Спящая красавица

      Эванджелина резко обернулась — и дыхание перехватило. На балконе стоял мужчина. Высокий, чужой, пугающе красивый. Черная рубашка, расстегнутая у горла, скрывала широкие плечи, но позволяла увидеть часть обнажённой груди, на которой свет луны оставлял серебряные отблески. Черты лица — острые, безупречно точёные, будто высеченные из мрамора. А взгляд... хитрый, прищуренный, полный опасного лукавства. Он смотрел на неё, как хищник, встретивший заблудившуюся птицу. Но главное — не глаза. Главное были рога, чёрные, изогнутые, уходящие вверх, и два огромных крыла, расправленные за его спиной. Они мерцали перьями в лунном свете, словно ткань ночи ожила. — В… вы кто? — голос Эванджелины дрогнул. Она судорожно прижала шаль к груди, будто это могло защитить от него, от взгляда, от всего. Мужчина на миг задумался, а затем уголки его губ изогнулись в улыбке. — Кто я? — повторил он, приподняв бровь. — Ангел? Он усмехнулся — тихо, с иронией, будто знал, насколько нелепо это звучит. Эванджелина, не сводя с него глаз, осторожно попятилась. Камень под босыми ступнями был холоден, воздух — густ и неподвижен. За спиной — только пропасть. — Шучу, — сказал он, заметив её испуг. — Меня зовут Чонин. Он поднял руки, словно показывая, что не причинит вреда. Но его присутствие само по себе было угрозой — притягательной, как пламя для мотылька.       Эванджелина отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в перила. Холод камня пронзил кожу сквозь тонкую ткань. Она бросила взгляд через плечо — бездна, темная и безжалостная. Сердце сжалось. Страх заставил её присесть, почти опуститься на колени. Воздух вырвался из лёгких в коротком вскрике. — Осторожнее, — его голос стал мягче, ниже. Чонин мгновенно оказался рядом. Движение — лёгкое, как порыв ветра. Он опустился на колени напротив и осторожно коснулся её руки. Тёплые пальцы, сильные, но бережные, потянули её ближе. — С вами всё хорошо? — спросил он тихо, вглядываясь в её лицо. Эванджелина вздрогнула от неожиданности и встретила его взгляд. Сердце пропустило удар. Его глаза — тёмные, глубокие, будто в них отражалась сама ночь. — Я… немного боюсь высоты, — прошептала она. Голос едва держался, губы дрожали, лицо побледнело. На его губах появилась лёгкая улыбка — насмешливая, но не злая. — Не сказал бы, что немного, — произнёс он, и в его голосе впервые проскользнуло тепло. Чонин продолжал наблюдать за ней. В его взгляде не было ни угрозы, ни жалости — только спокойное, изучающее внимание, как будто он рассматривал редкий цветок, случайно оказавшийся посреди дикого леса. Эванджелина наконец начала дышать ровнее. Сердце уже не колотилось в горле, но под кожей всё ещё дрожало от страха. Она не поднималась — сидела на холодном камне, сжимая шаль у груди. Подняв глаза, она снова встретилась с его лицом. — Извините, — произнесла она тихо. — Но что вам нужно? — Мне? — уголок его губ приподнялся. — Ничего. Он чуть склонил голову, будто размышляя. — Просто услышал, что принцессе нужна помощь… и решил предложить свою. — Принцессе? — Эванджелина нахмурилась. — Какой принцессе? Чонин рассмеялся — низко, мягко, с лёгкой насмешкой, и звук его смеха прокатился по воздуху, будто волна. — Это высота так действует или король успел что-то сделать с вашей памятью? — спросил он, всматриваясь в неё с лёгкой тенью тревоги. — Вы и есть принцесса. Он плавно выпрямился и протянул ей руку. Пальцы, тёплые и сильные, обвили её запястье и осторожно потянули вверх. Эванджелина, не до конца понимая, что делает, послушно поднялась. Мир слегка качнулся — и в то же мгновение она ощутила, как её тело едва касается его. Она машинально прижалась к нему, почувствовав под пальцами тепло, исходящее сквозь ткань рубашки. Чонин улыбнулся — коротко, почти хищно. Его другая рука скользнула к её талии, удерживая уверенно, но без грубости. — Так… помощь вам всё же нужна? Эванджелина не сразу поняла смысл его слов. В голове всё ещё звучало одно: принцесса. Но мысль о побеге мелькнула как искра — если он действительно может вывести её отсюда… пусть даже это безумие. Она кивнула. — Да… помогите. — Тогда вам придётся немного потерпеть, — тихо сказал он. И прежде чем она успела что-либо спросить, он подхватил её на руки. — Ах! — вскрикнула Эванджелина, вцепившись в его плечо. — Закрой глаза… и крепче держись, — прошептал Чонин у самого уха. Его голос был тёплым и глубоким, и от близости дыхания по её коже побежали мурашки. Смутившись, она повиновалась — обвила его за шею, прижалась, стараясь не смотреть вниз. Всё в ней пылало от стыда и смущения — его руки, уверенно держащие её, тепло его тела, даже запах, в котором смешались дым, кожа и ветер. И вдруг — шорох, как взмах бурной волны. Чёрные крылья расправились за его спиной, заслонив свет луны. Воздух дрогнул, камни под ногами завибрировали. Через мгновение они оторвались от земли. Балкон, замок, ночь — всё исчезло под ними, уступив место бездонному небу.