Одержимость

Утро было поистине прекрасным. Яркое солнце заливало комнату золотым светом рассвета. На окнах искрились морозные узоры, витиеватые, волшебные. Снег за окном, казалось, приглушил все звуки, создавая атмосферу уюта и умиротворения. Она проснулась первой, чувствуя тепло его тела рядом. Тихонько повернулась, чтобы не разбудить. Его лицо, расслабленное во сне, казалось таким беззащитным и родным. В уголках глаз залегли заметные морщинки – следы переживаний и смеха прошлых лет. Сколько всего им пришлось пережить… Разлука, обиды, недопонимания. Но что-то внутри них, какая-то неугасающая искра, все-таки смогла выдержать испытание временем. И вот они снова здесь, вместе, в этом тихом зимнем убежище, где прошлое остается за дверью, а впереди – только надежда на светлое будущее, если удастся сохранить этот зыбкий момент. Она нежно коснулась его щеки, проводя кончиками пальцев по легкой щетине. Он слегка поморщился, но не проснулся. Ей нравилось наблюдать за ним вот так, в тишине и покое, когда он был беззащитен перед ней, без масок и ролей, которые надевал на себя в течение дня. В эти моменты она видела настоящего его – уязвимого, но сильного, израненного, но любящего. А дома ее ждал Михаил. Ее новая головная боль прошлась холодком по позвоночнику. Михаил. После этой ночи, которую она провела в крепких объятиях Левина, ей совсем не хотелось думать о Михаиле. И вины за собой она тоже не чувствовала. Это эгоистично, она это знала. Поднявшись с кровати, она накинула висящий на дверце шкафа теплый халат, взяла телефон и вышла из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Какого было ее удивление, когда она увидела пропущенные не только от Миши, но и от Влада с Леной. Первым делом она без зазрения совести набрала номер своего несостоявшегося мужа. Он долго не отвечал, заставляя Ангелину скучающе смотреть в окно на кухне. Но все же, когда она уже было хотела сбросить вызов, на том конце провода послышался сонный голос Михаила. — Ангелина, черт тебя дери, ты опять пропала! Где ты? Я всех на уши поставил, — грубый крик заставил женщину сморщиться. — Не ори, резаный, — процедила в трубку Ангелина. — Ты в своем уме? Что с тобой происходит? — Миш, — мягче произнесла она, наблюдая за тем, как по тротуару проходят люди. — Я хочу, чтобы ты собрал мои вещи. — Что? — Я не вернусь. — Я не понимаю, Ангелина, ты возвращаешься в Питербург? — Мы с тобой взрослые люди, Миш. Я не люблю тебя. — Не понимаю, Ангелин, что с тобой, очнись! — Господь милостивый, прекрати ты так визжать! Все ты прекрасно понимаешь, расстаться нам надо. В трубке повисла тишина, такая густая, что Ангелина почти физически ощутила ее давящее присутствие. Она знала, что происходит на том конце провода, что скрывается за этой молчаливой паузой. Гнев, смятение, агрессия, возможно, слезы. Михаил не стеснялся своих эмоций. — Ты сейчас с ним? — тихо спросил мужчина. — Это не имеет значения. — Признайся! — прокричал неожиданно в трубку Михаил, заставляя Ангелину вздрогнуть. — Ты сейчас с Левиным? Ты провела эту ночь с ним? Ответь мне, Изосимова. — Не смей со мной разговаривать таким тоном, — прошиппела колдовка, ощущая, как сама закипает. — Ты просто мерзкая! — Именно так, прощай. Ангелина сбросила вызов, облегченно выдыхая. Ни капли сожаления. Ни капли вины. Наоборот, она чувствовала вину перед Максимом, будто не Михаилу она с ним изменила, а ему с Михаилом. Это было изначально провально, она знала, что ни до какого брака эти отношения не доведут. Михаил был надежным, но на этом его положительные качества заканчивались. На следующий разговор она не решалась, лишь написала короткое смс Владу, сообщив, что с ней все в порядке и позвонит она позже, как освободится время. Ангелина прислонилась к подоконнику, глядя на заснеженный пейзаж. Внутри было какое-то странное опустошение, словно она выдохнула вместе с последними словами, сказанными Михаилу, какой-то груз, который долгое время носила в себе. Но вместе с тем была и легкость, свобода. Да, эгоистично, возможно, подло, но честно. В первую очередь, честно перед собой. — Мне не нравится, как он разговаривал с тобой. Ангелина подскочила на месте, взвизгнув, обернулась. В дверном проеме, скрестив руки на груди, стоял Левин, подпирая плечом косяк. — Черт тебя побрал, Левин! — прокричала Ангелина. — Ты чуть до инфаркта меня не довел! — Я старался, — усмехнулся он. — Какого ты вообще тут трёшься? Макс улыбнулся, ощущая приятную ностальгию по былым временам. Все встало на свои места. И Ангелина стала такой, какой она всегда была. Какой он ее любил. — Я хочу разбить ему ебало. — Я тоже, не поверишь. Макс подошёл к женщине, запустил руку в запутанные волосы на затылке и прижался к губам, настойчиво целуя. Ангелина закинула руки на его плечи, сжала в ладонях короткие волосы на макушке. Поцелуй был жадным, требовательным, словно они оба боялись, что этот момент ускользнет, растворится в утренней дымке. Ангелина чувствовала, как тело наполняется теплом, как оттаивают заледеневшие уголки души. Господи, как же она скучала по этим прикосновениям, по этой химии, которая возникала между ними словно по волшебству. Оторвавшись от губ Максима, Ангелина заглянула ему в глаза. В них плескалось столько всего – и нежность, и страсть, и какая-то тень беспокойства. Она коснулась его щеки ладонью. — Все будет хорошо, — прошептала она, хотя сама до конца в это не верила. Слишком много между ними было недосказанного, слишком много ран не зажило. — Я знаю, — прошептал Максим, касаясь своим лбом ее. — Начнем все сначала? Я клянусь, я больше никогда не сделаю тебе больно. Я не позволю этому закончиться снова. Он коснулся кончиками пальцев ее щеки, провел по шее, спускаясь ниже, к ключицам. Ангелина затаила дыхание, чувствуя, как по телу разливается приятная дрожь. Он прильнул к ее губам, нежно и трепетно, словно боялся спугнуть этот момент. Но постепенно поцелуй становился всё более страстным, требовательным. Руки Левина скользили по ее спине, очерчивая контуры тела. Он подхватил ее и усадил на прохладный подоконник, вызвав испуганный вскрик, сорвавшийся с губ Ангелины. Его махровый халат так отвратительно сидел на ее теле, доставал до пола, скрывал все то, что так нравилось Максиму. Он больше предпочитал, когда она ходила по дому в неглиже или вовсе без него. Схватив края полола, он развел их в стороны, оголяя ножки Изосимовой. Она была поистине прекрасна. Обворожительна. Пленительная. До боли родная. Будто и не было этих долгих лет, словно не закрывалась за ней дверь этой квартиры. Это был просто долгий сон, неспокойный, полный страхов и разочарований. Ангелина отвечала на жаркий поцелуй, цепляясь за плечи Левина как за спасательный круг. Он целовал ее настойчиво, жадно, словно боялся, что она исчезнет из его рук, держал за бедра. Халат слетел с хрупких плеч, опускаясь, нежно касался ее обнаженной спины. Максим заворожено оглядел ее, раскраснелся и снова припал к губам, а затем спустился к шее, оставляя на ней влажные багровые дорожки. Ее кожа горела под его поцелуями, а в голове, казалось, не осталось ни единой мысли. Только он, его руки, его губы. Ангелина чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгого путешествия. В место, где ее всегда ждали и любили. Левин отстранился, глядя на нее с обожанием. Он медленно провел рукой по ее волосам, заправляя непослушные пряди за ухо. — Я люблю тебя, Ангелина, — прошептал он, и в его голосе было столько нежности и искренности, что у нее перехватило дыхание. — Я тоже тебя люблю, Макс, — ответила она, и эти слова, сорвавшиеся с губ, показались ей самой какой-то магией. Она прильнула к нему, вдыхая его запах – знакомый и родной. Запах, по которому так сильно скучала все эти годы. Он обнял ее крепко, словно боялся отпустить. За окном продолжал идти снег, застилая белым покрывалом город. А в кухне, в объятиях друг друга, стояли двое людей, которые наконец-то нашли то, что так долго искали. Надежда на светлое будущее больше не казалась такой зыбкой и недостижимой. Все только начиналось. И кто знает, может быть, на этот раз у них все получится.