Оставляя всё позади

      Битва между Северным Племенем Воды и военно-морским флотом адмирала Джао была долгой и кровопролитной, обе стороны понесли большие потери. Народ Огня потерпел поражение благодаря тому, что Аватар слился с духом Океана, что привело к катастрофическим последствиям для флота врага.       К сожалению, многие вражеские корабли пробили ледяную стену до этого, и солдаты сумели ворваться в ледяной город. Сокка должен был отправиться на секретную миссию по проникновению на вражеский флот вместе с самым надоедливым человеком во всём Северном Племени Воды — Ханном. К счастью для Сокки, между ним и Ханном произошла драка, из-за которой Сокка был немедленно отстранён от этой дурацкой секретной миссии, в которой он изначально не хотел участвовать.       Вместо этого его отправили на внешнюю западную стену, где он вместе с остальными воинами, не владеющими магией, стоял у подножия огромной ледяной стены. Сокку никогда особо не волновало отсутствие у него магии воды, но в обществе, где людей разделяли не только по полу, а и по наличию магии, это не могло остаться просто незамеченным.       И несмотря на его боевое мастерство и исключительное владение бумерангом (которое, по его мнению, было полезнее, чем дурацкое управление водой), его всё равно проигнорировали. А его сестре поручили священную миссию — охранять принцессу Юи вместе с Аватаром. И пока Народ Огня осаждал Северное Племя Воды, его сестра и Аанг находились в безопасности в Оазисе духов, а Сокка на улице в снегу напротив ледяной стены.       Он едва различал магов воды, стоявших на ней, они были первой линией обороны. Их единственной задачей было не дать врагу прорваться за стену и не подпустить корабли Народа Огня к берегу. Если бы они не справились, Сокка и его соплеменники, не владеющие магией, вступили бы в бой с вторгшимся противником.       Сокка никогда бы не признался другим воинам, что ему холодно. Честно говоря, он и сам не понимал, дрожит он от холода или от страха. Каким бы сильным он ни притворялся перед Катарой после ухода отца, на его душе лежал тяжкий груз сомнений и страха. После смерти матери ответственность навалилась на него так, словно он взвалил на себя тушу взрослой полярной собаки. Но он должен был оставаться мужчиной и защищать свою младшую сестру.       Даже сейчас он чувствовал, что должен быть в Духовном оазисе с ней и Аангом, чтобы сдержать обещание, данное отцу, и уберечь Катару.       Он задавался вопросом, будет ли его отец вообще переживать из-за того, что великое Северное Племя Воды подверглось вторжению, после того как они бросили Юг, когда Народ Огня начал совершать набеги на их деревни. После этого отношения между двумя племенами стали очень напряжёнными. Север всегда стремился и будет стремиться держаться в стороне от войны. Даже если это приведёт к почти полному уничтожению их «братского племени». Лишившись своих магов, а также последних мужчин, уплывших на войну, Юг уже много лет находится в упадке.       Но Север ничем не помог.       Если с Катарой что-нибудь случится, ему придётся посмотреть отцу в глаза и сказать: «Я защищал стену, папа». И отец посмотрел бы на Сокку тем взглядом, в котором читается разочарование, которое невозможно передать словами.

      Отец любил его, он это знал, но раньше он уже разочаровывался в нём.       Покачав головой, Сокка решил, что сейчас нельзя отвлекаться на подобные мысли, это может стоить ему жизни.

      Он неловко переминался с ноги на ногу, его лёгкие горели от каждого морозного вдоха, а покрытые сажей ледяные хлопья жгли изнутри. Очень в стиле Народа Огня, они даже невинные снежинки осквернили своим огнём.       Солдаты Народа Огня уже проникли в разные части города, но район, где находился Сокка, пока оставался нетронутым, только вдалеке слышались звуки битвы. Солдаты выкрикивали боевые кличи, а их уши наполнял шипящий звук огня и льда. Когда горящий снаряд ударялся об огромную ледяную стену, раздавался отчетливый звук, похожий на шипение тигровой акулы, которые обитали на его родине. Образовавшийся пар создавал легкий туман вокруг цели. То же самое происходило, когда маг огня бросал свои огненные шары в людей из Племени Воды: шипение означало, что атака не достигла цели.       А когда атака попадала, то, ну... раздавались другие крики.       Жжение в лёгких и стук сердца в ушах отвлекали его от всё ещё не утихающего страха перед вторжением и возможной битвой. Глядя на двух других воинов, стоявших в том же ряду, он видел тот же страх в их кристально-голубых глазах.       Оба мужчины были старше Сокки, настоящие воины, как ему сказали, и это наводило его на мысль, что вся эта ситуация была затеяна только ради того, чтобы подшутить над ним. Неужели его отправили охранять стену только из-за дружбы с Аангом? Если так, то он был бы рад оставить свой пост и присоединиться к сестре и к красивой, идеальной, удивительной принцессе Юи в тёплом оазисе.       Не успели эти негативные мысли перерасти во что-то большее, как прямо над головой раздался громкий треск, сопровождаемый криками. К ужасу Сокки, люди начали падать со стены, и выглядело это так, словно они сами решили прыгнуть. Глубокие голубые глаза Сокки устремились на треснувшую ледяную стену, и он увидел, как сквозь толстый лед пробивается зловещий нос огромного металлического корабля, а за ним ещё один.       Магов воды, упавших на землю, спасло только то, что они умели управлять водой и создали ледяные пандусы, по которым их падающие тела удачно скатывались, останавливаясь рядом с Соккой. Маги воды тут же начали обстреливать места, где проникли корабли Народа Огня. Замораживая воду, они старались изо всех сил, чтобы не дать кораблю пройти дальше. Но несмотря на все усилия магов воды, корабли не сбавляли ход.       Если бы они пробили стену, то в город хлынули бы десятки разъяренных магов огня. И в момент, когда Сокка и остальные воины стояли на позициях, ближнего боя, казалось, нельзя избежать.       Один из мужчин, которого Сокка узнал по урокам Катары ( на которые Сокка один или два раза всё же приходил посмотреть), схватил его за плечи.       Он был старше остальных, вероятно, самым старшим в группе. Его серо-каштановые волосы были собраны в хвост, а по бокам заплетены в косички. Лицо огрубело от многолетних изнурительных тренировок и пребывания на солнце, густые седые брови топорщились во все стороны. Темно-синие глаза мужчины не отрываясь смотрели на Сокку: — Будь готов, нам придётся сразиться.       Сокка мог только кивнуть, голос застрял в пересохшем горле. Он попытался сглотнуть, но это лишь напомнило ему, что его рот и горло пересохли. Он потянулся назад и дрожащими руками взял бумеранг, он дрожал как испуганный щенок полярной собаки. В этот момент Сокка хочет быть сильнее, злее. Хочет быть готовым на убийство в любой момент.       Но Сокка никогда таким не был. Ему потребовались годы, чтобы привыкнуть к убийствам, несмотря на то, что это была неотъемлемая и необходимая часть жизни в Южном племени Воды. Он помнил свое первое убийство: это был зайце-мышь, которого он поймал в одну из ловушек, расставленных за пределами деревни. Бато научил его делать их и выбирать лучшие места для установки.       Сокка обожал свои изобретения, какими бы примитивными они у него ни были, и ловушки казались ему хитрым способом добыть еду, не выслеживая и не убивая добычу самому. Бато уверял юного Сокку, что большинство животных, попавших в ловушку, умирали еще до того, как их находил охотник. Сокка был так взволнован, что до сих пор помнит утро, когда собирался проверить свои первые ловушки. Рассвет тогда только начинал окрашивать его ледяной мир в мягкие оранжевые тона.       Лед отражал рассвет, придавая теплый оттенок обычно холодному миру, в котором вырос и который полюбил Сокка. Он взял свой нож из китовой кости, натянул парку и выскользнул из иглу, пока никто не проснулся. Накануне ночью выпал снег, и ребенку было немного сложнее выбраться из деревни. Он был маленьким, как и большинство детей его возраста, поэтому ему пришлось задирать ноги как можно выше и широко шагать по свежему снегу.       Солнце продолжало подниматься, пока он пробирался сквозь снег, и мягкий теплый свет сменился ярким утренним сиянием. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Сокка добрался до своей первой ловушки, но, к его огромному разочарованию, она оказалась пустой. Его надежда разбилась вдребезги, как хрупкие и мимолетные чувства, которые дети носят в себе, но тут же сменились предвкушением перед следующей ловушкой.       Пусто.       Пусто.       Пусто.       Последняя ловушка находилась дальше от города. Бато говорил ему, что вряд ли в такую удалённую и заметную ловушку кто-то попадется. Но Сокка настоял на том, чтобы поставить ловушку именно в том месте, сказав старшему, что у него хорошее предчувствие.       И он не ошибся: в капкане запуталась тонкая лапка запутался зайце-мыши. Он вспомнил, как увидел его лежащим на снегу, покрытым мягким белым мехом, с едва заметными коричневыми вкраплениями. Он медленно подошел ближе, это была его первая добыча и он желал рассмотреть маленькое существо со всех сторон.       Когда Сокка подошел ближе, животное, к его удивлению, пошевелилось и начало отстраняться от маленьких рук мальчика. Сердце Сокки подпрыгнуло, и от неожиданности он попятился, потерял равновесие и упал в снег. Он ударился задницей о землю, крепко сжимая в руке нож из китовой кости.       Большие черные глаза зайце-мыша уставились на него, а его крошечный розовый носик шевелился при каждом испуганном вдохе. Усы задрожали, когда Сокка начал подниматься на ноги, крепко сжимая в руках нож и снова приближаясь к своей добыче. Загнанное в ловушку животное попыталось бежать, надеясь скрыться в тундре. Но ему не повезло, и Сокка увидел, как петля все глубже впивается в его хрупкую лодыжку, из которой сочится ярко-красная кровь.       Сокка привык к крови: она была частью охоты, она лилась, когда племя собиралось вместе, чтобы подготовить и очистить добычу. Кровь всегда казалась такой ярко-красной на фоне мягкого белого снега, но эта кровь была другой, свежей. Она текла по ещё живому зайце-мышу, она была на маленьких руках Сокки, и её станет ещё больше, прежде чем он это закончит. Сокка знал, что чем дольше он будет колебаться, тем больше боли испытает маленький зайце-мышка, а это было совсем не то, чего он хотел от своего первого убийства.       Первое правило охоты: никогда не затягивай процесс убийства, иначе рискуешь разозлить духов.       Снова подойдя к зайце-мышу, он схватил испуганное животное за длинные уши и запрокинул голову, обнажив горло. Приставив нож к мягкой плоти, Сокка закрыл глаза и перерезал горло. Кровь была тёмно-красной, в отличие от той яркой, которую Сокка видел на снегу, после того, как племя заканчивало разделывать тушу. Это была густая тёмно-красная жидкость, которая стекала на снег и впитывалась в него у ног Сокки.       Животное несколько раз дёрнулось и обмякло, дело было сделано. Это было его первое убийство, и какая-то его часть тут же пожалела об этом, но другая позволила себе слегка улыбнуться.       Было так странно испытывать столь диаметрально противоположные эмоции по поводу одной и той же ситуации.       Освободив ловушку, он схватил зверька за задние лапы и отнёс мёртвого зайце-мыша в свою иглу, представляя, как обрадуется отец, когда он покажет, что у него получилось. Хотя в глубине души он надеялся, что последняя ловушка тоже окажется пустой…       Кто-то окликнул его по имени, и Сокка вернулся в настоящее, в день, когда Народ Огня вторгся в их сестринское племя. Оглядевшись, он увидел, что мужчины из Племени Воды отошли подальше от стены, и почувствовал, как кто-то сильный схватил его за край парки и оттащил назад.       В отличие от того случая в детстве, на этот раз он устоял на ногах и, спотыкаясь, отступил назад, пока не встал рядом с другими воинами племени. Теперь их было восемь, они стояли на снегу с оружием наготове, пока два корабля пробивались сквозь стену. Магов было двое, и они работали сообща, чтобы защитить себя и своих товарищей от огромных кусков льда, падающих вокруг.       Металлические корабли пробили ледяную защиту, словно она была из пергамента, и, к ужасу Сокки, корабль раскрылся, словно массивные челюсти неуязвимого зверя, выпустив на волю разъярённых солдат Народа Огня. Сокка знал, что на этот раз всё будет не так, как при его первом убийстве животного: эти люди не будут беззащитно смотреть на него, пока он перерезает им горло.       Эти люди не будут смотреть на него чёрными глазами и шмыгать носом, эти люди будут сражаться до последнего.       Сокка поднял бумеранг, выбрал цель, отвёл руку назад и метнул его в утренний воздух. Солнце наконец поднялось достаточно высоко, и они больше не находились в тени ледяной стены. И Сокка может отчетливо увидеть красно-чёрные доспехи врага.       На них были шлемы и лицевые щитки, так что, к счастью, ему не пришлось смотреть в глаза ни одному из них. Ему и так было тяжело смириться с мыслью об убийстве человека, он не хочет видеть, как они смотрят на него.       Мама учила его и Катару, что глаза человека — это зеркало его души. Она говорила, что достаточно посмотреть в глаза человека и ты поймёшь его прошлое и характер. Сокка навсегда запомнил эти слова, и он снова и снова убеждался, что это правда. Первый раз он понял это, когда посмотрел на сестру: её ярко-голубые глаза были нежными, но в них была и суровость, которая появилась после смерти их матери.       У его отца были суровые, полные сострадания глаза, которые всегда были холодными, как лёд, но смягчались, когда он смотрел на сына и дочь. Аанг был другим, его серые глаза были юными и дикими, полными счастья и чудес. Но в них было что-то сильное и мудрое, они показывали, что при необходимости он забудет о своём юном возрасте и станет тем Аватаром, который нужен миру.       Именно этот баланс в глазах Аанга стал решающим фактором для Сокки. Когда он увидел, как солдаты Народа Огня уводят юного мага воздуха , он понял, что должен спасти его. Поэтому он подготовил каноэ ещё до того, как Катара решила, что будет делать. Глаза человека могут многое о нём рассказать, его мама была права.       Он так скучал по своей маме.       Огонь встретился с водой, когда два мира столкнулись на льду, и с обеих сторон раздались крики. Сокка увидел, как его бумеранг попал в цель и мужчина рухнул на лёд без сознания.       Другой маг огня приблизился к Сокке слева, беспорядочно выпуская огненные струи в его сторону. Сокка схватил дубинку и начал активно защищаться от атак. Когда огонь приблизился, его быстрых движений оказалось достаточно, чтобы рассеять пламя до того, как оно коснулось его кожи.       Он предпочитает избегать ожогов.

      Солдат Народа Огня продолжал приближаться к Сокке, а его грозные доспехи наводили ужас. Солдат быстро шел вперед, удивительно уверенно ступая по льду, и готовился к новой атаке.       Сокка почувствовал жар раньше, чем увидел пламя, его правая рука была охвачена огнем, а парка начала сгорать. Пока он отвлекался на атаки слева, справа к нему приближался ещё один солдат. Бросив свой бумеранг вправо, Сокка упал на снег, пытаясь потушить огонь на руке. К счастью, огонь не сильно прожёг одежду и кожа под ней осталась целой и невредимой.       Прежде чем Сокка успел подняться, маг с левой стороны уже навис над ним. В те секунды, когда мужчина поднимал руку для удара, что-то тёплое брызнуло Сокке в лицо.       Моргнув, он увидел два больших ледяных шипа, торчащих из груди его врага. Из открытых ран текла свежая теплая кровь, а лёд растаял, превращаясь в воду, чтобы её можно было использовать для следующей атаки. Сокка застыл на месте, наблюдая, как закованная в доспехи фигура опускается на колени, а затем падает вперед. Его шлем задел ногу Сокки, прежде чем тело полностью рухнуло на лед. Если бы не более опытный маг воды, пришедший ему на помощь, Сокка был бы уже мёртв.       Не в силах отвести взгляд от трупа, он совсем забыл о солдате, который был справа от него и который тоже пытался поджечь его.       Сокка всё ещё лежал на снегу, едва не убитый только что павшим у его ног противником, и не успел среагировать на атаку справа.       Моргнув, он понял, что нужно вставать.       Вставай.       Вставай.       — ВСТАВАЙ!       Сокка почувствовал, как сильные руки поднимают его на ноги и суют ему в руки что-то знакомое.       — Он спас тебе жизнь, не теряй его! Оставайся начеку! — кричал на него мужской голос. Сокка моргал, изо всех сил стараясь вернуть влагу в пересохшие глаза. Постепенно к нему вернулось зрение и он увидел бумеранг в своих руках.       Он вспомнил, как бросил его в солдата справа от него, как раз перед тем, как до него добрался противник слева. Сейчас он мертв.       Бумеранг вывел из строя человека справа от него, тем самым спасая ему жизнь.       Оглядевшись, он увидел, что битва продолжается: синие и красные, лед и кровь, смерть и жизнь. Это был кошмар, но он не может проснуться в панике, это всё наяву, и он всё ещё живой, но если он не возьмет себя в руки, то точно умрёт.       Увидев, что на одного из магов воды, чьего имени он не знал, напали трое солдат Народа Огня, он снова метнул свой бумеранг. Подбежав ближе, он увидел, как его атака сбила с ног одного из нападавших и тот упал на землю. Бумеранг Сокки упал на снег в нескольких футах от него.       Теперь Сокка бежал быстрее и, подобрав оружие, лежавшее в снегу, увидел, что сбитый им с ног мужчина снова поднимается. Его шлем слетел набок, и Сокка увидел, как мужчина схватился за него и стянул с головы. Длинные темные волосы солдата были растрепаны, а на бледной коже лица виднелся синяк от столкновения с бумерангом.       Повернувшись к нему лицом, Сокка увидел его янтарные глаза.       Они не были злыми.       Они были напуганными.       Он был молод, но старше Сокки. Он принял знакомую стойку мага огня, но не стал атаковать.       Несмотря на то, что вокруг них бушевала битва, казалось, что время остановилось, всё исчезло, и остались только Сокка и этот неизвестный солдат Народа Огня. Сокка крепко сжимал свой бумеранг, направив его острой стороной вперед. Он собирался закончить с этим быстро, но теперь мужчина стоял перед ним без шлема и явно не собирался просто упасть и принять свою смерть.       На лице молодого солдата была решимость, и Сокка знал... убей или будь убит.       Между ними было негласное взаимопонимание, что это война и что один из них уйдет, а другой погибнет. Сокка не мог не думать о том, что, если бы не война и они встретились при других обстоятельствах, могли бы они стать друзьями? Нравиться ли ему охотиться? Был ли у него отец, которого он уважал и любил? Была ли у него дома милая девушка, которая ждала его возвращения? Была ли у него надоедливая младшая сестра?       Правда ли он готов умереть за Повелителя Огня и эту бессмысленную войну?       Крепче сжав оружие в руке, солдат сделал первый шаг.       Как всегда.       Мужчина направил огненную волну в сторону Сокки и сделал несколько шагов вперед. Сокка увернулся от атаки, упал на лёд и перекатился на ноги. Повернувшись в сторону, он снова бросил бумеранг и успел увернуться от двух огненных шаров.       Сокка наблюдал за тем, как враг приближался к нему, и в этот момент бумеранг ударил прямо в цель, заставив солдата замереть на месте. Его янтарные глаза широко распахнулись, когда острая сторона оружия мальчика из племени Воды врезалась ему в голову.       Солдат упал на колени, а затем рухнул на лёд. Его глаза были закрыты, из раны на затылке сочилась кровь. Сокка, не колебаясь, быстро подошел к телу и встал над воином Народа Огня. Схватив свой бумеранг и вытерев кровь с лезвия, Сокка с облегчением подумал, что этот бой закончился, но тут воин зашевелился.       Его руки медленно зашевелились, пытаясь оттолкнуться от льда. Сокка вспомнил тот момент, когда он был ребенком и стоял на льду, а из капкана на него смотрел этот очаровательный зайце-мышь.       Но это был не беспомощный зайчик-мышонок, он не был милым, и когда онподнимется, то явно собирается содрать плоть с костей Сокки. Двигаясь как в тумане, он схватил мужчину за волосы и запрокинул его голову, обнажив горло. Дрожащей рукой он замахнулся бумерангом, чтобы покончить с ним.       Но он не смог этого сделать.       Он был слабаком... Он не мог лишить этого человека жизни.       Сокка медленно разжал руку, почувствовав жар и резкий запах горящей ткани, а затем и тошнотворный запах горелой плоти.       Прошло несколько секунд, прежде чем он почувствовал боль, ужасную жгучую боль в руке. Маг огня, чью жизнь он только что спас, развернулся и обжег его. Сокка отшатнулся назад, схватившись за руку там, где мужчина сжал её и обжёг. Ткань, которая когда-то покрывала его руку, обуглилась. Холодный ветер обжигал свежий ожог на бицепсе Сокки, который распространился по всей верхней части руки, покраснев и покрывшись волдырями.       Сокка закричал от боли, выронив бумеранг, а маг огня снова встал на ноги. Поза мужчины изменилась, он собирался закончить начатое и убить Сокку. Сейчас он чувствовал себя таким идиотом.       Сокка вздрогнул, когда мужчина издал резкий сдавленный звук, когда наконечник копья пробил ему грудную клетку. Кровь снова брызнула на лед, на этот раз к ногам Сокки. Он испуганно попятился, его сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди и залить лед собственной кровью. Шум битвы стихал, пока он смотрел в глаза человеку, чью жизнь он пощадил, чтобы тот потом обернуться и сжёг его.       Его некогда испуганные янтарные глаза потускнели, когда искра жизни покинула его тело. Он снова упал, и на этот раз уже не поднялся.       Один из мужчин племени, Глан, вытащил копье из спины только что убитого солдата. Он был старше Сокки, но всего на несколько лет. Как и Сокка, он не владел магией, но предпочитал копье с наконечником из китовой кости. Глан мастерски владел своим оружием и был отличным стрелком, когда тренировался в метании копья на дальние дистанции. У него были тёмно-каштановые волосы, которые он заплетал их в волчий хвост с двумя белыми бусинами у правого уха. Глаза были нежно-голубые, а улыбка ослепительно светлая.       Глан протянул Сокке руку. К этому моменту солнце уже клонилось к западу, и большинство солдат, сошедших с корабля, отступили или лежали на земле, окруженные красным свечением. Сокка чувствовал, как дрожит его тело от адреналина, и с трудом переводил дыхание.       — Всё в порядке, Сокка, просто дыши, вдыхай и выдыхай. Сосредоточься на моём голосе, вдох… выдох.       Сокка наблюдал, как Глан делает глубокий вдох через нос и такой же долгий выдох через рот. У него это получалось так легко, словно дыхание было для него чем-то само собой разумеющимся. Сокка и представить себе не мог, что что-то может быть настолько простым, ведь все его тело было напряжено, сама жизнь казалась такой сложной и запутанной.

      Как он вообще мог так дышать!?       — Сокка, возьми себя в руки, в любой момент здесь могут появиться новые солдаты. Нам удалось сдержать первую волну, но будут и другие, ты же понимаешь?       Сокка почувствовал, как его голова кивнула, но не помнил, чтобы отдавал телу такую команду.       Как смеет его мозг приказывать голове кивать без его разрешения!? Это был настоящий бунт тела. Что дальше? Начнёт махать руками без разрешения? Говорить без разрешения? ЕСТЬ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ!?       Разговоры с самим собой, похоже, помогли: он успокоился и наконец смог нормализовать дыхание. Постепенно дикое желание броситься наутёк отступило, и он смог выпрямиться и мыслить трезво.       — Спасибо, Глан, ты спас мне жизнь.       Мужчина улыбнулся ему: — Что ж, ты у меня в долгу. Если увидишь, что кто-то из этих пепельных собирается меня поджарить, то спасай.       — Договорились.       Глан опустил взгляд на руку Сокки и увидел большой красный след с вздувшейся кожей - ожог. Необработанные ожоги были одной из главных причин смерти при столкновении с магами огня. И этот ожог был достаточно серьёзным, чтобы Глан начал переживать.       — Сокка, тебе нужно сходить к целителю по поводу ожога. Если его не лечить, он воспалится и ты можешь лишиться руки. Ты знаешь, где находится наша лечебница?       Сокка помнит карту, на которой было указано, кто за что отвечает. Каждому было велено запомнить своё местоположение и ориентиры. На карте было подробно указано, где будут находиться лечебные пункты каждого отряда, где резервная линия обороны, пути эвакуации в случае чрезвычайной ситуации, а также имена и расположение каждого человека на стене.       Сокка поблагодарил Туи и Ла за то, что он сын своего отца, и умение читать карты у него в крови. Он научился читать их раньше, чем ходить, поэтому ему было легко запомнить боевые планы вождя.       — Я помню, мне сейчас пойти?       — Да, поторопись, скоро стемнеет, а луна сегодня полная. Как только любимое солнце пепельников сядет и взойдет наша луна, у нас будет преимущество. Но к тому моменту ты должен быть уже на позиции.       Сокка решительно кивнул, схватился за пульсирующую руку и направился в сторону лазарета.

***

      Лазарет был... страшным. Мужчины лежали на разбросанных повсюду кроватях, стонали и рыдали, хватаясь за обожженные и израненные конечности. Запах горелой плоти вызывал тошноту, целителям приходилось надевать пропитанные лавандой и мятой маски, чтобы этот запах не мешал им работать. Мягкое голубое свечение разливалось от кровати к кровати, пока женщины быстро, но не суетливо, перемещались.       Сокка стоял в стороне вместе с другими воинами, ожидавшими своей очереди к целителю. При входе в лечебницу действовала система приоритетов: сначала оказывали помощь тем, у кого были самые опасные для жизни раны, их принимали в правой части лазарета, а затем тем, у кого раны были менее опасными - в левой.       По обеим сторонам стояли по шесть кроватей, а в центре длинный стол, на котором лежали бинты, вода, травы и разные сорта чая.       Северное Племя Воды было известно тем, что обучало женщин-магов целительству, подвергая их многолетним суровым тренировкам. Катара не соглашалась с тем, что женщинам нельзя использовать магию в бою, эта идея оскорбляла её до глубины души.       Но Сокка видел, насколько полезно, что женщины, владеющие магией, лечили раненых мужчин, сражавшихся с врагом. Каждый маг знал свои обязанности и то, чего от него ждут: как только раненый воин выздоравливал, его отправляли обратно, чтобы он продолжил сражаться.       Это была эффективная система для города, который не видел сражений за все 100 лет войны. От одной этой мысли у Сокки подвело живот, сколько помощи они могли бы оказать Югу, если бы решились отправить хотя бы горстку своих целителей и магов.       Эти мысли он отогнал подальше.       Сумерки опустились на город раньше, чем Сокка попал в руки целительницы. Девушка усадила его на меховую шкуру и отрезала рукав его и без того испорченной парки. Её глаза ни разу не поднялись на него, пока целительница старательно залечивала рану на его руке. Она зачерпнула воды из тазика и, когда та начала светиться, аккуратно нанесла её на бицепс. Прохладная вода успокаивала его разгоряченную кожу. Он с изумлением наблюдал, как обожженная кожа разглаживается и на её месте появляется его загорелая, неповрежденная кожа.       Пульсирующая боль, отдававшая в голову, утихла, а затем и вовсе исчезла.       — Ладно, можешь возвращаться. В соседней комнате висит запасная одежда. Можешь взять всё, что нужно, взамен сгоревшего. Береги себя, да защитят тебя Туи и Ла.       Сокка кивнул молодой женщине, когда та привела к нему другого раненого, чтобы тот его заменил. Сокка медленно встал и вышел из лазарета, в котором стоял ужасный запах. Когда он проходил мимо тех, кто получил самые тяжелые ранения, его замутило при виде ужасных ожогов, покрывавших тела воинов. Он ускорил шаг и практически выбежал из комнаты.       Перебирая развешанную одежду, он старался не думать о том, откуда все эти вещи взялись.       Скорее всего, это была одежда умерших людей.       Прекрати, Сокка. Просто возьми новую парку и возвращайся.       Но копаться в одежде он стал медленнее, примеряя одну парку за другой и находя в каждой какой-нибудь совершенно невыносимый недостаток.       Под мышками было слишком тесно, ему будет неудобно метать бумеранг.       Следующая слишком короткая. А что, если он простудится из-за того, что не одет должным образом?       Слишком длинные рукава.       Меховой воротник колется.       А этот пахнет… странно.       У этой оттенок синего недостаточно подчеркивает его глаз.       — Ты уже давно примеряешь здесь парки.       Сокка обернулся и увидел целительницу, которая помогла ему всего несколько мгновений назад, ну, по крайней мере, ему так казалось. Возможно, прошло чуть больше времени, чем он хотел признавать.       — Я бы не торчал здесь так долго, если бы смог найти нормальную парку!       Она улыбнулась ему, её мягкие голубые глаза поймали его в момент слабости, словно видели насквозь и разглядели страх, который пожирал его изнутри. Дрожа, Сокка крепко сжимал в руках парку, которую, по его словам, не может надеть из-за торчащей нитки.       Ему просто... нужно больше времени, чтобы найти другую.       Целительница протянула руку и коснулась парки, тонкие пальцы ухватили ткань и мягко потянули её к себе. Сокка ослабил хватку, и она забрала куртку, расправив её перед ним и молча предлагая надеть обратно.       Сокка повернулся, просунул одну руку в рукав, потом другую, натянул парку и снова повернулся к целительнице. Она всё ещё улыбалась ему, успокаивающе поглаживая его руку и слегка сжимая бицепс.       — Я знаю, как там, на передовой, страшно сражаться с врагом. Но мы все благодарны тебе и другим воинам за то, что вы жертвуете собой ради безопасности нашего города. Бояться — это нормально, после ранения вполне естественно не торопиться возвращаться на поле боя. Просто знай, что мы все верим в тебя и в то, что ты сможешь выжить.       Сокка смотрел на неё, моргая и борясь с нахлынувшими на глаза слезами. Воины не плачут перед битвой, они остаются сильными и борются со страхом. Он улыбнулся ей и кивнул, «Спасибо». Это всё, что он смог сказать, прежде чем ком в горле превратил бы его слова в рыдания.       Повесив бумеранг на новую парку, он почтительно поклонился целительнице, прежде чем выбежать за дверь и вернуться на лёд. Было уже темно, свет полной луны серебристым сиянием отражался от льда. Сокка уже возвращался на свою позицию, когда всё вокруг замерло.       Небо покрылось кровью, тяжёлое красное зарево поглотило луну и мир погрузив в хаос.       Магия воды исчезла, атаки прекратились, и воины Водного племени бросились бежать. А солдаты Народа Огня перешли в наступление и ночной воздух наполнился мучительными криками.       Сокку охватила паника, он умер? Кто-то убил его, когда он вышел из лазарета?       Ну конечно, он выбрал идиотскую парку только для того, чтобы умереть в ней.       Он замедлился, когда увидев, как группа магов огня нападает на беззащитных магов воды, которые без своих магических способностей были уязвимы. Солдаты наступали на мужчин из Племени Воды, а за их спинами стоял безумный металлический танк, который слегка впечатлил Сокку.       Но он никогда не признается об этом вслух.       Один из магов попытался вырваться и Сокка с ужасом наблюдал, как танк выпустил мощную струю огня, пресекая попытку побега и превращая человека в пепел. Его крики заглушили вопли соплеменников. Нация Огня, заставив их опуститься на колени, похоже, отбирала самых ценных пленников.       В группе из семи, а в начале из восьми человек, выбрали троих, завели им руки за спину и надели на запястья тяжёлые металлические наручники. Солдат в причудливом шлеме, который, похоже, был здесь главным, указал в сторону внешней стены, и троих пленников увели. Остальные стояли на коленях в ожидании своей участи.       Сокка не знал, сколько времени он наблюдал за разворачивающимся ужасом, прежде чем луна исчезла. Мир погрузился во тьму, в кромешную черноту.       Он ничего не видел вокруг и, вытянув перед собой дрожащие руки, пытался нащупать хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Спотыкаясь, он упал на лёд как раз в тот момент, когда из темноты вырвалось пламя.       Повсюду вокруг него начали вспыхивать красные и оранжевые огоньки, и он с ужасом осознал, что вокруг него сотни солдат Народа Огня. По всему городу маги огня освещали тьму своим зловещим пламенем.       Сокка поднялся на колени и увидел, что мужчины перед ним растеряны. Они переговаривались, пытаясь разобраться в бессмысленной ситуации, в которой оказались.       Кто-то украл Луну?       Ла покинула город?       Бросила свой народ, как Север бросил Юг?       Сокка погрузился в свои мысли, но тут же вернулся в реальность — в мир, охваченный войной.       В мир во огне.       Маги огня выстроились плотным строем перед стоящими на коленях мужчинами из племени, вытянув руки ладонями наружу.       Сокка замер, он знал, что означает этот жест. Он повидал достаточно разрушений, вызванных магией огня, и сражался с одним очень злым магом, чтобы понять, что этот жест значит для людей, стоящих коленями на льду.       Он закрыл глаза, его страх подтвердился запахом горящей плоти и леденящими душу предсмертными криками. Прошло всего несколько секунд и крики сменились всхлипами, а затем наступила тишина.       «Вставай и беги, вставай и беги, двигайся и беги», его разум зациклился на этих словах. Каждая мысль умоляла его встать, подняться с колен и бежать, бежать к духовному оазису, чтобы найти сестру и Аанга. Он не мог допустить, чтобы с Катарой что-то случилось и он уж точно не собирался умирать здесь, стоя на коленях. Это был кошмар, от которого нужно было очнуться, и единственный способ — это найти сестру и Аватара.       Когда огонь погас, Сокка снова погрузился во тьму. Это был его шанс: нужно было использовать темноту как прикрытие, чтобы бежать так быстро и далеко, насколько он мог. Несмотря на то, что ноги подкашивались, а руки не слушались из-за охватившего его страха, ему всё-таки удалось подняться на ноги.       Сокка начал двигаться в противоположную сторону от места, где он только что стал свидетелем садистской жестокости. Фантомные боли пронзили его в том месте, где всего несколько часов назад был ожог. Если он продолжит двигаться вперёд, то, может, ему удастся найти хорошо спрятанный оазис духов в темноте.       Или же он свалится в один из многочисленных каналов, изящно проложенных по всему городу, и утонет или замёрзнет насмерть. Интересно, смерть от переохлаждения хуже, чем сгореть заживо?       Какая история больше понравилась бы отцу и сестре: «Сокка сгорел заживо»? Или «Сокка замерз насмерть, упав в канал»?       И то, и другое пугающие перспективы для его будущего, а он даже не сможет поцеловать принцессу Юи. Он не помнит, что сказал сестре в последний раз... Он не увидит, как Аанг надирает задницу Хозяину Огня... Не сможет попрощаться с отцом.       Как только паника начала охватывать его сильнее, мир вокруг засиял переливающимся голубым светом, по воде побежали волны, и над городом взмыло огромное рыбоподобное существо. У Сокки отвисла челюсть, когда он в изумлении наблюдал, как огромный светящийся зверь пробирается через ледяной город, уничтожая всё на своем пути.       Он потёр глаза, пытаясь вернуться в реальность, выбраться из этого мира духов, который ему явно мерещился. Но вместо того, чтобы прийти в себя, он снова оказался сбит с ног какой-то движущейся массой. Его правое плечо ударилось о твердый лёд и он почувствовал, как его тело проехало несколько футов. Ему уже порядком надоело падать на этот дурацкий лёд.       Нахмурившись, он поднял голову, чтобы посмотреть, что сбило его с ног и встретился взглядом с единственным магом огня, которого он ненавидел даже больше, чем принца с конским хвостом.       Джао.       Сокка увидел, как в ярко-янтарных глазах мужчины вспыхнуло узнавание, когда он посмотрел на Сокку. Не теряя ни секунды, здоровенный маг огня схватил подростка за воротник его дурацкой парки и рывком поднял на ноги.       — Ну надо же, неужели это мальчишка Аватара из Водного племени, вставай, ты идёшь со мной.       Сокка тащился за Джао, закрыв глаза и гадая, что его ждет: смерть от сожжения или участь утонуть. Что угодно было лучше того, что приготовил для него этот псих.