Проклятые древестники
14 декабря 2025 г., 14:50
После хорошего отдыха Ло и Эграссель наконец приступили к сборам. Эльф брал то, что ему казалось «пригодится», с трогательной серьёзностью, а Ло молча перепроверял каждый предмет. Что-то исчезало в глубине шкафа, а что-то наоборот появлялось.
— Лучик, ты взял свисток? — спросил Ло, затягивая ремень на рюкзаке.
— Нет… А он нужен? — Эграссель обернулся, в его глазах читалась лёгкая растерянность.
— Нужен. Я возьму, не переживай. — Голос Ло был спокоен.
Рюкзаки оказались даже легче, чем Ло предполагал — основную провизию он заранее переместил в домик пустотной магией. Осталось надеть маски. Ло сделал шаг вперёд, и пространство вокруг него завихрилось. Эграссель последовал за ним заклинанием conseco, чувствуя привычное, лёгкое головокружение от перехода.
Их встретил свежий, хвойный воздух другого мира, наполненный запахом влажной земли и незнакомых цветов. В нескольких шагах, укрытый ветвями древних дубов, стоял их временный домик — небольшое, но прочное строение из тёмного дерева.
— Ну что, готов к своему первому настоящему приключению? — Ло протянул руку, и в его улыбке смешались ободрение и обещание защиты.
— С тобой — всегда готов, — эльф улыбнулся в ответ, его пальцы уверенно сомкнулись на ладони Ло.
***
Дорога вглубь леса быстро сменилась узкой, едва заметной тропой. Воздух стал гуще, прохладнее. Свет, пробивающийся сквозь плотный полог листьев, приобрёл изумрудный, почти мистический оттенок. Ло шёл впереди, его шаги были бесшумными, а взгляд постоянно сканировал округу. Эграссель следовал за ним, стараясь не отставать. Его собственный меч казался непривычно тяжёлым и чужим в руке. Навыков самообороны у эльфа было куда меньше, чем у его любимого. Цель была ясна: загадочная сапфировая статуэтка, древний артефакт, затерянный в руинах храма где-то в самых дебрях сумеречного леса. Награда должна быть щедрой, но и путь к ней обещал не быть прогулкой. Лес сгущался. Света становилось всё меньше, ветви сплетались над головой в непроглядный зелёный свод, а тишина стала звенящей, настораживающей. Но, к их удаче, лес отпустил их без дальнейших встреч с местной фауной. Темнота постепенно начала редеть, уступая место призрачному, пепельному свету, пробивающемуся сквозь завесу древних ветвей. И вот, сквозь этот полумрак, возвышался храм. Его стены из потрескавшихся, почерневших от времени кирпичей не внушали доверия. — Не переживай, конструкция держится на совесть, — Ло похлопал по ближайшей колонне, и в ответ раздался глухой, но устойчивый звук. Эграссель доверился его опыту, и они приблизились. Храм стоял на возвышении, и даже с учетом полуразрушенных ступеней просто так было не забраться. Но в глазах Ло вспыхнула знакомая искорка. Он окинул стену быстрым, оценивающим взглядом охотника, а затем, ловко цепляясь за малейшие выступы и трещины взобрался наверх за несколько секунд. Оттуда он опустил руки. — Держись, лучик, — его голос прозвучал сверху уверенно. Он легко подтянул эльфа, помогая тому преодолеть последний рывок. Внутри царила гробовая тишина, нарушаемая лишь их шагами, эхом отражающимися от каменных стен. Воздух пах пылью и плесенью. Они продвигались вглубь, обходили коварные ловушки с потайными плитами, решали головоломки из движущихся камней с выцветшими рунами. И вот — новая комната. В её дальнем конце, на каменном пьедестале, под слабым лучом света с потолка, сияла та самая сапфировая статуэтка. Но путь к ней преграждало последнее испытание: поле из квадратных плит с изображениями животных. Ло осторожно протянул ногу и наступил на первую плиту. В ответ с шипящим звуком из щелей в стене выпорхнул рой стрел, просвистев в сантиметрах от них. Бежать нельзя — могло зацепить. Он не собирался рисковать Эграсселем. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в узоры: волк, орёл, кот, крыса, лиса… Искал логику, последовательность, ключ. Пока он думал, Эграссель беспокойно водил пальцами по холодной стене. Его рука нечаянно смахнула пласт сухого мха, и под ним обнажилась вырезанная в камне надпись. — Ло, смотри! Тут что-то… На латыни, кажется. — Ну да, всё ведь хорошее на латыни написано, — сказал Ло с сарказмом. — Хотя, если честно, я надеялся на инструкцию попроще. Ты уверен, что мы не призовём духа этого храма по ошибке? Эграссель склонился над буквами, шепча их, как заклинание: — In rhythmo valsis… В ритме вальса. Ло, как думаешь… Это может быть подсказкой? Ло снова взглянул на поле. Теперь узор начал обретать смысл. Все животные были хищниками, кроме одной крысы. И они были расположены… Да, идеально. В последовательности, повторяющей шаги вальса. Три шага вперёд, поворот, снова три шага… На его лице медленно расплылась улыбка, полная озорства и нежности. — Есть только один способ это проверить. Что скажешь, милый? Не против станцевать со мной среди древних ловушек? Эграссель смущённо, но решительно кивнул, и его рука нашла руку Ло. Пальцы сплелись в тёплом, уверенном замке. Вторая рука эльфа легко легла на широкое плечо Ло, а его ладонь обхватила тонкую талию эльфа, чувствуя под тканью лёгкую дрожь волнения. Они ступили на первую плиту с изображением крысы. Ни шипения, ни стрел. Тишина. Значит, они на правильном пути. И тогда они начали танец. Сначала осторожно, от плиты к плите, сверяясь с ритмом в голове. Но постепенно движения захватили их. Шорох камней, холод древних стен, сама смертельная опасность — всё это отступило, растворилось. Весь мир сузился до точки соприкосновения их ладоней, до взгляда, полного доверия и чего-то большего. Они кружились медленно, грациозно, забыв о ловушках. И вот последняя плита, и их ноги ступают на безопасный, твёрдый камень у пьедестала. Танец закончился. Они стояли, всё ещё обнявшись. Дыхание немного сбитое, глаза сияющие. И прежде чем двинуться дальше, Ло наклонился, и их губы встретились в поцелуе — не страстном, а тихом, полном обожания. Лишь потом они повернулись к артефакту. Статуэтка была прекрасна: тёмно-синий сапфир, вырезанный в виде кота с двумя головами. Ло, тщательно проверив пьедестал взглядом и магическим импульсом, осторожно взял её. Обратный путь они проделали на лёгких ногах, обмениваясь впечатлениями, смеясь, перебивая друг друга. Эмоции переполняли их, выплёскиваясь в слова, в жесты, в сияющие взгляды. Они точно знали — этот день они не забудут никогда. Он стал ещё одной, самой прекрасной и странной главой в их общей истории. И лес уже не казался таким страшным. Эграссель уже начал думать, что опасности преувеличены, и они пройдут лес, не встретив ни одной угрозы. И в этот миг, когда его внимание притупилось, из-за спины на него напал древесник. Это существо, похожее на волка, было слеплено из шелестящей листвы, сучьев, хвои и лесного мусора. Оно боялось громких звуков, но его почти невозможно было убить из-за магической регенерации, а встреча со стаей сулила верную гибель. Эграссель растерялся. Его меч, так и не успев подняться для удара, с лязгом выпал из ослабевших пальцев. Следующий толчок повалил эльфа на землю. Острая, обжигающая боль пронзила лицо — удар пришёлся прямо по глазам. Мир взорвался алым светом, а затем погрузился в слепящую, невыносимую боль. Эльф схватился за лицо, его пальцы мгновенно стали липкими и тёплыми. Кровь, алая и густая, брызнула на мох, окрашивая его в тёмно-багровый цвет. Из его горла вырвался пронзительный крик — звук чистой агонии, который заставил отступить даже древесника. Но сейчас было не до монстра. — Л-ло… — хриплый, сдавленный звук был больше похож на стон, чем на имя. Дрожащие, но твёрдые руки Ло осторожно оттянули его пальцы от лица. Под ними была маска из крови, сквозь которую невозможно было разглядеть повреждения, но и так было ясно — раны глубокие. Кровь струилась по бледной коже, смешиваясь со слезами и впитываясь в светлые волосы. Дыхание эльфа было прерывистым, поверхностным, сбитым паникой и шоком. Ло действовал быстро, почти автоматически. Его собственная аптечка, которую он раньше считал лишним грузом, стала сейчас самым ценным, что у него было. «С Эграсселем всё иначе», — пронеслось в голове. Безопасность эльфа перевешивала любые неудобства. Под его уверенными, но нежными руками Эграссель постепенно приходил в себя. Боль, хоть и не утихла полностью, отступила на второй план, уступая место ощущению заботы и тепла. — Л-ло, я н-ничего не вижу… — пролепетал он, заикаясь, пытаясь обнять Ло слабым, дрожащим движением. Его длинные волосы, запятнанные кровью, мягко рассыпались по плечам, прикрывая свежие бинты. Он прижался к тёплому телу Ло, и в ответ почувствовал нежное, ритмичное поглаживание по голове. Каждое прикосновение отдавалось глухой болью в ранах, но через нее сквозило такое успокоение, такая безопасность, что он, как котёнок, потянулся к ладони, ища больше ласки. И получал её. Ло знал, как эти прикосновения были важны. Боль постепенно притупилась, превратившись в далёкий, ноющий фон. Эграссель слышал тихое, успокаивающее бормотание Ло, ощущал его сильные руки, несущие его. Он представлял его глаза — небесно-голубые, с той самой искоркой, что зажигалась в моменты сильных чувств. Его улыбку — искреннюю, такую, которую видел только он. Но силы покидали его. Веки стали тяжелее, звуки стали приглушёнными, далёкими. Прикосновения ощущались словно сквозь толстый слой ваты. Тело, наконец, полностью обмякло, предательски сигнализируя о потере сознания. — Нет, нет, солнышко, не сейчас, — голос Ло прозвучал резко, почти строго. Он встряхнул его, не давая тьме забрать своё. Уснуть сейчас — значило не проснуться. Оставался один путь — пешком, к их убежищу. Ло подхватил эльфа на руки, почувствовав, как тот безвольно уткнулся лицом в его грудь. Они вышли из леса как раз к закату. Тёплые, золотые лучи уходящего солнца озарили их, резко контрастируя с мраком, оставшимся за спиной. До хижины было рукой подать. Жаль только, что для Эграсселя мир теперь был погружён не в сумерки, а в непроглядную, пугающую тьму.
