Слепая искра

— Ты точно уверен, что отец не заметит?.. — голос Эграсселя был тихим, как шелест листьев. — Абсолютно. Я подслушал — его вызвали на совет, и он уедет надолго. Так что у нас будет целая вечность, — ответ Ло прозвучал спокойно и убедительно, его светлые голубые глаза мягко смотрели на эльфа. Он никогда его не подводил, всегда находил способ прикрыть перед строгим взором Тадмавриэля. И доверие, тёплое и привычное, понемногу растопило лёд беспокойства в груди Селя. Он взял Селя за руки, их пальцы сплелись. Мир вокруг поплыл и смялся. Оказавшись на новом месте, Эграссель почувствовал, как земля уходит из-под ног, а голова закружилась в знакомом вихре телепортации. Он пошатнулся, но прежде чем успел упасть, сильные руки уже обхватили его за талию, притянув к устойчивому, тёплому телу. — Осторожнее, мой лучик. Голова кружится? — дыхание Ло коснулось его виска. — Да… Надо будет придумать, как тратить меньше сил на перемещения, — пробормотал Сель, закрывая глаза, чтобы было легче. — Хорошо, подумаем об этом позже. А сейчас… Просто расслабься. Когда Эграссель наконец открыл глаза, дыхание перехватило. Они стояли посреди бескрайнего поля, утопающего в море цветов. Солнце, яркое и тёплое, заливало всё золотым светом. На лице Селя расплылась сияющая, беззаботная улыбка. Теперь он понимал, что Ло имел в виду под «необычной прогулкой». Свидание. Здесь, в месте, которое было его самой сокровенной мечтой о свободе. — Ло, это… Это самое прекрасное свидание! — воскликнул он, и его голос словно звенел. — Я долго его планировал. Искал уютный мир, самое красивое место. Помню, как ты говорил, что любишь поля… Вот, — Ло улыбнулся, наблюдая, как эльф буквально светится изнутри. Не раздумывая ни секунды, Эграссель с радостным смешком плюхнулся прямо в густую траву, не дав Ло его остановить. Ему было плевать на возможную пыль, сухие травинки или статус, требовавший безупречной чистоты. Он обожал природу всем сердцем и жаждал чувствовать её кожей, даже если это означало запачкать дорогой, элегантный плащ. Ло лишь усмехнулся, глядя на это счастливое, озарённое восторгом лицо, и нежно поцеловал его в щёку. — Вижу, трава тебе по душе. И место тут подходящее — тепло, и букашек, кажется, нет. Но может, всё-таки переберёмся на пледик, который я припас? — Ло кивнул в сторону раскидистого дерева. Эграссель, слегка смутившись, огляделся и увидел невдалеке мягкий клетчатый плед, аккуратно разложенный в тени. Видимо, Ло подготовил всё заранее. С неловкой улыбкой эльф встал, отряхнул с одежды зелёные пылинки и позволил вести себя к уютному местечку. Устроившись на мягкой ткани, он с любопытством наблюдал, как Ло снимает с плеча неприметный рюкзак. Они же выходили вместе, откуда у него это…? Ло начал доставать с него посуду и еду: термос с ароматным травяным чаем, две фарфоровые кружки их любимых цветов, сочные фрукты и два изящных десерта в коробочках. Две небольшие ложки материализовались в его пальцах из тонкой пелены пустотной магии, и одну он протянул Селю. — Это… Парные кружки. Подумал, что будет мило. Нравится? — спросил Ло, и во взгляде его читалась лёгкая, редкая для него неуверенность. — Да, безумно! Не могу поверить, что ты всё это сам придумал и принёс… Они очаровательны, — эльф бережно провёл пальцем по глазури, а его уши, выдавая истинные чувства, радостно дрогнули. Попробовав десерт, Сель не смог сдержать тихого, блаженного вздоха. Долгие недели строгой диеты, эти ограничения, что поставил ему отец, растворились в тот же миг. Его острые ушки снова задрожали. — Ушки выдают тебя с головой, лучик. Я знал, что понравится. С ванилью, как ты любишь, — улыбнулся Ло. — Эй, я же не говорил, что люблю ваниль! — попытался запротестовать Сель, но в его глазах искрилось веселье. — Возможно. Но заботливый парень просто обязан знать вкусы своего любимого. — Уже прямо «парень»? — спросил Эграссель без упрёка, с лёгким, смущённым румянцем на щеках. — Да. А ты против? — Нет… Я очень рад. Просто… У нас же не было никакой договорённости. Всё как-то… Само собой случилось. Мы поняли, что нравимся друг другу, и стали встречаться. — Ах да, насчёт этого… Лицо Ло стало серьёзным, но в глазах горели тёплые искорки. Он медленно снял с шеи свой мягкий шарф и, с предельной нежностью, завязал им глаза эльфа. Тот лишь удивлённо ахнул, но не сопротивлялся, полностью доверяя. В темноте под тканью он слышал лишь шорох травы, биение собственного сердца и тихое, сдавленное дыхание Ло. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем прозвучал шёпот: — Открой глаза. Эграссель стянул шарф и замер. Лололошка стоял перед ним на одном колене, держа в ладонях маленькую коробочку. В ней, на тёмном бархате, сверкало изящное украшение — не кольцо, а изысканная подвеска в виде солнца. — Эграссель, — его голос был тихим, но каждое слово звучало, как клятва, отлитая в металле. — Ты… согласен стать моим парнем? Официально. Навсегда. Горячие слезы покатились по щекам эльфа, но это были слёзы такой ослепительной радости, что мир вокруг потерял чёткость. — Да! — вырвалось у него, больше похожее на счастливый вздох. Он бросился в объятия, и его хрупкие плечи слегка вздрагивали от переизбытка чувств. Отстранившись всего на мгновение, Эграссель, забыв обо всей своей обычной сдержанности, сам потянулся к губам Ло. Это был поцелуй, полный благодарности и обещания. Когда они наконец разомкнули губы, то просто смотрели друг на друга, и в их улыбках отражалось одно солнце. — Это лучший день в моей жизни, — прошептал Сель, прижимая ладонь Ло к своей щеке. — И в моей. Мы обязательно отметим эту дату. И запомним навсегда. Потом они устроились под деревом. Ло прислонился спиной к стволу, а Эграссель улёгся головой ему на колени, закрыв глаза. Пальцы Ло нежно перебирали светлые, шелковистые пряди, и казалось, время остановилось. Но вдруг поглаживания прекратились. — Что-то не так? — приоткрыл глаза эльф. — Приподнимись немного. Как только Сель сел, Ло встал и прошёл несколько шагов вглубь поля. Он двигался неспешно, собирая самые красивые цветы — васильки, ромашки, колокольчики. А потом, с сосредоточенным и нежным видом, сплёл из них венок, искусный и воздушный. Вернувшись, он надел его на светлые волосы эльфа. — Тебе это идёт куда больше, чем будущая корона, — тихо сказал Ло, и в его глазах читалась не только любовь, но и твёрдая решимость защищать этот свет любой ценой. Они снова устроились в прежней позе. Теперь ничто не могло побеспокоить их — ни грозный отец, ни тяжкое бремя будущего престола, ни хрупкость миров. Они были вместе. И в этот миг, под венком из полевых цветов, это было самой важной и самой прекрасной правдой.