Слепая искра

Когда Эграсса проснулся, за окном уже стелился сиреневый вечер. Ло лежал рядом, беззаботно раскинувшись в своей любимой позе звездочки, его дыхание было ровным и глубоким. Услышав над ухом знакомый, чуть хрипловатый от сна голос, эльф не смог сдержать улыбку. Ло накрыл его руку своей, и большим пальцем принялся медленно водить по его костяшкам, оставляя след тепла. — Выспался, лучик? — Более-менее... А который час? — Уже вечер, — видя, как в глазах эльфа вспыхнула тревога, Ло поспешил добавить, — ничего страшного. Ты до этого трое суток не смыкал глаз, сидя над документами. Не волнуйся, я уже связался с Первыми, они будут через пару часов. Как раз успеем собраться. — Мф... Да, верно. Нужно успеть сделать процедуры, поесть, собр... Но эльф дрогнул и резко замолчал, почувствовав, как в его волосы впились пальцы Ло, осторожно разделяя прядь за прядью. — Чего замолчал? Нравится? — голос Ло прозвучал прямо у уха, тихо и довольно. — Да... Продолжай... Эграсса сидел на краю кровати, перебирая в руках крошечные шёлковые резиночки для своих передних хвостиков. Лололошка старался изо всех сил. Движения его пальцев были нежными и точными. Он водил гребнем от самых корней до кончиков, и каждый раз, когда зубья встречали малейшее сопротивление, его рука замирала, а дыхание становилось тревожным. И когда золотистые пряди вновь обрели идеальную шелковистость, он отложил расчёску и ловко, почти мгновенно, заплел два аккуратных хвостика, закрепив их резинками. Затем наклонился и звонко чмокнул эльфа в кончик носа. — Ты мой самый красивый эльф. —А ты мой самый любимый полукровка, — ответил Эграссель, и в его голосе не было ни капли иронии, только чистая, тёплая нежность. Ло улыбнулся. В Архее полукровок не жаловали, но он стал исключением, выковав свою репутацию не словами, а поступками. Его уважали за стальную волю и странное для многих благородство. Любили почти все. Кроме Тадмавриэля, разумеется. Закончив с причёской, Эграссель направился в ванную. Умывание прохладной водой, нанесение увлажняющего крема с запахом ванили, огуречная маска для лица. Всё для того, чтобы кожа оставалась чистой и гладкой. Ло устроился на табуретке рядом и с философским видом грыз огуречный обрезок, оставшийся после маски. Все эти процедуры казались ему чем-то странным и ненужным, но наблюдать за тем, как его эльф делает это всё с таким серьёзным видом, было бесконечно мило. — И... Зачем вот это? — тыча пальцем в баночку с тональным кремом, спросил он, делая вид, что ничего не понимает. — Это чтобы скрыть кое-чьи «художества» со вчерашнего вечера, — эльф шутливо упрекнул его, но тут же смягчился. — На самом деле, им часто пользуется Тадмавриэль, чтобы маскировать… Последствия своих экспериментов. При упоминании Тадмавриэля в глазах Ло промелькнула быстрая, хищная искорка. Рука сама потянулась к баночке с немым вопросом: «А не выкинуть ли её в окно, чисто случайно?». Но он сдержался, лишь сильнее вжавшись в стул. Наконец, они закончили и отправились на кухню. Как обычно, Эграссель возился у плиты, а Ло, устроившись на подоконнике, развлекал его болтовнёй и смешными историями. Но вдруг длинные уши эльфа дрогнули, уловив тяжёлые, размеренные шаги в коридоре. Дыхание у Эграсселя перехватило, а на лице появилась маска ужаса. Он съёжился и метнул взгляд в сторону входа. Ло моментально понял и хотел притянуть Селя к себе, но не успел. Он замолк, пытаясь притвориться камушком. Рядом с ним замер и Эграссель, превратившись в статую испуганного эльфа. Тадмавриэль вошёл, проигнорировав сына, но его холодный, оценивающий взгляд сразу нашёл Ло. Губы эльфа растянулись в надменной, ядовитой улыбке. — Приветствую, Лололошка... — а затем, наклонясь якобы за кружкой, он добавил шёпотом, полным ненависти: — Гнида. — И вам того же, — ответил Ло, и его ухмылка стала шире. — Об потолок не бьёшься? — Знаешь, шутить над ростом — это очень низко, — прошипел Тад. Их взаимная неприязнь, повисшая в воздухе, была гуще пара. Эграссель тем временем мелкими, крадущимися шажками переместился к Ло, вздрагивая от каждого звука, который издавал отец, пока готовил себе кофе. Эти несколько минут показались вечностью. Но, к счастью, кошмар закончился. Тадмавриэль, не сказав больше ни слова, скрылся в глубине особняка, скорее всего, в своём подвале. — Всё хорошо, лучик, он ушёл, — Ло обнял эльфа за плечи, чувствуя, как напряжённое тело постепенно обмякло. — Я бы не позволил ему даже пальцем тебя тронуть. — Я знаю, но... Мне физически не по себе, когда он так близко. Кажется, будто воздух леденеет. — Понимаю. Зная его, он способен на что угодно... Но теперь всё тихо. Перекусив, они стали собираться в бар, где договорились встретиться с друзьями. Ло помыл посуду, а затем они переоделись. Ло накинул свой фирменный, чуть потрёпанный шарф, от которого пахло дымом и голубикой. Перед тем как идти, они потерлись носами — их личный, тайный жест, родившийся в те времена, когда Эграссель стеснялся поцелуев. По дороге они просто болтали, и их смех звенел в вечернем воздухе. У входа в бар их уже ждал Вальдхар — первый человек, с которым Эграссель подружился ещё в детстве. Возможно, это была и первая в истории Архея дружба между эльфом и человеком. Внутри за столиком уже ожидали Туилин, Нардуш и Гуах. — Остальные подтянутся позже? — спросил Ло у Вальда, усаживаясь и подвигая стул поближе к Эграсселю. — Да, но я думаю, уже можно заказывать. — Вальдхар широко улыбнулся. — Сель, сегодня присоединишься? — Я... Думаю, да. Возьму что-нибудь лёгкое. Они подошли к барной стойке. Рука Ло уверенно легла на поясницу Эграссы, пальцы слегка впились в ткань — немой, но понятный всем сигнал о том, что этот эльф занят. Забрав заказ, они вернулись за столик. Вальд, как всегда, опрокинул свой бокал залпом, в то время как Ло и Эграссель потягивали свои коктейли не спеша. Когда Вальдхара окончательно накрыло, он с озорным блеском в глазах обратился к Туилин: — Принцесса, ты сегодня сияешь ярче лунного камня! — его голос был низким и хриплым. — Клянусь, если я услышу ещё один твой идиотский подкат, я не постесняюсь и атакую тебя прямо здесь, при всех Первых! — эльфийка сверкнула глазами, и в них не было ни капли шутки. — Ох, а ты боевая... Мне нравится, — пробормотал Вальдхар, явно не понимая всей опасности. Пока Туилин безжалостно показывала Вальду свое недовольство, к компании подтянулись остальные Первые. — Простите, Отправление не сработало с первого раза, — поспешно садясь, сказала Фалинда. — Пришлось разбираться. С ней были Октоки и дворф. Взгляд Ло мгновенно потемнел. Он отвел глаза и притянул Эграсселя ещё ближе, чтобы их бёдра соприкасались. Скоро уже на свои колени посадит, ей богу. С Токи у него были личные счёты. Но он веками выстраивал репутацию человека, контролирующего свои эмоции, и не собирался рушить её из-за старой обиды. — Лучик, ты в порядке? Не слишком шумно? — спросил он, наклоняясь к эльфу. — Всё хорошо, Ло. Мне... впервые так комфортно в баре. Наверное, потому что рядом друзья. И ты. Эти слова, тихо сказанные ему на ухо, растопили лёгкую настороженность в его груди. Он улыбнулся по-настоящему, без тени напряжения, и снова погрузился в общий смех и беседу. Время пролетело незаметно. Встреча подошла к концу, и компания начала расходиться: кто-то растворялся в порталах, кто-то ушел в другой город, а кто-то решил задержаться в Гохледолле. Эграссель и Ло пошли домой, их пальцы сплелись замком. — Может, надо было проводить Вальда?.. — Всё в порядке, с ним пойдёт Туи. — А если с ней что-то случится? Она хрупкая! Ло не смог сдержать смех, который вырвался звонким и искренним. — Туилин? Хрупкая? Лучик, да она меня сама уделает один на один. Я больше за Вальда переживаю. Будет сыпать комплиментами, а проснётся весь в синяках и с провалами в памяти. Эграссель тоже усмехнулся, вспомнив пару подобных случаев. Эти воспоминания были старыми, но такими дорогими. — Ладно... Ты прав. Значит, теперь сборы? — Да, у нас ещё есть несколько часов. В том мире я уже всё подготовил. Домик есть, запасы есть, — Ло подмигнул, и в его глазах появились весёлые огоньки. — Возможно, мы задержимся там не на один день. Охота за артефактом — дело не быстрое... И может быть, не единственное, что я запланировал~ В его голосе звучало многообещающее, тёплое «жди», от которого у Эграсселя снова расплылась улыбка, но на этот раз от сладкого, томного предвкушения.