Blackwing

      Ни один день в своей жалкой жизни он не ждал так сильно, как этот. Известие о выездной игре в Манхэттен дало ему прилив сил на пару тренировок вперед, и теперь играть было одно сплошное удовольствие. Он готовился к матчу с нью-йоркскими Гиенами со всей серьезностью и ответственностью. Все старания были лишь по одной причине – ему нужно любыми способами достать Ичиро. Натаниэль знал, где еще с десяток лет назад обосновалась основная ветвь, а это значит, что у него будут все шансы увидеть Морияму с глазу на глаз.        После их личной встречи прошло достаточное количество времени. Он не стал как-либо пытаться связываться с ним. Даже перестал бегать на ночные тренировки, а все потому что сосредоточился на насущных проблемах. Помимо тренировочных матчей, его мишенью оставался Рико. Однако, как бы он не старался разглядеть ту слабость, которая могла поставить Короля на колени, пока успехов не следовало. Морияма перестал пытать его, перестал трогать. Он отдалился настолько сильно, что не произносил ни слова, даже когда они оставались наедине друг с другом. Обычно Морияма не ночевал в своей комнате, что позволяло Натаниэлю изредка посещать Жана и проводить свободное время с французом. Тот был рад их встречам, но выглядел откровенно плохо. Моро оставался без партнера. Его рутина усложнялась с каждым днем все больше, а Натаниэль ненавидел себя все сильнее от собственной беспомощности.        Встречу с Ичиро он ждал не из-за внезапной близости – Веснински нужно было с ним поговорить. Натаниэль видел управу на Рико только в одном случае. Морияма обязан был его выслушать, а иначе ему не усмирить капитана команды и не защитить собственных активов. Веснински все еще сомневался, что его шаткое условие выслушают, но не попытаться он не имел права.        Выдержать время, когда они отправятся на игру, сродню пытки. Натаниэль не уверен, что сможет незаметно выбраться из отеля. Не говоря уже о том, чтобы найти Ичиро, но глупая самонадеянность не позволяла мыслить критично. Разберется на месте. Если нужно будет сбегать и кочевать по узким нью-йоркским улочкам – он будет.        Стоя напротив панорамного окна, Натаниэль наблюдал за взлетной полосой, откуда самолеты поднимались в воздух каждые пару минут. Ярко освещенная дорога указывала им путь, заставляя невольно слегка заглядеться и адаптироваться к шуму аэропорта. Люди вокруг мельтешили и торопились. Натаниэль не любил спешку. Он старался сидеть в самом неприглядном месте, только лишь изредка выходя проверить, на месте ли команда. Каждый раз она оставалась на месте, словно никуда и не собиралась.       Сегодня Веснински впервые увидел, как взлетают самолеты со стороны. И когда он насчитал уже пятый, Рико резко дернул его на финальную проверку посадочных мест, откуда они прошли широкий телетрап.        Натаниэль поправил рюкзак на одном плече, после чего ринулся за Мориямой. Остальные Вороны плелись следом, как тень, но при рассадке разбрелись каждый по своим местам. Тецудзи посчитал их всех по головам и только потом подтолкнул Свиту в другое крыло большого самолета. Рико считал, что он и его приспешники не должны протирать свои задницы среди простых смертных – потому заказывал билеты в первый класс. Натаниэль против никогда не был. Здесь вкусно кормили и можно свободно передвигаться между креслами. На сей раз Морияма усадил его с собой, тогда как Жана оставил сидеть в другой стороне ложа. Недовольный Веснински поудобнее устроился на большом кресле, предварительно закинув небольшой рюкзак в ручную кладь.        — Без глупостей, — зачем-то предупредил Рико, прежде чем надеть наушники и упереться взглядом в экран планшета. Смотрел очередную игру скучных Гиен.        Когда самолет плавно взлетел, Натаниэлю стало скучно. Он выглянул из-за кресла и заприметил, что Жан тихо посапывает на своем месте, а будить его никак не хотелось. Рико все еще был занят игрой и ни на что не обращал внимания, так что решение пойти прогуляться было принято почти сразу. Расстегнув навязчивый ремень, Веснински решил двинуться в сторону закусок, находящихся в другой стороне салона. Скрытые от чужих глаз, они не сразу попались голодному Натаниэлю. На столике, застеленном белоснежной скатертью, были расставлены канапе и бутылка игристого шампанского, которую он сразу подхватил. Матч через два дня, а значит Нат может себе позволить немного расслабиться. Но не успевает он и шагу сделать, как натыкается на молодую стюардессу, тихо ахнувшую от внезапного столкновения.        — Я прошу прощения… — неловко сказала она, на что Веснински отмахнулся. Посмотрев на него более осознанно, работница в неверии распахнула глаза и протараторила: — Кажется, я вас знаю. И о вашей команде. Это такая честь для нас!        Она без умолку стала сетовать про безмерную любовь к экси, из-за чего у Натаниэля появилось сильное желание отрезать ее прыткий язык.       — Это замечательно. Уверен, Рико Морияма с невероятным удовольствием поддержит ваш флирт, мисс.       — Заняты? — невольно позволила себе лишнего стюардесса.        — Нахожусь под строгим руководством.        Не смея больше допытывать, девушка, поджав губы, направилась в кабину пилота. Веснински же решил не торопиться: открыл с тихим хлопком бутылку алкоголя и налил шампанское в бокал. Первый он выпил залпом, но поморщился. Второй и третий пошли следом и на сей раз Веснински позволил себе не думать. Бутылка шампанского опустела едва ли не полностью, когда Натаниэль уже почти опирался о столик позади себя. Взгляд слегка туманный, голова сильно кружится. Настроение хорошим все не становилось, и только после Веснински решил, что испробовать свою стойкость к алкоголю было не самой лучшей затеей. Благо первый, кто застал Натаниэля в не самом лучшем положении, стал Жан. На борту уже стемнело и горела одна лишь тусклая подсветка, но Моро это не помешало узреть состояние бывшего напарника.        — Натаниэль, пойдем, — слегка подтолкнув Веснински к санузлу, сонный Жан устало выдохнул. Он сделал все для того, чтобы Натаниэль чувствовал себя лучше, когда усадил на закрытую крышку унитаза и постарался привести в чувства. Веснински здраво мыслить не мог даже когда Моро присел перед ним на корточки, прожигая взглядом.        — Я его поцеловал. Или он меня. Не знаю, — внезапно прошептал Натаниэля, выглядя не лучше, чем нашкодивший ребенок. Уперев взгляд в маленький умывальник, он прикрыл глаза, только чтобы не видеть осуждения в глазах друга. — Мне понравилось. Это было что-то странное, но мне определенно понравилось.        — Я не понимаю, — открывая глаза, Веснински столкнулся с действительно ошарашенным взглядом Жана. Не понимал и не был готов. — С чего ты так резко начал это говорить?       — Ичиро, — произнёс он так, словно одним словом может объяснить абсолютно все. Натаниэль не придал значения облегченно выдохнувшему Моро. — От этого мудака прекрасно пахнет и прет власть со всех сторон.        — Мне казалось, ты не любишь властных, — едва заметно улыбнувшись на несостыковку, Жан отнес это к опьяненному состоянию. Тем не менее быстро взяв себя в руки, он продолжил ненавязчиво, но с настороженностью в голосе: — Когда? Когда это произошло? Почему ты не рассказывал?        Голос Моро приобрел несколько опасливые нотки. Натаниэль даже пожалеть не успел о том, что проговорился о таких вещах, которые строго-настрого стоило держать на замке. Однако держать в себе накопившиеся сомнения Веснински эгоистично не мог. Ему нужно было поделиться хоть с кем-то, кто мог понять Натаниэля настолько, насколько это возможно. С Рико у них априори не складывались взаимоотношения, не говоря уже о том, чтобы рассказать ему о поцелуе с братом. Оставался только Моро, который всегда продолжал быть понимающим для него. Натаниэлю стоит ценить его больше.       — Можно начать с того, что я в принципе никого не люблю, — тяжело встав с крышки, Натаниэль, слегка покачнувшись, прошел к двери, чтобы поскорее выйти из маленького душного помещения. На сегодня хватит душевных разговоров. — И Ичиро не исключение. Ничего не будет.         Жан не отвечает. Он лишь провожает взглядом его спину до тех пор, пока силуэт не скрывается за поворотом. Судит Моро или нет – Веснински не мог понять. Думать о Жане становится тяжело, когда Рико с горяча набрасывается на него, стоит только занять свое место. От него несет алкоголем за километры, а вид оставался совершенно не презентабельным для Свиты Короля. Он слушает долгую навязчивую речь целых двадцать минут до тех пор, пока борт-проводник не оповещает о посадке в центральном аэропорту. Ремни пристегиваются, Рико наконец-то стихает, позволяя Нату упереться взглядом в небольшой иллюминатор. За ним мелко мерцают огни ночного города, и Натаниэль чувствует себя окрыленным. У него появляется стремление поскорее покончить с поисками Мориямы и освободить себя от клейма.        На выходе они встречают остальных Воронов. У выхода из аэропорта их забирает небольшой автобус, и Рико приходится удерживать все еще не совсем трезвого Веснински грубой хваткой подле себя. Не из желания помочь – просто потому что Тецудзи не мог видеть перед собой своего игрока в неконтролируемом состоянии. Они уже получили выговор, во время которого Веснински старался не закатывать глаза. Затертые до дыр фразочки. Хотелось поскорее заселиться в отель и забыть про сегодняшний день. Жан к нему так и не подошел. Натаниэль, ощущая ушедшую дымку опьянения, чувствовал себя крайне паршиво, но жалеть и не думал. Не время.        До отеля автобус довозит своих пассажиров за полтора часа. Дорога должна была занять куда меньше времени, если бы не пробка посреди одной из главных улиц. Автомобили повсюду сигналили и давили на нервы, из-за чего Нат едва ли обращал внимание на ночные небоскребы, тянущиеся в самые облака. Ему не нравился шумный город, который вразрез отличался от тихой Вирджинии. Пару раз Натаниэль уже бывал в Нью-Йорке, когда уезжал с отцом на его переговоры, но из детства ни черта не помнил. Все было как впервой. Если бы не томное состояние и полумрак в автобусе, он бы даже загляделся.           — Перебираешь привычки Кевина? Когда Рико сказал нам, что ты будешь его напарником, мы и не думали, что ты станешь подражать поведению Второго, — позади послышался Фил, который заставил Веснински повернуться. Рико стоял впереди с Тецудзи, что позволило открыть рты другим Воронам. — Или в Первом классе тебя напоили случайно?        — Как хорошо, что тебя не напоили случайно, Фил, — с отвращением во взгляде сказал Натаниэль, медленно встав со своего места. Подойдя к плохо настроенному Ворону, Нат наставил на него палец. — Если не хочешь, чтобы я напоил тебя самостоятельно, то сядь. Боюсь, ты можешь в следующий раз не встать.        — Мудак, — Фил сорвался вперед, но внезапно был оставлен голосом капитана спереди. Натаниэль даже не шелохнулся.        — Разошлись, — Морияма восстал между ними, словно из-под земли, действительно заставляя всех разойтись по своим местам. Никто не имел право вредить собственности капитана. Натаниэлю изначально казалось это ироничным, но после сожительства с ним он понял, почему Морияма так делал. — Веснински, ты тоже.        Веснински против не был.        Доехали они ближе к двум часам ночи. Вся команда была невероятно уставшей, и только у Веснински не просыпалось желание поскорее улечься в номер. Сегодня их день свободен не был – Вороны специально приехали за два дня, чтобы успеть дать вечернее интервью. Оно запланировано на девять часов вечера, благодаря чему у Натаниэля оставалось достаточно времени, чтобы успеть развеется. Завалившись в светлое фойе, тренера прошли к ресепшену, откуда взяли с помощью приветливой хостес ключ-карту для каждой пары игроков. Здесь Жану вновь повезло – без пары, он мог проживать один, пусть и под строгим наблюдением. Рико выхватил их ключ первым, после чего направился в полупрозрачный лифт, откуда можно было узреть многоэтажки города с высоты птичьего полета. Натаниэлю было некомфортно подниматься на столь высокий этаж в полупрозрачной кабинке. Благо, поездка до шестнадцатого этажа прошла быстро.        — Разбирать вещи будешь с утра. Сейчас ни звуку от тебя слышать не хочу, — пробурчал Рико, прикладывая ключ к картридеру. Дверь отворилась с мягким зеленым светом среди темного коридора, впуская их в удивительно светлый номер. В комнате витала свежесть и запах чистящих средств. Аккуратно застеленные кровати стояли рядом с друг другом, а плотная штора скрывала вид из окна. — Ты меня понял?        — Я выйду на пробежку, — сказал Натаниэль, открывая ткань. Веснински все еще не мог до конца адаптироваться под концепцию выездных игр с учетом того, что официально в команде он лишь первый год. Неужели Вороны действительно не всегда будут заперты в одном лишь темном, неприглядном Гнезде, откуда с самого детства не было выхода?       — Сейчас? Нет, — утвердил Рико, кинув дорожную сумку под кровать. Пройдя за Веснински, он подошел к нему со спины вплотную, обдавая дыханием: — Сегодня ты никуда не выйдешь. Не посреди ночи и не один.        — Жаль тебя расстраивать, но сегодня ты проведешь ночь без меня, — Натаниэль мог позволить вольность, прекрасно зная о том, что Рико не сможет использовать свой главный козырь – манипуляцию Жаном. Тецудзи строго-настрого запрещал трогать команду перед игрой и тем более в общественном месте, где через стену могли проживать журналисты. — Думаю, ты справишься.        — Ты не уйдешь, — осознавая свое бессилие, Рико резко дернулся, стоило Веснински хлопнуть его по плечу.        — Я не расскажу твоему дяде, не переживай. Это останется между нами нашим маленьким секретиком, — поднеся палец к губам, Натаниэль злорадно усмехнулся, прежде чем ловко выбраться из ловушки рук напарника. Рико, если бы мог, дышал бы огнем, вот только единственное, что он мог – смотреть в спину и смириться. Поднимать шум нельзя.       Решив сперва быстро ополоснуться после тяжелого перелета, Натаниэль переоделся в свежую одежду и вышел из душа уже когда Рико в номере не было. Оно и к лучшему. Быстро поправив прическу небрежным движением, Веснински накинул на себя кофту, после чего вышел из комнаты. В коридоре горели непривычно яркие лампы, которые провожали его до самого нижнего этажа. В фойе тем временем уже никого не было; все давно разбрелись по своим номерам. Пройдя по гладкому мрамору, он вышел из шикарного отеля на свежий воздух. Вдохнул запах бензина и рядом стоящей уличной еды. Дороги заполнены даже в такой поздний час, заставляя не на шутку удивиться режимом города.        Переведя дыхание, Натаниэль побежал.        Побежал туда, куда глядят глаза. Он совершенно не знал Нью-Йорк, но незнание не было преградой, когда Веснински наворачивал по ночному городу уже третий круг. По пути ему попадалось бесчисленное количество людей, бутиков и торговых центров, которые сбивали с толку – в такой обстановке ему не приходилось бегать. Невольно слишком засмотревшись, Натаниэль не понял, когда завернул в узкий проулок, освещенный лишь несколькими фонарными столбами. Свет в них подозрительно мигал, не позволяя своевременно рассмотреть кирпичную стену спереди. Тупик. Глухо выругавшись, он едва не споткнулся о камень и вовремя удержал равновесие. Не зря. Буквально спустя мгновение его взор упал на стоящие спереди силуэты, что выглядели явно недружелюбно. Выходя из тени дома, Натаниэлю показались четыре громилы, одетые чересчур чопорно для такого богом забытого места. Их костюмы выглядели просто смешно посреди раскиданного мусора с обертками самокруток под ногами.        Происходящее переставало нравиться Натаниэлю все больше.        — Друзья, ошиблись. Бабла у меня нет, но вы можете продать свой прикид, — крайне самоуверенно начинает диалог Веснински, наконец-то прекращая бег. Он и двух километров не пробежал.        — Натаниэль Веснински? — спрашивает самый рослый из них, чей голос отскакивает от бетонных стен.       — Нет, и тут мимо, — невозмутимо врет он. — Видимо, сегодня не ваш день. Всего хорошего.        Натаниэль только развернулся в противоположную сторону, как прямо напротив него возник еще один головорез. Они буквально схватили его в круг, не позволяя и шагу ступнуть. С четырьмя обученными, судя по внешнему виду, мордоворотами справиться будет не просто, учитывая тот факт, что нож Рико так и не вернул. Это плохо. Моментально напрягшись, Веснински встал в более уверенную стойку, прежде чем нанести один четкий, достаточно сильный для изнеможденного тела удар. Мужчина спереди едва ли шелохнулся, зато другие начали действовать моментально. Отбив удар Натаниэля с профессиональной точностью, они скрутили его за жалкие несколько секунд. Веснински умел драться, но в отличие от обученных наемников, непонятно откуда взявшихся, у него отточенной теории не было. Кто мог нанять?       — Четверо против одного очень нечестно, мальчики, — гнусно усмехнулся Натаниэль, выгнувшись так, чтобы плюнуть прямо в лицо противнику спереди, заставляя его на мгновение опешить.        Это дало фору.        Со всей силы ударив ногой по нижней области одного из них, Натаниэль отвесил сильный удар кулаком в лицо левого, а после откинул правого. Однако напрочь забыл про последнего: тот, что стоял позади. У него была самая удобная позиция, которой очень умно воспользовались. Удар в голову пришелся безумно болезненной, но короткой вспышкой, заставляя тело моментально обмякнуть. В этом поединке у него попросту не оставалось шансов.  

***

      По мрачному кабинету раздавался методичный стук ручки, отбивающей неровный ритм по гладкой поверхности дубового стола. Ичиро задумчиво осматривал документы перед глазами, напрягая зрение из-за тусклого освещения. В кабинете пахло свежим, остывшим кофе, и сдержанным парфюмом. Морияма размышлял.       — Господин, так ли он вам нужен? С ним пойдут убытки, — разрезает достаточно приятную тишину подопечный, стоявший напротив в напряженной позе.       Ичиро поднимает немного усталый взгляд, не став напоминать в очередной раз о субординации. О ней знают, но не всегда соблюдают. Вопрос хороший.       — Все с чего-то начинают. И даже самый маленький, не прибыльный завод, когда-то сможет стать чей-то отрадой. Главное – качественная инвестиция, — хриплым голосом отвечает мужчина. Ассистент немного хмурится.       — Мы говорим о человеке, мой господин. Не о материале.       — Велика ли разница? — ассистент понимающе кивает головой, улавливая суть сказанных боссом слов. Ичиро опрокидывает остатки кофе в себя, встает с нагретого места и отходит к витражному окну. — Я не делаю ничего, о чем бы не подумал трижды. Он – качественный материал, который мне необходим.       — Куда его отвезти? По пути есть заброшенные здания…       — Нет, — тут же отрезает Ичиро, вдруг становясь немного более напряженным. — Он должен приехать целым. И ни один волосок не упадет с его головы. Если с ним что-то случится – отвечать будешь ты.       Ассистент сжимает пальцы на папке с документами и чуть заторможенно кивает, тем самым принимая условия своего господина.       Ичиро Морияма не прощает ошибок.

***

      По ощущениям просыпается Веснински спустя вечность. Голова жутко ноет, тело скручивает, как и пустой желудок. Вспышка боли моментально одолевает привыкший организм, как только он пытается поднять тяжелую голову. Рука слепо тянется к затылку, чтобы проверить целостность, но тут же останавливается посреди пути. Натаниэль чувствует, как лежит на чем-то мягком: сидение, судя по кожаной обивке, машины. Его куда-то везут. Жгучий комок страха заставляет внутри все заледенеть, когда Веснински подрывается со своего места и оглядывается, не обращая внимания на тупую боль. Ему хватает секунды, чтобы оценить обстановку: он в машине, спереди сидят только два головореза. Они едут по пустому шоссе, заставляя Натаниэля задаться вопросом, сколько он находился в бессознательном состоянии.        — Ублюдки, — хрипит со всей злостью парень, моментально подорвавшись к похитителям. Однако и секунды не проходит, как на его лоб наставляют дуло, заставляя машинально откинуться назад. — Что вам нужно? У меня ни гроша за душой.        — Сиди тихо. Мы скоро приедем, — отвечает тот, что за рулем, заворачивая в более оживленный район.        Натаниэль вжался в сидение и принялся думать. Напасть на мужчин спереди – самоубийство в чистом виде. Машина срежет, разобьется или один из них все же решит выстрелить. Они ожидают нападения Веснински. Нат же не даст им такого удовольствия, решая поступить умнее: пойти в а-банк. Он дожидается всего несколько секунд, чтобы убедиться, что машина начинает немного сбавлять скорость. Мимоходом дернув ручку на пробу, Натаниэль ожидаемо сталкивается с блокировкой. Этот вариант не рабочий. Однако был другой. Остается только попробовать опустить стекло пониже, чего самостоятельно совершить тоже не выходит. Машиной управляет только водитель.        — Приоткройте окно. Душно. Вы чуть не выбили мне мозги, мне нужен воздух, — откинувшись на сидение, Нат незаметно тянется к карманам своих штанов. Руки не связаны, как и ноги, а это уже облегчает задачу в несколько раз. Глупцы.        — Без глупостей, — окно открывается буквально на несколько сантиметров, но этого хватает для того, чтобы ослабить бдительность.        Нащупав в кармане старый, металлический карабин с острым наконечником, Натаниэль неуловимо замахивается. Держа прибор стальной хваткой, он бьет прямиком в угол стекла – короткий, резкий звук, и поверхность пошла некрасивой паутинкой. Закутав руку поплотнее в кофту, он бьет наотмашь в стекло, тем самым разбивая его окончательно. Мелкие осколки посыпались в салон, остальная часть – за его пределы, тогда как машина с визгом шин завернула в очередной переулок. Он не слышал слов водителя и его помощника. Его цель была лишь выбраться из глупой ловушки, но даже тут он не успел из-за быстро подоспевшей подмоги. Вовремя заехавшая машина в узкое пространство между высотками буквально загнала его в ловушку. Место критически мало. Не успел Веснински и шагу ступнуть из машины, как его скрутили сразу несколько пар рук, а голова вновь потерпела сильный удар. Вновь потерявший рассудок Натаниэль едва ли мог что-либо сделать.        В периферии зрения он только мог заметить, как его подтолкнули к аварийному выходу, чтобы укрыть от чужих глаз. Они поднимались на лифте долгие минуты, но больше всего Веснински насторожил тот факт, что он едва ли выглядел, как пострадавший – от прохожих помощи можно не ждать. Максимум, пьянчуга, потерявший сознание по пути в очередной паб, за счет слабых ног и едва воротившего проклятья языка. Он видел, как его волочат по длинному коридору прямиком к одной из двери, где тоже стояли идентичные люди в костюмах. Когда его заталкивали в помещение, Натаниэль только и мог думать о том, насколько сильно будет зол Рико из-за его пропажи. Насколько сильно достанется Жану и насколько сильно он подвел его.        Окатившая лицо холодная жидкость выбила из-под ног почву. Веснински с громким вздохом подскочил с удивительно мягкой поверхности, судорожно зачесывая мокрые волосы назад. Вот только находился Натаниэль далеко не в сыром подвале и даже не на деревянном стуле – он сидел на полноценном ложе. Веснински первые минуты думал, что сошел с ума, ровно до тех пор, пока не поднял голову вверх. Над ним возвышался впервые настолько угрюмый господин Морияма, державший в руке пустой стакан. Это он привел в чувства Веснински и он же его убьет. Иначе Нат никак не мог объяснить внезапное похищение, тогда как они просто могли связаться. У него в голове даже не взбрело мысли о том, что его похитителем мог быть Ичиро, а люди, с которыми он вел схватку, были телохранителями мужчины.        Молчание Мориямы нещадно давило на нервы. Даже у Натаниэля не хватило нравственности начать разговор первым. Холодная волна нервозности неприятно скользила по спине, а из-за тишины Веснински слышал собственный стук сердца. Быть может, Ичиро не с самыми хорошими намерениями его столь грубо привез к себе? Но ведь Натаниэль ничего даже не успел натворить. Сегодняшний день считать он будет, ведь так? Еще чуть-чуть и у Натаниэля начнет стекать по лбу капля пота от напряжения, витавшего в воздухе.        — Удивительная тяга к саморазрушению, — у Веснински отлегло сразу, как только мужчина подал голос. Пусть и безучастный, но он перестал давить самым главным своим оружием – взглядом. Ичиро мог уничтожить любого только лишь им.        — У меня не было выбора, — буркнул Веснински, подмяв ноги под себя. Взгляд опустился на мгновение вниз.        — Не было выбора когда, Натаниэль? Когда ты решил подраться с обученными людьми или когда ты выбивал стекло машины? — Ичиро поставил на прикроватную тумбу стакан, освобождая руку, но с места так и не сдвигаясь. Натаниэль поджал губы, тихо шикнув, стоило Морияме рывком поднять его голову за подбородок. Стальная хватка оказалась неожиданно приятной, даже когда холодная ткань перчатки сильнее впилась в кожу. — Отвечай мне.        — Я не знал, куда меня везут. Предлагаешь просто сидеть сложа руки, когда неизвестные мордовороты увозят меня восвояси? — не выдержал Натаниэль, считая такое отношение несправедливым. Он невольно позабыл об официозе, растеряв оставшуюся вежливость. — Я спросил, куда они едут, на что меня заткнули. Почему ты вообще не связался со мной более человеческим способом?       Вопрос, все это время повисший в воздухе, возник порывисто. Натаниэль густо хмурится, немного недоверчиво покосившись на своего похитителя.       — Мне стоит выписать человеку, заткнувшему твой рот, премию? — внезапно от Ичиро перестал исходить дух угрюмого недовольства. Он поменялся. — У тебя был шанс сесть в машину, как нормальный человек. Ты им не воспользовался.       — Заткнись, — прошептал Натаниэль, прежде чем привстать на коленях. Мягкий матрас под ним прогнулся, когда Веснински потянулся к Морияме прежде, чем успел подумать. Подумать над действиями, подумать над словами. Он стал непроизвольно с ним вести себя слишком импульсивно, однако времени на размышления у него не было.        — Это именно то, что ты должен мне говорить после того, что натворил? — покачал головой Ичиро, но грубость пропустил мимо ушей. Веснински только сейчас мог сосредоточиться на образе Мориямы, отмечая, насколько симпатично тот смотрелся в одной лишь белой рубашке, слегка расстегнутой у груди.        Натаниэль бездумно покачал головой. В полутьме просторной квартиры он мог лишь подчиняться воле этого мужчины, который с каждым днем выглядел все лучше в его глазах. Сидящий на коленях, в считанных метрах от него, Веснински нуждается лишь в минуте, чтобы все сообразить. Мягкая постель мнется под его коленями, когда он беспокойно ерзает. Ичиро плавно запускает руку в его запутанные кудри и слишком сильно оттягивает, чтобы заглянуть в голубые глаза. Возможно, он был бы согласен на еще бесчисленное количество похищений только для того, чтобы сидеть перед ним в таком положении. Сидеть перед ним полностью обезоруженным, в полном подчинении.        — Я не знаю, что со мной происходит, но когда я вижу тебя, — Натаниэль договорить не успевает. Ичиро рывком притягивает его к себе, заставляя слегка привстать. Внутри весь мир переворачивается.        На этот раз Морияма целует слишком проникновенно. Напористо, присваивая себе. У Веснински едва ли хватает воздуха, и он напрочь забывает о главной теме, за счет которой хотел встретиться с ним. Губы Ичиро выбивают из него последние здравые мысли. Натаниэль плавно скользит прытким языком по губе Мориямы, вольно впустившего его в свои уста. Они сплетаются языками в жарком поцелуе, от интенсивности которого низ живота начинает знакомо тянуть. У Ната была секунда на то, чтобы потянуть Ичиро на себя.        Тот удивлен не был – ожидал.        Веснински рухнул спиной на теплую постель, утягивая за собой позволившего вольность мужчину. Тот в свою очередь не растерялся, моментально поставив руки по обе стороны от головы Натаниэля, так и не прерывая поцелуя. Набравший обороты, тот не прекращался ни на миг. Ичиро рывком вжал его шею в постель, налегая телом так, чтобы прижать Веснински вплотную. У него не было ни секунды на передышку; ни возможности на личное пространство. Ичиро буквально отнял его, когда пальцы стали все сильнее стискивать кожу его шеи. И только когда губы Мориямы перебрались на место за его ухом, а освободившееся губы Натаниэля внезапно издали тихий стон, мужчина остановился. Замер, как и Нат, чье сердце грозило выпрыгнуть наружу за считанные секунды.        — Что такое? — позорно слабым голосом хрипит парень, не узнавая себя. Только тогда он чувствует, как свободная от шеи ладонь уже перешла на затылок, осторожно прощупывая. Ичиро точно специально заманил в ловушку, ибо иначе Нат бы не дал себя осмотреть. Понимая, что теперь не отвертеться, Веснински спешит уверить: — Там все в порядке. Мелочи.         — И кто же такую мелочь тебе нанес? — встав с ватного тела, Ичиро тянет его так, чтобы Веснински уселся в вертикальное положение. Морияма неожиданно поворачивает его голову за подбородок, но теперь не для того, чтобы показать властность в глазах. Он осматривает небольшое повреждение, отмечая что-то про себя. Его взгляд может сжечь дотла. — Я не слышу твоего ответа.        — Твои головорезы и нанесли, — цедит Веснински, позволяя крутить свою голову. Он не хотел сдавать людей, которые просто выполняли свою работу, пусть и против него. — Я сам нарвался. Первым ударил.        — Ясно, — Ичиро внезапно встает с постели, и Натаниэль едва ли сдерживает себя, чтобы порывисто не ухватиться за рубашку мужчины.        Натаниэль до последнего думал, что он уйдет. Без вопросов, без пояснений того, зачем схватил Веснински посреди ночи. Но заместо того, чтобы уйти, Морияма прошел в сторону большого шкафа с маленькими тумбами сбоку. Отступление заставило Ната на уровне инстинкта осмотреться. Спальня Ичиро в одной из его многочисленных квартир выполнена весьма строго: ремонт сделан в новом, современном стиле. Минимализм здесь не выглядел пустым – он давил своей дорогой сдержанностью. Высоко тянулись потолки, столы и шкафы обходились без ручек, с наверняка мягким закрытием без какого-либо звука. Большие стеклянные панели пропускали ночной свет, освещая хорошо обустроенное помещение огнями высоток, что отражались в металлических поверхностях. Квартира Ичиро создавала атмосферу холодного, но продуманного уюта.          Пока Натаниэль пытался осмотреться, Ичиро возник перед ним с аптечкой в руках. Он даже не успел удивиться, когда Морияма без слов сел позади него и толчком заставил смотреть прямо. Нат видеть не мог, но слышал, как тот перебирал немногочисленные предметы. И пока Веснински не вставил свое слово первым, Морияма бесстрастно начал:        — Сейчас много работы, так что на Эвермор времени у меня нет. У тебя есть сейчас единственная возможность рассказать все, что ты планировал, — откуда Ичиро знал, что он планировал – неясно. Веснински мог объяснить, каким образом Морияма вычислил их местонахождение, но в голову Ичиро еще точно не научился пробираться.        Натаниэль ощутил на своем затылке прохладное прикосновение повязки. Ичиро с не присущей ему деликатностью убирал засохшую кровь, легким давлением стараясь обработать рану. Прикосновения Мориямы в корень отличались от прикосновений Жана, когда тот вынужденно помогал с увечьями.       — Я воспользуюсь предоставленной возможностью, лорд, — закатив глаза, пока Морияма занят и не видит, Натаниэль неосознанно стал перебирать простынь в руке. — Остановить Рико, когда все его ресурсы с ним, невозможно. А его остановит только тот факт, что он один. Именно тогда он себя покажет со всех сторон. Рико никто без своей Свиты, он циничный и аморальный. От него нет никакой пользы, когда он один. Рико подпитывается своей славой, своим влиянием в мире экси, ведь это единственное, что у него есть. Обезоружить его можно только одержав над ним победу. Это его уничтожит.        — Ты не сможешь одержать над ним победу, когда сам числишься в его команде. К тому же, почему ты решил, что я планирую уничтожать Рико? — выслушав, абсолютно спокойным тоном произнес Ичиро, будучи явно невпечатленным. Нанеся антибактериальную мазь голыми пальцами, от которых пробрало до мурашек, Морияма накрыл маленьким кусочком марли рану.        — Потому что он уничтожит твой клан?        — Он не уничтожит мой клан, — почти устало вздыхает Ичиро, явно не видя смысла в диалоге. Только после этого Натаниэль мог повернуться к нему лицом, вновь оказываясь в непозволительной близости. — Чего ты хочешь, Натаниэль? Говори мне прямо.        Переложив аптечку на небольшую прикроватную тумбу, Веснински приблизился к его лицу слишком смело.        — Ты также говорил про моего отца: маленькая обуза никогда не разрастется до сильнейших масштабов. Сейчас же весь твой клан как умалишенный ищет папашу.        — Это неуместное сравнение. Я никогда не обесценивал твоего отца в лице своего врага.        — Рико может тоже стать твоим врагом, — едва ли не перебивает его Натаниэль. Он не мог понять, когда Ичиро стал настолько много позволять Натаниэлю. Возможно, сегодня настроение лорда мафии предрасполагало к наглости. — Я хочу перевестись к Лисам.        Выпалив то, что он обдумывал на протяжении многих месяцев, Нат ждал хоть какой-нибудь реакции. Однако лицо Ичиро оставалось без тени эмоций, когда он отрезал последующее:        — Исключено.        — Послушай, — подорвавшись следом за вставшим Мориямой, Натаниэль не осмелился к нему прикоснуться, но встать напротив и перегородить дорогу – да. — Кевин там. Я хочу доказать, что чего-то стою за пределами Гнезда. Тем более ты сам говорил, что у меня есть два выбора: клюшка или топор. Я выбрал клюшку. Но ведь кто мне запрещает взять клюшку другого цвета?        — Я, — как само собой разумеющееся отчеканил Ичиро, смотря на Натаниэля из-под ресниц. — Одного актива ты уже забрал из Эвермора, проценты стали увеличиваться, как и расходы. Теперь ты предлагаешь нанести еще больший ущерб моей семье?       Ичиро все еще не давал забыть Нату, кому он принадлежал. Однако Веснински еще пару месяцев назад принял решение хотя бы попытаться поговорить об этом с действующим главой, считая, что именно в команде Лисов у него будет возможность уничтожить Рико прежде, чем тот сделает это самостоятельно. Кевин не просто так выбрал отчаявшийся коллектив – в ней было столько перспектив, сколько на самом деле не было ни в одном Вороне. Однако сам Дэй никогда в жизни не сплотит команду, а пока те не могут друг с другом ужиться, то играть они будут посредственно.        — Дай мне шанс. Я хочу всего один шанс. И если у меня не выйдет и через год Лисы не получат кубок – уничтожь меня, — смело произнес он, говоря абсолютно серьезно. Со стороны могло показаться, что Натаниэль не знает, о чем просит, однако Морияма увидел во взгляде парня что-то, что заставило его продолжить слушать. — Если же мы получим кубок – с меня и с Кевина восемьдесят процентов прибыли, а от Рико ты избавишься. Уже имея причину. И Тецудзи пойдет в отставку.        Ичиро помолчал пару минут, после чего тихо выдохнул.        — Ты ведь понимаешь, насколько несуразные вещи сейчас говоришь? Самую слабую команду в вашем дивизионе, во всей стране, вытянуть в лидеры невозможно. Ты был в Воронах и сам должен понимать такие простые вещи, — Натаниэль не сдавался. Ичиро в очередной раз покачал головой. — Ты действительно готов пожертвовать своей жизнью ради мести Рико?        — Не ради мести, ради справедливости, — хмыкает Натаниэль, в чьи слова Ичиро ни на секунду не верит. Ему нужен был четкий ответ. — Да, я готов.        — В таком случае у тебя есть год. Ровно один год, — натянув перчатку на руку вновь, Морияма, уже не в силах спорить с этим человеком, отходит в сторону. — Однако если я узнаю о том, что ты совершаешь любые действия против меня или моей семьи, то мне придется отсрочить твой провал.        Ичиро всегда держит свои обещания. И Натаниэль понимает: чтобы не происходило между ними, свою честь и репутацию Морияма всегда поставит выше.        — Договор, — протянув руку так, словно Ичиро не стоит сейчас перед ним невероятно уставшим, Натаниэль активно ее пожимает. — Жан поедет со мной.        Оставить напарника одного на растерзание Рико Натаниэль не имел права. Жан более чем достоин прожить хотя бы более достойную жизнь, чем планировал с самого начала. Моро не проживет и года, если останется наедине с озверевшим Мориямой, от которого уйдет уже второй напарник. Ичиро и сам понимал, пусть и не знал до конца истинный характер родного брата. Веснински все еще считал, что основная ветвь должна более тщательно следить за тем, что вытворяет побочная. И тем не менее Натаниэль был уверен, что Жан сумеет адаптироваться даже быстрее, чем он сам. Почти каждый день к нему поступали звонки от назойливого Джереми Нокса, что все желал завербовать Жана в любое время суток. Настойчив и нетерпелив, тот точно примет Моро в свои круги быстро и без лишних вопросов. Свита полностью распадется.        — Ты наглеешь, — просто предупреждает Ичиро, на что Нат не может не ухмыльнуться. Это хороший знак.        — Он будет играть в Троянцах. У них-то шансов на победу точно больше, не переживай. Жан должен будет отдать тебе больше половины своего заработка, — заумно кивает Натаниэль, после чего, впервые расплывшись в ухмылке, шепчет: — Я отработаю?        — Мне нужно связаться со Стюартом Хэтфордом, чтобы укрепить связи с Англией. При жизни отец решил, что будет разумнее развязать с ним конфликт, а не искать общие точки. Его поставки оружия меня впечатлили, однако связываться лично со мной он не желает. Потому свяжешься с ним ты, — выдает Ичиро на полном серьезе, отходя к своему большому, дубовому столу. Рабочее место подготовлено даже в спальне. — Также в случае победы Лисов, что мало вероятно, ты обязуешься работать на меня. Покинуть команду и встать на место Правой Руки. На место Мясника.        Натаниэль был готов к таким условиям. Он никогда не был привязан к экси, от того думать долго нужды не было. С дядей отношений у него и вовсе никаких нет: он видел Стюарта единожды, когда тот приезжал к матери еще в его младенчестве. Тогда Веснински запомнил его как доброго родственника, навещающего только по праздникам и отправляющего игрушки, которые в последствии все равно были выкинуты отцом. Однако Нат ценил.        — Хорошо, я согласен. Правда не знаю, чем смогу тебе помочь со Стюартом, но хорошо, — говорит правду Натаниэль, подходя к столу мужчины.        Все бумажки были педантично разложены по поверхности, ноутбук стоял закрытым, даже стаканчик с канцелярией поставлен четко напротив большой папки. Карандашик к карандашику, ручка к ручке. У этого человека явно не меньше расстройств, чем у брата. Стоит на досуге узнать, какими методами воспитания пользовался почившей господин Морияма к Ичиро, раз уж они стали стремительно сближаться. Вот только сам Ичиро навряд ли захочет в скором времени обсудить личные темы. Тот все еще остался непробиваемым, холодным кремнем.         — Тебе не нужно знать. Тебе нужно лишь выполнять, — присев в удобное на вид кресло, Морияма протягивает ему один из своих многочисленных телефонов в немом указании.        Теперь Ичиро будет пользоваться им со всех сторон.        Судя по ухмылке, Натаниэль против никак не был. Он взял телефон Ичиро и уже принялся нажимать на звонок, как вдруг Морияма вновь заговорил.        — И вот еще что: ты доиграешь последний матч в этом сезоне во всю ногу, чтобы ваш тренер был доволен. Только в таком случае я, возможно, немного помогу тебе, чтобы ты спокойно уехал из Эвермора той же ночью, как вы прилетите в Гнездо. Тебе ясно? — после короткого кивка Ичиро наконец-то откинулся на спинку кресла, пока Нат нажал на набор и вжался бедром о стол.        — Мы сможем видеться? — против воли выпалил Натаниэль, пока дядя брал трубку. Ичиро вопрос оставил без ответа, но он и не был нужен.        Пока шли гудки Веснински не мог не гордиться собой. Он не оставит Жана, не останется в Гнезде – разве не это главное? Их странные, совершенно необъяснимые отношения с Ичиро не мешали, однако заставляли вопросам всплывать даже раньше, чем он смог бы подумать о Лисах. А что думать? Это единственная команда, которая интересна Веснински, несмотря на самый низкий рейтинг. И не потому что там есть свобода и Кевин.        Рядом с Ичиро нет свободы, но он тоже хочет находиться рядом. Натаниэль не блестел счастьем в детстве, когда узнал, чьим именно наследником является, однако стоило увидеть своего босса – все сомнения улетучились. Стоило почувствовать его холодные губы на своих, его прикосновения к себе – все становилось не важным. Он уверен, что ничего не значит для этого человека. Вот только ему плевать. Натаниэль не хочет задумываться о будущем, когда на руках у него впервые настоящее. Ичиро тот, с кем за столь небольшой промежуток времени хочется проводить большое количество времени. Даже если отношение у него к нему не лучше, чем к собственности. Натаниэль не позволял себя унижать Рико или даже Тецудзи, тогда как к Ичиро испытывает намного более странные чувства. Он ощущает, что готов исполнить все, что тот потребует.        Если за Ичиро нужно будет убить – Натаниэль убьет.        И это точно не та слепая преданность, которая преследовала отца и Кенго на протяжении всей их совместной работы. Натан тот, кто слушает только себя и тот, кто думает только о себе. Как бы не хотелось, Натаниэлю никогда не перенять отцовские черты характера. Мэри бы не позволила. И если Натан был смертоносным оружием в руках Кенго, то Натаниэль поступит разумнее. Веснински будет лучше, сильнее и независимее отца. Он будет думать мозгами, а только потом делать, чтобы рассчитать все минимальные убытки в свою пользу.        Естественно, если Натаниэль будет думать на холодную голову.        Однако голова холодной у него никогда не будет. Не когда Ичиро после короткого звонка вновь притягивает к себе, заставляя дыхание опять сбиться.        Это будет непростая борьба, но он получит Ичиро. Сделает его своим смертоносным оружием.