Жизнь не заканчивается,знай об этом, Ллойд.

Годы в баре «Надежда» не прошли даром. Острая, режущая боль сменилась глухим, привычным шрамом. Ллойд научился не просто существовать в тишине — он научился в ней жить. Однажды вечером, когда дождь заливал улицы Ниндзяго, дверь бара отворилась. На пороге стоял Коул. Он был один, без своей команды, в простом темном плаще. Они молча смотрели друг на друга. Ллойд не выразил ни удивления, ни радости. Он просто кивнул в сторону свободного места у стойки. Коул подошел, снял мокрый плащ и сел. —Виски. Без льда, — сказал он хрипло. Ллойд налил. Поставил. Ждал. — Они не знают, что я здесь, — начал Коул, вертя бокал. — Просто... сегодня был тяжелый день. Обычная миссия, все как всегда. Но в какой-то момент я посмотрел на них и... не увидел тебя. По-настоящему не увидел. Ллойд молча продолжил вытирать бокал, давая ему говорить. — Мы победили, конечно же, — Коул горько усмехнулся. — Но это была пустая победа. Как будто мы играли свои роли по сценарию, в котором забыли главную страницу. Все делают вид, что все в порядке. Ву стал... жестче. Твоя мама... она пытается всех объединить, но это выглядит натянуто. — Она всегда умела создавать видимость семьи, — тихо, беззлобно заметил Ллойд. Коул вздохнул. —Они скучают по тебе, Ллойд. Все. Просто... не знают, как это сказать. Не знают, как подойти после всего. — А ты знаешь? — Ллойд наконец посмотрел на него прямо. — Нет, — честно признался Коул. — Но я устал от этой тишины. От этого притворства. Скажи мне хоть что-нибудь. Как ты... вообще? Ллойд отложил тряпку и облокотился о стойку. —Я жив, Коул. Каждый день просыпаюсь, прихожу сюда, слушу чужие истории. Учусь отличать печаль, которую можно утопить в виски, от той, что просто нужно пережить. Это не геройская жизнь. Но она честная. — А разве то, что было раньше... было нечестным? — спросил Коул, вглядываясь в его лицо. — Тогда я играл роль, которую от меня ждали. Сына легенды. Лидера команды. Символа надежды, — Ллойд покачал головой. — А когда я перестал соответствовать их ожиданиям, меня вычеркнули. Здесь... здесь от меня не ждут ничего. И в этой свободе я нашел себя настоящего. Коул опустил взгляд в свой почти пустой бокал. —Иногда я думаю... был ли у нас другой выход тогда. Могли ли мы поступить иначе. — Не мучай себя, — голос Ллойда стал мягче. — Выбор был сделан. И мой, и ваш. Я не держу на тебя зла, Коул. Ни на кого из команды. Вы последовали за теми, кто остался. Это логично. — Но это неправильно! — вдруг вырвалось у Коула, и он с силой поставил бокал на стойку. — Мы были семьей! А семья не должна разбегаться из-за... — он запнулся. — Из-за предательства? — спокойно закончил Ллойд. — Именно так я это и вижу. Они предали память моего отца. А вы... вы приняли это. Прости, но это факт. В баре снова повисла тишина, но на этот раз она была не неловкой, а полной горького понимания. — Что же нам теперь делать? — почти прошептал Коул. — Мы не можем продолжать вот так, как будто ничего не случилось. Но и вернуть все назад тоже не можем. Ллойд медленно покачал головой. —Никто ничего не вернет. Мое место не там. Оно... где-то здесь. В тишине. В простых вещах. Может быть, однажды я найду что-то еще. Но не сейчас. Он снова налил Коулу виски, уже без спроса. —Не ищи сложных решений, Коул. Иногда, чтобы выжить, нужно просто отступить и дать ранам зажить. Не потому что ты слаб, а потому что битва ядовита для тебя самого. Коул допил, оставил деньги на стойке и поднялся. —Спасибо. За... разговор. И за тишину. После его ухода Ллойд вышел на задний дворик. Дождь уже кончился. Он закурил, глядя на отражение луны в луже. Разговор с Коулом не изменил ничего, но подтвердил главное: он выбрал верный путь. Он построил свою крепость из тишины и простых ритуалов. И она была прочнее, чем любая команда. У него была своя жизнь. Не идеальная, не героическая, но его. И этого было достаточно.