Багшэйд

      Когда прозвенел звонок на перемену, класс потонул в коллективном выдохе облегчения. Перешучиваясь и смеясь, ученики покидали класс чтобы спустить до столовой или, наоборот, подняться на крышу, c которой открывался прекрасный вид на город. Бакуго с несколькими своими дружками первыми покинули класс.       Мидория хотел бы остаться на перемене в классе и попросту сделать вид, что от усталости он прилёг подремать, но желание по маленькому вынудило его поступить по другому. Он почти поднялся с места, но...       — Мидория, задержись на минутку, пожалуйста.       Голос учителя прозвучал спокойно, без нажима, но от этого даже более обязывающе. Несколько ребят обернулись, переглянувшись между собой. Кто-то ухмыльнулся, кто-то пожал плечами, но никто не стал ждать, что будет дальше. Толпа быстро вылилась из класса, оставив Изуку наедине с учителем.       Мидория замер. Хотелось спросить за что его задержали, но он лишь молча кивнул и подошёл ближе к учительскому столу. Сам учитель снял очки, задумчиво протёр их краем рубашки и жестом указал на первую парту.       — Садись.              Мидория сел, опустив взгляд вниз и уперевшись ладонями в колени. Он почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Некоторое время в классе висела тишина. Учитель не спешил начинать разговор, внимательно присматриваясь к Изуку. Будто пытался понять, с чего бы начать так, чтобы не спугнуть.       — Тяжёлое утро было? — наконец произнёс он, мягко, без осуждения.       Мидория чуть приподнял взгляд, с непониманием посмотрев на учителя. Но чувство такта заставило его не тянуть с ответом, хоть разговаривать ни с кем ему сейчас и не хотелось.       — Да нет... н-нормально, — пробормотал он, смяв пальцами ткань брюк. — Просто... не привычно быть в центре внимания.       — Да, я заметил, — тихо ответил учитель, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги под столом. — Пятничная ситуация была довольно громкой. Не каждый день наши ученики попадают в новости, тем более по такому поводу как ты.       Изуку не знал, что ответить, поэтому вместо слов просто кивнул.       — Мидория-кун, пусть я и не одобряю твой поступок, как никак ты поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь Бакуго, но... ты сделал то, на что многие не решились бы. Ты действовал так, как считал правильным. И это достойно уважения.       Изуку поднял взгляд. Осторожный и недоверчивый. Слишком непривычно было слышать слова поддержки от взрослого, который не был его матерью.       — И я так же, не являясь глухим или слепым, вижу какая ситуация сложилась вокруг тебя среди других учеников. — продолжил неспешно разглагольствовать учитель. — Подростки... они не всегда умеют правильно реагировать на перемены. Особенно такие резкие.       Учитель выждал небольшую паузу, изучая реакцию Мидории. Но кроме дёрнувшихся плеч больше ничего не получил и продолжил. Его голос стал тише, мягче.       — Когда кто-то, кого они привыкли считать... ну, скажем к примеру, незаметным... внезапно проявляет себя, — он сделал небольшой круговой жест рукой, — Мир для них переворачивается. Они не знают, куда это чувство девать. Поэтому кто-то реагирует любопытством, кто-то завистью, а кто-то раздражением. Но ты не обязан нести на себе чужие ожидания или страхи. Ты — всё тот же Мидория-кун. Да, теперь у тебя есть причуда, необычная и... своеобразная. Но ты не стал другим человеком.       Изуку прикусил губу, борясь с комом в горле.       — Я просто хотел помочь. Любой бы так сделал на моём месте...       Учитель слегка улыбнулся, буквально чуть приподняв уголки губ.       — Нет, Мидория-кун. «Любой» бы так не сделал. Большинство бы испугалось и убежало за помощью взрослого. И в той ситуации это, возможно, было бы правильнее. Но ты не смог пройти мимо. Это то, что отличает героя от наблюдателя.       Эти слова прозвучали так искренне, что Изуку впервые за весь день ощутил, как тугой узел под рёбрами чуть-чуть ослаб. Весь разговор складывался странно... непривычно. Он ждал нотаций, осуждения, чего угодно, но не этого спокойного, внимательного тона. Тем более от учителя из Альдеры.       Школа, которая за годы стала для него не местом учёбы, а чем-то вроде испытательного полигона. Там редко кто смотрел на него как на человека, чаще как на помеху, лишний шум в коридоре, проблему, с которой удобнее не связываться. Большинство учителей предпочитали делать вид, что ничего не замечают. Что Мидория это просто «странный мальчик без причуды», и что издёвки, толчки, тихие смешки за спиной "детские разборки", в которые нет смысла вмешиваться.       Поэтому ничего удивительного в том, что Изуку давно перестал ждать от взрослых из школы чего-то хорошего, не было. И сейчас, сидя перед учителем, который не кричал, не ворчал и не обвинял... Мидория чувствовал себя странно выбитым из привычной клеи. После новостей на выходных, он конечно ожидал, что какие-то изменения в школе будут, но для собственного душевного спокойствия предпочитал не задумываться о них.       Мидория не знал, как реагировать на взрослого, который бы не являлся его мамой и искренне пытался понять, а не сразу поставить "клеймо".       Учитель между тем продолжал говорить, либо не заметив задумчивого выражения лица Изуку, либо, что вероятнее, решил не вдаваться в чрезмерные подробности.       — Поэтому я хочу, чтобы ты понял: даже хорошие намерения требуют головы на плечах. — Учитель снова надел очки. — И если что-то подобное случится ещё раз, ты должен в первую очередь думать о своей безопасности. Геройство — это не только смелость, но и умение вовремя оценить риски. Запомни это, Мидория-кун.       В ответ Мидория заторможенно кивнул головой.       — Да... учитель. Я понимаю...       Наступила небольшая пауза, во время которой учитель глянул сначала на часы, а затем на дверь.       — На сегодня всё. Ты свободен, Мидория-кун. И... — он на мгновение замялся, словно сомневался стоит ли произносить следующие слова, но в конечном итоге всё же решился. — Если всё же тебе станет слишком тяжело держать всё в себе, то ты можешь подойти ко мне.       — Я... кхм, — слова застряли где-то в груди. — Спасибо, Ватанаба-сан.       Он произнёс это почти шёпотом, но учитель, похоже, услышал — и коротко, едва заметно, кивнул.       — Ладно. Иди. Перемена ещё не закончилась, успеешь... — уголок губ учителя дрогнул. — Ну, в туалет точно успеешь.       Мидория торопливо поднялся, совершил неловкий полупоклон и поспешил к двери.       Коридор встретил его куда более шумно. Ученики ходили туда-сюда, кто-то болтал у шкафчиков, кто-то двигался к лестнице. Несколько человек скользнули взглядами по Мидории, кто-то быстро отвёл глаза, кто-то шепнул что-то соседу. Но, по крайней мере, никто ему путь не преградил.       Изуку опустил взгляд, стараясь слиться со стеной, и прошёл мимо, будто его там и не было. В туалете он задержался чуть дольше, чем требовалось. Просто чтобы перевести дух, собрать себя обратно и окончательно согнать остатки тревоги, оставшиеся после неожиданного разговора.       Когда он вернулся в класс, большинство ребят уже сидели на своих местах. Кто накинул на парту учебник, кто достал телефон, кто доедал булочку, купленную в столовой. В целом в классе царила на удивление мирная атмосфера.       Бакуго сидел на своём месте, вытянув ноги под партой и развалившись на стуле. Его лицо было повёрнуто к окну и, кажется, он даже не заметил, что Мидория вошёл в класс. Или сделал вид, что не заметил.       Изуку без лишнего шума пробрался к своей парте и сел. Ему казалось, что на него всё ещё смотрят, но он не поднимал головы. Вместо этого аккуратно выложил учебник, тетрадь и ручку, стараясь сосредоточиться на простых движениях, отработанных за годы учёбы.       Когда начался урок, учитель, уже другой, строгий мужчина с тяжёлым взглядом, начал диктовать материал. Мидория попытался погрузиться в слова, линии, формулы, но мысли всё равно упрямо возвращались назад.       К тому разговору. К мягкому, спокойному голосу. К словам, которые никто из взрослых в Альдере никогда ему не говорил.       Урок тёк размеренно, и постепенно шум мыслей стал сменяться рабочей сосредоточенностью. Ручка сама собой выводила строчки. Где-то на задней парте кто-то тихо болтал, кто-то жевал жвачку, кто-то клацал ручкой от скуки.       Когда прозвенел звонок на следующий урок, Мидория впервые за утро поднялся из-за стола без ощущения, что ноги ватные. Он знал, что впереди ещё целый день, и что шёпоты и взгляды никуда не исчезнут. И что Бакуго, вероятно, снова найдёт повод высказать своё мнение.       Но впервые за долгое время Изуку подумал:       "Я должен справится."