Ты не мой

Квартира Арсения стала для Антона своеобразным склепом. Он проводил дни в полумраке, передвигаясь по комнатам, словно сомнамбула. Солнечный свет, казалось, был невыносим, он лишь подчеркивал пыль на мебели, паутину в углах, и общую запущенность, которая отражала внутреннее состояние Антона. За окном бушевал питерский циклон, ветер выл, барабанил по стеклам, но Антон не обращал на это никакого внимания. Он был погружен в себя, в свое прошлое, в свою безмерную скорбь. Алкоголь стал его единственным компаньоном. Бутылка за бутылкой, он пытался заглушить не только боль, но и воспоминания, которые, как назойливые мухи, вились вокруг, не давая покоя. Он видел Арсения везде. В отражении окон, в тенях на стенах, в каждой мелочи, которая когда-то принадлежала ему. Его смех, его глаза, его голос – все это звучало в голове Антона, как призрачное эхо, эхо потерянного счастья. - Фотография твоя, горят воспоминания о тебе, – шептал он, перебирая старые снимки. Каждый кадр был как удар по сердцу. Вот они, счастливые, беззаботные, еще не зная, какая пропасть их ждет. А вот Арсений, с грустными глазами, как будто предчувствуя беду. Антон смотрел на эти фотографии, и ему казалось, что он видит собственную обреченность, отраженную в глазах Арсения. Сергей пытался. Он звонил, приходил, оставлял еду. Но Антон больше не мог говорить. Слова казались пустыми, бессмысленными. Что он мог сказать Сергею? Что он сам превратился в того, кого он так отчаянно пытался забыть? Что он медленно, но верно, идет по тому же пути? «Устал я жить, все обиды тая», – эти слова, сказанные Арсением, теперь стали кредо Антона. Он устал. Устал бороться, устал страдать, устал жить. Он чувствовал, как силы покидают его, как тело становится чужим. Он больше не видел смысла в еде, в сне, в общении. Единственное, что его удерживало – это воспоминания. Воспоминания об Арсении, которые, как ни странно, были единственным, что еще связывало его с жизнью. Он бродил по квартире, словно призрак. Натыкался на вещи Арсения, и каждый раз его охватывало новое волной скорби. Он брал в руки его книги, проводил пальцами по корешкам, как будто пытаясь почувствовать тепло его рук. Он садился в его любимое кресло, закрывал глаза и представлял, что Арсений сидит рядом, обнимает его, шепчет ему что-то нежное. Но это было лишь иллюзией. Иллюзией, которая делала реальность еще более невыносимой. "Теперь ты больше не мой», – это сообщение, которое он так и не отправил Арсению, когда он был жив, стало проклятием. Оно преследовало его, напоминая о том, что он потерял. Потерял навсегда. Он смотрел на него, лежащее в черновиках, и чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он хотел исправить, хотел вернуться, хотел все вернуть. Но время было беспощадно. Однажды вечером, когда дождь утих, а на небе показался бледный полумесяц, Антон подошел к окну. Внизу, на улице, зажглись фонари, освещая мокрый асфальт. Казалось, что город ожил, но Антон чувствовал себя мертвым. Он смотрел на эти огни, и ему казалось, что он видит их отражение в глазах Арсения. И в этот момент он понял. Понял, что он не сможет жить так. Не сможет жить в этом полумраке, в этой пустоте. -Пустота, – прошептал он, и это слово эхом отразилось в его сознании. Пустота, которая разрасталась в нем, поглощая последние остатки его жизни. Он чувствовал, как теряет связь с реальностью, как его сознание медленно, но верно, уходит куда-то в темноту. Он вспомнил песню, которую так любил Арсений. «В камине в шесть утра фотография твоя». У него не было камина. Но у него были фотографии. И воспоминания. И эта навязчивая мелодия, которая звучала в его голове, как саундтрек к его собственному падению. Он взял в руки телефон. В черновиках все еще лежало сообщение. Где он писал о любви. О том, что это было ошибкой, но и по другому нельзя. Он нажал «Отправить». И в этот момент, когда уведомление о доставке появилось на экране, Антон почувствовал, как что-то внутри него окончательно сломалось. Он больше не мог. Он больше не хотел. Он просто хотел, чтобы все это закончилось. Чтобы исчезла боль, чтобы исчезла пустота, чтобы исчез он сам. И он медленно, очень медленно, стал погружаться в ту самую темноту, которая когда-то поглотила Арсения. В ту самую пустоту, которая теперь стала его единственным пристанищем.