Жизнь не заканчивается,знай об этом, Ллойд.

Войско Чена остановилось недалеко от места,где находились ниндзя. Чен вместе с остальными начал следить за командой,все больше узнавая о их болючих местах. Хоть и было ещё светло, Ллойд сидел на крыльце у дома,явно курил. Дым исходил из его рта медленно,не спеша,заставляя Ллойда медленно задуматься о своей жизни. Что было бы,если бы он не стал Ниндзя? Не захотел идти дальше на пути героя? Конечно же, команда не позволит Ллойду уйти,так как они не смогут без него даже врага победить. На крыльцо,вышел седой мужчина,в порватом кимоно. Скорее,он не вышел,выполз,так как кожа была фиолетовой,а заместь ног,виднелся змеиный хвост. Мужчина,тяжело вздохнул и подполз ближе к Ллойду, взявшись за его плече. — Ты снова куришь. — Тяжело вздохнув ещё раз,сказал мужчина,поглядывая как Ллойд держит в руках сигарету. Парень повернул голову в сторону мужчины,немного улыбнулся. — Прости пап,просто,я задумался о кое-чтом. — Ллойд снова сделал затяжку, и выдохнул дым. Гармадон встал возле него, упёршись руками об поручни,что сделаны из черного дуба. Внимательно смотря на Ллойда. — Папа,что было бы,если бы я умер? Гармадон вздохнул,так же тяжело. Ллойд знал почему. Его отец, на себе перенес 2 операции,но ни один врач не смог понять,что производит такую боль внутри тела. Но в глазах отца,он видел уже ответ на свой вопрос. У Гармадона, Ллойд остался один. В то время,он сделал много ошибок,много принес боли, но Ллойда,он бы не бросил,никогда,не посмел бы. А такой вопрос,всегда тревожил Гармадона. — Я не знаю ответа на это. Но знаю точно,я бы себя проклял,если бы ты умер.— Сказал Гармадон,смотря на небо,которое стало красивее. Там было много красок. — Почему ты так задумался об этом,сынок? Ллойд посмотрел на сигарету,будто,думая что сказать. Он думал,чи говорить отцу о измене матери,чи говорить ему планы о будущем? Он сомневался. Он не знал что рассказать. — Как бы ты отнёсся,если бы я ушел из команды? — Спросил Ллойд,смотря на реакцию отца. На удивление, Гармадон улыбнулся сыну,и обнял его. — Ллойд. Я был бы только рад,если бы ты ушел,и настроил свою жизнь. [*********] В последнюю ночь,перед смертью, Гармадон гнал Ллойда с комнаты, Ллойд не хотел,был возле отца до последнего. Как же тяжело он уходил.. Как же Ллойду было тяжело на это смотреть. Он старался как-то облегчить отцу его состояние,разговаривая с ним. Гармадону уже было тяжело разговаривать,он лежал и потихоньку стихал. Время 4:25 утра, Гармадон ушел. Ллойд сидел над бездыханным телом отца,со слезами. Он сидел над бездыханным телом отца, в тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием. Он не плакал громко; слезы текли по его щекам беззвучно, словно дождь по стеклу. Когда за дверью послышались шаги Коула, он уже знал — все кончено. Весть о смерти Гармадона повисла в монастыре тяжким колоколом. Команда замерла, видя пустоту в глазах своего лидера. Но мир, как это часто бывает, не остановился. Всего через три недели Мисако и Ву, с странным блеском в глазах, собрали всех в главном зале. — У нас радостная новость, — начала Мисако, нервно улыбаясь. — Мы с Ву... решили быть вместе. Официально. В воздухе повисла напряженная тишина. Все взгляды непроизвольно устремились на Ллойда. Он стоял, не веря своим ушам. « — Что?... — это было единственное слово, которое он смог выжать из себя. — Ллойд, пойми... — шагнул к нему Ву, его голос звучал назидательно, по-учительски. — Жизнь продолжается. Мы все скорбим о Гармадоне, но... — Скорбите? — Ллойд засмеялся, коротко и горько. — Вы называете это скорбью? Он в земле всего три недели, а вы уже... играете в счастливую семью? — Не смей так говорить! — голос Мисако дрогнул от обиды. — Ты не понимаешь, через что мы прошли! Все эти годы ожидания, борьбы... — Я не понимаю?! — Ллойд повысил голос, впервые за многие недели. — Я понимаю, что он умирал в муках! Я понимаю, что он пытался искупить вину перед тобой, перед всеми! А вы... вы теперь пожинаете плоды его искупления, как будто он был лишь неприятным препятствием на вашем пути! — Это несправедливо, Ллойд. — Ву снова попытался взять ситуацию в руки, его тон стал тверже, почти командным. — Твоя мать заслуживает счастья. И мы не позволим твоему горю омрачить это. Ты должен понять — как лидер, как взрослый человек... — Я ДОЛЖЕН?!?!? — Ллойд взорвался. Он шагнул к Ву, его глаза пылали. — Я никому и ничего не должен! Выслушай меня, дядя, и запомни раз и навсегда. Ты всю жизнь жил в тени моего отца. Сначала — как его младший брат, потом — как его противник. А теперь... теперь ты хочешь занять его место в его же доме. Рядом с его женой. И ты говоришь мне, что я что-то ДОЛЖЕН? Мисако ахнула, будто ее ударили. Ву побледнел, его учительское спокойствие наконец треснуло. — Ллойд, ты переходишь все границы! Ты ослеплен горем! — Нет, я наконец-то прозрел! — крикнул Ллойд, оглядывая их всех — мать, смотрящую на него с упреком, Ву — с холодным неодобрением, команду — в растерянности отступившую назад. — Вы все... вы хотите, чтобы я быстрее пришел в норму. Улыбался, кивал и благословлял этот... этот фарс. Потому что иначе я порчу вашу идеальную картинку. Он отступил на шаг, его дыхание сбивалось. — Знаете что? Я не хочу быть частью этой картинки. Я ухожу. — Ллойд, подумай! — воскликнула Мисако, в ее голосе прозвучала настоящая паника. — Ты наша семья! Ты... ты разрушаешь все! Ллойд остановился в дверях, не оборачиваясь. Его голос прозвучал тихо, но с ледяной четкостью, которая была страшнее любого крика. — Нет, мама. Это не я разрушаю семью. Это вы поставили свою новую сказку выше памяти о человеке, который был для меня всем. Вы сделали свой выбор. А теперь я делаю свой. Он вышел, и дверь за ним захлопнулась с таким финальным звуком, будто закрылась навсегда. Команда осталась стоять в гробовой тишине, а Ву и Мисако — с лицами, на которых гнев медленно сменялся осознанием того, что только что произошло. Они давили на него, пытаясь заставить принять их «счастье», и в итоге потеряли сына. --- Прошли месяцы. Ллойд нашел пристанище в полу темном баре на окраине Ниндзяго-Сити, под вывеской «Надежда». Он сменил зеленый кимоно на простую черную рубашку. Его руки, когда-то метавшие энергетические сюрикены, теперь ловко смешивали коктейли. Он стал молчаливым исповедником для таких же потерянных душ, находя в их простых трагедиях странное утешение. Здесь, в тишине бара, его не заставляли быть кем-то, кем он не был. Здесь ему не нужно было прощать. Здесь ему разрешалось просто быть. И пока что этого было достаточно. *Через пару недель...* Свадьба Мисако и Ву была пышной. Проходила она в саду монастыря,в том самом месте, где когда-то происходила свадьба у Мисако с Гармадоном. Белые ленты, улыбки гостей, сияющие лица жениха и невесты. Все старались не смотреть на пустое место во главе стола, где по праву должен был сидеть сын. Ллойд не собирался приходить. Он провел тот день, пытаясь заглушить мысли грохотом метро и чужими голосами в баре, где теперь работал. Но к вечеру что-то потаенное, горькое и болезненное, потащило его обратно. Он стоял в тени высоких ворот, наблюдая, как танцуют его мать и дядя. Его пальцы судорожно сжали пачку сигарет в кармане. И тогда его заметили. Сначала Нья, чей взгляд зацепился за его одинокую фигуру в темноте. Потом Джей, шепнувший что-то Коулу. И вот уже все смотрели на него. Музыка не смолкла, но напряжение повисло в воздухе. Мисако, в сверкающем свадебном кимоно, отделилась от Ву и быстрыми шагами направилась к нему. Ее лицо выражало смесь надежды и раздражения. — Ллойд! Ты пришел... — начала она, но он перебил ее, его голос был тихим и безжизненным. — Я не пришел. Я просто смотрю. — Не будь таким, сынок. Войди. Ты часть нашей семьи. — В ее голосе снова зазвучали те же нотки — упрек и давление, прикрытые сладкой оболочкой заботы. Ву подошёл, положив руку на плечо Мисако. — Ллойд, хватит этого театра. Ты делаешь сцену и портишь день твоей матери. Ллойд медленно перевел взгляд с матери на Ву. И тут что-то в нем окончательно надломилось. Не гнев, не ярость — а ледяное, окончательное осознание. — Порчу? — он тихо рассмеялся, и этот звук был страшнее крика. — Вы женитесь в доме своего мертвого брата, на его бывшей жене, в то время как его сын стоит за воротами, как нищий. И это я порчу вам день? Он сделал шаг вперед, и его глаза, полые от боли, уставились на Ву. — Ты победил, Ву. Ты получил все, что хотел. Его наследство. Его место. Его жену. Поздравляю. Наслаждайся своей победой. Он посмотрел на Мисако, и в его взгляде не осталось ничего, кроме разочарования. «А ты, мама... Ты выбрала того, кто выжил. Понятно». Он видел, как с их лиц исчезли все эмоции, кроме шока. Видел, как заплакала Нья, как отвернулся Коул. Но это уже не имело значения. Именно в этот момент, стоя перед сияющей свадьбой, на глазах у всей команды, Ллойд не просто ушел. Он отрекся. Он повернулся и пошел прочь в ночь. На этот раз — навсегда. Он не просто покидал команду ниндзя. Он отрекался от семьи, от долга, от всего, что связывало его с этим местом. И в темноте, зажигая сигарету дрожащими руками, он впервые почувствовал не боль, а странное, пустое освобождение. Он был никем. И это было лучше, чем быть тем, кем они хотели его видеть.