Blackwing

      По приходу в отель его ожидал как никогда обозленный Рико, чей пыл погасил Тецудзи за пару неприятных минут. Больше Морияма его не беспокоил. О связи с братом Рико догадываться не мог, однако думать про заговор против себя – раз плюнуть. Он держался на расстоянии все время пребывания в Манхэттене, впервые не подпуская к себе даже на общем интервью, где нужно было показать липовую сплоченность. День игры такими темпами настал быстро.        Ичиро второго шанса давать не станет.        С набатом нескончаемого потока мыслей Натаниэль провел всю игру против жестокой Нью-Йоркской команды. Они словно выедали последние силы, руководствуясь привычной жестокостью, отбивающуюся от плексигласа с шумным гулом. За весь матч Веснински ни разу не выдали желтую карточку. Всепоглощающей злости на Гиен не осталось.        Гиены не отличались ничем от тех многих команд, которых успели Вороны поставить на колени. Натаниэль и глазом не повел, когда услышал свое имя что в первом, что во втором раунде. Более того, помня о словах Ичиро, Веснински впервые выложился на все свои способности, поражая на поле даже комментаторов. Ударяя по воротам с отточенной силой, он только и мог ловить на себе непонимающий взгляд Жана, который в этот день выглядел особенно волнительно. Натаниэль не успел ему рассказать, но этого и не требовалось. Слишком много народу, слишком много надзора и опасности. Он расскажет, обязательно, но только когда выполнит данное обещание.        И пусть Ичиро игру видеть не мог, Натаниэль знал, ради кого он это делает. Ради себя и ради своего слова, которое стоит так же дорого, как и действия.        Матч проходит гладко. Вороны выигрывают Гиен с невероятным отрывом. Большинство голов забил Веснински – сам тренер подметил удивительную активность своего игрока, впервые не делая замечаний. Вид ярости, исказившее лицо Рико, он запомнит надолго. Последняя игра в этом сезоне перед "летними каникулами" успешно завершена.        Сразу после матча они направились в аэропорт. Уставшие, потные и голодные, Вороны совершенно не соображали, впервые желая поскорее вернуться в родные стены Гнезда. Полет на этот раз произошел спокойно: Натаниэль перекинулся парой слов с Жаном и после направился в сторону своего кресла, чтобы прикрыть на секунду глаза. Проснулся он уже во время посадки, будучи пробужденным грубым пинком от Рико. Ответный не заставил ждать себя долго.         Благо, изнурительная по многим причинам поездка продлилась недолго.        Капитан команды был не менее уставшим, чего старательно не показывал перед подопечными. Вороны разбрелись каждый по своим комнатам, стараясь не беспокоить и без того нервного капитана. Пройдя первую комнату вместе с Рико, Натаниэль коротко пожелал спокойной ночи Моро, прекрасно зная о том, что спокойной та не будет. Натаниэль заблаговременно решил бежать сегодня. Это был редкий случай: режим Воронов был полностью нарушен, и тренера едва ли собирались проверять коридоры ночью.       Такого шанса может больше не подвернуться.        Дождавшись, пока донельзя вымотанный Морияма уляжется спать после быстрого душа, Натаниэль поспешно, но тихо достает не разложенную дорожную сумку из-под кровати. Там все то, что он брал с собой в Нью-Йорк – самое необходимое. На первое время одежда, которая не занимала много места за счет теплого времени года, а также небольшая аптечка со средствами гигиены. Это все. Скупые документы были сложены в отдельном отсеке, и после короткой проверки Натаниэль наконец мог покинуть стены комнаты. Он не чувствовал абсолютно ничего. В его душе не было ни крупинки грусти, он не хотел передумать и тем более не жалел Рико, что теперь останется без своей Свиты. Несколько месяцев назад он потерял единственную опору, сейчас же время потерять сам фундамент.        Веснински все еще ничего не чувствовал.        Рико доставлял ему и его близким боль. У Натаниэля не было причин его жалеть. Отныне они могут стать лишь соперниками, врагами, вставая по разные стороны баррикад навсегда.        Оглядев напоследок комнату в приглушенном свете лампы, Натаниэль вышел за порог без каких-либо раздумий. Он не думал о Рико, не думал о том, что произойдет с другими Воронами, узнавшими про побег. Он не состоится, если Натаниэлю не удастся переубедить Жана, что на воле ему будет легче справится со всеми многочисленными травмами и прорваться в будущее. Жан не видел своего будущего только из-за системы Гнезда, в чьих стенах прожил более половины своей жизни. Но Натаниэль видел и может сказать точно, что больше времени топтаться на месте нет. Это был их последний вклад в гнилое место.        Без стука ворвавшись в комнату, Натаниэль тут же мысленно себя укорил. Жан, сидящий на постели, заметно вздрогнул от страха. Почти сразу опустив беспокойно напряженные плечи, когда в проеме показался всего лишь Веснински, Моро кивнул головой. Бывший напарник удивлен не был: Нат часто заглядывал к нему посреди ночи, если на то была возможность. Француз почти всегда читал на своей постели книги неизвестного издательства, занимая себя чем-то в очередную бессонную ночь. Однажды Дженкинс грозился порвать старую книгу, на что Веснински в этот же день сломал ему нос. Больше книгам Жана ничего не угрожало.        — Прости, — непонятно за что извиняется Веснински, тихо закрывая за собой двери. Странная атмосфера и дорожная сумка бросилась в глаза Моро сразу. Он уже хотел было подорваться, как Нат осадил его одной рукой. — Нам нужно поговорить. Серьезно и быстро, времени больше нет.        Жан непонимающе уставился на него.        — В чем дело?        Веснински медленно осел на застеленную постель, мысленно отмечая, что Жан перебрался на когда-то его сторону.        — Нам нужно уехать. Сейчас, — сказал лишь пару слов Натаниэль, ощущая, как красноречие покинуло его с остатками уверенности.        Чтобы он сделал, откажи ему Моро сейчас? Чтобы он сказал Ичиро? Что передумал? А не передумает ли Морияма, когда узнает, что ради одного из активов Веснински готов превратить в пепел все свои цели? Натаниэль думал, что нет. Он счел бы это слабостью, ведь иметь друзей для Мориямы наверняка нечто вопиющее. Натаниэль же за друга Жана не считал. Они не были достаточно близки для партнеров и в то же время были намного ближе обычных друзей. В Эверморе не могло быть друзей – есть только союзники. Возможно, Натаниэль считал Моро именно им. Однако смог бы он отказаться от своей единственной поддержки ради мнимой свободы?        Эгоистическая мысль крепко засела внутри. Если бы Ичиро посчитал это слабостью, Натаниэль наверняка засомневался в собственном выборе остаться с Жаном в огне. Однако оставить напарника Веснински не мог. Это подло и низко.        — Что? — переспросил Жан спустя минуты молчания. Книга гулко захлопнулась посреди оглушительной тишины. — Ты хотел сказать "тебе нужно уехать"?        От такой догадки невольно передернуло. Жан вспомнил про Кевина. Когда-то и он должен был уехать и больше не вернуться.        — Нет, я хотел сказать "нам нужно уехать", — Натаниэль выглядел уверенно, ибо знал, что может натолкнуть Моро на более глубокие мысли. — И я знаю, куда. Сейчас мы едем в аэропорт, а после ты отправишься в Южную Калифорнию. Там тебя встретят и ты будешь в безопасности.        — Как ты шибко стал решать судьбы других, Нат, — покачал головой Моро, выглядя на первый взгляд недоверчиво. Но Натаниэль знал это выражение лица, знал, что Жан на самом деле думает. — С чего бы это? Я не оставлю тебя.        — Я не останусь, — перебивает он. Взгляд остановился на идентичной дорожной сумке, которую Моро, на счастье, разобрать не успел. — Я выеду к Лисам, ты – к Троянцам. Это единственные места, куда мы можем поддаться и где нас ждут. Других вариантов нет.        Ваймак не возьмет к себе на попечительство сразу двух Воронов, прекрасно понимая некоторые последствия. Прессе только и нужны громкие заголовки, а подставлять мужчину Нату не хотелось. Троянцы же давно вербовали Моро, а Джереми лично созванивался с ним для более удачных переговоров, ведь француз и слушать Нокса не желал. Однако Веснински знает точно, что плохо Жану там не будет. Каким бы не показывал себя Жан в стенах Гнезда, на деле он не является слабаком, не умевшим защищать себя.        — С чего ты решил, что у нас, как у Кевина, получится сбежать? Почему вдруг? У нас нет травм серьезного масштаба, у нас не разорван контракт. Как ты себе это представляешь? — в тихом негодовании поторопил его Жан, словно чувствуя, что у Веснински есть ответы.        — Пока тебе не нужно знать всего. Контракт будет разорван. Важно лишь то, что я все обеспечу. Мы сбежим. Сбежим вместе, Жан, — взяв обескураженного парня за обе руки, Натаниэль в поддерживающем жесте их сжал. В его действиях сквозило лишь желание уверить. — Ты мне веришь? Доверяешь? Тогда ты сейчас же поднимаешься и мы уходим. Тецудзи и Рико не твоя проблема. Тебя больше не позовут сюда, ты больше не будешь обязан им.        Он будет – промелькнуло в голове у Веснински. Будет, но не в стенах Эвермора и даже не перед Рико Мориямой. Жан увидит новую, не менее сложную, но более свободную жизнь. Ради этого Натаниэль готов был рисковать и дать обещание о выигрыше кубка в следующем году.        — Куда ты влез? — почти в отчаянии прошептал Жан. — Я никогда не поверю в эту чушь. Никогда не поверю, что свободен. Расскажи мне правду. С кем ты связался?        — Рико никогда не был самой крупной рыбкой, — хрипит Натаниэль, в то время как в глазах Жана на миг проскользнула догадка.        — Почему ты поедешь к Лисам? Это самая слабая команда, в ней нет перспектив. Почему ты не поедешь со мной к Троянцем, раз уж мой путь закончится там? — поспешно придвинув к себе сумку, Жан закинул ее на плечо. — Я хочу лично переговорить с Ноксом перед тем, как уеду.        — Хорошо, — не теряя ни минуты времени, Натаниэль подрывается со своего места, вот только почти сразу будучи остановленным рукой сокомандника. Он не ответил на вопросы. — Потому что мне нужны именно они. Именно Лисы.        — У тебя странная привычка к самоуничтожению, — тяжело вздыхает Моро, но все таки встает следом за Натаниэлем и поспешно проходит за ним. — Я делаю это ради тебя.        — Ради себя, — тихо поправляет он, совсем слегка улыбаясь. Возможно, все будет лучше, чем они ожидают.        Жан не выходил из комнаты долго. Он осматривал каждый угол, каждую часть скупой мебели, словно вытаскивая из нее воспоминания. Хорошими они не были. Несмотря на ограниченное время, Веснински дергать Жана не стал – дал ему время, отойдя на приличное расстояние в коридор. Тишина давила, неровно мигающая красная лампа над ними усиливала тревогу в несколько раз, перекрывая ровное дыхание. Жану тоже стало не по себе, но никто ни слова не проронил, когда нога переступила порог общежития. По пути, как и обещал Ичиро, им никто так и не встретился. Моро оглядывался так, словно ждал, что хоть кто-то остановит их. Этого не произошло. Как и говорил Морияма, Вороны вышли без свидетелей, встречая на ночной улице неприметную машину. Машину в аэропорт. Машину прямиком в неизвестное будущее.        — Я не верю, — тихо признался напарник, садясь на задние сидение вместе с Веснински. — Не верю, что мы это делаем.        — Я тоже, — честно ответил Натаниэль, стоило водителю завести размеренно гудящее авто. Его лицо знакомым не было, но он точно был человеком семьи Морияма – японец.        Веснински поверил в это только тогда, когда подземное помещение и внушительный стадион остались позади одной большой, черной точкой вдали. Сизые тучи накрыли Воронье Гнездо, окутывая здание темной пеленой. Машина ехала размерено, моментами медленно, ловко лавируя по склонам и серпантинам. Если бы Натаниэль мог, он бы испустил блаженный вздох. Километров от Замка становилось больше, дыхание открывалось сильнее. Нат мог лишь изредка бросать взгляды на Жана, чьи руки почти мертвой хваткой вцепились за сумку. Натаниэль трогать его не стал. Он знал, что Моро переживать переезд будет в разы сложнее, и справится должен с этим самостоятельно. Натаниэль всегда готов его выслушать, но только в том случае, если Жан захочет поговорить обо всем сам.        Водитель без слов высаживает их в региональном аэропорту Вирджинии. Побывать второй раз за ночь в нем казалось сродню чего-то особенного. И даже в столь позднее время он был загружен торопящимися людьми и большими очередями, откуда можно было взять билеты на ближайшие рейсы. Люди давно это стали делать онлайн, но ни Нат, ни тем более Жан, лишь пожавший плечами, не знали о том, как этим орудовать. Все, что Натаниэль мог, это усадить все еще тормозящего парня на металическое кресло и пойти за самым дорогим в его жизни кофе. Перед этим пришлось отстоять не менее раздражающую очередь, но получить свой теплый эспрессо Нат был настроен серьезно. Подхватив пару закусок для француза, которые тот с радостью принял, Веснински сел подле него и достал мобильное устройство.        Время пришло.        Сначала Натаниэль хотел разобраться с Жаном, а только потом позаботится о себе. Мысль о том, что Моро уедет в неизвестность доводила до предела. Он старательно ищет в телефонной книжке номер Золотого капитана Троянцев, что звонил ему лишь единожды – после совместной игры, где впервые увидел Четвертого номера в действии. Веснински тогда лишь отмахнулся, до конца не выслушав болтовню амбициозного Троянца. Этого не хотел Жан. Сейчас же он выглядел вполне смиренным, бесшумно прожевывая бутерброд с ветчиной. Серые глаза француза почти уперлись в имя на экране, когда Натаниэль нажал на кнопку вызова.        Шум неспящего здания вдруг стал заглушенным. Люди перестали мельтешить из стороны в сторону, а голос диспетчера заглох вместе со всем аэропортом. Вдруг скользнувшая догадка поразила легкие: быть может, Джереми не ответит? После того, как Натаниэль оказался не самым благоприятным собеседником Троянец может не захотеть иметь с ним дела. Методичные гудки с каждой секундой давили все больше, пока Жан внезапно не протянул к нему руку.        — В чем дело?       — Отдай мне. Я сам поговорю с ним, — Натаниэль и возразить не успел. Жан выхватывает из его рук мобильное устройство сразу, как только Нокс берет трубку.        Натаниэль ему не мешает. Он понимает немой взгляд Моро, прежде чем отойти в сторону продолговатого окна, откуда виднеется посадочная полоса. Многочисленные самолеты среди алого рассвета почти каждую минуту поражали воздух, заставляя задуматься. Не сделал ли он ошибку, полностью разрушив Свиту Короля? Будет ли на самом деле просто отвыкнуть Жану от Гнезда и влиться в новый, абсолютно противоположный коллектив? И самое главное, смогут ли они так же приносить прибыль семье, как делали это под покровительством Тецудзи с его племянником? Раз Ичиро дал добро на шаткий план, быть может, шансы есть? Натаниэль соглашался на все условия босса только потому что был готов к неминуемому концу. Но подставлять Жана не хотелось.        Нат готов был уничтожить себя за непродуманность.        Повернув голову назад, где Моро судорожно перебирал ручку своей сумки и сильно прижимал телефон к уху, Веснински смотреть на это больше не мог. Он почти сию секунду решает пройти к кассе, где уже не было столько народу, чтобы купить им билеты. И когда он брал последние рейсы в Южную Калифорнию и Южную Каролину, рука его не дрогнула. Первым должен вылететь Жан, Натаниэль – через час. Его рейс был запланирован через двадцать минут, и Веснински поспешил к французу, окончившим разговор спустя более тридцати минут. Выглядел Моро откровенно не очень: в глазах засела смертельная усталость в совокупности с осознанием неминуемых изменений в своей жизни. Нату даже на мгновение показалось, что разговор прошел плохо, когда он остановился напротив Моро.        — Как ты? — единственное, что мог выдать Веснински, медленно осев на корточки. Заглянув в безжизненные глаза француза, Натаниэль оказывал ему тихую поддержку.       — Жить буду. Да и не мне жаловаться. Ты вырвал меня из ада и сейчас хочешь всунуть в рай, куда я едва ли гожусь, — фыркает с осознанием в голосе Моро, встречаясь в ледяным взором бывшего напарника. — Нат, у меня получится?        Натаниэль не знал, о чем они с Джереми разговаривали. И знать не хотел. Ему лишь важно, что Жан готов пробовать себя в новом режиме и не потерял всю ту веру на более свободную жизнь. Без Рико и его побоев, без издевательств от собственной команды и без поглощающего страха за жизнь. Нат знал: все, что делал Жан, было лишь способом выжить. Инстинктивным, животным, но он должен был сохранить себе жизнь во чтобы то ни стало. Моро не смог спасти свою младшую сестру, потому себя спасти он был обязан. Хотя бы ради нее. Натаниэль ценил рвение парня и всегда помогал в любых условиях, жертвуя собой не безвозмездно. Он знал: они прикроют друг друга всегда, потому что были настоящими союзниками. Не просто вынужденными напарниками, связанными судьбами, как думал изначально Веснински, а теми, кто действительно опирался друг на друга.        Мысль о том, что их пути сегодня разойдутся сдавливала грудь болью. Тугие прутья не давали ему вдохнуть всю дорогу, но только сейчас Натаниэль понял, насколько ценна была свобода. Это то, чем они должны были пожертвовать – своей общей силой. И для благополучия друг друга они пожертвуют.        Нат ответил без тени сомнения:        — Да, получится.        — У тебя тоже, — кивнул Жан, взяв в руки собственный билет. Рейс объявили спустя пару минут тугого молчания. Расставаться сложно, но необходимо. — Пиши мне. Звони мне.        — До тебя не дописаться, — не позволив отчаянию заскользить в удушливом смехе, Натаниэль встал и хлопнул Моро по плечу. Тот поднялся следом, заприметив стойку регистрации на посадку. — Я буду звонить, да.        — Пообещай мне.        — Обещаю тебе, — Натаниэль тихо выдохнул, — звонить и писать. И ты мне тоже.        — Обещаю.        Минуты тянулись часами.        Объятье было порывистым, но не коротким. Моро до боли вжался в его грудь, сдавливая спину руками в необходимом желании удержать. Дыхание сбилось и стало нечетким, точно после изнурительной пробежки. Я смогу без него? Без его поддержки, без его помощи и силы? Смогут ли они работать по разные стороны поля? Сердце громыхало с такой скоростью, что грозилось вырваться. Шум в ушах не давал как следует сконцентрироваться, и Веснински резко закрыл глаза, чтобы последний раз убедить себя в том, что так будет лучше. Они не прощаются, они только начинают свой путь. Веснински не позволил комку в горле пройти дальше, так и не отважившись заглянуть в глаза напарника. Он отпустил его медленным кивком, смотря в уходящую спину до тех пор, пока француз не скрывается в одном из поворотов. Им не нужны были слова. Все самое главное напарники уже давно сказали.          Отвернувшись обратно к окну, он набрал номер Ваймака, который также давно затерялся в телефоне. У него было тридцать минут. Тренеру Лисов он звонил лишь один раз: когда договаривался за Кевина. Тогда разговор вышел весьма коротким, ибо Ваймак именно тот человек, который не станет отказываться от таких, как Дэй. Сломанных и отчаявшихся. Они договорились и приезде нового игрока в команду и это не было проблемой, что не скажешь за его ситуацию. Дэвид, как показала практика, потерпит любую наглость, сделанную его командой, а не соперниками, чьи руки сломали одного из его игроков. Натаниэль же его игроком не был, и собирался ворваться к тренеру буквально спустя несколько часов.        Приложив трубку к уху, он мельком бросает взгляд на настенные часы: местное время показывало четыре часа утра. Прибудет он ближе к восьми часам. Вероятность того, что Ваймак в столь раннее время спит была едва ли не максимальной. Но этот фактор, на счастье, не оставил Веснински без ответа.        В динамике раздался сонный, весьма грубый голос. Натаниэля невольно передернуло от накатавших воспоминаний, о чем он поспешил не думать.        — Доброе утро, тренер Ваймак, — постарался звучать бодро Веснински.        Звучать бодро стало первой ошибкой.        — Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен не сбросить сейчас трубку?        Натаниэль поджал губы до побеления. Дэвид не станет его слушать, если он продолжит общаться в своей манере, ведь мужчина помогает только тем, кто в этом нуждается. Он не станет принимать его в свои ряды, если посчитает достаточно опасным для Лисов. Если Кевин ему рассказал – а он рассказал – то Ваймак так подавно не станет слушать того, кто может нарушить покой по одному щелчку пальца. У Натаниэля была лишь одна попытка.          И на этот раз он выбрал сказать правду.        — Мне нужна ваша помощь.        Ваймак на долгие минуты замолкает и на другой стороне линии слышится возня. Мужчина встал со своей кровати и выплеснул в стакан неизвестную жидкость, перед тем как сказать все еще хриплым ото сна голосом:        — Я тебя слушаю, Веснински.         — Ни я, ни Жан больше не числимся в команде Воронов. Жан поехал в Южную Калифорнию, а я остался здесь, — Натаниэль до конца выпил свой крепкий кофе, не глядя выкинув стаканчик в урну. — Идти мне больше некуда.        — Здесь это где? — уточняет Ваймак.        — Это в аэропорту, — поясняет Веснински, прежде чем признаться: — У меня на руках билеты. Рейс через двадцать минут.        — Догадаться, куда именно ты собрался, много мозгов не нужно, — слышится тяжелый вздох мужчины. — Парень, я не знаю, что происходит в ваших кругах, но только потому что Кевин не умолкает о тебе ни на день я возьму тебя. Однако шансов у тебя немного. Если я пойму, что ты приехал делать мне и команде голову – вылетишь обратно к своему тренеру. Это ясно?        — Ясно, — выдохнул с едва заметным облегчением Веснински, обессилено падая на скамью позади себя. — Спасибо, тренер.        — Поедешь ко мне. Адрес скину СМСкой.        Натаниэль отбрасывает телефон в сумку с заметно расслабленными плечами. Отписав короткое сообщение Жану о том, что с Лисами все улажено, он проверяет чат в Ваймаком и только после этого проходит к стойке проверки документов. Веснински не мог понять, что ощущает по этому поводу. Натаниэль убедился, что Кевин рассказал отцу о стычке с ним, однако о самом главном умолчал. Натаниэль справедливо считал, что в ситуации с рукой виноват только он сам и ничто не может оправдать этот поступок. Он не ожидал прощения Кевина. Но Дэй трещал о нем все это время и далеко не с плохими намерениями. Укол вины вдруг поразил Натаниэля где-то очень глубоко. Оставаться таким же беспринципным эгоистом, когда из раза в раз его прощают, было весьма трудно.        Проверка билетов прошла быстро. Уже через пятнадцать минут он занял свое место возле иллюминатора, отказывая громкой женщине с крикливым ребенком уступить место. Последующие четыре часа он не слышал бурчания и извечного крика младенца, словно находясь совсем в другом измерении. В том, где не будет черных стен Эвермора. В том, где не будет трости, рассекающей воздух, и в том, где нет места для злобы Рико. Натаниэль все еще не знал, что чувствовать по этому поводу. Он все время переживал о Жане, вот только совсем забыл о том, что вырос в еще более жестоких условиях для того, чтобы провести оставшиеся четыре года в проблемной команде. Но кто такой Веснински, чтобы не справится?        Когда самолет приземлился, первым делом в аэропорту Южной Каролины он внезапно нашел контакт дяди Стюарта. Только на свежем, несколько промозглом утреннем воздухе появилась связь, которую он искал в полете. Он отписал Жану, но хотел бы иметь связь не только с ним. С последней встречи с Ичиро прошло около пары дней, однако Веснински так и не получил заветный номер. Морияма едва ли пользовался телефоном – по его словам, он приобретал устройство исключительно для связи с партнёрами и резервного почтового ящика. Добиться номера Ичиро было за гранью возможностей. И Нат бы не смог, не вспомни в последний момент, что именно с телефона Мориямы он в последний раз звонил дяде договариваться о встрече.        — Слушаю? Нат? В чем дело? — сразу засыпал вопросами вполне бодрый для восьми утра Хэттфорд, естественно беря трубку на племянника после первого же гудка.        Натаниэль невольно удивляется, как Стюарт остается спокойным, учитывая тот факт, что Веснински звонит ему второй раз в жизни. Натаниэль не любил связываться с родственниками, особенно с теми, в ком он был по-странному уверен. В том, что помогут, в том, что не оставят. Такой родственник был у него только один.        — Мне нужен номер Ичиро, — прямо сказал Натаниэль. — Пришли мне его. Я знаю, что он у тебя есть.        Молчание стало несколько неловким.        — Только рабочий.        — Плевать.        Стюарт больше ничего не говорил. Натаниэль скидывает трубку прежде, чем он бессмысленно справился бы о делах племянника. Спустя минуту его телефон издает оповещение – всего пару строчек, где напечатан номер телефона Ичиро. Отделавшись скупым "спасибо", Стюарт больше не получил ни единого сообщения. Натаниэль поспешно заказывает такси прямиком до жилого комплекса Ваймака, откуда было доехать всего ничего. За время, пока он ждал такси, палец так и не отважился отправить сообщение Ичиро. Натаниэль бесчисленное количество раз стирал, потом вновь писал и вновь стирал СМСки, не зная, с чего начать. Написать приветствие? Зачем? Отписать о приезде? Смысла также не было, ибо Морияма не просил отчитываться.        — Парень, ты там скоро? Я ставлю платное ожидание.        Глухо выругавшись себе под нос, Натаниэль садится в машину к недовольному таксисту, что не осмелился после короткого взора потребовать с него больше указанной суммы. Они ехали в гробовом молчании, перебиваемой лишь нестабильным звуком из радио, где оповещали о ясной погоде. Натаниэль не мог оторвать взгляд от пустого чата. Быть может, не писать и вовсе? Ичиро же внятно выразился, когда сказал о том, что не проверяет телефон.        Одно короткое слово Натаниэль все же написал.       "Спасибо".        Без подписи, без лишних слов, как часто умеет делать Веснински. Морияма поймет, от кого сообщение и с какой целью то было отправлено, если увидит. В момент отправки Натаниэль, ведя себя как тринадцатилетняя девчонка, упрятал телефон в закромах кофты подальше от собственных глаз. Он отключил устройство на беззвучный режим и выключил с концами как раз в тот момент, как угрюмый таксист довез его до подъезда Ваймака. Жилой комплекс находился всего в паре минут езды от Лисьей Башни, где обитали студенты университета Пальметто и сами Лисы. Тренер написал свой адрес, считая, что сначала им стоит переговорить наедине, и только потом Нат мог въехать в общежитие. Заехав на верх горы, машина гулко заглохла, оповещая о приезде. Веснински быстро кинул пару двадцаток на бардачок, прежде чем наконец-то выйти на свежий воздух из пропитанной дешевым ароматизатором авто.        Нечто свободное засело в груди, когда Веснински смотрел на дом перед собой. Начало чего-то нового и неизвестного. Позабыв на фоне этого про отправленное Ичиро сообщение, Натаниэль поднялся на последние этажи, где помимо квартиры тренера Лисов не оказалось никого. Глаза Натаниэля все никак не могли свыкнуться со слишком яркими деталями жилого комплекса, пестрящими то белыми, то оранжевыми оттенками. До этого времени Веснински и не знал, что белый может быть ослепительным.        Тишина коридора впервые не давила. Он встал напротив квартиры Ваймака и коротко позвонил в звонок. Тренер почти сразу отпер двери, словно стоял и ждал его прямо под ней. Из-за его спины можно было увидеть присущий мужчине, что разгребает дерьмо почти каждый день, бардак и горький запах кофе, окутавший его сразу, как только нога переступает за порог.        — Заходи и рассказывай мне все с самого начала. До тех пор, пока я не узнаю от тебя правду, ты не выйдешь, — отрезает Дэвид, сгребая весь мусор с кухонного стола. — Кофе, чай? Алкоголя нет. Сегодня.       — Просто воды.        Перед ним появляется стакан с водой, расплескавшийся по столу каплями. Веснински отпивает большой глоток, промачивая сухое горло, прежде чем начинает свой долгий рассказ. Он не укрывает ничего, даже самые мелкие детали, помимо двух вещей: связи с Ичиро и руки Кевина. Весь рассказ Ваймак слушает не перебивая, сидя напротив него за столом с непроницаемым выражением лица. Солнце уже давало первые лучи, неприятно впиваясь в темную поверхность стола. Дэвид встает лишь для того, чтобы закрыть шторы и внезапно произнести:        — Кевин рассказал мне про "несчастный случай на лыжах". Еще с самого начала я знал, что это бред сумасшедших, который может придумать только ваш чокнутый на голову тренер, — Ваймак разводит руками и открывает рядом стоящую бутылку газировки. Осушая ее за раз до конца, он говорит слова, от которых сердце Ната пропускает удар: — И я знаю о том, что именно ты сломал ему руку.        — Почему в таком случае вы приняли меня в команду? — голос стал вновь хриплым, но воды в стакане больше не оказалось.        — Потому что Кевин мне рассказал все до конца. И таким, как ты, я и даю шансы. И он тоже будет готов дать тебе шанс.        — Он знает? — не верит Натаниэль.        — Нет, еще никто не знает, — ожидаемо покачал головой мужчина. — Мне нужно было убедиться в тебе прежде, чем они бы узнали.        — Вы убедились?        — Даю шанс, — не согласился он. — Пока что один. Сегодня после перелета переночуешь у меня, завтра тебя заберут парни в общежитие. Некоторые уже успели разъехаться по домам на каникулы, но через две недели я всем наказал притащить свои задницы обратно. Так что обосноваться у тебя времени будет немного. Через две недели приедет твой сосед.        Натаниэль испарился в сию же секунду.        Принимая решение не разбирать сумку на один день, он раскладывается на диване только в тогда, когда за Дэвидом закрывается входная дверь. Разговор с ним ясности не принес, но что Натаниэль знает точно – он принял верное решение, обратившись к Ваймаку. И Веснински действительно постарается оправдывать ожидания тренера и не доставлять ему проблемы. Постарается.        Телефон попался под руку сам. Он решился открыть мессенджер только спустя три минуты, увидев заместо одной галочки все две. Ичиро прочел. Прочел и не ответил, что неприятно укололо эго Веснински, однако это тоже показатель. Вполне ожидаемо, что мужчина не стал отвечать на странное одно слово, которое словно и не требовало ответа. Натаниэлю в прочем было достаточно.       Решая больше не заострять внимание на тихо идущие дела в гору, Веснински убирает телефон в сторону. Его голова всего на мгновение соприкоснулась с твердой диванной подушкой перед тем, как веки стали невыносимо тяжелыми. Он уснул сам того не ведая, впервые за долгое время ощущая внутри разлившееся тепло спокойствия. Почему-то на новом месте, в неубранной и маленькой квартирке, ему было намного легче, чем в стерильном Гнезде. Оказывается засыпать под шум легкого ветра из приоткрытого на проветривание окна в разы приятнее, чем под оглушительную тишину.        Натаниэль сделал все правильно.