Последний выход

Длинные, настойчивые гудки прорезали вечернюю тишину комнаты Узи, прежде чем наступил глубокий, почти осязаемый молчок. Разговор начался, но ни одна из собеседниц не осмеливалась нарушить эту напряжённую паузу первой. Узи, словно принимая незримый вызов, демонстративно положила телефон на прикроватную тумбочку, села на край кровати, выпрямив спину, и просто ждала. Её поза, неподвижный взгляд, устремлённый в пустоту, кричали о её решимости не произносить ни слова, не выдавать своих чувств. Она была готова слушать, но не говорить. Наконец, эта гнетущая тишина взорвалась голосом Нори — поначалу нерешительным, затем набирающим обороты, смешивающим тревогу с раздражением: — Узи? Ты тут? Ты слышишь меня? Почему не поднимаешь трубку? Я тебе звоню и звоню, а ты просто игнорируешь… — В голосе промелькнула обида, но тут же сменилась на деланную мягкость. — Хочу вот узнать, как у тебя идут дела? Сжились с Тэдом? Узи молчала. Каждое слово Нори находило отклик где-то глубоко внутри неё, задерживаясь в сознании, но она оставалась внешне неподвижной, не давая ни малейшего намёка на ответную реакцию. Её взгляд был прикован к стене напротив, но мысли вихрем кружились в голове, не давая покоя. Из трубки послышался тяжёлый, сдавленный вздох Нори, полный смешанных эмоций — лёгкой вины, отчаяния, возможно, даже раздражения от нежелания дочери идти на контакт. — Милая, ты же сама прекрасно понимаешь, что мы были вынуждены… Это было единственным выходом. Но эта сделка очень нам поможет в будущем, поверь мне, а у вас с Тэдом всё непременно наладится. Я уверена в этом… — Её голос звучал убеждающе, но Узи слышала в нём лишь попытку оправдаться, замаскировать неловкость и стыд. — Узи? Ты тут, солнышко?.. М-м-м… Молчишь… Знаешь, я тут думаю, ты с момента этой свадьбы стала такой… замкнутой. Отстранённой. У тебя всё хорошо? В этот момент Узи почувствовала острый укол внутри. Её губы чуть приоткрылись, готовые выплеснуть целую лавину боли, гнева и разочарования, накопившихся за эти месяцы. Но в последний миг она сдержалась. Что толку? Они всё равно не поймут. Или не захотят понять. Гордость, обида, глубокое чувство предательства — всё это удерживало её от ответа. Она решила промолчать, позволяя своей тишине быть самым красноречивым упрёком. — Ну молчи дальше, — голос Нори стал тише, в нём прозвучала нотка обречённости и глубокой, затаённой грусти. — Просто знай, мы с папой тебя любим и… очень скучаем. И на этом звонок оборвался, оставив за собой звенящую, тяжёлую пустоту. Единственная, предательская слеза медленно скатилась по щеке Узи, обжигая кожу своим теплом, как свидетельство всего того, что она так тщательно скрывала. В этот миг её нахлынула сокрушительная волна ностальгии. Она тоже скучала… Но не по ним. Не по родителям, которые так легко пожертвовали её счастьем ради собственных амбиций. Она скучала по тем временам, когда всё было хорошо, когда её мир был цельным и беззаботным, когда ей не приходилось делать выбор между своим сердцем и их "благополучием". Это была ностальгия по себе прежней, свободной, наивной и несломленной, по утраченной невинности и доверию. — Так, Узи… спокойно… — прошептала она себе, словно пытаясь усмирить бурю внутри. Словно по команде, она быстро собралась, судорожно вытерла влагу с лица тыльной стороной ладони, стирая все следы слабости, натягивая на себя маску безразличия. — Они сами тебя предали, — голос её был теперь твёрд, почти жесток в своей внутренней убеждённости. — И ничто не сможет их оправдать. Ни одна их причина, ни одна сделка. Я уже вроде… Смирилась?… — Слово повисло в воздухе, полный сомнений. — Не знаю. А кто знает? Я должна знать ответ на то, что я чувствую… — В её голосе прозвучала отчаянная фрустрация от собственного бессилия. — А я только и могу, что вопросы задавать… Ничего я не знаю. — Последние слова прозвучали с глубокой, горькой безысходностью, отражая её внутреннюю борьбу с самой собой, с неразрешимыми вопросами и глубоким чувством потери, которое не давало ей покоя. Узи посмотрела на дверь.Она была приоткрыта.Кто то явно подслушивал.Но у Узи уже не осталось сил идти скандалить,она просто приняла это как факт.Хоть раньше,до этих мучений,она была совсем не такой.Была веселой,дерзкой,Всегда отстаивала свою позицию,любила подраться чуть.Но все это в прошлом.Этот набросок стерт,скомкан,выброшен,сожжен.Он просто уничтожен.Превратился в пыль.Сейчас рисуеться итоговый скетч.Но хотелось ли Узи что бы он был именно таким?Определенно нет. Ещё несколько тоскливых дней пролетели, сливаясь один за другим в серую, неразличимую полосу. Утро за утром, встреча за встречей, ночь за ночью – жизнь Узи превратилась в монотонную череду ритуалов: горечь утреннего кофе, бесконечные, скучные совещания, где шуршание деловых бумаг смешивалось с гулом чужих голосов, и, наконец, одиночество сна, которое часто и не приходило вовсе. И, конечно, куда же без этого — неиссякаемый поток болтовни Тэда, его бесконечных планов и бессмысленных рассуждений, которые за эти пару дней довели Узи до исступления. Раздражение превратилось в глухую, пульсирующую ярость, настолько сильную, что ей нестерпимо хотелось запустить в него чем-то тяжёлым, дать волю накопившейся злости. Ей казалось, что никого более невыносимого и бесячего на свете быть не может. Сейчас снова была ночь, и Узи вновь столкнулась со своей старой знакомой, бессонницей, которая снова распахнула свои мрачные объятия, не давая покоя. Она лежала на боку, беззвучно отвернувшись от спящего рядом Тэда, словно между ними воздвиглась невидимая, но осязаемая стена невысказанных обид. Её измученное сознание не хотело отключаться. Она лежала, думала, думала и думала – мысли кружились в голове, затягивая её в бесконечный лабиринт из воспоминаний, сожалений и невозможности забыть, простить, принять. В конце концов, не в силах больше выносить это, Узи тихонько встала. Бездумно, почти на автомате, она направилась на кухню. Но в этот раз она уже ничего не делала. Ни пила таблеток,ни глотка воды, ни отчаянных попыток найти спасение в интернете. Все эти статьи о бессоннице, все советы и "гениальные" решения она давно вызубрила наизусть, и они казались ей теперь пустыми и бессмысленными. Она просто сидела на холодном стуле, погруженная в глубокую, давящую тишину, и смотрела в окно. За стеклом простирался безмолвный ночной город, равнодушно мерцающий огнями, и это зрелище лишь усиливало ощущение её собственной изоляции и безысходности. Наконец, сдавленным выдохом Узи произнесла себе под нос: — Пойду подышу свежим воздухом, что ли… Её движения были медленными, но решительными. На холодном кафельном полу она натянула свои тяжёлые сапоги, затем, чуть поежившись от прохлады, застегнула тёмно-фиолетовую куртку, на уголке которой притаился едва заметный силуэт черепа – маленькая, но важная деталь, отражающая её бунтарский дух. Поверх волос легла шапка в тёмно-серую полоску, плотно облегая голову и скрывая часть лица. Выйдя из дома, Узи сознательно не поворачивала ключ в замке. — Пусть уж лучше кто-нибудь вынесет всю мебель — промелькнула у неё в голове горькая мысль, — чем я разбужу его скрипом замка и очередными нотациями. Шагая по ночной улице, Узи не имела ни малейшего представления, куда её несут ноги. Однако, к её удивлению, улица была на редкость светлой и оживлённой для такого позднего часа. Фонари заливали дорогу мягким, тёплым светом, создавая уютные островки света среди мрака. Ей нравилось это чувство свободы, лёгкого отчуждения от проблем, которые ждали её дома. Свежий воздух, казалось, прочищал лёгкие и мысли, принося кратковременное облегчение. Её взгляд упал на яркие неоновые огни круглосуточного магазина, и, повинуясь внезапному импульсу, она свернула туда. Внутри было тихо, лишь приглушённый гул холодильников да редкий шорох. Узи, словно зачарованная, остановилась у стойки с батончиками. Глаза разбегались от разнообразия, предлагая мимолетное, нехитрое удовольствие. Среди всего этого изобилия её взгляд остановился на одном – с карамелью и нугой, обещающим сладость и хоть какую-то передышку от горечи реальности. Она подхватила его, мельком взглянула на цену и, уже предвкушая вкус, полезла в карманы за деньгами. Внезапно мир качнулся. Резкий, неожиданный удар сбоку, и Узи потеряла равновесие. Не успев сообразить, что произошло, она рухнула на пол. "Какой-то парень" — промелькнуло в голове, прежде чем её сознание успело зарегистрировать детали. Стоп… это был Эн. Случайно или нет, сейчас это не имело никакого значения. — Ауч, чёрт! — вырвалось у неё от боли и внезапной ярости. — Смотри, куда прёшь! Она не смотрела на обидчика, не видела, кто перед ней. Резкий приступ боли и жгучего стыда за падение заставил её немедленно подскочить на ноги, игнорируя дискомфорт. Стряхивая невидимую пыль с одежды, она почувствовала, как её нога заныла пронзительной болью. Кожа на коленке уже покраснела и начала саднить – скорее всего, сильный ушиб, но Узи не собиралась делать поспешных выводов. Её глаза горели праведным гневом. — Блин, извини, пожалуйста… я вправду не хотел… — Его голос звучал растерянно и искренне, но для Узи он был лишь очередным подтверждением её испорченного вечера. — Не хотел он! Глаза разуй! — рявкнула Узи, прежде чем её взгляд, наконец, сфокусировался на виновнике. Её гневный монолог оборвался на полуслове, когда она узнала его – того самого Эна, чей взгляд сверлил её не так давно в конференц-зале. Холодный страх, подобно ледяной змее, в мгновение ока обвился вокруг её сердца. Перед ней, в самом деле, стоял тот, о ком ходили леденящие кровь легенды – безжалостный убийца, на счету которого, по слухам, было множество загубленных жизней. Но сейчас, в свете магазинных ламп ,его лицо, его глаза, его поза совершенно не напоминали человека, охваченного жаждой крови, того, кто искал бы смерти других людей. Он выглядел… растерянным, смущённым, даже виноватым. Это было настолько неожиданно и невероятно, что Узи на мгновение ощутила некий диссонанс, будто увидела мираж. — Э… да ничего страшного… я пойду… наверное — промямлила Узи, комкая слова и чувствуя себя абсолютно потерянной. Она поспешила ретироваться, быстро приблизившись к кассе, положила батончик на прилавок и судорожно полезла в карманы, надеясь найти достаточно денег. Но проблема заключалась в том, что денег у неё катастрофически не хватало. В карманах позвякивали лишь жалкие монеты, которые не покрывали даже стоимости обычного батончика. Сердце Узи сжалось от стыда и досады. Кассирша уже бросила на неё нетерпеливый взгляд. Узи не успела даже понять, что происходит, когда рядом с терминалом оплаты появилась рука Эна, сжавшая банковскую карту. Он мягко, но властно произнёс: — Могу ли я так загладить свою вину? Узи, чувствуя себя загнанной в угол, лишь молча взяла батончик. В её горле пересохло, и слова застряли. Кивнув ему в знак неловкой благодарности, она тут же поспешила выйти из магазина, словно спасаясь от нахлынувшего водоворота чувств. Выйдя на улицу, она глубоко, облегчённо выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжесть всей неловкости и стыда. Не раздумывая, она направилась к ближайшему парку, овеянному ночной прохладой, и, найдя первую попавшуюся лавочку, уселась на неё, пытаясь собрать мысли воедино. Произошедшее казалось слишком нереальным, слишком… значимым для обычного вечера. Убедившись, что ни один любопытный взгляд не прикован к ней, Узи погрузилась в размышления. Её мысли, словно птицы, вырвавшиеся на свободу, метались от одного болезненного воспоминания к другому. Свадьба – этот фарс, который должен был стать началом новой жизни, а обернулся клеткой. Родители – те, кто должен был любить и защищать, а предали, подчинившись обстоятельствам или собственным расчётам. Эн – тот, кто сбил её с ног, но сейчас, как ни странно, вызывал скорее недоумение, чем страх. И Тэд – её муж, которому она, казалось, причиняла лишь боль своим отчуждением. «Тэд. Он ведь вроде бы неплохой человек, — промелькнуло в её сознании. — Просто хочет любви, хочет быть любимым. Но как он не может понять, что я… я просто не смогу его полюбить? Это противоестественно». В этот момент, словно из воздуха, рядом с ней на лавочку подсел Эн. Узи подняла на него взгляд, но на этот раз не стала отстраняться, не пыталась сбежать. Она прекрасно понимала, что от него уже не ускользнуть, что он найдёт её везде, где бы она ни оказалась. — Ты что, следишь за мной? — спросила она, и в её голосе звучала смесь усталости и недоумения. — Убить? — Эн удивлённо вскинул брови. — Что за бред? Нет. Я с недавних пор стараюсь избегать подобных ситуаций. И я не слежу за тобой, честное слово. Я сам в шоке, как так получается! На самом деле, я хотел извиниться. Прости, что испортил тебе свадьбу… извини, что пялился на тебя на конференции, у тебя просто такие яркие волосы… И прости, что произошло сейчас в магазине. — Ты… извиняешься? — Узи не могла поверить своим ушам. — Ну, типо — Эн замялся, явно подбирая слова. — Я, конечно, не то чтобы в восторге от всякой… крови… и всего такого. Но и быть какой-то «тряпкой» тоже не люблю. Но почему-то перед тобой… мне хочется извиниться. Наступила короткая, но на удивление комфортная тишина. Казалось, между ними установился некий негласный мост понимания, хрупкий, но существующий. — По поводу твоей свадьбы… поздравляю — произнёс Эн, и его слова, сказанные так искренне, словно задели в Узи самую больную струну. Медленно, очень медленно она повернулась к нему. Гнев, который она старательно сдерживала, начал бушевать внутри, готовый вырваться наружу. —Ммм… спасибо.?! Слёзы уже стояли в глазах, готовые хлынуть потоком. В порыве гнева Узи ударила себя по уже больной коленке. Она горько усмехнулась. А после успокоилась Эн в ответ усмехнулся,не поняв ситуации. — Можно вопрос?Зачем ты уходишь из дома по ночам? И вообще, почему так часто исчезаешь? Разве тебе не хорошо с ним? А ведь в последнее время ты даже улыбаешься... Узи растянула губы в натянутой, почти болезненной улыбке, в которой звенел неприкрытый сарказм. Эн, кажется, не уловил его или предпочёл проигнорировать. Узи глубоко вздохнула. — Просто вышла прогуляться. Днём совсем не успеваю — эти бесконечные совещания, сам понимаешь, отнимают всё время. Эн кивнул. — И что, это... круто? Все эти совещания, где ты участвуешь, что-то решаешь? Узи удивлённо приподняла бровь. — Но ты же был на той конференции... Я думала, ты тоже... — Ах, ты про то? Ну, Джей сказала, что нам НУЖНО туда пойти, вот мы и пошли. Спорить с Джей — себе дороже. — М-м, ясно. Да... Очень круто. Просто невероятно. Узи погруженная в свои мысли. Её взгляд случайно упал на пострадавшее колено. Оно выглядело, мягко говоря, не очень. Уже образовался небольшой, некрасивый синяк, предвещающий завтрашнюю боль. — Ладно — сказал он, подняв взгляд на Узи. — Слушай… Тебе разве не пора? Уже ведь поздно. — Думаю, да. Пора — ответила Узи, слегка кивнув. — Это прозвучит странно, но… было приятно поговорить. Хоть,кто то меня не бесил больше 5 минут.— в её голосе прозвучала искренняя нотка облегчения, почти удивления. —Я так понимаю тебя легко выбесить? — Очень.— Узи легко усмехнулась. Она поднялась со скамейки, и коленка предательски дрогнула от боли, но она проигнорировала это. — Я пойду. До встречи? Эн лишь кивнул в ответ, провожая её взглядом. Узи, стиснув зубы и превозмогая боль в колене, медленно зашагала обратно к дому. Каким-то необъяснимым образом ей казалось, что после этого вечера ей стало… легче. Словно часть тяжести, давившей на душу, испарилась. Она достала из кармана батончик, чтобы наконец съесть его, и вместе с ним вытащила сложенную в несколько раз бумажку. — Это ещё что? Мусор? — пробормотала она себе под нос, с любопытством разворачивая её. Цифры на бумажке были написаны неаккуратно, словно на быструю руку, а рядом красовался милый, чуть небрежный рисунок собачки. — Это он подложил? — удивилась Узи. — Когда он успел? Обдумывая все эти странные события, Узи откусила кусочек батончика, и его карамельно-нуговый вкус показался ей самым восхитительным в мире. В её душе зародилась робкая надежда, что, возможно, всё действительно налаживается, или хотя бы может наладиться. Зайдя домой, она обнаружила, что свет нигде не горит – значит, Тэд крепко спит. Узи тихо, стараясь не производить шума, переоделась и, не включая свет, села на стул на кухне. Она взяла телефон и, сосредоточившись, ввела номер, написанный на неопрятной бумажке. Сразу же, повинуясь импульсу, она добавила его в контакты с короткой и загадочной подписью: «N». Не раздумывая, отправила ему смайлик, чтобы чат не был пустым, затем выключила телефон. Осторожно, стараясь не скрипнуть полом, Узи зашла в комнату. Она очень тихо попыталась лечь на кровать. Колено, конечно, снова предательски напомнило о себе острой болью, но всё прошло беззвучно. Узи укрылась тёплым пледом, и на её губах появилась лёгкая, почти счастливая улыбка. С таким непривычным чувством тепла и даже некоторой надежды она смыкала глаза, впервые за долгое время предвкушая возможность уснуть спокойно.