Любовь убийцы

От лица Пика: Этот день начался с диссонанса, такого резкого, что у меня закружилась голова. Я проснулся не от пронзительного звона будильника и не от тяжёлого, испытующего взгляда Джокера, который обычно будил меня раньше любого будильника. Меня вытянуло из сна в реальность бархатное гитарное соло, плывущее из гостиной, и густой, насыщенный аромат свежесмолотого кофе. Я вышел из комнаты, потирая глаза, и застыл на пороге. Джокер стоял у плиты, спиной ко мне. На нём был только тёмный фартук, наброшенный на голое тело, и от этого контраста мускулистого торса и домашнего фартука сердце на мгновение ёкнуло. Его салатовые кудри были великолепно растрёпаны, и он слегка покачивался в такт ритму, напевая что-то себе под нос. На столе уже стояла чашка с дымящимся кофе — именно так, как я люблю, с каплей молока. — Доброе утро, спящая красавица, — обернулся он, и улыбка, с которой он это сказал, была лишена привычной сумасшедшей искры. Его тёмно-синие глаза были спокойными, почти тёплыми. В них не было ни намёка на цирк или хаос. Только утро. Только я. Мы завтракали не в спешке, а как будто у нас впереди была вечность. Потом он усадил меня на диван. «Закрой глаза», — сказал он. Я повиновался, ожидая подвоха, какого-нибудь жестокого трюка. Но вместо этого я услышал его смех — лёгкий, почти стеснительный. «Открывай». В его пальцах порхала колода карт. Это были не те изощрённые, пугающие манипуляции, что он обычно демонстрировал. Это были фокусы из детства: монетка, которая исчезала из его кулака и появлялась у меня за ухом; пиковая дама, которую он находил в самом неподходящем месте — в кармане моих джинсов. Я смеялся. Чёрт возьми, я смеялся так, что живот начал сводить, а слёзы выступили на глазах. Впервые за многие месяцы смех не был ни горьким, ни истерическим. Он был настоящим. Он смотрел на мой смех, не мигая, и его лицо озарилось странной, почти нежной улыбкой, которая заставила что-то ёкнуть внутри меня. — Я же говорил, что ты прекрасен, когда не злишься, Фиалка, — прошептал он, и его палец, шершавый от старых шрамов, коснулся моей щеки, смахивая несуществующую слезу. Потом он предложил пойти в кино. «Как обычные люди», — сказал он. И мы пошли. Он купил огромное ведро солёного попкорна и две банки колы, нахально улыбнувшись кассиру, который смотрел на его волосы и татуировки с откровенным ужасом. Мы сидели на заднем ряду, его рука лежала на моём колене, тяжёлая и тёплая. Его большой палец медленно водил по ткани моих джинсов, и это простое прикосновение волновало больше, чем любой поцелуй. Фильм был каким-то оглушительным и глупым блокбастером с несметным количеством взрывов, но мне было плевать. Я украдкой смотрел на его профиль, освещённый мерцающим светом экрана. Мягкий нос, упрямый подбородок, длинные ресницы. В этот момент он казался... просто человеком. Спокойным, умиротворённым. Порыв нежности, внезапный и ослепительный, накатил на меня. Я наклонился и поцеловал его в щёку, в самое мягкое место, чуть ниже виска. Он замер на секунду, затем медленно повернулся. Его глаза в полумраке казались бездонными. Он не сказал ни слова, просто поймал мои губы своими. Это был не жадный, властный поцелуй, каким я его знал. Он был коротким, мягким, почти вопросительным. — Нервяшка, — прошептал он против моих губ, и его дыхание пахло попкорном и колой. Я не помню, когда уснул. Просто грохот экрана стал отдалённым, веки налились свинцом, а его плечо показалось самым удобным местом на земле. Я погрузился в сон под аккомпанемент фантастических взрывов, чувствуя под щекой тепло его кожи и устойчивый ритм его сердца. Никакого страха. Никакой настороженности. Только глубокая, всепоглощающая благодать. Проснулся я уже в подъезде его дома. Он нёс меня на руках, как ребёнка, прижимая к груди. Я пробормотал что-то про то, что могу сам, пытаясь высвободиться, но он только рассмеялся, и его смех отозвался эхом в пустом лифте. —Молчи, котёнок. Ты заслужил отдых. Вечером, окрылённый этим днём, я решил сделать что-то для него. Что-то обычное, домашнее. Я заперся на кухне и устроил там побоище, пытаясь приготовить пасту с соусом. Разбил яйцо мимо миски, уронил на пол половину лука, и от дыма при жарке бекона сработала пожарная сигнализация. Я стоял у плиты, покрытый мукой и чувствуя себя полным идиотом и абсолютно счастливым человеком одновременно, и ждал. Он вошел, подняв бровь при виде хаоса. Попробовал. Я видел, как его лицо на секунду исказилось непроизвольной гримасой — паста вышла пересоленной до хруста, а соус отдавал нестерпимой гарью. Но потом он сглотнул, залпом осушил стакан воды и посмотрел на меня. Его глаза выдали лёгкую слезу, но улыбка была искренней. —Вкусно, Пикуша. Очень. И он доел. Всё. До последней скрюченной макаронины. А я сидел напротив, подперев голову руками, и чувствовал, как по моим щекам разливается глупый, широкий, предательский румянец. Это была самая счастливая мордочка, какая только у меня была, наверное, с тех пор, как родители водили меня в зоопарк. В тот вечер, лёжа в его постели, прижавшись лбом к его лопаткам и вдыхая знакомый запах его кожи, я позволил себе думать то, о чём боялся даже мечтать. А что, если я ошибался? Что если все эти месяцы преследований, боли и страха — всего лишь кошмар, а настоящий Джокер — вот он? Тот, кто готов терпеть мою ужасную готовку, кто смеётся моему смеху, чьи поцелуи могут быть такими нежными. Человек, который смотрит на меня так, как будто я — целый мир, а не разменная монета в его больной игре. Это была сладкая, ядовитая ложь. Но в тот момент, в тепле его постели, под звук его ровного дыхания, я был готов проглотить её целиком, не разжевывая. Лишь бы этот день, эта иллюзия, никогда не заканчивалась. От лица Джокера: Он уснул, прижавшись ко мне спиной, его дыхание ровное и глубокое. Его лицо, обычно искажённое гримасой боли или гнева, было безмятежным. Таким я его и хотел видеть. Сломленным, покорным и... одураченным до состояния блаженства. Счастливым из-за таких дешёвых, банальных вещей. Весь этот день был тщательно спланированным спектаклем, постановкой, где каждая реплика, каждый жест были просчитаны. Джаз на кухне, чтобы создать атмосферу непринуждённости. Эти идиотские, детские фокусы — чтобы вызвать у него ностальгию по какой-то нормальности, которой у него никогда и не было. Я наблюдал, как он расцветает, как каменная стена его недоверия даёт трещины и из них прорастают наивные, зелёные ростки доверия. Это было восхитительно. Более изощрённо, чем любая пытка. А потом он поцеловал меня в щёку. Это было... сбой в программе. Не его инициатива, не вызванная моей манипуляцией или страхом перед расправой. Искренний, глупый, детский порыв. Что-то внутри, в самой глубине, где когда-то жил другой человек, дрогнуло. Какая-то старая, ржавая шестерёнка, о которой я давно забыл, скрипнула и попыталась провернуться. Я подавил это мгновенно. А ужин... Боже правый, это было отвратительно. Паста напоминала пересолённую резину, плавающую в соусе, который пах так, будто в нём тушили окурки. Но я видел его глаза. Он смотрел на меня с таким ожиданием, с такой животной, почти детской надеждой на одобрение, что отказ был бы тактическим провалом. Я солгал. Я заставил себя проглотить эту гадость, и, видя, как его лицо озаряется самой чистой, самой глупой и безоговорочной радостью, я понял, что это была не просто ложь. Это была лучшая инвестиция, которую я делал за долгое время. Он почти готов был поверить. Почти готов был отбросить все подозрения, все инстинкты самосохранения и отдаться мне полностью. Ещё один такой день. Максимум два. И он будет моим окончательно и бесповоротно. Не просто телом, прикованным страхом, а душой, отданной добровольно, с полным осознанием выбора, который, конечно, не будет его выбором вовсе. Я повернулся в постели и долго смотрел на его спящее лицо в лунном свете. Да, это стоило той прогорклой пасты и вони гари на кухне. Стоило всего. Потому что самая сладкая, самая полная победа — это не когда твоя жертва кричит от боли. А когда она засыпает с улыбкой на устах в твоих объятиях, считая их своим единственным спасением. Хочешь читать продолжение истории первым? Новые главы и эксклюзивные материалы выходят в моём Telegram-канале.Подписывайся, чтобы не пропустить ни одного обновления:https://t.me/Peak_and_Joker_porn/106