Фейерверки из звёзд

11 января

      Утро воскресенья встретило омегу яркими лучами солнца, которые осторожно коснулись его расслабленного, сонного лица. Тэхён мило сощурился и отвернулся на другой бок. Выходной позволил ему выспаться, хотя уснуть этой ночью было той еще задачей. Омега ворочался на диване почти до двух часов утра, глупо улыбаясь в подушку и бесконечно вспоминая быстрый поцелуй на лестничной клетке, и то, как они с Чонгуком держались за руки. В какой-то момент Тэхёну даже показалось, что всё это — лишь плод его воспаленного воображения, прекрасный, но несбыточный сон. Однако, стоило ему открыть глаза, как сомнения рассеивались. Прекрасный букет белоснежных Амариллисов, стоявших в вазе, и пара перчаток лежащих на тумбе, подтверждали — всё случилось наяву.       Смущённо улыбнувшись, Тэхён в последний раз зарылся носом в плед, на котором уже привык засыпать каждую ночь. Приятный запах мандаринов и горький табака постепенно выветривались, что очень расстраивало омегу. Благо теперь у него есть и перчатки Чонгука, а вскоре в его квартире, да будь на то воля волшебных звёзд, появится и сам альфа. Воодушевлённый Тэхён ещё раз подтянулся на диване, сунул ноги в любимые тапочки и со счастливой улыбкой подошёл к ёлке. Новогодние праздники, как и украшения, постепенно уходили из города. Люди уже начали привыкать к новому году и продолжили жить свои обычные дни, но для Тэхёна новый год словно наступил только сейчас. С довольным выражением лица он зажёг на ёлке все гирлянды, не придавая внимания тому, что днём их едва было видно.       В своей любимой тёмно-синей пижаме в белую звёздочку, парень, кружась и танцуя, дошёл до кухни. Настроение было таким прекрасный, что Тэхёну казалось, что он мог бы прямо сейчас даже достать звезду с неба. Несмотря на то, что на дворе был день. Омега заварил себе зелёный чай и, медленно попивая тот за кухонным столом, обдумывал планы на эти сутки. Очень хотелось увидеть Чонгука вновь, и как можно скорее, поэтому он решил — если альфа не придёт к нему до обеда, то Тэхён поднимется к нему сам. А ещё хотелось чем-нибудь его угостить, ведь в прошлый раз яблочный пирог Чонгуку очень понравился. Поэтому, допив чай и помыв посуду, омега взял телефон и вновь открыл сайт с проверенными рецептами. Выбор пал на песочное печенье с кусочками шоколада.

✯✯✯

      В спящее сознание ворвался резкий трезвон мобильного, прервав приятный сон на самом интересном месте. Чонгук недовольно промычал и, нащупав на тумбе телефон, принял звонок. Паникующая в трубке сестра, даже не поздоровавшись, молила о помощи. И альфа, как её самый любимый младший брат, конечно же, не мог отказать.       Он собирался быстро, впопыхах, едва успев почистить зубы и умыть лицо. А из квартиры вылетел так и вовсе, как пробка из-под шампанского. Не так Чонгук планировал провести это утро. Первым делом хотелось наведаться к Тэхёну, а уже потом разбираться со всеми возникшими делами и проблемами. Но сейчас он только жалобно смотрел на цифровой индикатор лифта, когда проезжал третий этаж. Надежда теплилась лишь на то, что сможет быстро помочь сестре и вернуться домой. К своему милому омеге.

✯✯✯

      Шёл третий час дня, а праздник в душе Тэхёна уже начал потихоньку угасать. Чонгук так и не пришёл, хотя омега надеялся и ждал каждую минуту. Ладно, не проблема. Он — парень сильный и самодостаточный — пойдёт сам. Уже окончательно остывшее на столе печенье омега упаковывает в крафтовый пакет и любовно рисует на нём сердечко и несколько снежинок синим маркером. Надеется, что альфе понравится такое его внимание и он не посчитает печенье и рисунки ребячеством. Аккуратно уложив волосы перед зеркалом, Тэхён, как и тридцать первого декабря, в одной лишь пижаме выходит в подъезд. Видимо, ситуация на крыше его ничему не научила.       Омега поднимается на лифте и, предвкушая, что уже с минуты на минуту увидит красивое лицо Чонгука, не может подавить глупую улыбку. В этот раз, подойдя к входной двери, он сразу, долго не раздумывая, жмёт на звонок. Не хватало ещё, чтобы чужие омеги теперь и его печенье выдали за своё. А ещё, парень надеялся, что никаких больше «чужих» к Чонгуку не придёт.       Еле слышный звон внутри квартиры обрывается, но альфы не появляется ни через минуту, ни через пять. Тэхён звонит ещё раз, но уже менее решительно, непроизвольно скамкивая пакет с печеньем в руке. Чонгука нет дома? Но вчера он говорил про выходной. Может, дела какие-то появились? Омега всячески пытался себя успокоить.       Стоять под дверью в тишине прохладного подъезда больше не было смысла. Тэхён вновь вызвал лифт и быстро спустился обратно к себе, в одинокое, уютное гнёздышко. У Чонгука просто могли появиться срочные обстоятельства, а предупредить он не мог, потому что они даже номерами ещё не обменялись. Да и не обязан был предупреждать, они ведь всё ещё друг другу просто соседи. Мысли в голове звучали логично, но несколько слёз всё же сорвались по щекам с длинных дрожащих ресниц. Вместо праздника в сердце теперь сквозил холод. Было обидно, хоть и непонятно почему именно. Наверное, Тэхён просто слишком сильно хотел увидеть Чонгука.       Печенье так и осталось в пакете, ненужное, брошенное на кухонном столе. А гирлянды на ёлке снова погасли.

✯✯✯

      Яркое солнце уже плавно скатывалось за город, разукрашивая небо в розовые и оранжевые шлейфы. Чонгук нервно ходил кругами по комнате ожидания в полицейском участке, привлекая обеспокоенный взгляд старшей сестры и укоризненные взгляды других, сидящих здесь. Он не мог найти себе места, переживая за то, что мог сейчас надумать Тэхён. Вчера вечером между ними вроде всё наладилось, а сегодня Чонгук, как на зло, не по своей воле, пропал с радаров. Ещё и на весь день. Сердце неспокойно ходило ходуном, ведь омега всех этих подробностей не знает и безнадёжно ждёт. А, может, уже и нет.       — Госпожа Чон, — заходит в комнату молодой мужчина в форме. Чонгук сразу же подходит к нему, а сестра становится рядом. — Здесь все ваши документы и штраф, который вам нужно оплатить в течение недели. Банковский счёт приложен в конверте, — дежурно говорит полицейский и передаёт всё упомянутое девушке, провожая обоих Чонов на выход. И только теперь, вновь вдохнув прохладный январский воздух, парень чувствует облегчение. Он свободен. Он сейчас же сорвётся к Тэхёну и всё ему объяснит.       — Чони, — тихо начинает девушка и кладёт ладонь брату на плечо. — Спасибо тебе, ты вновь меня спас, — улыбается она благодарно, но Чонгук на неё даже не оборачивается. Он уже выискивает свою машину, оставленную на полицейской парковке.       — Не за что, сестрёнка, это мой долг, — бросает он старшей, пока спускается к парковке, слыша цоканье её каблуков за спиной. — Удачно тебе добраться, — уже остановившись у своей машины, разворачивается к сестре Чонгук. Он натягивает дружелюбную улыбку, быстро чмокает девушку в лоб и разблокировывает автомобиль, садясь за руль.       — Спасибо, и тебе, — успевает крикнуть брату вслед девушка перед тем, как чёрный Бентли сорвался с места. — Какой нетерпеливый, — недовольно цокает она и идёт к своей машине.

✯✯✯

      Дорога за окном кажется сплошным тёмным пятном, вечер окончательно опустился на город. Чонгук спешит домой, но не к себе. К Тэхёну. Он всякий раз злится и жутко нервничает, когда каждый светофор, будто специально, загорается перед ним красным. Судьба или, может быть, те самые волшебные звёзды, которые столько раз сводили их вместе, сейчас были нужны как никогда. Альфа, предчувствуя неладное, не мог успокоить бушующее сердце. Вот увидит омегу целым и невредимым, тогда и успокоится. Увидит, и сердце его найдёт своё место. Потому что место Чонгука рядом с Тэхёном.       Быстро припарковав автомобиль в подземном гараже, парень поднимается на лифте на третий этаж. Ожидание убивает последние нервы. Ему кажется, что лифт двигается слишком медленно, и если бы решил подниматься по лестнице, прибежал бы к омеге раньше. Но так лишь кажется. От волнения альфа совсем перестал чувствовать время. Лифт, наконец-то, останавливается и, уведомив пассажира о прибытии коротким звоном, разводит железные двери. Чонгук быстро из него выходит и идёт к нужной квартире, но замирает недалеко от порога. Железная дверь распахнута, а из прихожей доносятся шорохи и тихий шёпот. И альфа собственными глазами видит, кому эти звуки принадлежат.       В ярком свете небольшой комнатки он замечает крупное тело, что насильно прижимает к стене другое, поменьше. И во втором Чонгук узнаёт своего Тэхёна, видит его полные слёз глаза и цепляющиеся за чужую куртку пальцы, руки, пытающиеся оттолкнуть. А в первом узнаётся его бывший, нагло перехвативший оба запястья омеги в одну свою ладонь, другой грязно шаривший по дрожащему телу. Его губы, что так любят искривляться в едкой усмешке, настойчиво целуют шею Тэхёна, совсем не обращая внимания на его протесты и всхлипы.       Чонгук закипает за секунду. Руки стискиваются в кулаки до побелевших костяшек, глаза вспыхивают алым пламенем и он делает один уверенный шаг. А затем останавливается, замирает. Стальные цепи держат разбушевавшегося зверя из последних сил. Жалобное «Не надо, Чонгук» сказанное Тэхёном в прошлый раз, не даёт сорваться. Он стоит и смотрит на весь этот ужас, стискивая зубы до скрипа и едва сдерживая крик. Чонгук бы уже ударил мудака, раскрошил бы костяшки о его противную морду, но метался между двух огней. Ждал от омеги зелёного света и получил, когда тот вдруг, случайно посмотрев в подъезд, увидел Чонгука. Увидел надежду. И одними лишь дрожащими от плача губами прошептал «Помоги».       В этот миг все внутренние запреты и цепи окончательно лопнули. Чонгук, ставший подобным голодному до крови зверю, бросился в прихожую. Он не мог позволить этой твари прикасаться к его Тэхёну, целовать его или даже просто осквернять своим взглядом. Ярость в сердце вскипала, придавая мышцам сокрушительную силу. Чонгук мертвой хваткой вцепился в воротник Кихёна и одним мощным рывком вышвырнул того в подъезд, на грязный кафельный пол. Тот даже не успел понять что произошло, инстинктивно зажмурившись и закрыв голову руками. Чонгук не дал ему и секунды, чтобы прийти в себя. Он навис сверху, вдавливая противника в пол, и начал наносить удары. В каждый замах он вкладывал всю скопившуюся ненависть, не только свою личную, но и Тэхёна, за всё то, что Кихён ему причинил. Чонгук разбил ублюдку нос и губы; оставил стремительно багровеющий синяк под глазом. Он больше не принадлежал себе, превратившись в воплощение мести и не мог остановиться.       — Убьёшь меня, герой? — кривил окровавленные губы Кихён в своей фирменной усмешке. Даже сейчас, явно не имея преимущества, он вёл себя так, словно находился на месте Чонгука. И совсем не сопротивлялся, когда разъярённый альфа ударил по челюсти. От светлых стен подъезда отразился хруст, а за ним и шокированный вдох Тэхёна откуда-то позади. Чонгуку было всё равно, он Кихёна жалеть не собирался, и только один человек имел сейчас над ним власть.       — Чонгук, пожалуйста, прекрати. Ему хватит, — дрожащим от плача голосом, попросил омега, и Чонгук остановился. Он брезгливо вытер окровавленные кулаки о чужую куртку и поднялся, с некой безумной радостью рассматривая то искусство, что собственными руками изобразил на лице Кихёна. Чонгук бы назвал это картину «Получил по заслугам».       — Убирайся и забудь сюда дорогу. Увижу тебя возле Тэхёна ещё раз — живым ты не уйдёшь, — стальным тоном сказал альфе Чонгук. Тот больше не ухмылялся, а пытался подняться с пола, кряхтя и шипя от боли. На это жалкое зрелище больше не хотелось смотреть. И не хотелось, чтобы его видел и Тэхён, поэтому Чонгук, твёрдо переступив чужой порог, закрыл за ними дверь. Остался наедине с самими красивыми глазами на свете, бесконечно роняющими крупные слёзы. С омегой, который стоял в метре, у всё той же стены и не спешил сокращать дистанцию. Среди десятка солёных капель, Чонгук смог разглядел обиду. — Прости, что не пришёл раньше.       — Где ты был? Я так тебя ждал, — всхлипнул парень, вскрывая на сердце альфы все раны, которые одним вчерашним поцелуем сумел залечить. Все мысли и переживания были не напрасны. Не зря Чонгук нервничал — Тэхён за время его отсутствия успел себе ужасного надумать. И это именно из-за Чонгука он сейчас продолжает плакать. Альфа быстро скинул с себя грязную куртку и начал медленно подходить, сокращать между ними дистанцию. Омега даже не думал отступать назад. Да, был обижен, но готовый простить. Чонгук ведь всё-таки пришёл, он здесь.       — Прости меня, звёздочка, — выдохнул он, наконец-то заключая Тэхёна в самые тёплые и надежные объятия. В этот раз он не сбежал, не струсил и не скрылся в одиночестве своей квартиры, как делал это раз за разом. Теперь он был здесь. Чонгук обнимал его крепко, но бесконечно бережно, словно боясь навредить. Его сильные руки плотным кольцом сомкнулись на дрожащих плечах омеги. Он негласно разрешал Тэхёну выплакаться на своём плече, спрятать мокрый нос в изгибе шеи и просто быть слабым. Чонгук ласково поглаживал его мягкие волосы, вкладывая в каждое движение всю свою нежность и молчаливое обещание — теперь он станет для омеги щитом, способным защитить от целого мира. Больше не уйдёт, не отпустит, не сбежит. Он Тэхёна никому не отдаст. — Прости, что я пришёл так поздно. Сестра утром попала в аварию и просила меня помочь.       — Она в порядке? — коротко отстранился обеспокоенный Тэхён, чтобы взглянуть в чёрные глаза, но был прижат обратно. Слёзы постепенно прекращались, оставляя после себя лишь мокрые дорожки на впалых щеках. А давящий в горле ком исчез почти сразу, когда омега смог полной грудью вдохнуть запах мандаринов и табака.       — Да, она не получила повреждений. На машине сломано зеркало, но это несерьёзная проблема. Полиция затаскала её по всяким тестам, она испугалась и попросила меня побыть рядом, — размеренным тоном объяснял Чонгук, выводя незамысловатые узоры кончиками пальцев по затылку омеги. Сейчас, чувствуя его запах и тепло, он чувствовал полное спокойствие. — Прости, я должен был найти способ тебя предупредить.       — Тебе не нужно извиняться, Чонгук. Мы ведь ещё даже не обменялись номерами, — шептал в шею парня Тэхён. Он бы простоял так вечность — уткнувшись подбородком в плечо этого альфы. От слёз не осталось и следа, а в сердце поселился покой.       — Эй, — слабо нахмурил брови Чонгук и, чуть-чуть отстранив омегу от себя, взял его заплаканное лицо в ладони. Мокрые карие глаза смотрели в ответ, полностью обезоруживая альфу. — Мне нужно извиняться, Тэхён. Я весь день об этом думал. Будь у меня на минуту больше времени, я бы забежал к тебе. Я бы предупредил. Прости, что я понял это слишком поздно, — со всей искренностью говорил он, бережно стирая большими пальцами влажные дорожки со щёк омеги. Тэхён приоткрыл рот, чтобы что-то возразить, но Чонгук мягко коснулся его губ пальцами, призывая выслушать. — Я не мог уснуть, думая о тебе. Ты ведь занял все мои мысли ещё с нашей самой первой встречи, но после вчерашнего… после того, как ты подарил мне шанс, я не мог думать ни о чём другом. И если бы сегодняшнее утро сложилось по-другому, я бы, только проснувшись, к тебе примчался. Тэхён, я очень хотел тебя увидеть. Ты даже не представляешь, как сильно я ждал мгновения, когда смогу просто посмотреть в твои прекрасные глаза.       — Я сейчас опять буду плакать, — поджал губы омега, пытаясь сдержать вновь подступающие слёзы. — Твои слова слишком трогательные.       — Больше незачем плакать, Тэхён, — мягко улыбнулся ему Чонгук. — В твоих глазах должны блестеть только звёзды, — перешёл он на едва различимый шёпот, а затем снова притянул омегу к себе, уложив подбородком на своё крепкое плечо. Оба прикрыли глаза, окончательно растворяясь в моменте и друг в друге. Тишину прихожей разбавляли лишь их ровное, спокойное дыхание и стук двух сердец, которые, казалось, наконец-то обрели общий ритм и бились в унисон. Никто не хотел отпускать. Никто не хотел отстраняться, боясь разрушить то хрупкое и долгожданное чудо, которое наконец стало их реальностью.

✯✯✯

      За окном плавно плыл вечер, нагоняя прохладный ветер и лёгкий снегопад. Люди всё чаще исчезали за входными дверьми, возвращались домой и зажигали в комнатах свет. Гирлянд и наряженных ёлок сегодняшним вечером заискрилось уже меньше, и каждый с грустью понимал — весёлый праздник окончательно уходил на долгие двенадцать месяцев. В тёплой светлой кухоньке, нагревая воду, громко шумел чайник. Поставив две большие кружки на кухонную тумбу, омега уже долгие десять минут не мог выбрать подходящий чай. Открыв дверцы навесных шкафов, он демонстрировал Чонгуку огромное количество своих чайных запасов. В бумажных пачках, в железных и стеклянных баночках, и даже в маленьких хлопковых мешочках. Альфа мог на всё это добро только с шоком глазеть, доверив ответственный выбор Тэхёну.       — Ты когда-нибудь пробовал смородиновый чай? — размышлял парень, в сотый раз оглядывая все сорта. Чайник, в котором уже бурлила вода, самостоятельно отключился и умолк.       — Нет, — ответил Чонгук, расслабленно сидя за кухонным столом. А ведь омега мог пустить его к себе и угостить чаем ещё в канун Нового года, если бы не Ёнмин.       — Отлично, тогда сегодня попробуешь! — кивнул самому себе Тэхён, радостный, что выбор, наконец-то, удалось сделать. Он достал с полки нужную пачку, вынул несколько пакетиков и, опустив в кружки, залил горячей водой. — Так, теперь чай должен настояться около пяти минут, — объясняя свои действия Чонгуку, парень ставил таймер. Он забавно кружился по кухне на носочках, абсолютно счастливый и беззаботный, а альфа всё не мог отвести глаз. Омега, в этой своей милой пижаме в звёздочку, которая запала в сердце так же, как и её носитель, выглядел таким домашним и нежным, что Чонгуку просто хотелось сорваться к нему, подхватить на руки и отнести в гостиную на диван, чтобы уютно на нём пообниматься. Но он лишь хлопал ресницами, не смея отводить взгляда и тихо наблюдал за воцарившейся идиллией. — Точно! — вдруг воскликнул Тэхён. — Я же тебе печенье испёк.       Достав упомянутое из крафтового пакета, омега аккуратно уложил каждую печенюшку на круглую тарелку. Не успел он поставить её на стол, как Чонгук заинтересованно потянул руку. Омега ласково улыбнулся и опустился на стул напротив, подперев щеку ладонью. Он любил проводить время за плитой, но готовить для себя это одно, а для любимого человека — совсем другое. Ты буквально вкладываешь в еду все свои эмоции и чувства к человеку, оттого такая пища всегда кажется намного вкуснее покупной.       — Это божественно, Тэхён. У тебя золотые руки, — с неподдельным блаженством выдохнул Чонгук, откусив половину печеньки. Рассыпчатое тесто буквально таяло на языке, оставляя после себя нежное сливочное послевкусие, а кусочки тёмного шоколада приятно дополняли едва уловимой терпкостью. — Расскажи мне, как ты научился готовить, — спросил альфа, уже нетерпеливо потянувшись за второй порцией.       — Я с самого детства помогал маме на кухне. Мне нравилось, как из разных продуктов всегда получалась вкусная еда. А к годам четырнадцати я и вовсе заинтересовался выпечкой, — тепло улыбаясь приятным воспоминаниям, говорил Тэхён. Чонгук уминал уже третью печеньку, забавно кивая каждому слову омеги. Таймер громко запищал, напомнив про чай, и Тэхён, соскочив со стула, подошёл к кружкам. От жидкости приятного рубинового цвета в воздух взмывали прозрачные волны пара. Поставив чай перед Чонгуком и перед собой, парень вновь уселся на своё место.       — Каждый раз смотрю на тебя и думаю, какой же ты удивительный, — влюблённым полушёпотом прозвучало в уютной тишине маленькой кухни. Они опять смотрели друг другу в глаза, и в этой волшебной атмосфере между ними шёл свой особенный диалог, для которого не требовались слова. Словно мир за окном перестал существовать, а планета и вовсе остановилась. Чонгук медленно протянул руку к омеге и, переплетая их пальцы в крепкий замок, осторожно опустил соединённые ладони на стол. — Я таких удивительных, как ты, никогда не встречал.       — Ну Чонгук, — засмущался омега, пытаясь одной свободной ладонью спрятать пылающие щёки. — Попробуй, наконец-то, чай. Я специально не добавлял сахар, чтобы ты смог прочувствовать вкус.       Приятная тишина вновь их окружила. Чонгук, взяв кружку, поднёс её к губам и подул перед тем, как сделать глоток. А Тэхён, наблюдая за ним, следил за каждой мелькающей эмоцией на красивом лице, как котёнок за лазерной указкой. Горячий чай всё же слегка обжёг язык, но это не помешало почувствовать яркий сладкий вкус спелой смородины и лёгкую приятную кислинку. Альфа блаженно замычал прямо в кружку, сразу же сделав и второй глоток. Было идеально всё: чай, печенье, тишина и спокойствие на душе. Но самым идеальным всё же был Тэхён, который, увидев, что Чонгуку понравился выбранный им чай, ярко и горделиво заулыбался.       — Это очень вкусно. Спасибо, моя звёздочка, — тепло отозвался альфа, и в его ответной улыбке Тэхён прочитал искреннее восхищение.       Они продолжили чаепитие, но внутри у омеги всё невозможно трепетало. Новое прозвище согревало, звучало очень лично и сокровенно, особенно с приставкой «моя». От осознания того, что он теперь действительно принадлежит Чонгуку, по коже пробегала волна приятных мурашек. Щёки всё ещё горели и уже было совершено не ясно, от горячего чая это или от пылающих между ними чувств.       — Могу я спросить о твоём бывшем? — допивая уже почти остывший чай, спросил Чонгук. Он выглядел расслабленным, удовлетворённым и сытым. А вот Тэхён от неожиданно вопроса слегка напрягся, растерянно кивнув. — Почему ты открыл ему дверь?       — Думал, что это ты пришёл и на радостях не успел посмотреть в глазок, а потом… — голос Тэхёна дрогнул и он опустил взгляд, сжав пальцами ручку кружки. — Кихён просто был пьян, поэтому повёл себя так. Спасибо, что ты снова меня защитил.       — Звёздочка, — прошептал Чонгук, жалобно сведя брови к переносице. Когда Тэхён снова поднял на него свои невозможные карие глаза, альфа почувствовал резкий укол совести. Он корил себя за то, что затронул эту болезненную тему. «Дурак. Какой же я дурак», — звучало набатом в голове. Чонгук мягко погладил переплетённую с ним ладонь омеги большим пальцем, а затем бережно поднес её к своим губам. Оставив на тыльной стороне ладони короткий, но бесконечно нежный поцелуй, Чонгук в каком-то отчаянном порыве прикрыл глаза и прижался к ней лбом. — Прости меня, что спросил. Я очень боялся услышать, что ты хотел дать этому ублюдку шанс.       — Ты говорил мне, что я занимаю все твои мысли с момента нашей первой встречи. Но я чувствую то же самое, — выдохнул Тэхён. Было сложно подбирать слова, но им нужно было поговорить. Нужно было признаться. И Чонгука за заданный вопрос он ни капельки не винил. — Я постоянно думаю о тебе. Я хочу быть для тебя самым лучшим омегой. Я хочу быть твоим омегой.       Эти слова, наконец произнесенные вслух, мягким эхом отразились от стен, превращаясь в самое сокровенное признание. То, что столько дней хранилось в мыслях, наконец-то вырвалось наружу. У расстроенного собственной глупостью Чонгука словно мигом выросли крылья. Он поднял голову и неверяще посмотрел в самые красивые, любимые глаза. Тэхён ими улыбался, и альфа не мог не улыбнуться в ответ.       — Ты уже мой омега, Тэхён.

✯✯✯

      Холодный январский вечер плавно перетекал в таинственную ночь. За окном показались первые звёзды, и убывающая луна составила им компанию. За стеклом одной из квартир высокой многоэтажки ярким светилам чёрного неба составляла конкуренцию небольшая, мерцающая огнями разноцветных гирлянд, ёлка. Они решили не включать лампу в гостиной, желая сохранить эту хрупкую магию полумрака. В тишине гостиной, согретой лишь переливами огней, Чонгук и Тэхён отмечали свой личный сокровенный праздник — начало отношений. Мир за окном перестал существовать, оставив их вдвоём в кольце этого тёплого разноцветного сияния.       Возможно кто-то скажет, что разряжать ёлку совсем не романтично. Но это единственное совместное занятие, которое пришло обоим в голову. Чонгук очень не хотел уходить. Тэхён очень не хотел его отпускать. И сейчас, поджав колени, они сидели на ковре у подножия пустеющей от украшений ели. Вокруг них теперь были рассыпаны стеклянные шары, яркие красные банты и золотистая звезда — та самая, что ещё недавно гордо венчала макушку дерева, а теперь послушно ждала своей очереди, чтобы отправиться в коробку до следующего года. В этом беспорядке, среди мишуры и хвои, было больше искренности и тепла, чем в любом самом романтичном свидании.       — Смотри, кое-кто в тебя влюблён, — хихикал омега, приставив к глазам два ёлочных шара в виде сердечек. Чонгук же, отыскав на ёлке третье такое же, представил его к груди, сымитировав биение своего хрупкого сердца.       — Кажется, это взаимно, — счастливо улыбался альфа в ответ. Отложив игрушки, парни продолжили разряжать ёлку и Чонгук вдруг уцепился за одну из разноцветных гирлянд. — Поможешь снять?       Омега одобрительно промычал и привстал, чтобы помочь. Нагревшиеся лампочки приятно грели кончики пальцев, пока гирлянда стремительно раскручивалась на хвойном дереве. Яркие огоньки казались каким-то запредельным волшебством, когда случайно ложились в ладонь, словно жемчужины. Тэхён смотрел на них с восторгом, а Чонгук больше не видел ничего, кроме своего удивительного омеги. Мысли вдруг подбросили воспоминания с их первой встречи, когда яркие фейерверки отражались в карих больших глазах. Теперь в них отражался и свет гирлянды, завораживая альфу, словно в первый раз. Когда украшение уже лежало на полу, Тэхён потянулся к розетке, чтобы его отключить, но Чонгук остановил его, положив ладонь на плечо.       — Подожди, — прошептал он, придумав какой-то план, и омега послушно ему поддавался. Уже через секунду, когда альфа пересел напротив, чтобы было удобнее, их плеч коснулась тонкая полоска яркой гирлянды. Постепенно она обвивала их вместо ёлки, мелькая в обоих парах влюблённых глаз. Чонгук связал их друг с другом новогодним украшением, как волшебные звёзды связали их на крыше судьбой. Казалось, словно счастливее двух бьющихся в унисон сердец нет никого. Казалось, словно других в этом мире и вовсе не существует. Продолжая тонуть в любимых глазах, Чонгук осторожно коснулся пальцами впалой щеки омеги. И когда тот одобрительно прикрыл глаза и поластился к его руке, словно котёнок, альфа окончательно взял его лицо в ладони. — Я сойду с ума, если сейчас же не поцелую тебя.       — Поцелуй меня, Чонгук, — выдохнул Тэхён, уже чуть ли не мурлыча в тёплых руках. Его дыхание трепетно задрожало в ожидании, когда он почувствовал другое, горячее, на своём лице. Когда их губы наконец встретились, это не было похоже на тот быстрый милый поцелуй в подъезде. Теперь всё было иначе: глубоко, трепетно и до взорвавшихся в груди фейерверков правильно. Поцелуй был мягким, почти невесомым вначале, словно они оба пробовали на вкус саму возможность быть так близко. Но уже через мгновение нежность сменилась отчаянной жаждой. Диким нетерпением. Серебряные колечки пирсинга ощущались чем-то инородным, но в то же время безумно возбуждающим. Тэхён рвано выдохнул в губы альфы, подаваясь вперед и запуская пальцы в его мягкие волосы, а Чонгук собственнически притянул его за талию, вжимая в себя.       — Ты не представляешь, как давно я ждал этого момента, — прошептал он во влажные губы омеги. Гирлянда окружала их плотным коконом, не давая отстраниться. Никто и не хотел. Чонгук чувствовал себя опьянённым пылающими в груди чувствами. От одного лишь поцелуя он захмелел похлеще, чем от самого крепкого алкоголя. Тэхён чувствовал себя сумасшедшим от переполняющего душу восторга. От нежных рук на щеках и горячих губ на губах, он совсем потерял голову. Но, к большому счастью обоих, они вновь и вновь сталкивались в поцелуе.       — А ты не представляешь, как я расстроился, когда ты, провожая меня до дома, остановился передо мной, но не чтобы поцеловать. Я думал, что заплачу, — сознался омега перед тем, как его губы вновь накрыли другие. Не давая вдоха и выдоха. Они слишком друг друга жаждали. В этот раз, Тэхён не удержавшись, осторожно коснулся кончиком языка гладкого металла пирсинга, обводя контур обоих колечек. Чонгук на это невинное, но чертовски возбуждающее касание ответил низким, вибрирующим стоном. Он прикусил нижнюю губу Тэхёна, позволяя пирсингу чуть сильнее надавить на кожу, создавая приятное, необыкновенное ощущение.       Уже в каком-то бреду, когда губы начали болеть от поцелуев, а голова кружилась от переизбытка чувств, Чонгук размотал вокруг них гирлянду. Он отбросил её к остальным ёлочным украшениям и резко подняв своего омегу на руки, вытащил из всего — ими же и устроенного — бардака. Мягко опустив его на больно уж знакомый плед, разложенный на диване, альфа навис сверху.       — А как же ёлка? — охнул Тэхён чисто риторически, уже совсем не вспоминая о начатом ими ранее занятии. Он извивался под телом альфы нетерпеливой змейкой, обняв его за шею и притянув для очередного поцелуя. Тело горело в дикой жажде до прикосновений, до желанного внимания.       — Пусть ещё побудет праздничной сегодня, — ухмыльнулся ему Чонгук. На не разложенном диване для двоих не хватало места, поэтому Тэхён раздвинул ноги, позволяя альфе поставить своё колено между. Чонгуку очень нравилась пижама омеги, весь такой звёздный и уютный он казался в ней просто очаровательным, но сейчас она летела ненужной тряпкой на пол прямо к забытым ёлочным игрушкам. Чонгук вновь навис сверху, вжимаясь всем телом в податливое тело под собой. Бархат светлой кожи сводил альфу с ума. Он чуть ли не рычал, нетерпеливо выцеловывая каждый открытый миллиметр. Его поцелуи стали властными, жадными; он спустился к шее Тэхёна, оставляя там влажные, горячие дорожки. Пирсинг Чонгука мягко скользил по коже, вызывая дополнительные мурашки. И только еле видный во мраке гостиной красный след заставил альфу отстраниться.       — Этот ублюдок поцарапал тебя, — прорычал Чонгук свирепо сквозь сжатые зубы.       — Не думай ни о ком кроме меня сейчас, — прошептал ему Тэхён в ответ. Обняв крепкую шею парня, он заставил его вновь опуститься поцелуями на кожу. И Чонгук слушался его — тут же позабыв о другом альфе и успокоив вспыхнувшую злость. Нежными, совсем невесомыми поцелуями-бабочками, он прошёлся поверх царапины. Тэхён был невозможным. Удивительным. Вкусным и дурманно пахнущим освежающей, такой ласковой мятой. Он не заслуживал всей этой боли и горя, что принёс в его жизнь Кихён. И Чонгук сам себе обещал полностью этого альфу заменить. Стать лучше. Навсегда остаться в жизни Тэхёна.       И снова влажные, трепетные поцелуи, стремительно покрывали кожу, и каждое это невесомое касание отзывалось в теле омеге волной колючих мурашек. Парень до боли прикусывал нижнюю губу, сдерживая рвущиеся наружу тихие стоны, и запускал пальцы в густые чёрные волосы альфы, небрежно их взлохмачивая. Горячие губы на сосках выбивали из лёгких последний воздух. Тэхёну было мало. Длинными пальцами он игриво провёл по затылку Чонгука, словно случайно задевая короткими ноготками. Дальше — ниже, торопливо пробираясь ладонью под футболку альфы, которую уже невозможно сильно хотелось снять.       — Пожалуйста, — только и сумел вымолвить он, когда крупно вздрогнул от вновь пробежавших по телу мурашек. Альфа своим горячим мокрым языком выводил по его впалому животу незамысловатые узоры. Какие рисует мороз на стёклах холодными ночами. Щёки Тэхёна пылали, но в этот раз не от стеснения. Чонгука хотелось до звёзд под прикрытыми веками, до первых капелек крови на закушенной губе. И слава всем волшебствам, альфа понял его без слов. Он быстро отстраняется и торопливо избавляет их от одежды, вновь приникая к Тэхёну, как к самому сильному в мире магниту.       Омега весь пылает от желания, требует к себе прикосновений и бесконечных поцелуев, не даёт Чонгуку сильно отстранится. Его карие прекрасные глаза из-под длинных дрожащих ресниц смотрят расфокусированно. Но Тэхён больше не стесняется даже своей полной наготы. Не боится и спуститься взглядом по подкаченному торсу альфы, к паху. Лицо всё ещё горит румянцем, но теперь точно от температуры в гостиной, которую двое разожгли дотла. Длинные ноги плавно обвили крепкие бёдра, показывая всю решимость и нетерпение Тэхёна.       — Ты разрешаешь мне? — последняя крупица разума говорит за Чонгука, но омега даже не хочет её слышать.       — Я уже давно тебе всё разрешил, — тайным шёпотом снова в самые губы. Альфа обхватывает изящные ноги Тэхёна под коленями и приподнимает, переложив на левую сторону. Теперь ему открывался шедевральный вид на упругие ягодицы и истекающую смазкой дырочку. Пригнувшись, Чонгук оставляет несколько невесомых поцелуев на светлой коже мягких бёдер, услышав от омеги дрожащий тихий стон. Целует ещё и ещё, срывая с пухлых губ новые рванные, звонкие, всё громче и громче предыдущих. Смочив палец слюной, альфа невесомо проводит им прямо по пульсирующей дырочке. Оглаживает, водит почти издевательски перед тем, как плавно войти им в горячее нутро. От слишком томительного ожидания омега совсем потерялся в ощущениях, поэтому громко вскрикнул и выгнулся на пледе дугой. Подумав, что доставил Тэхёну сильный дискомфорт, Чонгук перестал двигать пальцем, бережно оставив ещё один поцелуй на аппетитном бедре.       — Тебе больно? — обеспокоено спросил он, готовый в любой момент прекратить.       — Да, мне больно от того, насколько я возбуждён, Чонгук, — захныкал Тэхён и сам поддался бёдрами, насаживаясь на палец. Но этого было чертовски мало.       — Прости, звёздочка, — выдохнул альфа и больше не стал медлить. Собственная выдержка трещала по швам от такого открытого для него любимого человека. Смочив ещё несколько пальцев, он вошёл в омегу уже двумя, а после и тремя, чувствуя, как те свободно скользят внутри от количества смазки, одурманивающе пахнущей мятой. Будь у них больше терпения и самообладания, Чонгук бы обязательно вылизал Тэхёна изнутри. Исцеловал бы всего, не прекращая до самого рассвета.       Смешав смазку омеги и собственную слюну, альфа несколько раз провёл по своему члену. Колом стоящему и требовавшему такого горячего, просящего Тэхёна. Больше никто не мог терпеть. Чонгук подставил головку к влажной дырочке и плавно, совсем аккуратно, толкнулся на половину. Омегу вновь словно током прошибло и похлеще того, какой в проводах гирлянды искрится. Он сжал в пальцах плед до побелевших костяшек и раскрыл припухшие от поцелуев губы в немом крике. Член внутри ощущался до невозможного нужным и, несмотря на лёгкую садняющую боль, омега вновь сам насадился. До упора. До собственного протяжного стона и до томного «ммм» от Чонгука. Кожа к коже. Один горячий воздух на двоих.       А дальше первые толчки, такие резкие и нетерпеливые. Альфа сжимал пальцы на пышных бёдрах своего омеги. Мягкость его тела казалась чем-то запредельным, сводящим с ума. Он начал толкаться резче, увеличивая темп, склонившись над парнем и судорожно пытаясь захватить в поцелуй его не закрывающиеся от стонов губы. Тэхён продолжал сжимать в пальцах плед, ловя под закрытыми веками те самые волшебные звёзды, что светили для них обоих на предновогодней крыше. Эмоции, влюблённость, страсть. Всё наколилось до бешенной температуры в слишком маленькой для их любви гостиной.       Когда движения бёдер Чонгука стали более рванными, они решили поменять позу. Совсем безмолвно. Без единого слова друг друга поняв. Альфа ненадолго отстранился, пока Тэхён, поджав онемевшие от позы ноги, ложился на живот. Теперь опьяневшему взгляду чёрных глаз представала хрупкая, изящная спина. На светлой бархатной коже, словно росыпью мерцающих звёзд, раскинулись маленькие родинки. Склонившись, Чонгук оставил на них нежные поцелуи перед тем, как вновь толкнуться в податливое тело. Он снова нарастил темп до подходящего им обоим, с каждым разом выбивая из Тэхёна новые стоны. Нашёл сжимающие плед ладони, накрыв их своими и беспорядочно выцеловывал то милые родинки, то острые ключицы.       Приятное наслаждение накрыло обоих в очередном резвом толчке. Чонгук успел выскользнуть из разгорячённого нутра, вовремя накрыв напряжённый член ладонью. А ничего не соображающий Тэхён с громким стоном замарал спермой уже полюбившийся плед. Позже, когда они оба уже чистые и уставшие лежали в обнимку на диване, Чонгук притянул омегу ближе и уткнулся носом в его макушку. Он тихо пообещал, что как только плед будет постиран, он обязательно снова оставит на нём свой запах.       — Правда? — сонным голосом спросил Тэхён. Он уже врядли понимал о чём говорил, когда лёжа подбородком на крепком плече Чонгука, зарылся носом в его шею, устало прикрыв глаза. Горячая ладонь альфы собственнически обнимала хрупкую талию, прижимая изящное тело в плотную к своему обнажённому. Найденный в шкафу цветной плед, нежно касался их кожи вместо предыдущего.       — Правда-правда.       — А ты подаришь мне какую-нибудь из своих футболок? — мечтательно причмокивал омега, всё ещё не давая сну утянуть себя в кромешную темноту.       — Я куплю тебе любую вещь, на которую ты укажешь, — с тёплой улыбкой говорил Чонгук, оглаживая большим пальцем бархатную кожу талии омеги.       — Нет, — недовольно промычал парень, нахмурив брови, но глаза так и не открыл. — Я хочу футболку с твоим запахом.       — Хорошо. Завтра же приведу тебя в свою квартиру и ты сможешь сам выбрать, всё что хочешь, — сказал Чонгук, чмокнув Тэхёна во влажную после душа макушку.       — А остаться?       — И, конечно же, ты сможешь остаться, звёздочка.       Почувствовав, что горячие объятия стали крепче, омега удовлетворённо улыбнулся и, оставив короткий поцелуй на шее Чонгука, в очередной раз вдохнул его запах. Такой любимый и уже необходимый для Тэхёна. Последними мыслями в сегодняшнем тяжёлом и эмоциональном дне он понимал: гадание на суженного альфу всё-таки сработало.       Волшебные новогодние звёзды однажды свели их на морозной декабрьской крыше. Они соединили их под чёрным небом. Объединили под взрывами ярких фейерверков. И когда казалось, что то новогоднее чудо всё-таки осталось замерзать на крыше, оно, вопреки всем препятствиям и в поддержку слепой борьбе за чувства, следовало за Тэхёном и Чонгуком по пятам. Оно пряталось в их взглядах, жило в случайных касаниях и терпеливо ждало своего часа, чтобы сегодня окончательно и бесповоротно согреть их сердца.