Багшэйд

      — Это он, тот парень из новостей!              — Точно, я лицо узнала!       — Говорят, он управлял целой тучей насекомых. Фу-у-у!       — Да и Бакуго там был.       — Слышал, он там чуть не умер.       — Бакуго? Серьёзно?       — Ага, его какой-то слизневик жрал!       Мидория ещё не успел дойти до класса от раздевалки, а уже стал центром всеобщего внимания. Стоило ему только переступить порог школы, и перешёптывания посыпались на него со всех сторон.       На Изуку смотрели так, будто он был какой-то неведомой зверушкой в цирке. Он шёл по коридору, опустив голову, пока спина покрывалась мурашками. Ему было непривычно находится под таким пристальным наблюдением. Раньше до него никому, по большему счёту, не было дела. Кроме небольшого круга лиц, возглавляемого бывшим лучшим другом.       Теперь же, после недавнего выпуска новостей, в котором уделили внимание пятничному инциденту, всё изменилось кардинально. За какие-то сорок восемь часов жизнь Мидории совершила оборот на сто восемьдесят градусов, встав с головы на ноги.       Он сжал лямку рюкзака покрепче, вжимая голову в плечи и стараясь поскорее добраться до класса. К сожалению, его надеждам не суждено было сбыться. После следующего же поворота Изуку увидел, что у двери в его класс толпится кучка ребят. И ему даже гадать не нужно было, чтобы понять, зачем они были здесь.       Они явно ждали его. И стоило Мидории только выйти из-за поворота, как гул мгновенно стих, как будто кто-то нажал на кнопку «пауза». Десятки глаз одновременно повернулись к нему.       Изуку замер на долю секунды, словно врезавшись в невидимую стену из чужих взглядов. Ему хотелось раствориться в воздухе, стать тенью, пройти мимо так, чтобы никто не заметил. Но момент уже был упущен.       Когда он миновал коридор и встал перед этой толпой, в коридоре по прежнему стояла тишина. И только звуки с этажа ниже позволяли понять, что мир не замер в моменте.       — Эм, простите... — выдавил Мидория, робко подходя ближе. Внутри у него всё сжалось. — Мне бы пройти...              Некоторые из ребят едва заметно отступили назад, но основная толпа оставалась стоять на месте, глядя на него. Мидория сделал осторожный шаг вперёд, и в этот момент что-то едва уловимое качнулось на периферии внимания. Тонкая, вибрирующая ниточка... он уже ни с чем не мог перепутать это ощущение.       Изуку чуть скосил взгляд вбок, на подоконник. Маленькая мошка, которой никто бы и не придал особого внимания, скользнула по стеклу и замерла. Мидория моргнул, и чувство растворилось, будто он вынырнул из странного сна.       — Эй, Мидория, — раздался чей-то голос, привлекая его внимание. — Это правда? То, о чём говорилось в новостях на этих выходных.        Мидория и сам не знал, что ответить. Всё до сих пор казалось ему дивным сном, не имеющим к реальности никакого отношения.       — Я... — начал он, но голос предательски дрогнул. — Я просто... ну... попытался помочь. И всё.       Мидория чувствовал, как тепло стыда поднимается к шее и по ней к лицу. Хотелось опустить голову, проскользнуть в класс и там просто сесть на своё место, спрятавшись в изгиб локтя. Притвориться спящим. Но ноги, как назло, будто налились свинцом.       — Так это правда, да? Ты типа... ими управляешь? — спросил парень повыше, с причёской горшком, явно пытаясь изобразить дружелюбие, но в голосе сквозила осторожность. Вдруг сейчас на него стая ос нападёт?       — Я... э... это само... получилось.       — Круто, что сказать, — нарочито громок протянул парень из второго ряда, делая шаг вперёд и не сводя оценивающего взгляда с Мидории. — Ты теперь типа герой? Уже в новостях светишься.             В его голосе чувствовалась фальшивая восторженность — как дешёвая позолота, с которой уже облезла половина покрытия.       — Да какой он герой, — огрызнулся другой. — Просто случайность. Вляпался — повезло. Бакуго бы и сам выбрался.       — Но не выбрался же! — язвительно заметил кто-то сзади.       Шепот прокатился по толпе снова, теперь перемешанный с раздражением, удивлением и недовольством. Порядок, к которому все привыкли, пошёл трещинами, ведь парень, который вчера был «никем», внезапно стал кем-то. Так не должно быть. Такое подростки не любят.       Постепенно гомон начал нарастать. Появлялось всё больше голосов, и вскоре уже весь коридор был ими заполнен. Мидория, явно не ожидавший столь сильного натиска, успел пожалеть что вообще пришёл в школу.       "А ведь мама предлагала пропустить пару дней после похода к доктору... и почему я не согласился!"       — А ну разошлись, чёртовы статисты! — громкий и резкий рык из класса заставил толпу мгновенно смолкнуть.       Даже сам Изуку от него вздрогнул, попятившись назад. Ведь он узнал голос. А потом сквозь толпу, которая начала расступаться, будто волна, вышел Бакуго. Тот шёл подчёркнуто лениво, не вынимая рук из карманов брюк. Он вышел из толпы с таким видом, будто весь коридор принадлежал ему, а все вокруг были не более чем мебелью. Его взгляд был сосредоточен только на одном человеке перед ним.       Глаза Мидории на миг дрогнули, но он стоял, словно вбитый в пол. Дышал неглубоко, почти неслышно. Кацуки остановился прямо перед ним и его тень накрыла Мидорию с головой.       — Чё, Деку, — протянул Бакуго, пройдясь по бывшему другу оценивающим взглядом и в конце приподняв бровь. — Вижу, ты таки осмелился припереться в школу?       — Кач-чан, я только... я хотел...       — Думаешь, ты крутой теперь? — ухмыльнулся Кацуки, хлопнув Мидорию по плечу ладонью. Спустя секунду раздалось тихое шипение. — Раз внезапно пробудил причуду, думаешь, теперь сможешь сравниться со мной, да?       — Я не...       — Не пизди! — оборвал резко Бакуго. — Я видел, как ты смотрел тогда на меня! Я тогда не стал тебе ничего говорить, но сейчас скажу... Даже с причудой ты мне не соперник. Даже с этой твоей тараканьей фигнёй ты всё равно останешься тем же никчёмным Деку. Ничего не изменилось, понял?       — Я... я не хочу с тобой спорить, Каччан, — выдавил кое-как Изуку. — Но... я не хочу... быть и дальше никем.              — Да ты всегда был никем, Деку! И останешься! Тренируй свою грязную причуду, если хочешь, — бросил он, отступая и разворачиваясь к классу. — Всё равно у тебя ни хрена не выйдет!       Сочтя на этом разговор оконченным, Бакуго пошёл вперёд, отталкивая плечом тех, кто мешал ему пройти. И никто не сказал ему и слова, все могли только расступиться, опасаясь попасть под горячую руку. На самого Мидорию никто больше внимания не обращал, а потому, стоило только со звонком появиться у класса и учителю, как все тут же поспешили разойтись.       Изуку неловко поправил рюкзак, не зная куда себя деть. Он прижал его к себе, и шагнул внутрь. В классе стоял привычный гул — шуршание тетрадей, сдвигающиеся стулья, кто-то кидает беглый взгляд на него, кто-то делает вид, что не смотрит. После выхода Бакуго, никто не осмаливался больше лезть к Мидории со своим интересом, боясь навлечь на свою голову беду.       Но были и те, кто не скрывал любопытства: шеи вытягиваются, взгляды сверлят боком. Таких было всего парочка, но даже так, Изуку чувствовал их внимание почти физически, как пластырь, который отрывают слишком медленно. Он пробирался к своему месту, стараясь быть тише.       Учитель вошёл следом, захлопнув за собой дверь. Его взгляд мельком нашёл Мидорию, но он не стал что-либо говорить, а вместо этого подошёл к своему столу и призвал всех к вниманию.       — Так! — начал учитель, примостив классный журнал на стол. — Раз уж все на месте, давайте начнём урок.