Темный правитель

Берилл сидел на земле, когда почувствовал чьё-то тяжёлое присутствие. Он ещё не успел прийти в себя полностью и потому лишь растерянно оглянулся. Из тёмной пещеры в его сторону шёл силуэт, несущий кого-то на руках. Судя по запаху, одним из них был Леон. От них разило кровью — и вместе с тем исходила давящая, чуждая сила. Берилл прижмурился и разглядел, что на руках неизвестного действительно находился Леон. Оба были в крови. Незнакомец продолжал медленно идти прямо к нему, и можно было почувствовать, как само пространство вокруг искрится от магии. Хвост прижался к ноге, а сами ноги задрожали. Неизвестная сила с каждым шагом приближающегося становилась всё более угрожающей — пока он не подошёл на достаточно близкое расстояние, чтобы стало видно, насколько белым и измученным было тело в его руках. Не прошло и мгновения, как Берилл почувствовал удушье, словно чьи-то пальцы сомкнулись на его шее, грозясь её переломать. Хвост всё ещё прижимался к ноге, дрожь не унималась, а тень неизвестного становилась всё шире и тяжелее с каждым его шагом. Клифф остановился всего в нескольких шагах, и Берилл наконец увидел его лицо — холодное, напряжённое, будто высеченное из камня. На руках он держал обмякшее, бледное тело, совершенно безжизненное, прижимал его к себе, словно самое ценное сокровище. Берилл не успел даже вдохнуть, как горло стянуло стальной хваткой. Клифф не касался его — удушье пришло будто само, как ответ на его страх. Лёгкие сжались, зрение дрогнуло, и только после этого Клифф слегка склонил голову, внимательно, почти изучающе наблюдая, как Берилл судорожно пытается втянуть воздух. — Ты… — голос Клиффа был низким, ровным, от чего становилось только хуже. — Не жилец, псина. Вы все заплатите за его смерть. Берилл хотел что-то сказать, оправдаться или хотя бы шепнуть, что он не был одним из тех, кто… но мысли дробились под усиливающимся давлением. Он мог только царапать воздух, пальцами беспомощно пытаясь ослабить невидимую хватку. Клифф стоял ровно, смотря сверху на существо у своих ног. Удушье прекратилось так же внезапно, как и началось. Берилл согнулся, хрипя, хватаясь за шею, пытаясь вернуть голос, но Клифф даже не дал ему времени. Сила ударила снова — теперь в грудь, прижимая к холодной земле. Боль была жгучей, ломкой, но не смертельной. Леденящие глаза наблюдали за его мучением холодно и отстранённо. — Отвратительно, — произнёс он с явным презрением. После этих слов тело Берилла словно охватило внутренним огнём. Он начал мелко дрожать, а выражение лица застыло в беззвучном крике. Клифф легко пнул существо и перевернул его лицом к себе. — Кто остальные? Берилл молчал. Он не имел права говорить — и всё же казалось, что Клиффа это мало волнует. Новая волна боли пронзила тело, вырвав из горла жалкий скулящий звук. Клифф отвернулся от него и медленно пошёл прочь. Но боль даже не думала исчезать. Каждый вдох превращался в агонию, воздух будто разрывал внутренности на мелкие кусочки. Изо рта хлынула — алая, яркая, похожая на пену, перекрывая последние попытки вдохнуть. Глаза налились кровью, закатились, застыла в них мучительная, почти нечеловеческая гримаса. Тело Берила дёрнулось ещё раз, как у рыбы, выброшенной на берег, — воздух не входил, а кровь, наоборот, вырывалась наружу всё быстрее. Он чувствовал, как внутри что-то рвётся, ломается, словно чужая воля методично выворачивала его изнутри. И всё же Клифф даже не посмотрел. Он шёл прочь — спокойно, размеренно, будто всё происходящее за его спиной не имело ровным счётом никакого значения. Берилл отчаянно цеплялся за жизнь, в каждом вдохе находя лишь новую порцию боли. Но в какой-то момент — едва ощутимый, почти неуловимый — давление вдруг прекратилось. Казалось, будто кто-то сжал кулак… и разжал. Но это было лишь мимолётное облегчение: стоило ему втянуть воздух полной грудью, как его вырвало снова, на этот раз не только кровью, но и чем-то более тёмным, густым. Глаза сузились в ужасе. Он умирает.

***

Клифф вернулся к своему настоящему телу. Он опустился на колени и с предельной осторожностью уложил Леона на холодный камень, словно всё ещё боялся причинить боль тому, кто уже не мог её почувствовать. Пальцы дрожали — впервые за многие годы. Он провёл ими над бледной кожей, начерчивая знакомые символы. Линии вспыхнули тихим светом, отозвались… но этот слабый отклик только сильнее сжал ему сердце. Он наклонился медленно, почти невесомо. Будто боялся, что от резкого движения Леон мог бы испугаться, открыть глаза… и снова исчезнуть. Тонкие губы коснулись холодного лба — едва, нежно. Ладонь легла на мягкие, влажные от крови и слёз волосы, скользнула по ним осторожно, будто пытаясь запомнить каждый миллиметр, каждую прядь. Вторую руку он сжал так сильно, что хрустнули кости — но даже это не могло заглушить боль внутри. Он хотел что-то сказать. Хотел выдохнуть хотя бы слово… но вместо этого внутри звучала лишь тишина. Тяжёлая. Ломающая грудь. Все, кто довели Леона до этого конца, заплатят. Он не просто убьёт их. Он превратит их существование в агонию. Он заставит их познать страх, который не заканчивается даже после смерти. Никто — никто — не избежит его гнева. Даже если среди них окажется правитель Dark Fall. Даже если ради этого придётся переломить само небо. Клифф медленно провёл пальцами по холодной щеке Леона. На миг дыхание сорвалось — слишком остро вспыхнуло чувство утраты. — Ты не должен был так уходить… — прошептал он одними губами, даже не надеясь, что хоть что-то вернётся. — Они заплатят за это. Каждый. Клятва уже пылала в его крови. Поднималась из самых глубин, пробуждая давнюю, древнюю ярость. Клятва, данная тихо — самому себе и тому, кто больше не увидит этот мир. И эта клятва будет исполнена. До последнего.

***

В холодных коридорах дворца Мефисто почти бежал к покоям Нергала. Совсем недавно он ощутил ледянящий душу ужас — словно сама реальность треснула и завизжала, рвущаяся наружу с силой, не предназначенной для этого мира. Это длилось недолго, но успело причинить настоящие мучения. Казалось, тело вот-вот разорвёт изнутри. Щупальца всё ещё торчали из разных частей тела: несколько мелких — с левой руки, одно с ноги, и два крупных — со спины. Они судорожно извивались, будто пиявки, брошенные в соль. Чувство было отвратительным… и болезненным. Мефисто ворвался в комнату Нергала. Первое, что он увидел — корчащееся на полу тело. К счастью, это длилось недолго: всего лишь остаточный отклик после пережитой агонии. Нергал тяжело дышал, холодный пот блестел на коже. Он чувствовал всё… слишком ясно. Ведь именно он был связан с этими землями сильнее любого другого. Произошло что-то по-настоящему ужасное. И меры требовались немедленно, но даже поднять руку было больно — всё тело ныло, будто его недавно разорвали и снова собрали. — Как вы себя чувствуете?! — Мефисто подбежал, опустился на колени и, не теряя ни секунды, вытащил флакон, залив его содержимое в рот мужчины. Слабость резко отступила, дыхание выровнялось, но боль не спешила покидать тело. Тем не менее Нергал смог подняться — не без помощи, но всё же встал. — Нужно готовиться. Нас ждёт что-то… неведомое и ужасное, — произнёс он, отстраняясь от Мефисто и упираясь ладонями в край дивана. Он облегчённо выдохнул и перевёл взгляд на окно. На первый взгляд — ничего не изменилось. Мир оставался таким же. Но внутри, в тех глубинах, что слышат больше, чем глаза способны увидеть… То ощущение всё ещё жило. Пульсировало. Предупреждало. — Что-то грядёт, — тихо произнёс он. — Невиданное. И могущественное.