Blackwing

      Натаниэль проснулся от бьющегося гула в ушах. Голова болела, тело ломило, из-за чего первые пару секунд он старался даже не дышать. Все казалось глупым сном до тех пор, пока Веснински не раскрыл глаза и не понял, что на сон происходящее не походило. Он с усилием прогнал дымку, чтобы попытаться встать с постели. Тело мгновенно сковало болью. Только сейчас Натаниэль заметил, что руки с ногами были плотно прикованы к кровати, не давая вольно двигаться. Резко дернувшись, он глухо выругался на тупую боль в запястьях. Чертов Морияма.       Лучше не проснуться и вовсе, чем узреть над собой Рико, играющего со складным ножом, как с самой забавной игрушкой. Натаниэль мысленно проклинал себя за неосторожность.        — Мудак, — грубо выплевывает он, попытавшись вырваться из хватки наручников. Металл только больше врезался в покрасневшие запястья. — Клюшка должна была проехаться по твоей башке, но Мартин оказался ближе.       — Эта клюшка? — вопросительно хмыкает Рико, кивнув на стоявшую в темном углу клюшку. Натаниэль мог ошибаться, но алые капли на верхушке могли быть только его. — Твоя, кстати. Хорошо лежит в руке. У Хозяина определенно есть толк в рабочих предметах.        Под злорадный смех Натаниэль отрывисто зарычал, с новой силой брыкаясь на постели. Он ненавидел, когда движения сковывают, ненавидел себя в беспомощном виде, когда нет ни малейшей зацепки, как можно было бы выбраться. А хуже всего ощущался факт того, что с ним сумел справиться Рико, которому не составило труда огреть его клюшкой и поставить в сомнительное положение. Оставалось лишь понять: по какой причине такое внезапное желание к садизму. Месть за свободную жизнь Кевина? За подорванное, пусть и мнимое, доверие? Или, быть может, Рико разузнал, что Веснински говорил с его братом, который даже не собирался к нему нагрянуть? Тецудзи навряд ли настолько безрассуден, чтобы рассказывать неуравновешенному племяннику о встрече. Значит дело в другом.       — Твоя бы с моей головой не справилась, — дабы не выдавать весьма шаткое положение, Натаниэль решил пользоваться единственным оружием, которое у него было. Его язык. То, что Рико может выводить из себя и то, что приносит моральную боль.        Морияма глушит эту боль своим ножом. Рико вьет из него нитки, вожделея воссоздать безвольную куклу, живущую по желаниям хозяина. Он точным рывком прижимает его бедра, когда восседает на них, после чего берет клинок в руку. Разрезая майку с мучительной медлительностью, Рико смотрит в его глаза с невероятным самолюбием, когда ткань тихо трескается под натиском. Натаниэль незаметно вдыхает глубже, набирая в рот воздуха, но не выпуская его. Веснински ненавидит ножи. Ненавидит, когда ему прижимают к горлу то, чем пользовались против него всю жизнь. Он не боится Рико. Он просто ненавидит ситуацию, в которую попал. Любые разрезы он перетерпит, но точно не собственное унижение. Машинально закрывая глаза, он изо всех сил пытается скинуть сидевшего на себе Рико, чье лезвие постепенно прорезает кожу. Веснински ощущает жгучую волну жара, когда капля стекает по изрезанному торсу. Цепляет старые шрамы, шрамы от отца и Лолы, задевая самый страшный из них – след от раскаленного утюга.       Голова начинает кружиться с новой силой, когда нож Рико входит в разрез глубже. Дымка боли оседает на языке тошнотворным комком, и Нат ощущает, что его сейчас стошнит. От воспоминаний, от удержания и от Рико. Он хотел дотянуться до клюшки и приложить все свои усилия, только чтобы избавиться от ублюдка лично. Натаниэль не позволит Ичиро убить брата. Нет, он сделает это сам. Даже если придется стать изощреннее отца. Веснински станет.        — Что-то ты сегодня не разговорчивый. Тебе больно? Можешь покричать, — склонившись непозволительно близко, Рико сверкает глазами, заставляя Ната прижаться к мокрой от пота подушке. Морияма останавливает нож в плоти, подковырнув кровоточащую рану до мерзкого влажного звука.        — Мамка твоя кричать будет, — Натаниэль ощущает кровь везде: во рту, на губах, которые растягиваются в жестокой ухмылке, на руках, которые пытаются сопротивляться железу. Веснински не может терпеть этот вкус, когда рвет обратную сторону щеки зубами, только чтобы сдержать вой боли.        — Жаль, твоя уже не будет.        Нат чувствует спазм в желудке, когда Рико ведет нож ниже, доходя до низа живота, который особенно уязвим. Он прокручивает то влево, то вправо острие, цепляя всевозможные ткани и разрывая еще больше. Кровь хлынула с новой силой, держаться стало невыносимо. Из его рта вырывается животный крик, на что Морияма почти победно смеется, со всех сил кромсая Натаниэля. По ощущениям, на кусочки. Пот с его лба стекает до шеи, а на запястьях остаются зияющие раны, пока голова судорожно перебирает варианты прекращения пытки. Он машинально подводит колено вверх с целью ударить Морияму в спину со всей силы, которая только может остаться в изнеможденном теле. Рико давится глухим звуком и опрокидывает окровавленный нож на пол, давая Нату несколько секунд на передышку. Ненадолго.        — Ты забываешь, с кем я жил почти всю свою жизнь. Думаешь, ты когда-то сравнишься с Мясником? Ни в жизни, — ядовито хрипит Натаниэль, когда капитан с усилием выпрямляет спину и садится чуть ниже, чтобы больше такого казуса не повторилось. — Тупой ребенок. Меня ты своим ножиком не сломаешь.        — Не сомневаюсь. Но это научит тебя манерам. К тому же, у нас скоро банкет, а разочаровать ты меня не должен, — тон Рико как по щелчку переключается на мягкий, и деланная доброта не сулит ничего хорошего. Он поднимает вверх грязный нож, после чего приставляет его прямо к губам Веснински, заставляя их скривиться. — Привыкай к манерности. Иначе мне придется отрезать твой наглый язык.        Рико резко переводит клинок на его низ, устраиваясь прямо около паховой области. Это заставляет Веснински напрячься еще больше, не желая ни в коем случае даже думать о том, что может прийти в больную голову. От Мориямы можно ожидать чего угодно.        — Туда ножом не лезут, — бормочет Натаниэль, невольно подавившись слюной с железным привкусом. Кровь опять повсюду.        — Я тебя предупредил, — напоминая о своих прошлых словах, Рико прижимает нож к паху еще сильнее, из-за чего Нат ощущает, как ткань шорт вот-вот треснет. — Иначе в следующий раз тебе придется лишиться кое-чего другого. Ты знал, что Коллин давно на тебя засматривается?        — Нет, — грубо обрывает его Нат, чье лицо искажается в невероятной злобе. Из-за прямого намека, который послал ему Рико, уже даже не чувствуется боли.        — Что же мне мешает поступить так, как сегодня? Ты весь в крови и беспомощен, ты не сможешь сопротивляться, Веснински. И не только ты, — размышляет вслух капитан, явно наслаждаясь каждым произнесенным словом. Натаниэля сейчас вывернет наизнанку только от одной мысли – его начинает мелко потряхивать и лихорадить. Организм постепенно реагирует на потерю крови. — На сегодня наш урок может быть окончен. Ты должен быть мне благодарен.        — Пошел нахуй.        Последняя пощечина ощущается спасительной. Рико рывком подхватывает ключи и вытирает об его футболку собственный нож, тем самым растирая кровь еще больше. После этого он освобождает одну его руку и моментально подрывается с бедер озверевшего Веснински. Ключ Морияма бросает ему под постель, перед тем как уйти из комнаты с гулким хлопком двери. Сделал это прежде, чем Нат успел бы накинуться на ублюдка – если бы был в силах.        Только спустя долгие, звенящие минуты он взял себя в руки – шум в ушах стих, сердце замедлилось, и Веснински наклоняется через кровать с целью дотянуться до ключа. В ту же секунду, как голова оказывается внизу, его рвет одной кровью и желчью, когда как раны неприятно растирает собственная постель. Он зажимает рот ладонью, после чего с усилием встает вместе с ключом в другой руке. Три щелчка и свобода. Конечно же, мнимая.        Нату не впервой передвигаться в столь отвратительном состоянии. Он вытирает лужу мокрым полотенцем, не обращая внимание на то, как кровь с собственного тела капает на черную плитку. Натаниэль, ощущая себя грязным во всех возможных смыслах, перебирает ногами в сторону душа. Горячую воду он включает до упора. Та обжигает кожу до спазмов, которые Веснински напрочь игнорирует, когда растирает тело грубой мочалкой. Он должен обработать раны, и может воспользоваться обычной перекисью, которая точно имеется в вещах Кевина. Раствор не позволит бактериям распространиться по телу, но боль не заглушит. Это и не нужно. Выкинув футболку, он, ни черта не соображая, машинально идет к тумбе Кевина и открывает ящик. Там находит даже больше: некоторые бинты и вату. Обрабатывает раны Натаниэль самостоятельно, зажимая новую футболку зубами, только чтобы не кричать.       Когда Натаниэль ложится на новую, застеленную постель, то все еще не чувствует себя хорошо. Ему приходится спать на спине, чтобы не тревожить бинты, и это жутко неудобно. Он утопает в собственной крови на своей же кровати. Ему беспрерывно снятся кошмары, где замешаны все, а за ночь Нат просыпается более пяти раз. Тянется постоянно за стаканом, стараясь снять прохладной водой жар. Старается не контактировать с ранениями, которые будто бы трещат, как по швам. Веснински приходится стиснуть зубы и терпеть, наконец-то засыпая под утро в более удобной позе. Все раны обработаны. Он не умрет от заражения крови и сможет играть, чтобы дальше собирать информацию для Ичиро. Это ли не главное?        За всю ночь Рико так и не возвращается в комнату. Это последний факт, который позволяет провалиться в кратковременный сон.                                    

***

          Жизнь Веснински превратилась в сумбурную стабильность. С тех пор, как уход Кевина прогремел на все социальные сети, а он официально стал напарником Рико Мориямы, ни один его день не проходил хорошо. Жана он видел только на тренировках, подавленного и одинокого, тогда как Рико стал видеть даже во снах. После ежедневных истязаний его тело не знает отдыха, а тренировки превращаются в настоящую пытку. Из-за боли Натаниэль ведет себя агрессивнее – клюшка с силой врезалась в тела соперников, на тренировках почти каждый день происходили неконтролируемые драки. Смотреть в зеркало перестало быть привычкой. Натаниэль не хотел видеть уродливый торс, на котором не осталось ни единого живого места. Жан видел смену его поведения, но Рико ожидаемо снизил их личные встречи до нуля. Веснински не привык жаловаться. Главное, что Моро относительно не трогали. После тренировок, поздно ночью, Рико уделял внимание своему напарнику, после которого интереса на другие свои игрушки просто не оставалось. Натаниэль перестал сопротивляться в тот день, когда понял, что контролировать общество вокруг француза может только Рико. А так как Жан на данный момент живет один, пробраться к нему станет еще проще.         Веснински перестал считать время. Прошло больше двух месяцев, и он понял это только по одному известию. Когда они сидели в комнате отдыха, наблюдая за игрой Шакалов, Тецудзи сухо сообщил о грядущем Весеннем Банкете, где соберутся более тридцати команд. Рождественская вылазка проходила у них, тогда как Весенняя обещала остановиться в Мэриленде, на стадионе Диких Котов. Вороны заметно выдохнули, Веснински же в тот день лишь едва заметно ухмыльнулся. Он вновь возвращается в Балтимор – это по крайней мере лучше, чем продолжать сидеть на одном месте. С каждым новым днем Натаниэль жаждет убить Рико прежде, чем хоть раз отчитается Ичиро, с которым они так и не связались. Веснински думает, что тот даже не собирается приезжать на территорию Эдгара Аллана до смерти отца.        Натаниэлю плевать. Он убеждает себя в этом изо дня в день.        Один раз Рико решил поэкспериментировать. Он поднес зажигалку к лезвию, раскаляя металл. Морияма перестал связывать его уже на пятый день – сопротивления не было, но Натаниэль бездействовать не мог. Той ночью он избил Рико до хрипов и агонии, позволяя здравому смыслу раствориться без следа. В наказание его изолировали на три дня: он сидел в сыром подвале без еды и воды, ощущая новое место райской обителью. Там Веснински вырисовывал пальцем по пыли общие черты матери и рядом с ней – свой нож. Его нож с инициалами, который был единственным нужным подарком самому себе. Рико конфисковал его почти сразу. Ничего. Он и без него справляется.        Банкет был назначен в середине марта. Веснински дни по прежнему не считал, но февраль пролетел слишком быстро даже для него. За неделю их предупредили о дате, а уже спустя пару дней они стояли около автобуса. Дорога до Мэриленда составляла около пяти часов, потому выезжать пришлось рановато. Тецудзи не счел нужным бронировать отель, считая это бессмысленным – сразу после банкета они направятся обратно. Эта весть опечалила почти каждого третьего Ворона. Натаниэля же не печалило ничего. Он думал о банкете лишь потому что впервые увидит Кевина в составе Лисов.         На счастье, после неприятного инцидента, Рико снизил свой бурный нрав. Даже в автобусе он сел вместе с Тецудзи, когда Натаниэль занял почти последние места возле Жана. Его улыбка, растянувшаяся на неестественно бледном лице, запомнилась надолго.        — Как ты? — спустя долгие минуты спросил француз.        — В порядке, — кивнул, говоря шепотом. В автобусе Воронов почти всегда тихо – это единственное место, где они могут немного сбить режим и поспать лишние несколько часов. Пользуются такой возможностью чуть ли не все игроки. — Ты?        Было непривычно справляться о состоянии напарника. Обычно Нат привык оценивать его самостоятельно.        — Тоже, — Жан кивнул головой, после чего не удержался от совсем тихого вопроса: — На банкете будут Лисы. Рико говорил тебе что-то?       — Он больше не посвящает меня в свои планы, — мельком оглянувшись, чтобы не наткнуться на чей-либо назойливый взгляд, Нат, устранив подозрения, продолжил: — Однако ничего хорошего ждать не стоит. Уверен, Тецудзи только и ждал, когда лучшие игроки, некогда одно целое, столкнуться лбами на сегодняшнем банкете.       Все внимание теперь сосредоточенно на Рико и Кевине, которые отныне находились по разную сторону баррикад. Год обещает быть прибыльным.        — Уверен, Кевин не был рад этому известию.       — Кевин никогда не будет рад Рико. А на разборках между ними тренер получит столько бабла, сколько никогда не видел, — Натаниэль глянул через сидения на первые места. Рико с Тецудзи что-то негромко обсуждали. И это явно не семейные темы. Повернувшись обратно к Жану, он вопросительно поднял бровь: — Разве ты не хочешь поспать?        — Мы давно не разговаривали, — пожал плечами француз так, словно ему было стыдно это признавать. — Честно говоря, я в принципе давно ни с кем не разговаривал.        "Я тоже" – хотел было добавить он, но в последний момент передумал. Натаниэль не хотел казаться слабым даже в глазах Жана, перед которым можно.        — Сон важнее, — вместо этого выдал Веснински, на что Моро тихо фыркнул, шутливо пнув его рукой в плечо. Но спорить над истиной не стал. Бывший напарник прикрыл глаза почти одновременно с Натаниэлем и провалился в спокойный сон за считанные минуты.        Вот только Веснински не спалось. Он изредка приоткрывал глаза и смотрел на проносящиеся, одинаковые пейзажи гор и вод, будучи ни капли не заинтересованным. Натаниэль даже не знал, чего хотел больше: поскорее приехать или уехать. Неудобный, строгий смокинг сжимал торс, задевая бинты под рубашкой все чаще и тем самым заставляя изредка ерзать. Хотелось бы поскорее его снять. С другой же стороны, Натаниэль не желал даже думать о Гнезде, в чьих стенах все чаще стала зарождаться истинная злоба. Хотелось сделать что-то плохое с этим местом. Также хотелось сделать что-то плохое с Ичиро, который никак не выходил на связь. И пока мысли не перешли в действия, Нат отогнал их в тот момент, когда автобус остановился. Открыв глаза, он увидел перед собой парковку с кучей пестрых транспортов. На фоне них черный автобус Воронов выделялся слишком сильно.        — На выход, — острый на слух голос Тецудзи выдернул его из раздумий. Пора.        Все Вороны бесшумно вышли на улицу, соблюдая настолько строгую колону, что любая рота позавидовала бы. Натаниэлю пришлось встать на "заслуженное" место по правую руку от Рико, который был подозрительно молчалив. С самого начала поездки он ни разу не потревожил его, и это удивляло. Веснински начинать диалог не желал, от того прошли они в сторону стадиона Диких Кошек в тишине. Спереди них шествовал Тецудзи, проводя своих игроков в центр мероприятия. Жана он найти позади себя уже не мог, как и обернуться. Все его внимание было обращено на большой, такой же черный стадион, который был застлан ковром и заставлен многочисленными столами. Словно никуда не уезжал. Если бы не отсутствие красных вкраплений, он бы и не различил.        — Ты помнишь про манерность? — только и успел шепнуть Рико ему на ухо, когда они гордо проходили мимо расходящихся в сторону команд. Те взяли с собой пары, выглядели ярко и парадно, когда как Вороны все до единого были облачены в черные костюмы, что, несомненно, выделяло их среди остальных.        — Наверное, также, как и ты, — усмехнулся он.        Рико ответить не успел. Все их внимание было сосредоточенно на своем столе, за которым сидели те, кого меньше всего ожидали увидеть. По крайней мере, Лисы не ожидали уж точно, судя по ошарашенным взглядам, когда ненавистные игроки и обидчики Кевина Дэя уселись напротив. Сомнений не было: Кевин точно все рассказал. Веснински отодвинул тот стул, что был между стульями Рико и Жана, тем самым занимая место напротив бывшего Ворона. Выглядел Кевин паршиво. Он был явно немного пьян и, помимо этого, подрагивал всем своим телом от волнения. Рядом сидящая девушка, кажется, Рене пыталась мягко приободрить его, но он не слушал. По другую сторону сидел знакомый блондин и, даже не зная близнецов лично, Нат точно мог сказать, что это Эндрю. И слепой заметит разницу. Уокер и Миньярд оказались хорошим балластом, удерживающим Кевина на плаву, когда Рико с мерзким скрипом отодвинул стул и сел напротив Дэн Уайлдс.        Все с самого начала было подстроено.        — Приятно видеть вас сегодня. Рико, — протянув руку, тем самым ошибочно пойдя на контакт первой, капитан Лисов терпеливо ждала ответа. Приятно им не было. — Я – Дэн Уайлдс, капитан Лисов.        — Знаю я. Имели честь познакомиться, — отмахнулся Рико, лениво пожимая руку девушки в ответ. Даже с места не поднялся. — Вашу игру не забудешь, даже если сильно постараться. А забыть хотелось бы.        — Вот как, — подал голос рядом сидящий с ней парень. Темнокожий громила, с внушающей внешней характеристикой и добрым сердцем – Мэтт Бойд. — Вашу тоже не забудешь.        — Естественно. Вы бы ставили себе игры на повтор, чтобы хоть малость понять, как слаженно работать в команде, — поддакнула защитница, сидя немного вдали.        — Тебе ли не знать, да, Жасмин? Работать слаженно – твое истинное призвание, — внезапно голос подал тот, от которого Кевин Дэй дернулся пуще прежнего. Все обратили внимание на Веснински, что выглядел абсолютно незаинтересованным, когда ковырял вилкой прожаренный стейк. Видя, какой взор кинула на него девушка и как удивились внезапной фразе Лисы, Нат все же продолжил: — Вот только до тренировки ты редко доходишь. Часто спотыкаешься и попадаешь кому-то в койку.        — Не в твою ли, Веснински? — на колкость Колина Нат лишь хмыкнул. Времени пререкаться с сокомандниками у него не было.        Жасмин хотела выругаться грубой бранью, но строгий взгляд капитана остановил ее. Рука Рико ретировалась под стол и с силой пнула Веснински, на что тот и бровью не повел. Запивая жирное мясо вином, он, не обращая внимание на умоляющий взгляд Моро, дождался, когда все замолчат. Они с Кевином даже взглядами не пересекались, а Натаниэль закопал себя еще тогда, когда унизил защитницу собственной команды при всех. Терять ему давно нечего.        — Кевин? Привет, — наклонившись немного вниз, словно это поможет увидеть лицо Дэя, Натаниэль краем глаза заметил, как Лисы в одночасье напряглись. В особенности рядом сидящий блондин, впившись взглядом в него быстрее, нежели Кевин.        — Привет, — едва слышно прохрипел Кевин, не успев вовремя среагировать. Эндрю перетянул внимание на себя, махая рукой через стол.        — Кажется, я тебя помню. У тебя еще странное и замудренное имя. Как тебя там? Натан? — заслышав насмехающийся тон, Жан моментально напрягся и с ненавистью взглянул на чужого вратаря. Он был готов в любой момент вступиться, но Натаниэля привлек не тон, с которым Миньярд к нему обращался. Натан. Он бы сказал, что таких совпадений не бывает, вот только сомневался, что Кевин поведал своему ручному монстру такие подробности. Это не имело ценности. — Хэй, я к тебе обращаюсь. Если ты так будешь смотреть на Кевина, мне придется тебе кое-что сломать.        — Прежде чем что-то сломать нужно сначала собрать, — коротко отвечает Натаниэль, ощущая в странной угрозе правдивость. Что могло связать этих двух совершенно разных людей меньше, чем за месяц? Эндрю до жути нестабилен и безразличен. Такие Кевину никогда не нравились. Однако, если вспомнить его извечные слова о том, какой прогресс находился глубоко зарытым в Миньярде, вопросы уходили.        — Разве можно собрать то, что поломано?        — Можно, — Натаниэль теряет к нему интерес быстро, когда замечает взгляд Рико на бывшем напарнике. Тот молчит, и это все больше перестает нравиться Веснински.        Естественно, молчал капитан недолго. Как бы его не старалась отвлечь женская часть команды, а в частности подключившаяся к разговору Рейнольдс, Морияма на сей раз внимание на подстрекательства не обращал. Главная цель Рико находилась прямо перед ним. Тот, кто предал; тот, кто сбежал, и тот, кто предаст снова, когда выйдет на поле за новую команду. А Веснински был уверен, что выйдет.        — Кевин? И какого же это? — подал вкрадчивый голос капитан команды, сложив руки на стол. Он впился в него таким взглядом, что Нат невольно стал выискивать тренера Ваймака, который смог бы прийти и увести Лисов подальше. — Какого это: падать с таких высот в грязь? Какого быть в самом низу?        — Знакомо, — выдавил из себя Дэй. Короткий и правдивый ответ.        Повисло слишком неудобное молчание до такой степени, что Вороны невольно перестали держать одинаковую позу, а Лисы полностью заткнулись. Молчание за их столом прерывал один Натаниэль, который продолжал есть большими шматками мясо, лениво скребя вилкой по тарелке. Рико действовали на нервы не только Лисы, но и его собственный напарник, в чьей натуре не было ни намека на покладистость. Сколько бы Морияма не пытал его, сколько бы не угрожал – Натаниэль послушнее никогда не станет.        Особенно громко выдохнув, Рико не выдерживает.        — Прекрати!        — Откуда такой цвет волос? Крашенный? Или свой? — внезапно капитана останавливает тот, кого меньше всего ожидали сегодня услышать. Лисы, не веря, косятся на Николаса Хэммика, чей вопрос застает врасплох даже бдящего Жана, неловко подавившегося водой. Прежде, чем Морияма затыкает Ники, тот прикрывает ладошками рот, не притворно восхищаясь: — Черт, прости, чувак, но ты действительно сексуален. Я думал, у вас только Кевин такой красавчик, но ты вырываешься явно вперед.        — Впишешь его в свой список? — лениво подключается к диалогу еще один блондин, но не Эндрю. Его брат-близнец Аарон, который сидит подле своего кузена.        — Обязательно.        — Это мои волосы. И да, в списки меня записывать не нужно, — Нат с ухмылкой откидывает локоть на спинку кресла, за что вновь ловит предупреждающий взгляд Рико. Впервые за долгие года он чувствует себя хоть немного заинтересованным, ощущая нутром, что не зря он положился на эту команду. На Ваймака.        Краем глаза заприметив, как половина зала прошла в другую часть поля, где можно было поделиться опытом, Натаниэль встал из-за стола первым. В большом помещении гулко раздался скрип ножек, заставляя некоторых тренеров обернуться. Он видел взгляд Тецудзи на их стол. Веснински не хотел бы приковывать к своей скромной персоне еще больше внимания.        — Стоит размяться, правда, Рико? — у Рико выбора уже нет. Он медленно, с сдерживаемой злостью кивает головой, после чего проследовать примеру напарника.        — Предлагаю напомнить Лисам, как нужно играть, — говорит он, проходя с основным составом Воронов к краю поля, где они могут взять клюшки. Натаниэль не желает больше находиться среди них, от того почти сразу принимает решение завернуть в ближайший коридор.        Однако не успевает Нат и шагу сделать, как его за плечо перехватывает Кевин. Он буквально заталкивает его в небольшую комнатку, где развешена куча фотографий Диких Кошек, напоминавших счастливую семью на курорте. Натаниэль скептически оглядывает их мельком, после чего обращается к загнанному Лису:        — Что такое? Тебя разве не станут искать? Рико только твоего внимания и жаждет, — наклонив голову к плечу, Натаниэль осмотрел игрока сверху до низу. Не понимает, к чему такое уединение, если они уже все обсудили. — Быстрее говори и иди. Тебя не должны искать.        — Ты слышал? Слышал последние новости? — начал без предисловий Кевин, судорожно сжимая руки Натаниэля. В его глазах горит животный страх, который Веснински понять не может. Времени мало. — Некоторые СМИ говорят, что Кенго Морияма слег в больницу. А в больнице он уже долго. Если Морияма стали постепенно открывать ширму, то это не добру.        — Он мертв, — просто сложил "два плюс два" Веснински, для которого тактика семьи не была секретом. — К чему такой ужас? Ты никак не связан с основной ветвью. Почему мы вообще завели об этом диалог?        — Как же ты не понимаешь! Я сбежал из Эвермора, мой заработок получал Морияма, а сейчас его нет. Я буквально сбежал от Рико, а теперь от меня нет никакой пользы, — судорожно оглядываясь на дверной проем, откуда могут в любой момент нагрянуть, Кевин смотрел на него так, будто Нат найдет на все вопросы верные ответы.        Утаивать дальше смысла нет. Дэй никогда не вернется в Гнездо, потому сейчас остается главным успокоить его прежде, чем в голову полезут мысли о возвращении. Когда Рико здесь, так близко, допускать слабости нельзя.        — Я говорил с Ичиро. Кевин, я тебе посоветую восстанавливаться и приходить в норму, — не дав еще больше сбитому с толку парню себя перебить, Нат махнул на него рукой. — Все, достаточно. Оставь эту проблему мне. Я обещал, что Ваймак примет тебя? Он тебя принял. Так что твоя задача сейчас делать то, что у тебя получается: играть и орать. Все.        Отрезая последние слова, Веснински подхватил под локоть онемевшего Дэя, который и слова произнести не был в силах. За дверью его, что не удивительно, ждала целая толпа Лисов, которая явно требовала объяснений. Эндрю пришел в себя первым. Вырвав из рук Натаниэля ватного Кевина, Миньярд отсалютовал Веснински и больше ничего не сделал. Несмотря на то, что Кевин выглядел достаточно живым, Лисы окружили его, заставляя почти устало закатить глаза. Если он сейчас же не пойдет к своей команде, то у него прибавятся и без того бесконечные проблемы.        — Что это было? Зачем ты его забрал? — вступилась угрюмая Дэн, но Нат успел ее перебить.        — Не прощаюсь с вами. Уверен, мы еще встретимся, — не дав ни слова команде соперников вставить, Натаниэль грубо протиснулся между ними, проходя к черной груде Воронов, что стояла поодаль.        На грубый захват и последующие расспросы от Рико Нат почти не реагирует. Как и на болезненный взгляд Жана. С его головы все еще не может выйти мысль о главной ветви, что активно начнет перестраиваться со дня на день. Ичиро встанет во главе власти. Быть может, это был шанс избавиться от Натана? Веснински ненавидит себя за то, что он мог собирать лишь крупицы информации, не дающие никакой прок. Ему нужно было срочно связаться с Ичиро. Но как это сделать – он не знает. При таком шуме, бесконечном гомоне голосов мыслить тяжело.       Благо, банкет подошел к концу достаточно быстро. Уже к одиннадцати они обменивались вежливыми прощаниями, рассаживаясь по своим транспортам. Когда Веснински садился на место возле Жана, он не мог видеть автобус Лисов, как бы не хотелось напоследок глянуть на причудливую команду. Что-то в них определенно зацепило – что-то, что Кевин нашел еще очень давно, еще до того, как узнал о том, что Ваймак считается ему отцом. Что-то, что заставило Кевина желать эту беспомощную команду. Быть может, в них как раз-таки была та самая помощь, которая на самом деле не хватала конкурентам? Натаниэль сказать не мог.        На этот раз в автобусе спали все. И даже Веснински не выдержал полумрак, завалившись головой на плечо Жана, который в ответ приложился к его макушке щекой. Они уснули под тихий гул мотора и негромко листающего книгу по японскому Рико. Впервые спокойно, почти умиротворенно.       В Эвермор они приехали около трех часов ночи и вышли из автобуса с помощью последних сил. Никто не переговаривался между собой: сразу направлялись по комнатам так, чтобы хоть немного выспаться перед тренировкой. Натаниэль же двинулся в противоположную от Рико сторону, когда они проходили Красное Крыло.        — Куда ты собрался? Через пару часов вставать, — Морияма остановился с открытой дверью, явно ожидая, когда Веснински пойдет за ним.        — Отдыхай, Рико.        Не обращая внимания на отклики, Натаниэль невозмутимо прошел к стадиону, желая потренироваться. Впервые за месяц у Веснински проснулось желание прикоснуться к клюшки, и отказывать он себе не стал. Еще очень давно они с Кевином выходили на ночные тренировки, когда поле было полностью пустым и для отработки навыков ничего не мешало. В то время Натаниэль его за это возненавидел. Усталость каждый день сказывалась на психике все сильнее, а ночные тренировки настроения не прибавляли. Только спустя время Веснински может сказать Кевину за них "спасибо", пусть вслух никогда этого не признает. Время размяться вновь. Теперь в одиночку.        Ловко провернув клюшку в руках, Натаниэль вышел в тускло освещенное помещение и зашел за плексиглас. Он уже давно переоделся в легкую тренировочную форму, чтобы одежда не сковывала движения. Слегка размявшись и проделав элементы растяжки, Натаниэль приступил к базовым упражнениям. Первое заключалось в том, чтобы сбить определенное количество конусов в рандомном порядке. Однако, так как напарника у него не было, Натаниэль сам придумывал последовательность, посылая мяч сильным отскоком. Раньше это было его нелюбимым упражнением, поскольку траектория не всегда выходила четкой. Сейчас же все получалось с первого раза. Он настолько увлекся громким звуком мяча, его точным отскоком, что и не заметил прожигающий спину взгляд. Тело моментально напряглось, клюшка потяжелела в сильных руках, когда Веснински медленно повернулся лицом к наблюдающему. Человек в смокинге и с неестественно невозмутимым выражением лица натолкнул лишь на одну мысль: телохранитель.        — Что вам нужно? — через все поле крикнул Нат, на что ответа, естественно, не получил.       Устало закатив глаза, он откинул клюшку в сторону и неторопливо прошел к мужчине. Тот стоял около дверей, ведущих прямиком в зону для особых гостей. Догадка фантомом проскользнула в его голове, заставляя невольно сильнее вобрать воздух в легкие.        — Господин Морияма желает вас видеть.        Кивнув головой, внешне спокойный Натаниэль прошел за охраной следом. Господин Морияма был один – Кенго, однако, в связи с последними новостями, Натаниэль был почти уверен, что лицезреть лицо старика ему не придется. Кенго явно не стал бы в столь поздний час приезжать и вызывать сына Мясника к себе, даже будь то чрезвычайное положение. Стал бы Ичиро? Другой вопрос.        Пройдя по длинным пролетам, Натаниэль, ощутив дежавю, почти сразу остановился у нужной двери. Они пришли к одному из переговорных кабинетов Западной Башни. Почему-то сердце застучало слишком сильно, когда дверь с тихим стуком открылась, а угрюмый телохранитель впустил парня в просторное помещение. Оставаясь за территорией кабинета, он оставил их наедине. Его и мужчину, который на сей раз стоял перед ним спиной, направив взгляд в сторону окна. Выходит, Ичиро все это время наблюдал за ним? Или только приехал? Быть может, еще когда-то давно он наблюдал за Натаниэлем точно так же?       — Господин Морияма, — коротко кивнув, Веснински проходит чуть глубже в помещение, но огромный, предназначенный для переговоров стол разделяет их.        — Ты знаешь, — просто утверждает Ичиро, поворачивая голову лишь немного в сторону. Удивительно молчаливый Веснински понимающе кивает. — Вчера утром отца сняли с аппаратов. Отныне власть переходит в мои руки, а значит иерархия покачнется.        Натаниэль не понимает, к чему Ичиро клонит. Морияма не спроста говорит о смерти Кенго и явно хочет разузнать больше, чем имеет на деле. О Натаниэле ему известно не так много, как хотелось. Веснински стойко удерживает планку, не давая прочитать в своих глазах странный предчувствующий трепет.        Когда Ичиро так и не дождался ответа, продолжил:        — Скажу откровенно. Пересмотрев всего пару отчетов, я не понимаю, что твой отец делает. В его власти важные для нас земли, однако он не справляется. Натан импульсивен и глуп. Но на данный момент на моих территориях его нет, — Натаниэль непонимающе хмурится. — Он скрывается. Но поиски активно продолжаются. Отец держал не тех людей, которые принесли бы бизнесу прибыль. Потому мне бы хотелось устранить Мясника прежде, чем он нанесет ущерб моей компании.        — Устранить – в плане убрать?        — Устранить – в плане убить, — медленно к нему развернувшись, Ичиро уставился прямо в душу. Преграда в виде стола не помешала Натаниэлю отметить, насколько красиво отливает свет от прожекторов на бледном мужском лице. Его черты казались еще привлекательней под таким ракурсом. Кажется, Веснински перестал улавливать суть диалога. — Я говорю тебе это, чтобы ты понимал – ты преемник своего отца, его наследник. Ты должен приносить в мою семью прибыль, какой бы она не была. А так как кроме того, что размахивать клюшкой по полю и убивать людей ты ничего больше не умеешь, у тебя два варианта.        Теперь другая мысль пробралась к Веснински. Догадаться о том, что Ичиро сейчас требует, много мозгов не нужно. Вот только другой вопрос: готов ли Натаниэль ему это дать?       — Что вы имеете ввиду? Я и так приношу прибыль клану, — невозмутимо говорит Натаниэль.        Следующее, что сделал Ичиро, обезоружило Веснински полностью. Он устало опускает обе ладони на стол, оказываясь чуть ниже Натаниэля так, чтобы заглянуть точно ему в глаза. Дыхание перехватывает. Веснински хочет ответить.        — Натаниэль, ты выпустил одного актива из семьи. Теперь расходы превышают прибыль, — склоняя голову набок, Ичиро проследил глазами за тем, как Натаниэль нагло отзеркалил его позу, оказываясь в считанных сантиметрах от мужчины.        — Что же вы мне предлагаете? Мне казалось, что мы обсудили это еще более двух месяцев назад.        — Предлагать должен не я, а ты, — покачал головой Ичиро, перед тем как резко отстраниться, но только для того, чтобы обогнуть стол и встать напротив Веснински. Подойдя к нему вплотную, Морияма завел его в такую ловушку, из которой выхода находить не хотелось. Он больно вжался поясницей в край стола, позволяя держать себя в опасной близости. — Натаниэль, скажу еще более прямо, если ты помнишь о нашей маленькой сделке: либо умираешь ты, либо умирает Рико. Один из вас. Поскольку Эвермор не должен стать моей обузой, я закрывать глаза не стану.        Натаниэль охотно верит. Но этот факт точно не должен будоражить до мелких мурашек по коже и сбитому от напряжения дыханию. Взгляд сам по себе падает на темный галстук мужчины. Только бы не заметил. Веснински склонен к саморазрушению, но не до такой степени. Этот казус точно нужно решить как можно скорее.       — Надеюсь, вы воспользуйтесь мною прежде, чем приставите к виску дуло, — шепчет Натаниэль так интимно, что слова вырываются прямо в губы Ичиро, а торс фактически вплотную прижимается к чужому. Даже через ткань одежды он четко мог почувствовать рельеф мышц, на которые с каждым днем становилось все труднее не обращать внимания.        Морияма дергает его за футболку так сильно, что из Веснински выбивается дух. Ичиро сам врезается в его губы прежде, чем Натаниэль хоть как-то успевает отреагировать. Теряться было не в его стиле. Почти моментально умело подхватив ритм поцелуя, Натаниэль тихо мычит в его уста, когда язык мужчины врывается в него так же грубо, как и последующий рывок. Морияма усаживает его на стол с громким стуком, слишком легко поднимая не самого легкого Веснински. Натаниэль почти теряется в ощущениях, когда позволяет себе перевести руки на сильные плечи и притянуть Ичиро к себе еще ближе. Морияма безустанно имеет его, даже целуя в своей излюбленной властной манере.        Оторвались они с глухим звуком тяжелого дыхания. Глаза Ичиро впервые затуманены, и Натаниэль хочет запечатлеть этот момент на всю свою жизнь. Сердце едва ли не выпрыгивает из груди не то от крышесносного поцелуя, не то от взгляда Мориямы.        — Не забывай, что я всегда слежу за тобой. Все твои телодвижения, все твои поступки заведомо известны мне. Пока ты думаешь, я уже делаю, — Ичиро позволил себе говорить только тогда, когда перевел сбитое дыхание полностью. Резко оттолкнувшись от стола, он последующие слова сказал, не глядя на него: — Знаешь, какую черту в человеке я больше всего ценю? Преданность. Я не потерплю предательства и узнаю о нем прежде, чем ты успеешь только спланировать его. Будь благоразумен и не давай мне поводов усомниться в тебе.        — Я услышал.        Больше слов не нужно.        Ичиро махнул рукой, прогоняя Натаниэля прочь. На сей раз никто останавливать друг друга не стал. Кабинет все еще хранил запах напряжения и строгий парфюм мужчины, который Натаниэль унес за собой хлопком двери. На губах призрачное прикосновение, а сердце так и не успокоилось окончательно за несколько томительных минут. Так вот то, чего он так ждал?        Телохранитель провел его до самой комнаты. Он не должен этого делать, но Натаниэль подозревает, что того потребовал Ичиро.        Морияма не шутил. Чтобы не происходило между ними, Натаниэлю стоит эффективно начать раздумывать над последующими своими действиями. Он не позволит убить себя прежде, чем самолично увидит смерть Рико. Главная семья на его стороне только пока Ичиро ему доверяет. Однако одно лишнее действие и доверие пройдет, как не бывало. Попасть во враги к Ичиро Морияме хотелось меньше всего, и даже безрассудный Натаниэль это понимает прежде, чем успевает оспорить. Он сделает для этого все необходимое.        Сегодня Веснински впервые засыпает с улыбкой.