше времени. Прошел месяц и уже можно было сказать хоть что-то нормальное, но она снова выдала свое: «терапия не работает». А сегодня снова был этот самый «последний четверг» и Джию уже получила сообщение, смотря на которое в жилах стыла кровь. Доктор Пак Чонсон: Вы можете к восьми? У нас сегодня последний сеанс, но я опоздаю, обещал помочь родителям со срочным делом. Прошу меня простить. Если вы не придете, я пойму. Мысли о том, что это действительно последний сеанс, не только расстраивали, но и безумно злили, сколько она может ему лгать? Это что будет третий раз, когда она скажет, что ей нужно больше времени, чтобы стало лучше? Нет уж, нужно сказать что-то другое, что-то что он поймет, да что угодно, кроме проклятой повторяющейся лжи… Но уже сейчас сил не хватило, даже на то, чтобы отправить обычное сообщение с текстом: «хорошо, доктор Пак». Джию просто отправила стикер с жестом «окей». — Прекрасно! Замечательно! — громко вскрикнула она, быстро закрывая рот рукой. На работе, конечно бы не стоило вопить, мало ли начальство до ночи работать оставит, а очень бы не хотелось, чтобы этот четверг исчез вместе с несказанными словами. Она уткнулась в монитор почти что носом, вырезая фон в фотошопе вручную. И спрашивается, какой дебил прислал им эти фотографии, где модель в сияющем белом на таком же белом, мать его, фоне. Кто придумал ставить это в коллаж именно на ее странице журнала. Почему вообще в колонке гороскоп нужна эта женщина в белом? Что она удачи всем принесет или что? Угораздило работать в журнале для тёток за тридцать, да ещё и в колонке гороскоп. Кто вообще верит в эти глупые гороскопы? Точно уж не Джию… Она ругалась про себя всеми матами, которые только пришли в голову, но закончила работу к пяти. А значит, успевала домой, чтобы переодеться. Все было бы хорошо, но по пути ее накрыли грустные мысли о том, что сегодня возможно «самый» последний раз, когда она увидит Чонсона. Настроение испортилось ещё до того, как она переступила порог своей квартиры. Но ни что не должно было омрачить этот последний четверг, так что срочно в душ, и потом уже все вот эти мысли. Быстро смыв с себя любые намеки на грязь, тщательно пройдясь по телу благоухающим парфюмированным гелем для душа, Джию поспешила одеться. Белое довольно симпатичное белье, в которое она влюбилась буквально стоило ей зайти на минуточку в магазин. Такого же цвета платье, больше похоже на ночную сорочку, и теплую кофту лавандового оттенка. Коротковатое платье, конечно, но вроде все прикрыто, главное что не вызывающе. А вот кофта Джию всегда смешила, снизу была подшита шелковая ткань и, казалось, что под этой теплой вещью ещё и белая рубашка. Смех смехом, а в сочетании с тонким платьем выглядело вполне неплохо. То что нужно для последнего четверга. Джию уложила волосы, стараясь оставаться естественной и добавила лёгкий макияж. Теперь можно было смело идти на «смертную казнь» к доктору Паку. К восьми? Да как же, Джию была на месте уже в семь тридцать. Правда вот психолог все ещё не пришел, хотя он предупредил, поэтому переживать было не о чем. Джию уселась на коричневый диван напротив ресепшена и принялась читать гороскоп. — Вас сегодня ожидает неожиданное открытие… — прочла она вслух и фыркнула. — Ага, ожидаемое закрытие, тут написано должно быть, в бонусе с беспросветной бесперспективной потерей одного из семи дней недели… — Вы же госпожа Ли? — спросила молодая девушка, которая работала тут уже давно, но ее имя отчего-то никак не запоминалось. — Да, именно так, а что? — ответила Джию. — Доктор задерживается, попросил вас подождать его в кабинете, если, конечно, хотите, а если нет, то можете идти домой. — девушка, имя которой почему-то никак не вспоминалось открыла дверь в кабинет доктора Пака и Джию кивнув ей прошла внутрь. В этом помещении горела только одна лампа и та на столе Чонсона. Приятный вечерний полумрак успокаивал её, на какое-то время стирая тревоги о неминуемом прощании. Она присела на небольшой бежевый диван, на котором сидела каждый раз приходя сюда. Джию вздохнула и почувствовала лёгкий аромат его парфюма, он так крепко засел в её памяти, что даже идя по улице и чувствуя похожий запах, она вздрагивала и оборачивалась, ища в толпе его силуэт. Джию уже заранее знала, что Доктор Пак скажет ей, если она расскажет ему обо всём, о том почему врёт ему, даже о том как сильно ждёт каждый четверг. — Это перенос, госпожа Ли — словно услышав его голос в своей голове, Джию громко вздохнула. — Вы же понимаете, почему у вас возникли ко мне все эти странные чувства, не переживайте, это пройдёт так же легко, как появилось… Только сейчас заметив, что тишину в комнате прерывает бесконечный, но очень медленный ритмичный стук метронома, она почувствовала, что начинает засыпать. Не важно в чем было дело. В том, что в последнее время она плохо спала или в том, что встала сегодня слишком рано, а может быть просто устала на работе. Это было абсолютно неважно, потому что сон крепкими мужскими руками обхватил её за плечи, вовлекая в глубокий поцелуй. Больше ничего… На сей раз никаких образов и пикантных сцен, только его мягкие губы, сокрытые в полумраке, и тёплые руки, которых она касалась лишь единожды, принимая стакан воды. Джию не хотела просыпаться, но негромкий звук шагов заставил ее невольно открыть глаза. — Госпожа Ли, я думал, что вы уже давно ушли, — голос Чонсона пробился сквозь все ещё спутанное от сна сознание. — Нет, — с трудом пробормотала она, — я же должна была прийти в четверг. — Прошу прощения, случилось кое-что непредвиденное, поэтому я сильно задержался, поэтому совсем никак не ожидал здесь увидеть в такое время. — А который час? — Джию прикрыла рот рукой и, зевнув уставилась на в потолок, пытаясь проснуться. — Без десяти минут десять, — вздохнул он. — А вот это очень неожиданно. Она приподнялась с полулежачего положения и, наконец сев, посмотрела на Чонсона. Он стоял у стола, расслабляя галстук и перебирая какие-то бумаги, словно искал что-то. Его фигура казалась ей слегка другой: плечи будто бы опущены, а голова и вовсе склонена, даже невооружённым взглядом было видно, как сильно он устал. Джию вздохнула и поднялась с дивана чтобы уйти. Что-то внутри неё кольнуло и мысли вереницей понеслись одна за другой: «Зачем я здесь сейчас, явно же не к месту… буду только отягощать его своим присутствием, да и что я скажу? Мне нечем оправдать себя, да в целом сложно что-то сказать… Нет уж, пусть последним будет прошлый четверг!» Всего два шага к двери и его голос заставил ее остановиться, замереть почти у выхода, не в силах сделать еще один шаг. — Ну и куда вы, раз уж пришли и прождали здесь меня 2 часа, давайте проведём сеанс, — он вздохнул так тяжело, что хотелось провалиться под землю. Джию уже хотела уже сказать, что всё это неважно, хрен бы с ним, с этим сеансом, но из-за двери донёсся женский голос: — Доктор Пак, я пойду домой входную дверь закрою на ключ, у вас же есть свой? — Да, есть, — ответил он, и сердце Джию заколотилось как сумасшедшее. — До завтра, доктор Пак. — До завтра, госпожа Юн. Звуки удаляющихся шагов отчего-то пугали больше, чем радовали. Кажется, сбежать уже не выйдет, да и правду говорить хотелось все меньше и меньше. Джию вздохнула и села обратно на диван, ища в голове хоть одно нормальное оправдание. — Вы задремали в моем кабинете, у вас проблемы со сном? — его голос звучал привычно, но слегка уставше. Она не решилась спросить, почему он так сильно опаздал, а ответить… Что она ответит? «Я схожу с ума, потому что вижу во сне тебя!» Этим словам не суждено было сорваться с губ. Стыд и абсурдное желание спрятаться никогда не позволят ей высказать собственных чувств. Хотя, по правде говоря, сейчас Джию просто понимала, скорее даже знала, как именно отреагирует психолог- профессионал на ее нелепые слова, так что она просто ответила: — Что-то вроде того, я с трудом засыпаю, а встаю очень рано, в последние несколько недель особенно. Чонсон отложил бумаги, кажется, он все же нашел то, что искал. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Невооруженным взглядом можно было заметить, что делал он это через силу. Наверняка просто не хочет её видеть, а она как дура приперлась, ещё и сидела ждала, а затем и вовсе уснула в его кабинете. Чонсон сел в свое кресло напротив дивана и наклонился вперёд, облокотившись о колени. — И о чем же вы думаете, когда не можете уснуть? — спросил Чонсон, и она дрогнула. Он смотрел прямо на нее, даже не взяв блокнот или по привычке не щёлкнув диктофоном. А этот чертов вопрос диким табуном мурашек, вызывающих панику, пронесся по телу и зазвенел в голове. Взгляд застыл на его губах, всего одно мгновение, но Джию тут же попыталась найти любую другую точку в этом кабинете, чтобы отвлечься. К счастью, на столе лежала красная книга, и она прекрасно справилась с ролью точки для перефокусировки. — Госпожа Ли, — окликнул ее Чонсон, щёлкая пальцами левой руки. — Простите, доктор Пак, я задумалась. — вздохнула она и перевела взгяд на свои колени. Дурацкое платье, дурацкая попытка что-то сказать… Все сейчас казалось ей до безобразии дурацким! — Так какие мысли мешают вам уснуть? — Джию снова вздрогнула, ощутив на себе его взгляд. — Мысли о вас! — хотелось бы сказать именно так, но, к сожалению, с её губ сорвалось лишь: — Да о всякой ерунде… Чонсон молчал, хотя обычно он отвечал мгновенно. Кабинет, внезапно утонувший в тишине, уже без усыпляющего стука метронома, который заменил звук тяжкого вдоха, а затем такого же шумного выдоха. — Ерунда, — повторил Чонсон так тихо, будто сказал это самому себе. Он откинулся на спинку кресла, проводя рукой по своему лицу, словно прячась от солнца, которое слепило его. — Джию, давайте… давайте просто честно, хотя бы сегодня. Вы ждали меня два часа, а теперь сидите здесь в десять вечера, когда клиника уже закрыта и все разошлись по домам, и вместо того, чтобы говорить со мной честно, вы снова играете в эти никому не нужные кошки-мышки. Я задаю вопрос, а вы отшучиваетесь или говорите «ерунда». Если вам не нужна моя помощь, то зачем вы пришли? Его голос звучал так холодно и отстранено, что все внутри сжалось, спутались клубком разноцветных нитей, которые не то что не распутать, разрерать бы вряд ли удалось. Джию вздохнула так глубоко, как могла. — Я пришла, потому что не хочу прекращать терапию! — все, что смогла сказать она. — Почему на сей раз? — спросил он чуть громче. На мгновение показалось, что Чонсон раздражен. Джию устремила свой взгляд на его лицо: глаза закрыты, уголки губ опущены вниз, кажется, она на самом деле надоела ему со своими глупыми проблемами и ложью! «Ну же, Джию, скажи ему.Скажи сейчас, или ты больше никогда его не увидишь». Как бы громко ни звучали в голове ее мысли, эти мольбы к самой себе, но глупый, почти детский страх застрял комом в горле. — Что, скажете снова, что терапия вам не помогает? — громко произнес Чонсон, откидывая голову назад. Его руки почти безвольно рухнули на подлокотники. Сейчас он выглядел не как врач, а как уставший от всей этой лжи человек. Но Джию не успела ответить, он решил забить гвозди в крышку их гроба первым. — Мы с вами оба знаем, что это ложь… — Но… — попыталась оправдываться Джию, однако слова застряли где-то в грудной клетке, в которой нещадно колотилось сердце, отдавая в межреберье, скулящей как побитая собака, болью. — Хватит! — его голос прозвучал ещё громче, и, казалось, это был уже самый настоящий упрек. — Как долго вы собираетесь лгать мне и себе самой. Я же вижу, что вам терапия помогает… Когда вы впервые пришли, даже не шли на контакт, нервно качали ногой и почти не спали. Смотрели куда-то в окно, тарабанили пальцами по столу. Разве не так? — Так… — виновато протянула Джию. — А теперь, вы не качаете ногой, спите даже в моем кабинете, не тарабаните пальцами, так почему же вы говорите мне уже второй месяц, что терапия вам не помогает? — голос Чонсона внезапно стал немного ниже. — Хотя чего тут гадать… — он вздохнул. — Вы стали носить платья, распускать волосы, пользоваться сладкими духами, очевидно, для того чтобы привлечь мое внимание. Джию, вы серьезно думаете, что если вы наденете такое короткое платье, я внезапно изменю свое мнение о том, что наши сеансы пора завершить? — Я… — На столе визитка доктора Кан, она квалифицированный психолог, думаю, вам стоит обратиться к ней. Я не могу помочь человеку, который мне лжет, если бы вы сказали правду с самого начала, для нас все могло сложиться по-другому, так что, просто возьмите визитку и уходите. Больше нам не о чем говорить. Ощущение, будто тысяча маленьких ножиков проткнули ее сердце. Джию встала с дивана и застыла… Взгляд задержался на его губах и абсолютно дикое и глупое желание заставило ее двигаться вперёд. Один инстинктивный шаг… Она сделала его, и оказавшись в плотную к Чонсону, голова которого была задрана вверх, а глаза закрыты, обхватила ладонями его лицо и коснулась его губ, сминая их в поцелуе. Чонсон не ответил, однако она словно кожей почувствовала, как он открыл глаза. Джию резко отстранилась и взглянула на его лицо, которое выглядело слабо говоря озадаченно. Внутренние уголки бровей задраны вверх, глаза широко распахнуты, казалось, даже его лицо целиком вытянулось, как карикатурная зарисовка на «охеревание от ее абсурдного поступка». Его скулы заметно выделись, не вооруженным взглядом было видно, что он поджал губы и утавился на нее с безмолвным, но очевидным вопросом: — Что ты творишь, женщина? «Бежать» — единственное, что пришло в её голову. Джию развернулась и сделала шаг в сторону двери, схватившись за дверную ручку, она почувствовала его руку на своем плече, сначала с лёгким нажимом, а затем крепче. И дураку бы стало ясно, что он пытается остановить ее и получить ответ на свой вопрос. — Я… Простите, доктор Пак, я… — она обернулась, чтобы оправдаться хоть как-то, даже если придется нести полный бред. Первое, что увидела Джию был его взгляд, не тот, с которым он смотрел на нее каждый четверг. Он был совсем другим. Рука Чонсона переползла на ее затылок, зарываясь в распущенных волосах, лицо заметно приблизилось к её лицу. Сердце пропустило удар, а затем второй, как только его левая рука проскользив по ткани платья застыла на спине, слегка прижимая озадаченную Джию чуть ближе. — За этим пришла? — его вопрос прозвучал как провокация, но колотящееся сердце не унималось, а лишь ускорилось. — А что если да? — сорвалось с её губ, наглым несвойственным Джию голосом. Он улыбнулся, но лишь на одну сторону и эта улыбка была одной из тех чёрт Чонсона, что сводили Джию с ума. Он всегда делал так, когда что-то казалось ему забавным, и она безвольно закусывала губу, всякий раз вспоминая это выражение лица. Джию непроизвольно прикрыла глаза и в этот момент случилось то, чего она никак не ожидала: его губы оказались на ее щеке, оставляя мягкий и теплый «чмок». Однако, стоило ей открыть глаза и Чонсон отстранился всего на секунду, а затем приблизил свое лицо к её, так близко, что между ними и пылинке было не пролететь. — Чонсон… — все, что смогла произнести Джию до того как его губы коснулись ее дрожащих, то ли от страха, то ли от нетерпения губ. Она непроизвольно закрыла глаза, окольцовывая его шею руками. Он тут же обхватил ее нижнюю губу, своими мягкими губами и слегка втянул в рот. Джию охнула и хотела ответить на этот странный, внезапный поцелуй, приоткрытывая рот, но Чонсон оказался немного более нетерпеливым, чем она могла предположить. Влажный язык, протиснулся сквозь ее приоткрытые губы, проводя по верхним зубам и затем касаясь ее языка. Стон прозвучавший в поцелуй, был громче чем они оба могли ожидать. Чонсона внезапно сжал руку на ее талии. Джию непроизвольно дёрнулась, и он в ту же секунду отстранился. Теперь она снова видела его, тот самый взгляд с поднятыми вверх бровями и широко распахнутыми глазами. Только на сей раз в них читался не испуг, а лёгкое чувство вины. — Простите, это не то, что я должен делать, — вздохнул он и Джию не выдержала. — Я лгала, потому что… — и слова снова встали в горле. — Я знаю, но я вам нравлюсь, только потому что понимаю вас, Джию, не более того. Просто, потому что я тот, кто может выслушать и принять вашу сторону а не… — Нет… Я лгала потому… потому что я испытываю сексуальное возбуждение думая о вас! — выпалила Джию и осознав, что именно сказала, быстро закрыла рот руками. Если бы здравомыслие выглядело так же как его хозяин, то сейчас мини-Джию стояла бы с огромным молотком и нещадно избивала саму себя за этот абсолютно тупой финт ушами. Кажется, Чонсон никак не ожидал услышать что-то такое. Его взгляд заметался по кабинету, а затем устремился в её глаза, словно он хотел убедиться врёт она ему сейчас или нет, Но Джию лишь зажмурилась. Стыд за собственные слова снова заставил ее сбежать. — Визитка, — вздохнул он и направился к столу, отпуская Джию из импровизированных объятий. — Вы ее забудете, если не возьмёте сейчас. Сердце камнем рухнуло куда-то вниз и кажется укатилось в неизвестном направлении. Ее слова уничтожили все, просто одна глупая фраза, дурацкая фраза, разрушившая всё. Теперь Джию вряд ли сможет оправдаться, даже если напишет план «Тысяча и одно нелепое оправдание». — Доктор Пак, я… — все же попыталась хоть что-то сказать Джию, но в ответ он мотнул головой. — Сеанс закончен, время уже позднее и думаю, что мы уже сказали все, что могли сказать в этом месте и в этой ситуации, — отчего-то его слова прозвучали почти как смертный приговор, но Джию стиснув зубы, кивнула. Пойдёмте, госпожа Ли, провожу вас. Она взяла визитку и, сунув ее в сумочку, последовала за ним. Чонсон как истинный джентльмен открыл дверь, пропуская Джию вперёд. Он цыкнцул, видимо вспомнив, что забыл пиджак, однако все же последовал в выходу из клиники, хотя мог за ним вернуться. Он встал у стеклянных дверей, а затем повернув ключ, пропустил Джию вперёд. Она вышла из здания и вздохнув полной грудью прохладный ночной воздух, повернула налево, направляясь в сторону стоянки такси. — Госпожа Ли, вы куда? — окликнул ее Чонсон. — Я же сказал, что провожу вас. Садитесь в мою машину. Джию обернулась и удивлённо уставилась на закрывающего дверь Чонсона, он улыбнулся, но будто бы едва заметными нотками грусти… Спорить с ним сейчас не хотелось, так что пусть тогда уж это будет чуть более длинная последняя встреча. Кивнув, Джию направилась к его машине, а он тут же оказавшись рядом, открыл дверцу своего авто. Она забралась внутрь и устроилась на заднем сидении, положив сумку на свои колени, чтобы прикрыть слишком короткое платье, а Чонсон сел за руль и завел двигатель. Не в силах смотреть на него, Джию уставилась в окно, на медленно движущиеся огни города. — Вы правда думали, что я отпущу вас в такой поздний час на поиски такси? — он прервал внезапно образовавшуюся тишину. — А вдруг вам по дороге домой попадется маньяк вроде меня, это такая себе перспектива. Джию резко завернула голову в его сторону, на мгновение решив, что ослышалась, но увидев в зеркале заднего вида, как Чонсон беззвучно смеялся, невольно улыбнулась. Сердце пропустило удар другой, а мысли о том какой он красивый нахлынули с новой силой. Ей безумно нравились эти черты лица: родинка под левым глазом, прямой и немного широкий нос, тонкая складка века, которую если не присматриваться можно было с лёгкостью принять за монолид. А еще эти удивительные губы с почти незаметной асимметрией и четко очеренное лицо, придающее ему мужественности. Как ни крути, доктор Пак Чонсон должнен был пользоваться не малой популярностью, потому что по меркам Джию он был сногсшибательно красив. — Вас куда отвезти? — спросил он и, посмотрев в зеркало заднего вида, столкнулся с ней взглядом. — Домой, в бар или ко мне? Джию вскинула брови, пытаясь понять, что именно имеет в виду Чонсон. — К тебе? — переспросила она, случайно перейдя на «ты». — Я спрашиваю, потому что по твоим глазам видно, что разговор не окончен. Оставаться в кабинете и говорить о личном это как минимум нарушение врачебной этики… — он замолчал всего на мгновение и устремил взгляд на дорогу продолжил: — Теперь я не твой психолог, мы не в моем кабинете так что… — Я поеду к тебе! — громко ответила Джию, перебивая Чонсона, от чего он тихо хохотнул. — Как скажешь… Дальше они ехали молча, вот только внутри Джию все клокотало, будто все её мысли о чувствах рванули водопадом собираясь из всех закоулков сознания в огромный поток. Но среди этого с трудом сжерживаемого потока эмоций Мысль о том, что она едет к нему домой радовала и пугала больше всего. Чонсон всегда был таким спокойным, но потому что он психолог, а теперь? Какой он на самом деле? Такой же как всегда или он разительно отличался от того «доктора Пака», которого она знала. Вдруг, как он в шутку упомянул ранее, внутри него живёт самый настоящий маньяк? Что они будут делать в него дома? Говорить или… С ума можно было сойти от этой нескончаемой волны вопросов. Что делать? Что сказать ему? Как себя вести в его доме? А что если он сходу прижмёт ее к стене, забираясь руками под ее платье? Джию так задумалась, что даже не заметила как они приехали и машина остановилась на парковке. — Мы на месте, — спокойным как обычно голосом сказал Чонсон. Они вышли из машины и в полной тишине зашли в лифт. Так же молча поднялись на тридцатый этаж, и, когда он открыл дверь в свою квартиру, пропуская ее вперёд, дыхание вдруг перехватило. Джию с трудом переступила порог, сняла туфли и развернулась, будто на подсознательном уровне пыталась сбежать. В этот момент дверь за ними закрылась. Коридор квартиры, наполненный темнотой и звенящей, почти гулом отдающей в ушах тишиной, стал для нее последней каплей. Что движет одержимой женщиной, чёрт его знает, но безумное желание поцеловать его снова стерло все границы страха. Джию шагнула к Чонсону, слегка приподнимаясь на носочках, но нелепо промахнулась, касаясь губами линии его подбородка. — Хорошая попытка, — раздался голос Чонсона в районе ее лба. — Это было довольно близко, но мимо. Джию склонила голову, закрывая лицо руками. Боже какой же стыд… Руки Чонсона медленно почти невесомо легли на ее талию, а затем притянулии к себе. Джию вздрогнула, стоило ей только приподнять голову как ее лба коснулись его губы. — А я просто хотел предложить тебе вина, но кажется ты предпочитаешь другой аперитив… — его голос был необычно мягким и обволакивающим. Всего мгновение и горячее дыхание Чонсона коснулось ее губ. Казалось, сердце остановилось… Она больше не слышала как оно бьётся, да и будто бы вовсе потеряла способность обращать внимание на мир, что её окружал, а все потому что их губы соприкоснулись. На место охватывающего ее ранее стыда откуда-то из глубин подсознания поднялось дикое желание коснуться его языка своим. Джию закинула руки на плечи Чонсона, проталкивая свой язык в его рот. Стоило ей ощутить эту горячую влагу, как абсолютно невыносимое тянущее чувство внизу заставило ее сжать колени. Стоило бы прямо сейчас умереть от стыда, потому что всего один поцелуй и Джию уже ощущала, как мокнут ее белые трусы, любви к которым уже поубавилось. Чонсон прижал ее к себе, жадно изучая ее рот своим языком. Он простонал в поцелуй, когда руки Джию невольно опустились на его бедра, к ремню брюк. Не разрывая поцелуй Чонсон подхватил ее под бедра, приподнимая, а она тут же обхватила его талию ногами. Что-то бессвязное сорвалось с его губ в поцелуй и он отстранился. — Держись крепче, — сказал Чонсон почти что сжимая бедра Джию. Всего несколько больших шагов и ее спина встретилась с чем-то мягким. Только после того как Чонсон навис над ней, она все же взглянула на него из-под ресниц, сквозь едва приоткрытые глаза и поняла, что лежит на кровати. Взгляд, словно ждущий одобрения или отказа был устремлён на Джию. Она обхватила его торс руками и потянула на себя, надеясь что это был более чем внятный ответ. Чонсон улыбнулся и слегка склонился, опаляя дыханием ее щеку, а затем его губы коснулись шеи, мгновенно срывая с губ Джию громкий непроизвольный стон. Его правая рука легла на ногу чуть выше колена и поползла вверх. Если бы жгучее желание отпечатывалось на коже ожогами, то от его пальцев, сейчас бы остались глубокие прожженные борозды, потому что Джию безумно хотелось шепнуть: — Ну же, возьми меня уже в конце концов… Его ладонь коснулась внутренней стороны бедра и подушечка большого пальца почти невесомо легла на кромку трусов. Джию издала ещё один громкий стон. — Боже мой, если ты уже так стонешь, что будет, когда я окажусь внутри тебя во всю длину своего члена? Эти слова никак не вязались в её голове с образом этого доброго доктора Пака, которого она знала, так что лицо Джию вспыхнуло, во мгновение ока превращаясь почти дозревщий помидор. Чонсон приподнялся и потянул вверх подол ее платья, попутно стягивая с нее заодно и кофту. Белое белье контрастировало с слегка смуглой кожей Джию, она заметила это лишь в полумраке, когда белый цвет особенно сильно выделялся. Чонсон улыбнулся и принялся медленно расстёгивать такую же белую рубашку. Казалось, что он тянул время, нарочито медленно вытаскивая пуговицы из петель. Джию издала удивленный несуразный набор звуков, когда его рубашка наконец распахнулась. Она ожидала увидеть что угодно, но не подкачаное тело и широкие плечи. Ей всегда казалось, что это одежда, а в частности его пиджак делают их шире, но сейчас… Сейчас было очевидно, что Джию ошиблась. Она сголотнула слюну и потянулась руками к своей спине, расстегивая лифчик, тот, тут же соскользнув с её груди, упал на колени. Чонсон аккуратно отложил его в сторону, и его руки тут же легли на ее бедра, цепляясь пальцами за резинку трусов. Джию приподнялась, позволяя снять с себя ненужную сейчас часть одежды и, когда трусы оказались отложены куда-то в сторону, тишину прирываюмую лишь дыханием двух людей разорвал лязг металлической пряжки ремня. Джию непроизвольно зажмурилась, просто слушая как Чонсон скидывает с себя брюки. Она закусила губу и нахмурила брови, но почувствов, как Чонсон взял ее за руку, устремляя ладонь к освобожденнимому из плена брюк члену. Джию распахнула глаза, уставившись на лицо Чонсона. Он засмеялся, по всей видимости от того, что её брови стремительно поползли высоко на лоб, а широко распахнутые глаза говорили о том, что от его поступка она немного в шоке. Чонсон слегка коснулся ее плеча, легко толкая Джию на кровать, это тут же заставило ее рухнуть на лопатки. Когда лицо Чонсона оказалось почти напротив, на мгновение Джию показалось, что от стыда уже почти ничего не осталось, впрочем, как не осталось и сил терпеть, так что она потянула его за собой, вовлекая в поцелуй. Этот момент сложно было назвать нежностью, Джию впилась в его губы с такой жаждой и жадностью, что вырвала первый неловкий стон из его груди. И в этом стоне она наконец ощутила привычного ей Чонсона, словно потерявшегося в тени этого внезапно горячего и будто бы незнакомого мужчины. Он коснулся языком ее губ и Джию приоткрыла рот, позволяя ему углубить поцелуй. В этот самый момент его рука, лёгким движением проскользила по бедру касаясь едва касаясь подушечками пальцев промежности. Он провел двумя пальцами, проникая между влажных от желания складок и тут же, без промедления ввел один палец внутрь, почти мгновенно подключая к нему второй. Джию выгнулась скуля в поцелуй. Все тело задрожало, она подалась бедрами вперед, почти насаживаясь на его пальцы. Желание поглотило ее почти целиком, стоило только Чонсону начать двигать пальцами. Лёгкие слегка хлюпающие звуки напомнили комнату, кажется, заставляя и его заводиться ещё сильнее. Если бы в Джию все ещё сохранились остатки стыда, то она бы почувствала себя истекающей смазкой сукой, готовой на все чтобы ощутить его член внутри, но к черту стыд. Она втянула язык Чонсона в свой рот, тут же принимаясь посасывать его, рука обхватила ставший твердым член в плотное кольцо из пальцев и, начала двигаться по инерции вверх вниз. Его пальцы хлюпали в её промежности, пока она извивалась пытаясь сделать так, чтобы он проник ими как можно глубже, почти сжимая его член в руке. Безумное желание, полностью поглощало все ее мысли. Все что было не свойственно для нее, захватывало Джию все сильнее и сильнее. Чонсон замер и, резко отстранившись, освободио член от хватки Джию, и перевернул ее на живот, поднимая не бедра в верх. Она выгнулась как кошка и, ощутив как его пальцы коснулись распухшего от желания клитора, жалобно заскулила. Но страдать пришлось не долго. Джию почувствовала головку члена у половых губ и зажмурилась в ожидании. Он не вошёл, словно нарочно издеваясь над ней, водил головкой члена по влажной промежности, ловя каждый ее жалобный полустон. Джию толкнулась бедрами назад, умоляя его скорее оказаться внутри. Когда головка его члена проскользила с лёгкостью внутрь ее тела, он вздохнул и продвинулся ещё на пару сантиметров. В этот момент за спиной Джию раздалось тяжёлое дыхание и он вошёл во всю длину, сжимая пальцами ее бедра. Желанное мгновение окрасил почти синхронный стон, наполняющий собой комнату. Они не двигались… Нет, не привыкали, скорее пытались осознать свою близость, от которой оба пытались сбежать и сегодня и ранее… По крайней мере, в это хотелось верить Джию. Чонсон двинулся первым, его палец стремительно вырисовывал круги по клитору, пока другая рука сжимала ее бедро, заставляя Джию цепляться пальцами за простыню. Он потянулся назад выходя на половину длины и рывком двинулся вперёд. Шлепок тел друг о друга сорвал стон с его губ, а следующий с её. Кажется, она стонала просто от того, что он двигается, не важно входил он или, словно дразня ее, вытаскивал член. Джию вцепилась в подушку тут же утыкаясь в нее лицом. Он двигался медленно, выходя и резко входя внутрь. И это ощущение сносило на пути все мысли, слова и попытки издать хоть что-то кроме стонов в подушку, что становились все громче, с каждым его толчком внутрь. Хлюпающие и шлепающие звуки наполнили комнату, все что заглушало их это гортанные стоны Чонсона, которые двумя часами ранее Джию бы даже не надеялась услышать. Она полностью потеряла остатки контроля над своим телом, когда его левая рука легла на грудь потягивая пальцами сосок. Джию стала сильнее и жесче подаваться бедрами назад позволяя себе насаживаться на его член во всю возможную длину. Чонсон схватил ее за бедра, двумя руками, кажется ускоряясь до максимума своих возможностей. Джию чуть не вскринкнула, когда волна неожиданно ярких ощущений накрыла ее внезапно. Это не было то, что можно было назвать оргазмом, это был только пик возбуждения, самый его край, за мгновение до разрядки. Ноги покрыли муражки, низ живота и все что было внутри пульсировало в унисон с биением сердца. Ещё немного и, кажется, Джию покинут и остатки сознания. В глазах темнело, воздух в лёгких заканчивался, а его остатки вырывались на свободу с каждым громким, резким стоном. Электрический разряд проскочил по телу и сосредоточился внизу живота. Ещё пара рывков и громкий, оглушающий стон Джию вырвался из её горла. Колени ослабли, невольно дрожа. Сосредоточеный внизу живота комок словно с резким щелчком разорвался, распределяясь по всему телу дикой, сносяшей все на своем пути, дрожью. Чонсон вышел рывком, и Джию рухнула на подушку, даже не обратив внимание на то, кончил ли он. В глазах потемнело мгновенно… Она открыла глаза от ярких солнечных лучей, касающихся ее щеки. Джию лежала на боку под теплым и мягким одеялом. А напротив — он. В белом лонгсливе, укрытый тем же одеялом. Солнечные лучи, касались разлозмаченых волос, и очерчивали его скулу и линию челюсти. Взгляд Джию задержался на родимом пятне на шее, которое она раньше никогда не замечала. Отчего-то оно напомнило ей маленькое сердечко, заставляя едва заметно улыбнуться. Чонсон тоже улыбался и эта мягкая улыбка была тем, без чего теперь Джию точно не сможет жить. — Проснулась? — тихо спросил он. Джию кивнула. Она все ещё не могла осознать или принять тот факт, как именно она оказалось в этой постели, но это утро пятницы заставляло ее улыбаться, как маленького ребенка, получившего то, что он больше всего желал. — Как думаешь теперь терапия тебе помогает, или… — голос Чонсона прозвучал с усмешкой и Джию стукнула его кулаком в плечо. Она обязательно скажет ему все, что думает, а сейчас… Сейчас ей не нужны были разговоры… ей нужен был лишь этот момент, его лицо освещаемое солнцем, эта улыбка, что грела ее сердце, и этот самый взгляд, наполненый нежностью и теплотой…