Эхо с помехами: Вечное эхо

Было тридцать восемь градусов по Цельсию и так влажно, что можно было утонуть. На стадионе был аншлаг — шестьдесят тысяч человек забили трибуны под завязку. Срок Билли был ровно двадцать три недели. Она чувствовала себя оторванной от звука. Тупая боль внизу спины, тошнота, которая уже не была привычной утренней. Она списала это на жару, выпила много изотоника, наклеила охлаждающий пластырь под свою безразмерную футболку с хромированными сердечками. На середине «Bad Guy» мир словно перевернулся. Внезапная волна головокружения, настолько сильная, что у нее помутилось в глазах. Она крепче ухватилась за стойку микрофона и продолжила петь, но слова выходили из нее с трудом. Алекс видел это со стороны сцены. Он начал двигаться еще до того, как она пошатнулась. Дальше был хаос из медленных фрагментов: у нее подгибались колени, рев толпы переходил от экстаза к панике, вокруг толпились охранники, Алекс расталкивал людей, как будто они были сделаны из картона. Он поймал ее как раз в тот момент, когда она согнулась пополам. - Я не могу... что-то не так, - выдохнула она, уткнувшись ему в шею, когда он нес ее за кулисы. - Ребенок... Алекс, ребенок... Ее отнесли в медицинскую палатку. Сначала сказали, что у нее обезвоживание. Затем лицо портативного ультразвукового техника напряглось. Отслойка плаценты — незначительная, но достаточная для того, чтобы появились кровянистые выделения, достаточная для того, чтобы акушер, прибывший по экстренному вызову, прямо сказал им: еще одно подобное зрелище, и им может так не повезти. Билли плакала в машине скорой помощи по дороге в больницу. Не громкие, показательные слезы — тихие, прерывистые, которые впитывались в рубашку Алекса, пока он прижимал кислородную маску к ее лицу и снова и снова обещал ей, что все будет хорошо. Они оставили ее на ночь под наблюдением. Сердцебиение ребенка оставалось сильным — тук-тук-тук, как у барабана. Но сообщение было ясным: турне окончено. Декретный отпуск вступает в силу немедленно.