Blackwing

      В этот вечер команда дала себе право на праздник. Натаниэль же в свою очередь не мог взять в толк, с каких пор выигрыш у самой слабой команды первого дивизиона стала так цениться Воронами. Веснински и не знал бы, не потащи его Жан в общую комнату отдыха, где прямо посреди бильярдного стола были разложены бутылки крепкого алкоголя в совокупности с рассыпанным белым порошком. Вороны в дни победы на несколько часов забывали о том, где находятся и с кем – забытье, за которое их никогда не трогали. Тецудзи с другими тренерами делали вид, что в этот день их не существовало и вовсе.       — Не пойму, какого черта мы здесь делаем, — высказал свои мысли он, брезгуя даже прикасаться к стаканчикам с неизвестным пойлом. — Если мы сейчас же не уйдем отсюда, я точно кому-то из них разукрашу лицо.       Нат не мог не замечать довольные ухмылки Воронов. Прекрасно помня о том, как те измывались над Моро, Натаниэль никогда не позволит себе стоять среди них, как ни в чем ни бывало. Он стойко верит в карму – своими руками, которые обязательно покалечат всех, кто посмеет перейти грань. Жан не сделал для Веснински ничего особенного, из-за чего другие люди стали бы его защищать. Однако лично для Натаниэля он давал бесценное – преданность и желание выбраться. Желание жить. Как только оно потухнет в глазах напарника, как только сломается под натиском, он перестанет иметь ценность. И дело не в подчинении.        В немом ответе Жан покосился на единственное кресло в углу комнаты. На нем, почти лежа, сидел Кевин, бормоча себе под нос нечто нечленораздельное. Натаниэль и не заметил, с каких пор у него появилось столь ярое пристрастие к алкоголю. Завтра он будет пободрее трезвых, но один день в пару месяцев Кевин позволял себе припасть к бутылке алкоголя, не думая о последствиях. Рико это не нравилось, но тот и не посещал вечеринки в честь победы, чтобы видеть Дэя в шатком состоянии. По словам Мориямы, такие места не заслуживали его присутствия. Как будто хоть что-то заслуживало присутствия Рико.        — Кевин, мы уходим, — быстро понял немой намек Натаниэль, подойдя впритык к креслу. Вот для чего Жан периодически посещал вечеринки Воронов.       — Свита пришла к своим приспешникам? Снизошла до посещения своих рабов, — с конца помещения послышался голос одного из Воронов. Тот вальяжно раскинулся на кресле, держа у себя под боками двух тихо хохочущих девиц. Иногда даже не верилось, что такие, как они, могут попасть в столь сильную, жестокую команду. Крупинка власти разжигает эго до невероятных масштабов. — Мы польщены.        — На тренировке ты не такой смелый. Как тебя там? — все еще стоя у мало соображавшего Кевина, Натаниэль сделал старательный вид раздумья. — Грэйсон. Не обольщайся, с тобой спорить я не стану. Это обещает быть скучным. Кевин.        Вновь дернув Дэя на себя, Натаниэль прекратил обращать внимание на глупого сокомандника, чей яростный монолог не достоин ни секунды его времени. Они пришли за Кевином, о чем Жан, конечно, мог бы предупредить заранее.        — Натаниэль, — прошептал одними губами Дэй, направив на него внезапно испуганный взгляд загнанного зверька. Веснински невольно хмыкнул.        — Не смотри на меня так, будто у меня получится отрезвить тебя за пару минут, — подняв парня под зоркие взоры присутствующих, Натаниэль повел его на ватных ногах в сторону выхода. Жан моментально подхватил сокомандника за другое предплечье, выводя из пропитанного травкой и алкоголем помещения. Единственное, где горел желтый свет, а не красная подсветка, освещающая все Гнездо по периметру.        — Ты сможешь, — бессвязно бормотал Кевин ему на ухо, на что Нат раздраженно отмахивался. Полутьма явно не скроет опьянение, которым ощутимо веет за несколько метров. — Не хочу. Не хочу к нему возвращаться.        Жан поджал губы. Натаниэль же пожал плечами.        Ему не было никакого дела до желаний этого человека. Эгоистичен и раздражающий, он никогда не нравился Натаниэлю в той мере, чтобы прикрывать его зад. Однако взгляд Моро настолько неконтролируемый, что он невольно задался вопросом, насколько близки эти двое. Ранее не приходилось обращать внимания на взаимодействия между Жаном и другими членами команды, если те не были настроены агрессивно. Казалось, француз всегда и везде был только с ним, вот только на Кевина он и не думал смотреть. Если задуматься, Жан был одним из немногих, к чьей игре Дэй не придирался. Они не ругались на поле, как с Натом, между ними не было недосказанности или лжи. Жан приходил на вечеринку к ненавистным сокомандникам только ради того, чтобы забрать его, не оставлять наедине с самим собой. Они всегда имели близкую связь, намного сильнее, чем может показаться на первый взгляд. А Натаниэль не замечал, либо просто не хотел замечать.        Лампа над ними погасла. Но даже без нее Натаниэль мог видеть эмоции в глазах своего напарника. Он не смотрел, он просил. Веснински не мог проигнорировать просьбу в его глазах.        — Вали, Кевин.        Дэй соображать и не думал. Веснински оттолкнул его от себя и Жан успел подхватить нелегкую тушу в последний миг, бесшумно оттаскивая в их комнату. Нат уже знал, что Моро уложит спать неугомонного Кевина, заставит прийти в себя, а только потом отпустит. Жан не позволит ему выйти этой ночью.        — Он переживает. Через три дня игра между ним и Рико, — прошептал одними губами Жан, на слова которого Нат лишь отмахнулся. Перед ним не нужно было оправдываться, тем более Моро. — Спасибо.        — Не благодари меня за него.        Дверь за Жаном гулко захлопнулась. Натаниэль остался стоять один посреди темного коридора, слыша издалека приглушенный гул игроков. В их стороне всегда было так. Лишь фантомный звук, но никогда не настоящая жизнь, которую могут проживать, пусть даже частично, другие Вороны. В два шага миновав расстояние между комнатами, Натаниэль, как обычно без стука, ворвался в чужую обитель и не обнаружил Короля на своем почетном месте. Идентичные кровати идеально заправлены, в помещении витал запах парфюма Дэя, а тишина внутри обволакивала. Натаниэль запер за собой дверь, отмечая, что уж больно часто он стал сюда наведываться.        Сев на постель Кевина, Нат предварительно порылся в тумбочке Рико, находя прозрачный зип-пакетик с травянистой смесью внутри. Морияма был "правильным" до глубины души, пока его игре ничего не мешает. Оторвав клочок с блокнота, Веснински методично всыпал порошок в центр листка и щелчком пальца утрамбовал травку. Влажно проведя языком по кончику бумаги, Натаниэль смочил конец и соединил так, чтобы свернуть в удобную трубочку. В почти полной темноте вспыхнуло пламя, он поджег самокрутку и медленно вобрал дым глубоко в легкие. Горло зажгло, голова закружилась в первые несколько секунд, после которых организм свыкся.        Выдохнув крупный комок дыма в расплывающийся перед глазами потолок, Натаниэль расплылся в ухмылке. Он не увлекался наркотиками; лишь изредка мог позволить себе побаловаться, только наедине с собой. Запрещенные вещества попадали в Эвермор так же тихо, как и пропадали, стоило проверке нагрянуть. Тецудзи никогда не знал, но каждый раз мог предугадать, чтобы вопросов к его команде не было. Изворотливый старик.        Дверь издала тихий скрип, обозначая приход чужого. Быть может, он провел здесь дольше, чем пару минут. В голове почему-то эфемерно всплыл образ человека, о котором он старался думать не так часто. Веснински вынужденно приподнялся и глянул на проем, чтобы убедиться лично в своей теории: знакомый силуэт, с выделяющимися темными волосами и уверенной позой. Дымка в глазах усилилась еще больше; на руках у человека показались черные перчатки, а рубашка обрамляла его тело, как влитая. Там, за пиджаком, был спрятан тяжелый глок, который так ярко Веснински уже чувствовал на себе. Натаниэль мог лишь чувствовать. Ощущать и вспоминать чужие бедра, прижатые вплотную, стальную хватку на руках, обволакивающие слух слова.        — Сначала – устойчивость. Потом – рука.        Устойчивость.        — Расслабься.        Натаниэль был очарован.        Ему никогда не хотелось столь яро прочувствовать запретный плод. Он хотел заполучить Ичиро и не верил, что тот мог так просто стоять перед ним. Натаниэль сделал повторную затяжку. Он стоял и смотрел на него слишком долго, словно раздумывал. Веснински тоже раздумывал. Раздумывал, насколько сильна может быть хватка Ичиро, насколько его дыхание может сбиваться и насколько крепко он может держать. Насколько крепко он может брать? Прикосновение Мориямы казались фантомными и близкими одновременно, заставляя Ната едва ли получать кислород в легкие. Те были наполнены дымом от крепкой травки. Веснински медленно повернул голову набок и миновал расстояния между ними. С каждым шагом затяжка становилась сильнее, дыхание сбивалось, когда как зрение рассеялось окончательно.        — Веснински? — это не был голос Ичиро.        Дымка улетучилась по щелчку пальцев. Самокрутка дотлела, оставляя на фалангах пальцев покалывание. Перед ним стоял Рико.        Только сейчас осознавая масштабы обмана собственного мышления, Нат тихо выругался. В теле все еще чувствовалась нега, однако разум отрезвел настолько быстро, насколько возможно. Рико стоял напротив него с недовольным выражением лица, будучи в черной рубашке с брюками: видимо, после игры тот давал отдельное интервью. И Морияма внезапным гостем доволен не был, зато интерес в темных глазах так и плескался, из-за чего Нат пришел в себя окончательно. Прокашлявшись, он решил затронуть:       — Кевин не сможет прийти, — он не хотел придумывать легенду, чтобы в очередной раз спасти. Рико все равно никогда не поверит.        — Я знаю, — Вороны наверняка донесли при первой же возможности. Рико не нужно выбивать из них откровения. — Зачем ты здесь?        Морияма решил сделать вид, будто не он вошел в комнату, пропитанную горьким запахом травки.        — Кевин займет мою постель, а спать с ним на одной я не собираюсь, — озвучил мысль он, откинувшись на постель вновь. Рико ушел в противоположную сторону, переодеться.        — Если к завтрашнему утру он не придет в себя, я убью его, — как факт сказал Рико, на что Нат спорить не стал. Ему было глубоко плевать, каким способом испортит свою игрушку Морияма в этот раз. — Собственными руками.        — Еще бы ты убил собственность не собственными руками, — фыркнул Нат. — Интересно, через несколько дней, когда он вновь поддастся тебе, ты так же будешь довольствоваться?        Натаниэль не видел, но слышал раздражение Мориямы. В каждом его дерганом движение, в каждом хриплом вздохе. Он боялся Кевина так же, как тот его. Вот только если Второй боялся физической расправы, Рико переживал более интересную ситуацию: он боялся его силы. Наверняка Тецудзи упоминал это при каждом удобном случае, ведь тренер никогда не подбирал выражения. Веснински видел его рвения стать лучше, играть отточеннее и обойти Кевина не только в цифрах на джерси. Однако, сколько бы Рико не старался, его старания не будут давать плоды. Он и без того на высоте, просто на своей. Не всем птицам вольно летать так же высоко, как другим.        — Заткнись. Иначе я вырежу твой язык и отправлю в подарок твоему папаше. Он-то больше всех обрадуется, — Морияма сел на свою кровать, не прекращая испепелять непроницаемого Веснински взглядом.        — Пугаешь папочкой? — усмехнулся он. — Не стоит. Он не оценит, ведь своими руками хочет избавиться от меня.        Что Рико, что Натан были похожи своими пафосными речами. Ни один из них не имел ни единой возможности осуществить все угрозы, как бы не грезили об этом. Веснински медленно поднялся в сидячее положение, проклиная в этот момент Эвермор только потому что новости в нем доходят с опозданием. Быть может, отрезать язык отцу у Натаниэля удастся первым – он в любой момент мог загреметь в тюрьму. Вот тогда будет смеяться уже Веснински младший.       Они пролежали в оглушительной тишине почти вечность; никто из них сегодня не уснет. Не доверяют. И только на седьмой минуте Нат подал охрипший голос:        — Что до Кевина, у меня есть мысль. Но тебе придется мне кое-что рассказать.                                  

***

      Три дня до противостояния двух самых сильных Воронов прошли изнурительно. Рико явно нервничал, скрывая волнение привычными методами насилия. Клюшка ударяла по мячу сильнее, удары стали жестче, а его тело прижимало к полу больнее. Рико почти перестал себя контролировать, когда Кевин забил решающий гол с небывалой легкостью. Несмотря на всепоглощающий страх, талант у Дэя не унять побоями. Натаниэль увидел, как клюшка Рико с рассекающим звуком резанула воздух, заставляя молниеносно двинуться к стоящему спиной Второму номеру. Веснински не знал, что им в тот момент двигало, когда он закрыл спиной Дэя. Жесткий пластик врезался прямиком между лопаток, но Натаниэль стоически сдержал крик боли. Вспышки перед глазами почти заставили подумать об обмороке, будь парень менее адаптирован к здешним реалиям.        Когда Веснински думал о боли, он вспоминал тяжелую пряжку ремня отца. Как та раз за разом резала кожу на пояснице, а грубый голос отца сотрясал воздух больше, чем летящий ремень.        — Ты плачешь? — на этот вопрос верного ответа никогда не было.        — Натаниэль, — вырвал из дымки хриплый голос Кевина, придерживающий Третьего за плечо. Он был до смерти напуган.        Сейчас Веснински волновал только Рико. Тот не целился на него, но и публично признавать этого никогда не станет. К тому же у Мориямы были вопросы на счет того, почему безразличный ко всему Натаниэль защитил его напарника. Это не было планом Веснински, но в моменте он не смог вовремя проконтролировать свои эмоции – впервые. Рико ожидаемо дернул его в конце тренировки, у раздевалки, и приложил затылком о плитку. Глаза горели злостью и непониманием, когда Морияма с особой силой еще раз ударил его головой об стенку. Натаниэль с легкостью мог выбраться из ловушки рук, но не стал, ибо уже продумывал свои слова. Нужно склонить голову на время, когда это необходимо. Натаниэль пусть и был гордым по своей натуре, но точно не бестолковым.       — Я дам тебе всего один шанс объясниться. И если не выйдет, я уничтожу тебя с твоим дружком на этой же неделе, — мокрые от усиленной тренировки волосы спадали Рико на глаза, не давая рассмотреть всю ту ярость в них. Он все еще держал его за горловину экипировки, находясь в непозволительной близости. Натаниэля затошнило.        — Через час у вас бой перед комитетом. Он не должен пострадать, ты это знаешь, — ответил Веснински, и голос его прозвучал твердо. Он почувствовал, как хватка слегка расслабилась и в конце концов Рико отстранился.        Недовольно плюнув под ноги, Морияма осмотрел его с таким омерзением, что захотелось в этот момент приложить Короля об плитку. Натаниэль себя сдержал. Рико ушел из раздевалки.        К нему подлетел откуда-то взявшийся Жан и мимолетно осмотрел на наличие повреждений, как будто они вообще могли быть. Натаниэль расспросов не слышал, не обращал внимание, явно находясь в своих раздумьях. Он сегодня ни на кого не обращал внимания, будучи слишком погруженным в себя. Первым это заметил обеспокоенный напарник, но ничего не сказал, когда Нат бросил на него безмолвный взгляд. После – Тецудзи, кинув что-то похожее на угрозу в виде сидения на скамейке запасных. Натаниэль играл на дополнительной для Свиты тренировке больше машинально, зная траекторию и удары заранее. В этот день он играл еще более безжизненно; Кевин просто не мог на это смотреть, прикрывая лицо рукой так, словно это может помочь.        — Тецудзи с комитетом будет в Западной Башни. Мы будем… — начал Жан негромко, на что был моментально перебит.        — Мы будем в Восточной, — Моро хотел возразить, но не успел. Веснински скинул с себя экипировку и остался в спортивной одежде, после чего потянул француза в сторону выхода в коридор. Все Вороны находились в спортивном зале, потому никто по узкому проходу им так и не попался.        — Это невозможно! У нас нет ни позволения, ни пропуска, — Жан замолчал сразу, стоило Веснински щелкнуть перед ним миниатюрной карточкой – действительно пропуск. — Черт. Откуда он у тебя?       Рико, как ни странно, оказался надежным деловым партнером настолько, насколько возможно. Он раздобыл пропуск в это же день после их уговора, не задав лишних вопросов. Самое главное для Рико всегда была его собственная игра, его дела, из-за чего глаза могли нередко быть замылины. Жана также перестали задирать и трогать. Вороны как по щелчку стали шелковыми, не тревожа ни одного из них. Это знатно облегчило Нату задачу, чтобы иметь побольше времени на раздумья и на внесение некоторых корректив, о которых было известно лишь ему. Как только перед ними возникла массивная дверь, он приложил к слоту карту. Зеленый свет. Ручка поддалась, после чего напарники зашли в просторную комнату для переговоров, откуда наблюдался лучший вид на поле. Именно здесь Морияма встречался со своими партнерами. Помещение было строго обустроено под стандарты переговорного кабинета: длинный дубовый стол, кожаные кресла и огромная тонированная панорама во всю стену.        Все еще обескураженный Жан медленно осел на первое попавшееся место. Натаниэль же сидеть не собирался. Он встал напротив окна и направил взгляд на поле. Комитет уже приехал. Он знал, что Тецудзи будет с ними в другом Крыле с целью наблюдать за происходящей борьбой. Рико и Кевин уже находились на стадионе и для вида разминались, при этом ни одним словом не перебрасываясь. После подозрений КРЭ Морияма доказывал свое величие яростнее, заставляя Кевина отдалиться от названного брата еще сильнее. Он боялся Рико. Всем известен исход сегодняшней игры.        — Почему ты так уверен, что сюда никто не зайдет? Почему ты сегодня постоянно молчишь? — не выдержав напряжения, Жан буквально подлетел к нему и резко развернул за плечо. — Объясни мне наконец-то, что происходит.        — Здесь нас никто не найдет – камеры отключены. Нам бы не позволили следить за этой игрой, — речь прервал приглушенный гудок о начале игры. Здесь действительно приятнее находиться, нежели на стадионе. Понимая, что отвлекаться нельзя, Нат взял Моро за плечи. — Послушай, нам ничего не угрожает. Мы уйдем, когда закончится игра. Успокойся.        Сработали его убеждения или Жан просто сделал вид – неясно. Тот послушался и встал по правое плечо, наблюдая за началом первого тайма. На поле непривычно тихо, но очень неспокойно. Натаниэль мог только представлять, как искажается лицо Рико в злобе при каждом забитом ему мяче и как старается Кевин не играть в полную ногу незаметно для остальных. Скрывать свой талант было сложнее, чем не раскрывать его и вовсе. Кевину было сложно. Он был скован и не уверен. При каждой новой вспышки дисплея его плечи вздрагивали даже через толстый слой экипировки, тогда как Рико держался в привычной уверенной манере. Все только потому, что был уверен: Кевин никогда не осмелится ослушаться приказа своего Хозяина.        Все закончилось настолько быстро, насколько и началось. Рико выиграл с отрывом в два очка, напоследок пожав руку Кевину с особой силой. Иронично. Номер два проиграл четко на свое собственное число. Веснински был уверен в том, что комитет остался доволен игрой. Больше у них не возникнет вопросов к тренеру Морияме, а Рико станет продолжать унижать своих зверушек обычным способом. Кевину никогда не вырваться вперед, но не из-за отсутствия таланта, а из-за отсутствия поддержки. Натаниэль все знает.        — Это было ожидаемо. Даже не знаю, чего ты ждал, — озвучил свои мысли Моро. Они уже покидали Восточную Башню, выходя из недр смотровой площадки. — Или ты ожидал другого исхода? И ты до сих пор мне не объяснил, откуда у тебя пропуск.       — Много вопросов, на которые я обязательно отвечу, — если будет на то возможность. Сопроводив Моро до коридора, Нат подтолкнул его. — Слушай меня сейчас внимательно. Не смей перебивать. Ты идешь в комнату, сидишь тихо и не высовываешься. Ты меня понял?        — Натаниэль, ты меня пугаешь. Я не понимаю твоего поведения, — запротестовал Жан, на что Веснински предупреждающе шикнул. Моро долгие несколько минут смотрел в его глаза, прежде чем нехотя исполнить требование. У них был такой уговор: если надо, то делать молча. — Я жду от тебя объяснений. И я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня.        Жан правильно все чувствовал.        Отпустив Моро из спортивного сектора, Натаниэль неторопливо направился в сторону раздевалки. Неторопливо, потому что торопиться не хотел. Тем не менее, пройдя к своей цели, Веснински подхватил клюшку, стоящую прямо на входе – Рико забыл. Он облокотился о дверной проем, незаметно наблюдая за раскинувшийся картиной перед собой. Комитет давно попрощался с игроками и уже покинул поле. И только после этого Морияма смог притащить дерганного Дэя за шиворот, швыряя по всей раздевалке. Больно ударившись о шкафчик, тот буквально упал на колени перед своим Королем, который стоял абсолютно спокойно, точно не он довел своего напарника до паранойи. Натаниэль не считал Рико внушительным. При первом же выстреле он залезет под стол и спрячется. Наверное, хорошо, что именно Ичиро стал наследником преступной организации своего отца.        Рико буквально ничего не представлял из себя.        — Я сделал все, как ты просил! Все, чего ты требовал. Что тебе еще нужно? — голос Кевина звучал как никогда надорванно, он уже начинал биться в истерике, так и не замечая Веснински позади своего Короля. Его не заметил никто. — Что тебе нужно?        Рико не слышал, как срывался голос напарника.        — Поставь, — сказал без эмоций он, указав головой на плитку. Кевин судорожно забился в тревоге, не понимая, что от него требуется. И только тогда Натаниэль позволил себе выйти из тени, оказываясь замеченным, — Выставь руку вперед, Кевин.        Голос Рико неприятно отбивался от стен, звуча эхом.        — Что?        — Руку, — рявкнул Морияма, и это точно первый приказ, который Кевин настолько долго исполнял. В глубине души он уже все понимал. — Я никогда не позволю опускать меня. Все здесь знают свое место, Кевин. Все до единого. Ты должен мне до конца жизни быть благодарен за то, что я позволил тебе продержаться в этой команде. Ты не имеешь никакого права прыгать выше своей головы. Никогда, ты слышишь, никогда не кусай руку, которая тебя кормит. Ты меня слышишь?        Рико сорвался на крик, пока Кевин смотрел на него стеклянными глазами, все еще безвольно держа руку вытянутой на мокрой плитке. Испуганный взгляд метался с Рико на Натаниэля, пока губы безвольно открывались и закрывались. Морияма ответа не дождался.        — Я покажу тебе, что можно потерять, попытавшись встать выше меня.        Кевин ждал, когда Рико замахнется, знал, что это случится. Но Натаниэль не позволил этому произойти. Он первым высоко поднял клюшку и рассек воздух ею похлеще острого клинка. Рукоятка предмета с силой врезалась в запястье в первый, а затем второй и третий раз, после которых Дэй истерически закричал. Его крик могла услышать вся Вирджиния, когда левая рука была искалечена в мясо. И Веснински даже не знал, что хуже: безжизненный, полный боли и отчаяния взгляд Кевина на руку или вид, как алые струи стекали в слив. Вся его жизнь заключалась в одной игре, из-за которой он был хоть на немного значимый. Сейчас у Кевина не осталось ничего. И жизнь его отобрал на самом деле не Морияма, а именно он. Именно Натаниэль.        Спустя минуты все стихло. В раздевалке осталось слышно лишь потрескивание лампы, когда Рико отошел на два шага назад, потеряв всякий интерес к происходящему. Он издевательски оставил Веснински помогать Кевину, вот только тот ожидаемо шарахнулся от него, не позволив прикоснуться. Молчаливые врачи Гнезда прибыли почти сразу и помогли фактически мертвому Дэю поволочиться за ними. Взгляд, которой бросил ему напоследок нападающий, Веснински запомнит на всю жизнь. Быть может, было бы лучше, чтобы он его ненавидел, а не смотрел так, как посмотрел он. Отчаянно, непонимающе и со страхом. Так обычно смотрели на мучителей, на убийц. Так обычно смотрели жертвы на его отца.         Таким беспомощным Натаниэль не чувствовал себя никогда. Ему хотелось разбить об голову Рико ненавистную клюшку, которая была по основание в чужой крови, стекающей все медленнее и медленнее по руке. Хотелось припечатать Морияму об стену, когда тот подошел к нему сзади, пока Натаниэль смывал с себя алые следы. Они все не уходили. Рико до неуместного ребячески приобнял его за плечи и встретился плотоядным взглядом с Веснински в разбитом зеркале.        — Ты превзошел себя, Веснински, — похвалил, как псину, Рико. — Это многое доказывает.        — Хорошо, что ты второй ребенок. С тобой бизнес Кенго пошел бы по швам, — зачем-то сказал он, окидывая Морияму ледяным взглядом. Рико ничего не ответил.        Он зашел с таким же выражением лица в их общую с Жаном спальню. Моро не расспрашивал – уже знал. Не отверг и не отвернулся в страхе. Просто в немой поддержке кивнул, когда Натаниэль молча сел на край постели. Он не плакал, не рассказывал, просто сидел и смотрел в стену до самой полуночи, когда свет везде погас и прогудело предупреждение об отбое. Натаниэль знал, что сегодняшнюю ночь Рико проведет в кабинете Тецудзи, потому безвольно встал и в тишине направился в противоположную комнату. На этот раз Жан его не остановил, но вслед кинул:       — Я не знаю, что с тобой произошло. Но я уверен, что ты никогда бы не сделал это добровольно.       В полной темноте Натаниэль прошёл почти на ощупь, по памяти. Открыл незапертую дверь, шагнул в темноту, как в пропасть, когда заметил тихо сидящего на стуле Кевина. Он тоже смотрел в стену, но на картинки стран, в которых хотел бы побывать: Италия, Греция, Испания. Теперь он лишь заложник своих интересов, ибо дальнейшей судьбы ему не видать. Кевин не представлял свою жизнь за рамками экси и знал, что Тецудзи избавиться от него сразу же, когда поймет, что его вложения были напрасны. А он бессмыслен без руки. Замотанная в несколько бинтов, та выглядела не лучше, чем пару часов назад. Кевин живой мертвец.        — Врачи сделали все, что могли. Сказали, — на последнем слове Дэй застопорился, издав нечленораздельный звук. В сумраке казалось, что он говорил в пустоту, но Нат, стоя на приличном расстоянии, знал, что взгляд направлен на него. С усилием собравшись, Второй номер выдавил: — сказали, что рука повреждена окончательно. Мне нельзя, я не смогу играть этой рукой больше никогда.        Последние слова Кевин произнес с отчаянием предсмертной просьбы. Натаниэль знал, что он бесшумно плакал, и впервые не мог за это осуждать. В его груди появился непередаваемый ком, пусть Веснински с самого начала обо всем знал; знал о плане Рико. Знал о том, что он хотел сделать чужими руками. Знал, как тот хотел избавиться от единственного соперника. Морияма не сможет никогда сделать ничего самостоятельно.       — Тецудзи потребовал моей подписи немедленно. Завтра утром университет уже расторгнет со мной договор из-за тяжести увечья. Скажут позже, что я сломал руку на горнолыжном курорте, — продолжил сухо Кевин, понимая, что ответа не дождется. Он и не нужен. — Я потерял все, что у меня было. Не подходи. Просто не смей ко мне приближаться. Что он тебе пообещал? Что он тебе сделал, что ты на такое пошел? Отвечай мне.        У Дэя даже не было сил подорваться, когда Веснински подошел к нему вплотную. Не став включать какой-либо источник света, он присел на корточки перед сидящим парнем, впервые оказавшись перед ним в таком положении. Натаниэль не прикасался, не трогал и не жалел Кевина – это все было бы неправильно и обманчиво. Дэй не нуждался в его поддержке, но в помощи – возможно. Натаниэль перебрал еще несколько недель назад всевозможные варианты исхода событий. И тот, что произошел по факту – был самым ожидаемым. Сидя в комнате Рико, именно он натолкнул Короля на лихорадочную мысль, что Кевин и есть опасность. А от любой опасности принято избавляться, пока та не разрослась до слишком больших объемов. Именно Веснински подтолкнул Рико на ту самую мысль, а заключающая игра между Первым и Вторым только больше разгорячила беспокойного Морияму. Дэй подписал все нужные бумаги о глупом несчастном случае, и уже через пару дней Тецудзи оставит его в виде тренера, но частью команды он больше никогда не будет. Рико останется единственным и неповторимым. Кевин больше не сможет стать частью сборной, не сможет взять в руки клюшку, как и рассчитывал Рико. Но у самого Кевина был настоящий козырь в рукаве, который тот почему-то не хотел доставать.        — Ты знаешь, кто он на самом деле? — подал голос Натаниэль, указав Дэю на одну из фотографий. На фотографию Дэвида Ваймака, окруженным Лисами.       Про Дэвида он узнал совсем недавно: от вечно болтающего Рико, если его настроение будет чуть более уравновешенным. Нату удалось расположить Короля к себе настолько, что тот ляпнул о письмах Тецудзи от погибшей Кейли Дэй. Дэвид Ваймак – отец Кевина Дэя, о котором тот должен был знать, ибо всем известно о недавнем доверии Рико к своему нападающему. Абсолютно слепому.        — Знаю, — без эмоций, все еще настороженно ответил он.        — Он тренирует команду Лисов. Я смог связаться с ним и он пообещал тебя защитить, — выпаленная правда раскрыла Дэю глаза, да настолько, что тот на несколько минут потерял дар речи. Не веря, он покачал головой и хотел было запротестовать, пока Нат не остановил его. — У тебя нет контракта. Ты калека, Кевин, но у тебя все еще есть шанс на жизнь. Здесь ее нет. Ваймак может принять и подписать с тобой контракт, если действующего уже не будет. Он не объявит о нем до тех пор, пока ты сам этого не захочешь. Тецудзи с университетом уже расторгли контракт, ты им больше не будешь нужен. У тебя есть шанс, так воспользуйся же им.        — Ты не имел права решать мою судьбу, — прохрипел Кевин со всей своей злостью.        — Я не решал ее. Никто здесь не решает судьбу. Именно поэтому у тебя есть шанс начать решать ее.        — Он меня найдет. Он потребует, чтобы я вернулся. И ты знаешь, что я вернусь, — Кевин вновь запнулся, ибо в глазах у него плескались сомнения. Он судорожно стал дышать, глубоко и сильно, явно стараясь сохранять спокойствие. — Я не хочу. Не хочу возвращаться к нему. Но из Эвермора невозможно сбежать, а даже если получится, он заберет меня, потому что я его. Ты это знаешь.        — Не заберет. Если ты подпишешь контракт с Лисами и Ваймак сообщит Тецудзи, что ты будешь только тренером, он не станет тебя трогать. По крайней мере пока. Доверься мне, — последнее слово было явно не к месту, что и подметил Кевин с отчаянным смешком.        — Довериться тебе? Что за глупости? Нет, у нас ничего не выйдет, — Веснински осадил его прежде, чем Кевина успела настигнуть новая волна приступа.        — Тебе надо решить, — отрезал, на что он наконец-то заткнулся. Натаниэль понимал чувства нападающего, но у них просто не было на это времени. — Выбор твой. И только ты можешь решать, что тебе выбирать.        Натаниэль встал с корточек. Но не успел он и отвернуться, как Кевин подорвался и стал судорожно бросать вещи в дорожную сумку, чуть не забыв положить документы. Натаниэль в темноте и молчании помогал ему, пусть и видел скованность Кевина в каждом движении. Дэй не простит его, и Натаниэль это полностью заслуживает. Но если есть хотя бы шанс дать ему новую жизнь, без Рико и Гнезда, Натаниэль хотел им воспользоваться. Еще с самого первого дня договоренности с Рико он знал дальнейший свой план действий. И знал, насколько возненавидит его Кевин. Быть может, он его когда-то поймет.        Было привычно тихо, когда они вышли из комнаты. Никто не высовывался после отбоя, но сегодня эта тишина угнетала больше обычного. Натаниэль знал тот путь, по которому можно пройти к выходу. Благодаря ключу-пропуску он смог открыть двери, ведущие к Башням. Кевин удивительно доверчиво прижимался к нему, скорее от страха неизвестности, когда они вышли через запасной вход, которым пользовались люди Мориямы. Коридор был длинным и пустым, темным до такой степени, что даже Веснински становилось трудно дышать. Кевин, не веря, сжимал его руку до тех пор, пока они не вышли из душного помещения на свежий воздух.        Когда сокомандники стояли напротив Гнезда, погода была сырой. Снова моросил дождь, лужи издавали неприятный звук под обувью, а тучи накрыли Вирджинию, будто закрывая от всего мира. Натаниэль позволил себе пару секунд посмотреть на небо, пока Кевин прошел к ожидающей машине. Дэй до сих пор не осознавал происходящее, даже когда сел на заднее кресло автомобиля.       — Защити Жана. Он нуждается в тебе, — хрипло прошептал Кевин. — Прошу.        — Я все знаю, — спокойно ответил Нат, встретившись взглядом с водителем. Перекинувшись с ним предупреждением о безопасности на японском, он только потом закрыл дверь машины. У него тоже были связи. — Не успеешь соскучиться.        Натаниэлю казалось, что он смотрел на уходящую в пустоту машину целую вечность.