"Девочка" с каре

Одним из своих немногих хороших качеств Айден считал качества проводника. По крайней мере, до тех пор, пока из очередного лабиринта мыслей его не вырвал мрачный Мейсон: — Ты здесь? — спросил Мейсон, и в его голосе была неприкрытая тревога. — А? Да-да, прости... — Куда дальше? — Налево, там будет вывеска — виновато спохватился Айден. — Мг... О чем думал? — Мейсон странно поглядывал на него, последний раз такой взгляд он ловил после вопроса. Конец апреля 1994 На стол с шумом поставили тарелку свежеиспечённого печенья. Мейбел с подозрением глянула на брата. — Клянусь богом, если и эта партия... —"Не такой", это какой? — не выдержал Айден. Вопрос повис в воздухе. Итан, только надкусивший печенье, закашлялся. Мейсон уставился на Айдена, как олень в свете фар: — Чего? — Ну... Тогда во дворе... — Айден замялся, он боялся, что слишком сильно зациклился на этом, все остальные наверное уже забыли. — Ты сказал, что Ит "не такой" — А, ты про это... — Мейбел произнесла это мягко, почти печально, поглаживая спину Итана. Айден встал, скрестив руки: — Ага? Что за фея? Мне объяснит хоть кто-то? — ему нужно было знать. Понимать. Называть вещи своими именами, чтобы они перестали быть пугающими и неясными тенями. Мейсон нервно провёл рукой по затылку, взъерошивая и без того лохматые кудри. Он искал простые слова в ситуации, которая простой не была. Его выросшая в молчании и грубых намёках часть мозга пыталась найти безопасный выход. — Э-э… «Фея» — это типа… голубой? — он выпалил это слово, словно горячую картошку, и сразу же съёжился, осознав всю неуклюжесть и грубость формулировки. Он посмотрел на Мейбел в поисках поддержки, но та лишь тихо вздохнула, закрыв глаза. Айден ощутил, как в груди что-то холодное и тяжёлое разливается, сковывая дыхание. Он не понимал. Он правда не понимал, вернее, он знал, умом, смутно, из обрывков чужих разговоров, из похабных шуток в приюте, из взглядов, которые бросали на некоторых мальчишек. Но он не осознавал прямой связи. — Я. Не. Понимаю. — каждое слово Айден отчеканил, впиваясь взглядом в Мейсона. Почему Мейсон думал, что дурацкие фразы прояснят хоть что-то? Это чертовски бесило. Мейбел прошептала одними губами: — Господи... Итан бледный, как полотно, вжимался в диван с такой силой, будто надеялся исчезнуть в нём. — Педик. — слово прозвучало резко, Ит будто выплюнул его. — Гей? Так будет понятнее? — это звучало не как вызов в привычной для Ита манере, а как капитуляция. Он говорил это таким тоном будто так и было. Итан звучал не просто как смесь стыда, сдерживаемых слез и подавленности. Он был ей. Той сдавленной дрожью, теми слезами, что не вышли, но остались комом в горле. Он был той отстранённостью, что тяжелее любого кулака. Глаза, смотрящие в пол, полные не гнева, а стыда. Такого всепоглощающего, унизительного стыда, что от него хотелось выть. — Простите, я сейчас... — ведьмочка пулей вылетел из гостиной в сторону ванны. Его шаги были быстрыми и неуверенными, будто он спотыкался на ровном месте. В комнате повисло молчание, не такое каким оно было могло бы быть обычно в их компании: приятным, понимающим. Оно было гнетущим, неправильным и неловким. Будто все проведённое вместе время пропало за одно мгновение, и естественно, нахуй Айден решил сделать все ещё хуже. Он посмотрел на Мейсона, ища в его глазах хоть какую-то опору, хоть какое-то объяснение, что делать с этим новым знанием. И тут с его губ сорвалось. Не вопрос, а что-то вроде спасательного круга, брошенного в пустоту. Полунамёк, полупризнание, проверка грунта под ногами. — А если бы был такой? — его собственный голос прозвучал чужим. — Если бы кто-то из нас… оказался таким? Мейсон оторвал взгляд от двери, в которую исчез Итан. И вот оно. Именно тогда Мейсон первый и последний раз посмотрел на него так. Он смотрел на него так, будто Айден внезапно заговорил на древнешумерском. Мейсона нельзя назвать человеком, все эмоции которого отражаются на лице или в глазах. Он мог это контролировать. Но тогда... Вся его стена будто рухнула. Его лицо, обычно такое эмоциональное и открытое, было странно неподвижным. Он смотрел на Айдена непонимающе. Попытка полностью понять его эмоции была, как попытка загрузить современную дискету в древний дисковод. Ты вставляешь её, слышишь привычный щелчок и жужжание, а на экране — просто «Ошибка чтения. Некорректный формат». Все до этого базовые программы Мейсона — теперь стали просто набором битых пикселей. Апрель 2006 Айден вернулся в машину с двумя стаканами кофе, на улице дождь опять начал набирать силу. Они немного посидели в тишине, но долго она не продлилась. Спустя несколько минут тяжелого молчания Мейсон спросил: — Как ты угадал, что мне понравится именно такой? — Я помнил — пожал плечами Айден. — Знаешь... — Мейсон замолчал, его глаза были тёмными, почти чёрными. — Ты так похож на него. — прежде чем Айден успел спросить, Мейсон его прервал: — На Итана. Раньше я этого не замечал. Но знаешь... раньше тебе и не приходилось переступать через себя ради девочки помладше, которую ты считаешь близкой. Айден отмахнулся: — Наши с Итаном ситуации абсолютно разные, — он особенно сильно выделил последнее слово. — Как по мне схожи... — Мейсон пилил свой стакан размытым взглядом, он будто был не здесь. Айден покачал головой: — Хватит обесценивать. — Я не обесцениваю! — Мейсон замялся. — Просто... — Меня не заставляли лезть на заброшку, чтобы выкрасть оттуда кровавые деньги! — пригрозил ему пальцем Айден. Мейсон выглядел пристыженно: — Да, но... — Мейс, ты же знаешь, что я не фарфоровый сервиз, да? Я не рассыплюсь из-за неловкого движения. — Айден взял друга за руку и молча смотрел в окно. Он занимался самокопанием и размышлениями обо всем почти десять лет. Мейсон имел право подумать о том, что его беспокоит сколько ему понадобится, и Айден будет сидеть с ним, до тех пор пока Мейсону не надоест его компания. — Ты прав. — Мейсон смотрел на него исподлобья. — Вы с Итаном не похожи... Точнее с тем Итом, которым он был три года. — Айден категорически не понимал, к чему клонит друг. Мейсон и сам, кажется, не до конца разобрался. — Но с тем которым он стал после... После убийства его матери, после того как приехал этот мудозвон Денис, вот с тем Итаном вы похожи. — Мейсон сам не до конца понимал почему. Не понимал, что с этим делать. Но одно он знал точно... — Это чертовски пугает. Я не хочу... Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Возможно дело в освещении или в как всегда бездонных, собачьих глазах Мейсона, но он выглядел так, будто готов разрыдаться. — Ну ты чего? — Айден начал легонько поглаживать его по спине. — Сам же говорил, что так просто от тебя не отделаться. Мейсон всхлипнул: — Ты у нас талант. Откуда мне знать, в какой момент ты решишь проявить креативность в побеге от меня? Айдену стало чертовски стыдно. Стыдно за десять лет разлуки. Стыдно за побег в апреле. Стыдно. Стыдно. Стыдно. Но Мейсону было грустно и, кажется, впервые за столько лет он это показывает. Он видел, как Мейсон пытается сдержаться, как его челюсть напряжена, как он моргает слишком часто. Этот человек, который всегда был скалой, опорой, шутником, дрожал. Из-за него. Так что стыд Айдена не имеет значения: — Если соберусь, то я тебе сообщу, — он перестал наглаживать спину Мейсона и потянулся к сумке: — Держи — он протянул ему пару конфет. Мейсон уставился так, будто впервые в видит: — Конфета? Мне? — А у нас в машине есть ещё кто-то? — Айден сунул конфету ему прямо в руку. Мейсон посмотрел на него, и на его лице, наконец, промелькнуло что-то кроме страха: — Придурок... — усмехнулся он и забрал сладость из рук. Как странно, но Айден ещё давно подметил: примочки, работающие с детьми, с огромной вероятностью сработают на Мейсоне. Если бы Айдена попросили описать Мейсона... Он бы не смог всецело описать его характер. Он слишком спонтанный и непостоянный, но это Мейсон. Иногда слишком шумный, не всегда понимающий, когда лучше промолчать, но это Мейсон. Подавленный в двадцатых числах марта, с потухшим взглядом когда рассказывает о том, от чего ему пришлось отказаться после смерти матери, но это был Мейсон. Это все был Мейсон. Растрёпанный и артистичный. Задумчивый и всегда понимающий. Мейсон и его сестра были кудрявыми, слегка смуглыми, очень яркими и живыми, слишком для М, но идеальными для ведьмочки и Айдена. Они были одного роста, но Мейсон упрямо выбирал подошву потолще, чтобы казат ься выше. Мейбел каждый раз смеялась с этого и каждый раз выбирала обувь на плоской подошве.