Фейерверки из звёзд

1 января

      За окном до сих пор звучат взрывы фейерверков, благо уже более редкие. Из подъезда, как и на протяжении всей новогодней ночи, доносятся голоса и смех, дополняя громкие хлопки дверей. Люди празднуют, веселятся, встречают наступивший год, пока Чонгук от всей этой потехи под одеялом прячется. Он проснулся около получаса назад от случайного стука в дверь. Следом послышалось громкое «Простите», но спать больше не хотелось. Чонгук не выспался совсем, но зато хоть отогрелся. Прошлым вечером, вернувшись в квартиру, альфа выпил горячий лимонный чай, грустно вспоминая Тэхёна и его несостоявшееся приглашение, собрал на кровати все имеющиеся у него одеяла и пледы, закутался, но так и не смог уснуть.       Закрывал глаза, ворочался из стороны в сторону, пока отпечатанные в воспоминаниях карие глаза то и дело всплывали в мыслях. Интересно, Тэхён тоже выпил чай перед тем как лечь? Какой его самый любимый? Спит ли он уже? Сумел ли отогреться? Думал ли о Чонгуке? Вспоминал вообще? Обдумывал ли всё, что между ними успело произойти за вечер? Вопросы так и оставались без ответа, лишь сильнее мучая уставшего альфу. О Ёнмине не было и мысли, словно он просто остался в прошлом году.       Чонгук помнит, как ночь за окном вдруг стала светлым днём, стоило стрелкам на часах пробить двенадцать раз. От количества салютов на небе не осталось места. Яркие огни загородили те самые волшебные звёзды ослепляющими вспышками, оставив после себя лишь сизый дым и едкий запах. В подъезде радостно закричали «С новым годом!» и тогда Чонгук понял — наступило первое января. Говорится, как встретишь новый год, так его и проведёшь, да? Перспектива провести весь год в кровати альфу вполне устраивала. Скребущие на душе кошки и паршивое состояние радостного настроения совсем не создавали. Чонгук помнит, как хотелось курить ближе к часу ночи. Помнит, как сильно захотелось увидеть квадратную улыбку ещё раз. Но увы, ни сигарет, ни Тэхёна рядом не оказалось.       Высунув нос из своего гнёзда из одеял, парень глянул в окно. Было темно и шумно, около семи утра. Соседи, кажется, вообще позабыли, что такое сон и покой, оставив все заботы в прошлом году. В голове звенело как от ударов новогодних колоколов, а во рту простиралась точно пустыня сахара. Потерев сонные глаза, Чонгук выпутался из тёплых одеял и поднялся. Тело затрясло и зашатало, разум кричал, просил лечь обратно, вновь попробовать уснуть, но альфа не собирался. Ему не хотелось. Среди головокружащего тумана в мыслях всё ещё сидел милый омега Тэхён. За ночь он оттуда не испарился. К сожалению…?       Босые ступни коснулись прохладного паркета и Чонгук пошёл на кухню к чудесной кофемашине. Своим крепким кофе она каждый раз будила в альфе запредельные силы и бодрость, помогала навести порядок в голове. И вот сейчас, отпивая немного горячего, свежесваренного напитка, парень оживляется. Лёгкие горят от потребности в сигарете, голова трещит, и альфа, натянув на себя тёплые вещи, уже прихорашивается у зеркала. Но не для того, чтобы пойти в магазин. Остаться в подъезде, лишь спуститься на третий этаж, где должен проживать посланный ему звёздами омега.       На дворе слишком раннее утро, чтобы идти к кому-либо в гости, но Чонгук уверен: в их шумной многоэтажке сейчас нет ни единой души, способной уснуть в таких условиях. Альфа к Тэхёну даже стучаться не будет, просто у двери его постоит, чтобы мысли и сердце успокоить. Чтобы вновь осознать и удивиться, что нужный человек всё это время был рядом. Так близко, но так далеко.       Накинув на плечи тонкую куртку и засунув ноги в первую попавшуюся обувь, Чонгук выходит, оставив свою холостяцкую берлогу за железной дверью. В нос сразу ударяет резкий, крепкий запах алкоголя, смешанный с ярким ароматом мандаринов. Дверь к соседям напротив распахнута настежь, обувь беспорядочно разбросана прямо в подъезде, а из глубины чужой квартиры слышна громкая праздничная музыка и голоса, пытающиеся её перекричать. Чонгук качает головой — пульсирующая боль стала лишь сильнее.       По пути к заветной квартире всё больше встречались красные, но весёлые лица соседей. И вот, ступив на последнюю ступень, ведущую к этажу номер три, Чонгук застыл. У одной из дверей стоял высокий, черноволосый альфа и настойчиво стучал, а точнее колотил по железной поверхности. Когда дверь перед самым его носом резко распахнулась, он пошатнулся и пьяно расплылся в улыбке, глядя на человека в проёме. Чонгук не видел лица из-за дверного косяка, но нагло потревоженный человек наверняка был раздражён и нахмурен. Альфа, которого явно не собирались пускать внутрь, вдруг накрыл широкой ладонью чужую, напряжённо сжимающую дверную ручку.       — Успокоился? — хриплый низкий голос прозвучал с усмешкой. Из-за отвлекающих шума и музыки его было плохо слышно Чонгуку, но хорошо хозяину квартиры. Тот, помедлив лишь несколько секунд, выдернул руку из-под чужой.       — Зачем ты пришёл? — произнёс другой парень ещё тише, и Чонгук начал прикладывать усилия, чтобы расслышать. Он стоял на нижней ступени лестницы, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Достаточно близко, чтобы быть замеченным, но для ссорящейся парочки совершенно не приметным. Да, он стоял и нагло подслушивал, даже не пытаясь этого скрыть, но лишь потому, что распознал назревающий конфликт, который пьяный альфа мог начать в любой момент. Своей усмешкой и откровенно наглым поведением он уже начал раздражать даже Чонгука — абсолютно постороннего человека.       — Что за вопросы, Тэхёни? Я пришёл к себе домой, — ехидно пояснял альфа, рассматривая парня перед собой с ног до головы. Словно оценивающе. Будто голодно. Услышав заветное имя, Чонгук перестал дышать. Пальцы сразу сжались в кулаки, стоило вспомнить как этот урод трогал посланного ему новогодним чудом омегу ещё минуту назад. И от того, как смотрит на него сейчас.       — Да? Неделю тебе было всё равно, что твой дом здесь, — отвечает Тэхён, и сейчас Чонгук наконец-то узнал его голос. Мягкий бархат содержал в себе хрипотцу. Он заболел?       — Ты же сам меня выгнал, к чему эти претензии? — хмурится альфа и делает шаг вперёд, в квартиру. Чонгук напрягается как струна, пальцы стискиваются до хруста, а зубы до скрежета. Этот альфа и есть бывший Тэхёна? Тот, кому мозгов хватило изменить такому удивительному омеге. Тот, кто сейчас бессовестно наступал, даже не признавая своей вины.       — Убери руки, Кихён, — донеслось из глубины квартиры. Тэхён зазвучал громче и голос его словно дрогнул на чужом имени. Он пытается вразумить выпившего бывшего или привлечь внимание прохожих, чтобы ему помогли? Тем не менее, это «убери руки» для Чонгука словно красная тряпка. Как спусковой крючок, как горящая спичка, брошенная в бензин. За ничтожные несколько секунд он достигает наглого альфу и, схватив того за шиворот куртки, тянет вон из чужой квартиры.       — Он сказал тебе убрать руки, — шипит Чонгук сквозь зубы и смотрит бешенными глазами в чужие, бегающее, расфокусированные. Некоторое время на грубом лице Кихёна не появляется пьяной усмешки, только растерянность, что служит огнетушителем для огня внутри Чонгука. Но к общему несчастью, это длится не долго. Чужие пухлые губы вновь искривляются в ухмылке.       — А ты ещё что за герой? Новый ёбарь этой сучки? — слова словно дополнительный порох в чёрные, пылающие огнём глаза. Едкие, противные, разъедающие, чистая провокация, и Чонгук больше не сдерживает себя. Кулаки зачесались от нужды вмазать по этим насмешливым губам, по пьяному лицу, и парень не собирался им отказывать. Он резко хватает Кихёна за грудки и заносит правый кулак для удара, но в последний момент чувствует сильное давление, не дающее совершить желаемое. Не дающее пролить кровь. Две такие знакомые ладони обхватили руку парня у локтя и настойчиво тянули вниз. Чонгук не смог ударить. А переведя взгляд вбок, наконец-то увидел того, кого искал. Того, за кем спустился на третий этаж. Свою личную Золушку, сбежавшую вчера вечером без предупреждения, не оставив и туфельки. Увидел большие карие глаза и изогнутые в страхе брови.       — Не надо, Чонгук, — произнёс он еле слышно, почти сокровенно и Чонгук попал под чары Тэхёна. Пальцы словно сами расцепились на чужой куртке, а ноги отшагнули от Кихёна на шаг.       — Очень жаль, что ты не ударил меня. Весело провёл бы новогодние праздники в обезьяннике, — язвил альфа, отряхивая свою одежду от чужих фантомных прикосновений. А затем он вновь ступил к Тэхёну, словно не выучив данный жизнью урок, но Чонгук вырос между ними глыбой. — Я приду за вещами. Держи своего героя на привязи, — сказал Кихён омеге, глядя альфе точно в глаза. Чёрные, всё ещё опасные, но больше не такие бешенные. Он сплюнул под его ботинки, развернулся и ушёл. Словно обиделся, впрочем как и всегда, в своей манере.       — Ты в порядке? — взволновано спросил Чонгук у Тэхёна, но тот, опустив взгляд, вернулся за порог своей квартиры. Только сейчас удалось его хорошо рассмотреть: плохо приглаженные чёрные волосы торчали в стороны ёжиком; красные, невыспавшиеся глаза, точно такие же как и у Чонгука, не решались установить зрительный контакт. Красивые розовые губы искусаны от нервных терзаний и пижама на парне другая. Без забавных белых звёздочек, бордовая, одноцветная, а на шее светлый шарф в коричневую клеточку. Видимо Тэхён и правда заболел.       — Зачем ты вмешался? — спросил омега и наконец-то поднял взгляд. Красивые карие глаза, в которые альфа ещё вчера влюбился, сейчас блестели от наступающих слёз. Стоит лишь моргнуть и они сорвутся. Его голос звучал слишком тихо в шумном подъезде их многоэтажки, но Чонгук ловил каждый звук, как и дрожь. Смотрел, слушал и не понимал. Тэхён ему не рад?       — Он прикасался к тебе против воли, — нахмурил брови парень. — А я хотел тебя защитить.       — Кто мы друг другу, чтобы ты меня защищал? Мы даже не друзья, Чонгук, — говорил Тэхён устало. Его голос казался безжизненным, глаза пустыми, а слова острыми, заставившие сердце альфы пропустить удар. Он бегал по лицу напротив взглядом, пытался найти хоть что-то, что опровергнет эти слова, но заметил лишь чужую ладонь, вновь сжимающую ручку двери изнутри. Смешно, он словно поменялся с Кихёном местами и его тоже не хотят впускать, даже выслушать, а лишь поскорее закрыть дверь и остаться в квартире одному.       — Я понял, прости, — отшатывается Чонгук. Боль в голове, что слегка притупившаяся от смещения внимания, сейчас ударила с новой силой. Словно подзатыльник от самой судьбы за эту глупую наивность. Действительно, зачем сюда пришёл? Зачем вмешался? Чего ожидал вообще? Им было хорошо вдвоём вчера на крыше, но это было вынуждено. У них не было выбора, кроме как сидеть и ждать, кроме как провести последние часы счастливо. Но они так и не стали последними, жизнь продолжилась, а вот их общение нет.       Он не помнит как поднимался к себе, словно в тумане переступая каждую ступень подъездной лестницы. Он не помнит, захлопнулась ли дверь Тэхёна сразу, стоило ему отвернуться. Чонгук не слышал из-за напавших на душу терзающих мыслей, как и не заметил весь этот новогодний шум их многоэтажки. Он помнит только как лёгкие горели от нужды в никотине, как спросил у первого попавшегося соседа сигарету. Помнит как дверь собственной квартиры оглушающе захлопнулась и как он остался один, опять. Он смутно помнит как разулся, как прошёл в спальню и снял с зарядки телефон. Совсем невнятно, как вышел на балкон, разблокировал экран и открыл один из чатов. Помнит лишь, как долгожданно закурил, пытаясь выдохнуть вместе с сизым дымом и тяжесть, что осела в сердце около десяти минут назад. От: Ким Ёнмин 23:37 Чонгуки, пожалуйста, напиши мне, когда проспишься. Нам надо поговорить. 02:25 Не могу дождаться, прости. Прости меня, я поступил легкомысленно. Нужно было тебя предупредить, но я был так взволнован встречей, что совсем забыл. А потом увидел тебя такого замёрзшего и мне стало стыдно. Прости, пожалуйста. 03:50 Ты можешь дать нам ещё один шанс?       Чонгук вчитывался в строчки, не чувствуя от всех этих написанных слов абсолютно ничего. В сердце засели другие, жестокие, но правдивые. Они ведь и вправду друг другу никто, даже не друзья. Альфа читал сообщения и вместо отправителя невольно вспоминал другого человека. Его большие карие глаза казались сквозь напечатанные строчки. Но их нужно забыть, поэтому он набирает ответ. Пальцы не слушаются, как и сердце, но разум твердит, что Чонгук всё сделал правильно.

От: Чон Чонгук

Хорошо, извинения приняты.

✯✯✯

      Захлопнув входную дверь, парень вновь погрузился в одинокую тишину, в какой был и ночевал до прихода двух альф. Один не собирался уходить из его жизни, обижал и мучал, а другой, наоборот, только хотел в неё войти, задабривая заботой и защитой. А Тэхёну просто хочется счастья, без громких слов. Хочется всего того, что вчера звёздам на крыше рассказал. Но услышали ли они его? Правда ли Чонгук — его новогоднее чудо, наколдованное звёздами?       Тяжело выдохнув в темноте холодной квартиры, омега бездумно бредёт в гостинную и садится на диван. Взгляд сразу ложится на украшенную игрушками и гирляндами ёлку, которые всё же не включил вчера по приходу домой. Если бы не тот расфуфыренный омега, Тэхён бы пригласил Чонгука к себе. Напоил бы чаем, они бы поговорили уже в тепле и, может быть, даже стали бы друг другу кем-то. Возлюбленными, или хотя бы друзьями, а не как сейчас. Пальцы нервно хватаются за край мягкого шарфа и крутят, мнут, пока брови омеги хмурятся, а в голове целый рой из назойливых мыслей. Из мечт, появившихся вчера на крыше, так и оставшихся там замерзать, вместе с букетом красных тюльпанов.       С какой целью приходил Чонгук? Хотел заявить, что простил своего омегу и то, что вспыхнуло между ними на крыше обречено лишь воспоминаниями остаться? Если так, зачем тогда защитил от домогательств Кихёна? Зачем нарушил дистанцию, вмешался? Разум твердил одно, пытаясь заглушить глупую надежду: Чонгук просто порядочный человек, движимый чистым чувством справедливости. Вот и вступился. Других объяснений быть просто не могло. Они друг другу — никто, и никем больше не станут.       Тэхён шмыгнул носом от наступающей болезни, а может всё же и от навернувшихся слёз. Нет, в новом году он и слезинки из-за альф не проронит! Ловко смахнув влагу с длинных ресниц, омега лёг на диван, демонстративно отвернувшись от наряженной ёлки. Он закутался в клетчатый плед, словно в кокон, и прикрыл глаза, полной грудью вдохнув запах с ткани. Это был плед Чонгука, который Тэхён забыл отдать вчера вечером и не хотел отдавать сейчас. Пахло морозной свежестью предновогодней крыши, сладкими мандаринами и слабыми нотками едкого никотина. Омега проспал в этом пледе всю ночь, ощущая себя словно в тёплых объятьях, а сейчас всё ещё чувствовал на нём чужой, такой уютный запах. Запах, который ему позволено вдыхать только так, с ткани, как единственный способ быть рядом. Ведь сам альфа уже принадлежит другому.       Парень всё же позволяет одинокой горячей слезе скатиться по щеке перед тем, как засыпает.

2 января

      Темнота рано опустилась на город, стремительно окутывая каждую улочку и каждый уголок. Вспыхнули фонари, зажглись ёлки, а за ними — мириады разноцветных гирлянд. Город мгновенно преобразился, окутанный ночным холодом и мягким искрящимся сиянием наступившего праздника. Рабочий день подходил к концу, а клиентов всё не убавлялось. Может это и к лучшему, из-за работы некогда было копаться в собственных мыслях. Они просто жужжали на фоне, пока длинные пальцы профессионально завязывали красный бант на очередном букете.       С самого утра, открыв глаза под трель будильника, Тэхён думал о Чонгуке. Совсем глупо и обречённо, но ничего не смог с этим сделать. Несколько раз вновь вдохнул запах с пледа, а в подъезде, на лестничной клетке, когда выходил на работу, посмотрел вверх. Хотел увидеть. А вдруг? Судьба ведь столкнула их уже один раз, может, и во второй раз не скупится. Но нет, красивые чёрные глаза не показались в утреней тьме лестничной клетки. Тэхён думал о своих вчерашних словах, глупо брошенных на эмоциях. Чонгук его защитил, готов был ударить Кихёна, а вместо благодарности услышал: «Кто мы друг другу, чтобы ты меня защищал?». Совсем не по человечески. Альфу нужно отблагодарить, хотя бы просто по совести, без каких либо надежд.       Длинная стрелка настенных часов восьмой раз за день коснулась цифры двенадцать и парящий от одной идеи, хоть и уставший Тэхён поспешил в подсобку снимать фирменный фартук. Даже неправильно куртку застегнул, пока погрузился в мысли. В качестве благодарности и извинений, он приготовит самый вкусный яблочный пирог в жизни Чонгука, хотя никогда прежде таким не занимался. Всю дорогу до дома омега искал в интернете рецепты, пальцы на холоде заморозил, но нашёл один с самым большим количеством лайков и отзывов. Рецепт какой-то бабушки, а бабушки всегда вкусно готовят, особенно пироги.       Наконец-то добравшись до квартиры, Тэхён наспех снял уличную одежду, помыл руки и, собрав все нужные ингредиенты на кухонной тумбе, начал готовить тесто. Мука летела то в право, то в лево, замарав свитер омеги и слегка припудрив носик. Масло толклось, яйца взбивались, пока Тэхён корпел над всем над этим, от сосредоточения прикусив язык. Всё получалось точь-в-точь как на фотографиях в рецепте и парень уже предвкушал, как довольный Чонгук съест этот прекрасный пирог за раз. Ну хотя бы половину точно осилит. Омега ровно распределил тесто в форме, нарезал яблоки и красиво уложил тонкие дольки узором. Ушло на этот «дизайн» около получаса, но ради улыбки Чонгука времени было не жалко. Даже усталости дня на плечах не ощущалось. И в конце, для большего эффекта и вкусности, Тэхён покрыл яблоки лимоновым соком и на самые кончики посыпал сахар, чтобы давал карамельные нотки.       Пока пирог долгие сорок пять минут румянился в духовке, омега кругами ходил по кухне и придумывал, что именно скажет Чонгуку. Нужно обязательно дружелюбно улыбнуться и посмотреть в глаза, поблагодарить за помощь и попросить прощения. Всё просто, но от волнения Тэхён даже не заметил как пролетело время.       Таймер звонко запиликал, и омега, надев кухонные прихватки, вытащил из жара печи своё творение. Яблочный пирог точно вылез из сказки, а от золотистой аппетитной корочки и яркого яблочного запаха во рту собралась слюна. Точно, парень ведь даже не ужинал, когда вернулся домой. Сейчас на собственный голод и урчащий желудок было всё равно.       Омега переложил пирог в большое круглое блюдо и, не давая тому остывать у себя на кухне, вышел в подъезд. Чем выше поднимался, тем больше слышал шагов за дверями соседей. Те точно выходили к двери на слишком манящий аромат просочившийся через стены. Тэхён собой гордился, широко улыбаясь пирогу в руках. За такой Чонгук просто обязан его простить. На девятнадцатом этаже он быстро отыскал нужную дверь по табличке «Чон Чонгук» над звонком и уже занёс палец чтобы нажать, но помедлил. От чего-то волнение было как на экзаменах. А вдруг Чонгук не откроет? Вдруг он так сильно обиделся на те слова, что и видеть Тэхёна не хочет?       — Так это твоим пирогом пропах весь подъезд? — послышался знакомый голос сбоку. Повернув к говорящему голову, улыбка с губ Тэхёна исчезла без следа. На одной из ступеней стоял тот самый расфуфыренный омега. Он улыбался какой-то хитрой и вовсе не дружелюбной улыбкой, а его наманикюренные пальцы вдруг потянулись к пирогу, стоило тому переступить последнюю ступень. — Давай сюда, я передам Чонгуку.       И Тэхён отдал. Глупо, растерянно, отчаянно, но передал блюдо в руки омеге, которого видеть не хотелось. Которому хотелось лишь выдрать патлы и сломать ногти за то, как в новогоднюю ночь на крыше поступил с Чонгуком. Оставил замерзать, не предупредив. Но Тэхён просто отдал пирог, в который всю свою душу и несколько часов времени вложил. Он отшатнулся, развернулся и позорно сбежал к себе, как и в новогоднюю ночь.       Ну а как он должен был поступить? Видимо, Чонгук этого Ёнмина простил и даже в гости позвал, а может, вообще на свидание. Омега в эту пару третьим не вписывался, только мешал. Помешал тогда на крыше и помешал бы сейчас, если бы взял смелость в кулак и нажал на звонок в дверь. Тэхён Чонгуку не нужен. Альфа счастлив в отношениях, а тогда, в канун нового года, он просто позволил себе минутную слабость от стресса и боязни, что там на крыше, пройдут их последние часы жизни. Всё просто как дважды два и Тэхён в это уравнение не вписывался. Он бежал по лестнице к себе, на третий, даже не видя под ногами ступеньки. Сердце колотилось, на глазах слёзы и усталость прошедшего дня так не во время свалилась на плечи.       Тэхён Чонгуку не нужен. Как его благодарность, так и извинения. Да даже пирог этот дурацкий. Тэхён и вовсе сам дурак, раз до последнего питал свои эти наивные надежды.

✯✯✯

      — Спасибо вам большое, Чонгук-щи, — звучал хриплый голос пожилого мужчины из динамика. — Вы нам так помогли! Так помогли. Я уже думал в новом году внуков больше не увижу, но благодаря вам мы сейчас же им позвоним.       — Пожалуйста, господин Ли. В качестве извинений за технические неполадки мы дарим вам месяц бесплатных минут сотовой связи. Пользуйтесь и обращайтесь к нам, если у вас появятся вопросы или проблемы, — дежурно произносит Чонгук отточенную речь. Он пытается звучать дружелюбно, но восемь часов работы, а именно восемь часов разговоров с разными людьми, дают о себе знать. Мужчина в трубке ещё несколько раз благодарит альфу за работу, прощается и они завершают звонок.       Взгляд в сотый раз за час метнулся к углу монитора. Увидев на экране заветные цифры, Чонгук облегчённо выдохнул. Он откинулся на спинку офисного кресла, позволяя телу обмякнуть, и устало прикрыл глаза. Наконец-то всё. Рабочий день официально завершён. В мыслях постепенно начал выстраиваться план на вечер, где первым пунктом было — покурить. Парень уже положил обе ладони на пластмассовые чашки наушников, как его отвлёк громкий звон, донёсшийся из коридора. Совсем неожиданный, прервавший мысли о планах. Чонгук никого не ждал. Он снял наушники, отложил их к колонке на рабочем столе и пошёл в коридор. По привычке глянув в глазок двери, альфа увидел лицо того, кого видеть совсем не хотелось. Но не открыть дверь было бы слишком грубо и бестактно. Омега переминался с ноги на ногу и смотрел на блюдо в своих руках. Его накрашенные, блестящие пухлые губы растянулись в улыбке, когда дверь всё же открылась.       — Ёнмин? — спросил Чонгук, сыграв удивление. Голос звучал устало, но омега этого словно не заметил.       — Привет, Чонгуки, — заулыбался он ещё шире и без спроса переступил чужой порог, вставая к альфе почти вплотную, потянувшись губами к его впалой щеке. Из них двоих сейчас именно Ёнмин поступал бестактно. Успев среагировать, Чонгук увернулся, будто случайно отстранившись, чтобы пошире приоткрыть дверь. Тарелка неприятно упиралась в рёбра, когда омега пытался ещё раз прижаться, словно совсем о ней позабыв.       — Почему ты не предупредил, что придёшь?       — Хотел сделать сюрприз, ты не рад? — наигранно надул пухлые губы Ёнмин и наконец-то сам отстранился, шагнув обратно за порог.       — Рад, — равнодушно бросил Чонгук, и омега вновь ярко заулыбался. Он серьёзно во всё это верит?       — Я принёс яблочный пирог, сам испёк. Ты ведь не против попить со мной чаю? — альфа был против. Категорически. После тяжёлого рабочего дня хотелось только тишины и любимых сигарет, но никак не общества шумного, неумолкающего омеги. Он бы и пирог из наманикюренных пальцев не принял, если бы это был любой другой, кроме яблочного — единственная слабость, которую Чонгук не смог подавить даже сейчас. Когда омега передавал блюдо, то будто невзначай скользнул кончиками пальцев по ладони альфы. Мимолётное, почти интимное касание, за которым последовал тихий, смущённый смешок, окончательно разрушивший остатки личного пространства.       — Прости, не могу пустить тебя к себе. Я ещё работаю, поэтому никак не смогу уделить тебе время, — пытаясь выдавить из себя сожаление, говорил Чонгук. Нагло врал, да, но просто очень не хотел сегодня пить чай с непрошеными гостями. Ёнмин вновь надул губы, свёл брови к переносице, а его чёрные глаза поникли. Чёрные, как у самого Чонгука. Кромешные, глубокие, но и близко не стоящие с красотой карих глаз одного волнующего сердце омеги.       — Ну ладно, может, в другой раз?       — Да в другой раз. Спасибо за пирог, — натянул вежливую улыбку альфа и как только поникший Ёнмин отвернулся, закрыл входную дверь. Он понёс блюдо на кухню, поставил на обеденный стол и тяжело опустился на старый скрипучий стул. Пирог выглядел чертовски аппетитно: золотистая корочка ещё хранила домашнее тепло, а по комнате уже поплыл дразнящий аромат печеных яблок. Внимание голодного Чонгука теперь было приковано только к этому блюду. Весь рабочий день он перебивался лишь сухим печеньем, кофе и сигаретами, поэтому сейчас сопротивляться было почти невозможно. Альфа любил яблочные пироги, просто обожал, но правильно ли принимать такой подарок от безнадёжно питающего надежды омеги? Чонгук даже не знал, что тот умеет готовить. Но грозно заурчавший желудок явно не собирался разбираться в каких-то там морали и надеждах.       Больше ни секунды не тратя на раздумья, парень взял нож. Сейчас совсем не хотелось давать совести победить над чувством голода. Отрезав добрый кусок, Чонгук переложил его на блюдо и вновь совсем нетерпеливо уселся на стул. И вот, наконец-то откусив, альфа в блаженстве прикрыл глаза и тихо промычал. Великолепно, даже так, в сухую без глинтвейна. Золотистая корочка приятно захрустела, а мягкость сочных яблок была просто невероятной. Уже после первого укуса Чонгук был готов признать, что этот пирог один из самых вкусных, которые он пробовал за все свои двадцать восемь лет. Только вот что так готовит Ёнмин, признавать не хотелось. Неужели он и вправду уготовлен альфе судьбой? Он, а не милый омега в тёмно-синей пижаме в белую звёздочку.       Где-то на шестом укусе, когда первый голод отступил, а вкус стал привычным, Чонгук уловил нечто странное. Среди сладости яблок пробивалась едва заметная, освежающая нотка мяты. А к тому моменту, когда от пирога осталась лишь половина и альфа уже сыто поглаживал живот, откинувшись на спинку стула, его внезапно прошибло озарение. Запах мяты. Крыша. Полуночные разговоры о сокровенных мечтах и о яблочном пироге. Теперь паззл в голове Чонгука наконец сложился, и Ёнмин в эту картину никак не вписывался. Они никогда не обсуждали вкусовые предпочтения, не говорили о любимой еде. А вот с Тэхёном — да. И запах этот, осевший в лёгких и памяти, никак нельзя было перепутать.       Словно окрылённый, Чонгук вылетел из своей квартиры, успев натянуть лишь домашние тапочки. Он поспешно забежал в лифт, нетерпеливо тыкнул в нужную кнопку и уже через несколько минут вышел на третьем этаже. Сердце стучало с бешеной скоростью от волнения. От шанса на надежду, который альфа так случайно уловил. В мыслях красной строкой бежит «Тэхён испёк для меня пирог», заглушая не нужные «Но как он оказался у Ёнмина?». Глубоко выдохнув, Чонгук нажимает на кнопку звонка в дверь и нервно ждёт, пока её откроют. С другой стороны послышались шаги.       — Чонгук? — удивлённо вытаращился на альфу самый красивый омега, как только дверь широко отворилась. Альфа замер, забыв всё, что хотел сказать. Просто стоял и глупо хлопал глазами, не в силах сопротивляться своей глупой влюблённости. Тэхён выглядел по-домашнему, как и вчера, но вместо пижамы на нём был пушистый серый свитер и чёрные брюки. А вот на ногах те самые тёмно-синие тапочки, в которых омега на крыше чуть не заморозил стопы.       — Я хотел поблагодарить тебя за пирог. Такие вкусные я до сегодняшнего дня пробовал только у моей мамы, — тихо, спокойно, даже сокровенно произнёс Чонгук, безотрывно глядя в красивые глаза напротив. Те от услышанного, кажется, расширились ещё больше.       — Но как ты узнал? — растерянно спросил Тэхён.       — Почувствовал запах мяты.       — Но я не добавлял мяту.       — Это твой запах, Тэхён, — объяснил альфа и тепло улыбнулся, как и тогда на крыше.       Рядом с этим омегой усталости не ощущалось. Рядом с этим омегой Чонгук ощущал себя правильно. Щёки Тэхёна мигом порозовели, а сам он смущённо улыбнулся в ответ. Хотелось продлить этот момент до бесконечности, пустить альфу в квартиру, предложить чай и поговорить о разном, как в канун Нового года на крыше, но, к сожалению, всё находит своё завершение. Даже волшебное новогоднее чудо.       — А где моя чёрная рубашка? Которую я… — звучит громким тоном откуда-то из квартиры и за спиной Тэхёна появляется альфа. Тот самый, которого Чонгук вчера чуть не ударил. Увидев знакомое лицо, он вновь цепляет ехидную ухмылку и подходит к порогу ближе, едва касаясь обнажённым плечом спины омеги. Так близко и так нагло. Специально, чтобы позлить. Улыбка с губ Чонгука мигом исчезает, а пальцы сжимаются в кулаки. — Оу, привет. Ты нам помешал, — противно улыбается Кихён и кладёт широкую ладонь на предплечье омеги, медленно ведя вверх. Тэхён крупно вздрагивает, а Чонгук держит себя последними стальными цепями, чтобы не сорваться. — Ладно, жду тебя в спальне, малыш, — бросает Кихён разочарованно. На его игру не повелись. Он уходит туда, откуда и пришёл, сверкая по квартире полуобнажённым торсом.       — Придурок, — едва слышно шепчет Тэхён, стыдливо опустив взгляд. Но когда он решается снова посмотреть на альфу, сердце пропускает удар: Чонгук делает резкий шаг назад. Его лицо окаменело, на скулах гуляют желваки, а брови сурово сведены к переносице. Губы, сжатые в тонкую линию, не произносят ни слова. И глаза его чёрные обращены на омегу, но смотрят словно сквозь. — Чонгук? — зовёт Тэхён, но тот не слышит. Альфа отступает ещё на шаг, затем ещё, стремительно увеличивая дистанцию, и с каждым его движением сердце омеги всё глубже проваливается в пятки. Внезапно Чонгук резко разворачивается и срывается на бег. Он поднимается к себе без оглядки, трусливо бежит, оставив Тэхёна без ответов. Оставив того альфу целым и невредимым.              Ступенька за ступенькой пролетают в безумном ритме, сердце стучит в ушах. Чонгук просто сбежал, вместо того чтобы разобраться. Понимал: останься он еще на секунду — и сорвется, окончательно разрушит всё, растроит омегу, как и вчера. Они ведь всё ещё никто друг другу. Даже не друзья.       Соседи с разных этажей. Несбывшееся новогоднее чудо. Чужие люди.

6 января

      Дни безжалостно пролетали со скоростью света. Новый год потихоньку обустраивался, запоминаясь новыми событиями и отмечаясь новыми днями в календарях. Снежинки всё так же кружили тёмными вечерами за стёклами окон, вырисовывая изящные, витиеватые танцы в тусклом свете фонарей. Вечера стояли холодные, даже морозные, отражая внутреннее состояние Чонгука.       Жизнь вернулась в привычную колею: бесконечная работа с чередованием домашних стен и душного офиса. Новый год наступил, но не принес с собой никаких перемен. Такие же серые будни, нетерпеливые клиенты и пустота внутри от разрастающегося одиночества. Ни едкий никотин, ни бодрящий, крепкий кофе не спасали. В его распорядке появилась лишь одна новая деталь — на третий этаж тянуло словно сильнейшим магнитом. Каждый раз, возвращаясь домой из магазина или офиса, Чонгук замирал у лестницы. До боли хотелось подняться к одной-единственной двери из сотен в этой высокой многоэтажке. Не к своей. А желание увидеть глубокие карие глаза стало острее и невыносимее, чем потребность закурить. Но альфа каждый раз подавлял этот порыв: он вызывал лифт, поднимался на свой этаж, заходил в квартиру и, выходя на балкон, выдыхал горький дым в морозный воздух января.       В каждую свободную минуту Чонгук прокручивал в мыслях их разговор на пороге. Тэхён улыбался ему так искренне, его щёки так трогательно алели… но всё меркло перед одним нюансом — полуголый альфа за его спиной. Бывший. Чонгук не верил ни одной его провокации, но смотрел на омегу и невольно задавался вопросом, а вдруг? В чужую голову не заглянешь, мысли не прочитаешь, зато воображение работало безотказно, с каждым днём рисуя всё более страшные для собственного сердца сценарии.       Может, Тэхён не дал ударить бывшего просто потому, что до сих пор дорожил им? Сильные чувства не проходят так быстро и в сердце омеги явно что-то осталось. А вдруг это «что-то» в тот вечер взяло верх? Чонгук не знал и наверное даже не хотел знать. Остатки безнадёжной надежды доживали свои последние дни в его сердце.       Единственным человеком, кто хоть немного втягивал его в социум, был Ёнмин. Каждый день он бодро начинал с «Доброе утро ❤» и жизнерадостно заканчивал с «Приятных снов, Чонгуки ❤». Писал буквально каждый час, словно не имея никаких других дел. Омега рассказывал как провёл день, как ходил по магазинам, присылал фото из примерочной и смешную мордашку шпица, которого встретил в торговом центре. Ёнмин просто был самим собой и совершенно не заслуживал тех холодных ответов и действий, которыми одаривал его Чонгук. Альфу грызло чувство вины за то, что он часами игнорировал его сообщения, не присылал ответных сердечек и не проявлял интереса там, где Ёнмин его так отчаянно ждал. Было стыдно дарить пустые надежды, но и отпускать омегу окончательно не хотелось. Чонгук ведь был окрылённо влюблён в него, и может быть эти чувства ещё когда-нибудь смогут ожить. А о Тэхёне нужно было просто забыть. Вычеркнуть из сердца и из мыслей.       Волшебное новогоднее чудо, столкнувшее их на крыше, так и осталось замерзать там — в одиночестве под чёрным небом.

10 января

От: Ким Ёнмин 9:26 Доброе утро, Чонгуки ❤ У тебя же сегодня выходной, да? Сегодня такой прекрасный тёплый день. Не хочешь прогуляться со мной?

От: Чон Чонгук

14:53

Прости, не получится.

От: Ким Ёнмин 14:53 Что-то случилось?

От: Чон Чонгук

15:27

Нет.

      Чонгук чувствовал себя паршиво из-за того, что так грубо отвечал омеге, но выдавливать из себя дружелюбие больше не мог. Вечер неумолимо вступал в свои права, а Ёнмин больше ничего не написал. Было непривычно делать что-то, не слыша назойливого, звонкого «пиликанья» уведомлений, которое раньше сопровождало каждую его минуту. Омега обиделся, это было очевидно. Удивительно лишь то, что это случилось только сейчас. Чонгук часто давал своим холодом поводы для обид, но, видимо, именно сегодня в Ёнмине накипело.       Чонгук чувствовал себя последним подонком. Наверное, таким, как он, стоило держаться подальше не только от Ёнмина, но и от всех омег в мире — просто чтобы никто больше не проливал из-за него горьких, пустых слёз. И Тэхёну он, конечно же, не подходил. Ни как альфа, ни как человек. Мысли по кругу возвращались к одному и тому же вердикту, который он выносил сам себе: «Ужасный. Безнадёжно ужасный».       Громкие мысли грызли мозг, словно блохи собаку. Невыносимо. Нужно было извиниться перед Ёнмином. Стоя у зеркала в прихожей, Чонгук в последний раз поправил волосы и осмотрел свое отражение. Строгий черный костюм-тройка идеально сидел по фигуре, выигрышно подчеркивая разворот широких плеч и атлетичное телосложение. Несколько непослушных прядей мягко спадали на лоб, контрастируя с холодным блеском двух серебряных колечек на нижней губе. Ёнмин, скорее всего, простил бы его даже за то, что альфа бы к нему пришёл, но совесть просила купить для омеги цветов.       Выбрав один из ближайших цветочных магазинов, альфа направляется туда. Идти около пятнадцати минут, поэтому он решает оставить машину в гараже. Проветрить мысли вечерним январским воздухом парню бы не помешало. Да и город в это время выглядит точно волшебно. Заглядываясь на разноцветные гирлянды на фонарных столбах и на наряженные ёлки в чужих дворах, Чонгук даже не замечает, в какой момент навигатор сказал: «Вы прибыли на место назначения» и отключился. Перед глазами заблестел уютный с виду магазинчик. Большие окна изрисованы морозными узорами, снежинками и цветами, а на витринах расположились роскошные зимние букеты, подсвечиваемые тёплым светом гирлянды. На входной двери висел рождественский венок, украшенный шишками и красными лентами, с приглашающий надписью «Welcome». Чонгук зашёл внутрь под мелодичный звон колокольчиков.       Внутри было не менее красиво и уютно, пахло хвоей и мандаринами. Откуда-то сверху начиналась приятная мелодия, разливаясь по всему заведению. Продавца за прилавком не было, и, наверное, это было к лучшему. Альфа не знал, за каким букетом именно шёл, как и не знал какие цветы любит Ёнмин, поэтому решил поискать понравившийся на витринах. Глаза разбегались от обилия и изящества представленных соцветий: от белых роз в сочетании с хвойными ветвями и шишками, до пёстрых букетов непонятных Чонгуку цветов. Глядя на каждый, в мыслях всплывал Ёнмин, но ни один не подходил, не передавал тех чувств, которые альфа к этому омеге испытывал. Исключительно дружественных. Какие букеты дарят в таких случаях?       — Вам чем-нибудь помочь? — раздался бархатный голос за спиной, и Чонгук сначала не поверил своим ушам. А когда развернулся, не поверил ещё и глазам. За прилавком стоял Тэхён, слегка уставший и потрёпанный рабочим днём. Чёрные волосы слегка растрёпаны, на плечах закреплён фартук с логотипом магазина, одетый поверх светлого пушистого свитера. И выглядел омега не менее удивлённым, чем Чонгук. Новогоднее чудо всё же продолжало действовать и сталкивать их снова и снова или за работу уже взялась сама судьба?       — Здравствуйте, да, — начал альфа, медленно направляясь к прилавку. — У вас продаются красные тюльпаны? — спросил он, облокотившись о стойку локтями. Омега напротив притягивал всё внимание, хотя вокруг находилось столько восхитительных цветов.       — К сожалению нет, эти цветы слишком редкие для зимы, — объяснил Тэхён, придя в себя и натянув привычную маску профессионализма.       — А ваши любимые цветы у вас продаются? — на пухловатые розовые губы легла мягкая улыбка. В мыслях от Ёнмина не осталось и следа, а в израненном сердце вновь расцвели первые бутоны, напомнив о глупой влюблённости.       — Да.       — Тогда продайте мне самый большой букет, — попросил Чонгук, влюблённо хлопая ресницами. Тэхён немного замялся, затем кивнул и ушёл в подсобку. А когда вернулся, в руках у него был букет с белоснежными цветами похожими на лилии, толстые стебли которых были связаны ярко-красной атласной лентой. — Прекрасно, а как они называются?       — Амариллисы, — выдохнул Тэхён, уложив букет на прилавок, чтобы его мог взять покупатель. Покупатель, от присутствия которого у омеги мелко задрожали руки. — Я люблю их за то, что хоть они и выглядят изящными и хрупкими, на самом деле означают силу и неприступность.       — Тебе подходит, — тихо сказал Чонгук, оплачивая букет. А омега от растерянности и смущения не те кнопки в кассе понажимал, вспыхнув щеками и кончиками ушей. Мило. Альфа взял букет и засмотрелся теперь на него. Белые бутоны очень напоминали Тэхёна в его этом пушистом белом свитере. Такого нежного и милого, хрупкого, но сильного. — Они очень красивые, — сокровенно выдохнул он и мягко улыбнулся Амариллисам, чем вызвал улыбку и у омеги. Комплимент любимым цветам очень грел душу, даже если этот комплимент на самом деле был адресован ему. — Когда у тебя заканчивается смена?       — Через десять минут, — глянул на часы омега, удивившись, как быстро пролетело время.       — Тогда я подожду тебя, ты не против?       И, конечно же, Тэхён был не против. Оставшиеся минуты он то и дело смотрел на Чонгука, бездумно бродящего по магазину в ожидании, желая, чтобы рабочий день закончился быстрее. В голове не укладывалось, что судьба столкнула их снова. Альфа проводит его до дома? Тэхёну не верилось. Собираясь с утра на работу, он и подумать не мог, что вновь встретит того, по кому ныло сердце. Того, кто приходил лишь во снах, а хотелось бы наяву. И, видимо, некоторым сновидениям всё же суждено сбываться. Минуты пролетели, как песок сквозь пальцы, и, перевернув табличку на двери на «Closed», Тэхён, словно окрылённый, вбежал в подсобку. Пальцы тряслись от какого-то трепетного волнения, не давая омеге нормально застегнуть куртку с первого раза. И вот через несколько минут он уже собранный, с белой шапкой на голове и алыми щеками, стоял напротив Чонгука.       Выключив весь свет и закрыв дверь магазина снаружи на замок, парень выдохнул полной грудью. Морозный воздух приятно защипал лицо, а грозный ветер пустил несколько снежинок прямо в большие карие глаза. Омега прикрыл их, чтобы проморгаться, а когда открыл, увидел неотрывно смотрящего на него Чонгука с тёплой улыбкой на губах. Такой тёплой, что весь холод вмиг перестал ощущаться.       — Я смешной? — спросил омега, глядя на красивое лицо в ответ. В свете тусклых фонарей и ярких гирлянд их взгляды казались интимными, сокровенными. Глаза в глаза.       — Ты красивый, Тэхён, — выдохнул Чонгук. —И этот букет тебе, — альфа передал цветы сияющему от счастья омеге. — Пошли домой, — кивнул он подбородком в нужном направлении, и омега пошёл. Это «Пошли домой» слышалось как желанное «Пошли к нам домой», и Тэхён больше не смог успокоить быстро бьющееся сердце. Каждый комплимент этого альфы, каждый тёплый взгляд, каждая мягкая улыбка выбивали из лёгких последний воздух. Хотелось просто дышать им, Чонгуком. Сладкими мандаринами с терпким табаком.       Всю дорогу они говорили. Альфа с интересом расспрашивал про сегодняшний день, да и про всю работу флориста в целом. По типу: «Давно в этой профессии? Как понял что это твоё? Как справляешься, с хамскими клиентами, потому что я на своей работе мирюсь с такими уже из последних сил?». А Тэхён активно отвечал на каждый, рассказывая про свою ещё детскую любовь к цветам, а так же делясь тайной техникой сохранения контроля, если клиенты выводят из себя. В карих глазах омеги проглядывался восторг. В них вновь отражались блестящие звёзды, хотя таковых совсем не было на сегодняшнем небе. Эти звёзды и это восхищение шли из души. Тэхён говорил искренне, иногда мечтательно улыбаясь в небо, иногда пытаясь поддержать зрительный контакт. Он говорил всё время, а Чонгук совсем не был против, чувствуя, как влюблённое сердце готовилось проломить рёбра, влюбляясь ещё сильнее.       От взгляда альфы не ушло и то, как омега, словно воробушек на холоде, пытался спрятать ладони в рукава куртки. Прибавив скорости шагам, Чонгук встал перед омегой, заставив и того остановиться, почти врезавшись. Тэхён замер на полуслове, растерянно глядя на лицо напротив. Такое красивое в свете вечернего города, но такое непредсказуемое прямо сейчас. В следующую секунду альфа уже вытаскивал перчатки из карманов своей куртки, и парень понял, что к чему. Даже расстроиться успел, что Чонгук не для поцелуя остановился.       — Ты не против? — спросил он легко и, получив в ответ лишь растерянный кивок, взял в свою ладонь одну из озябших омеги. Парень аккуратно натянул на покрасневшие пальцы перчатку, а затем принялся греть и другую ладонь. А Тэхён стоял и хлопал глазами, словно кукла, наблюдая за движениями Чонгука. Он заботился об омеге, вновь, и как после этого не питать огромные надежды, что именно этого альфу послали Тэхёну новогодние звёзды?       Когда все десять пальцев оказались в тепле, Чонгук вернулся на своё место рядом с омегой и словно невзначай, взял его ладонь в свою.       — Прости, что перебил. Рассказывай дальше, — сказал Чонгук, а Тэхён будто все слова мигом позабыл. Шёл следом, ведомый, как ребёнок за руку со взрослым, и только рот, словно рыба, открывал в надежде вспомнить, о чём вообще говорил до этого. — Ты говорил о том, как тяжело вырастить тюльпаны зимой, — словно прочитав мысли, напомнил альфа и вновь тепло улыбнулся Тэхёну. Так, что казалось, что снег под ногами начнёт таять, потому что сердце его уже давно поплыло.       Следующие несколько минут они шли в тишине, наслаждаясь завыванием январского ветра. Но ещё и потому, что Тэхён пытался прийти в себя. А когда смог, продолжил свои любимые рассказы о флористике. Рука альфы так правильно сжимала его в своей, что не хотелось, чтобы дорога до дома кончалась. Омега смог бы пройти ещё тысячи километров, если бы Чонгук был рядом как сейчас. Но, к большому сожалению, они уже стояли у многоэтажки, и Тэхён искал ключи от дверей в сумке. Руки, к большому не желанию обоих, пришлось расцепить.       Время было нечеловечески жестоким. Оно безжалостно сокращало их совместные минуты, и омега за всю жизнь в этой квартире пожалел о том, что он жил на третьем этаже, а не на двадцать пятом. Ступенька за ступенькой подводили их к расставанию, и теперь они уже стояли у двери Тэхёна. В громкой тишине подъезда, глядя глаза в глаза.       — Спасибо, что проводил. Мне было весело, — первым заговорил омега и искренне улыбнулся, прижимая букет любимых цветов к груди.       — Мне тоже, Тэхён. Ответишь на последний мой вопрос?       — Да.       — У меня есть шанс быть с тобой? — серьёзно спросил Чонгук, и Тэхён увидел в его чёрных глазах всю искренность сказанных слов. Омега растерялся. Он поспешно отвел взгляд, чувствуя, как сбивается дыхание, а бешено колотящееся в груди сердце уже невозможно было унять. Неужели Чонгук чувствует то же самое? Неужели влюбленность, которую Тэхён считал обреченной, оказалась взаимной? Захотелось кланяться самим звёздам и кричать от переполняющей радости, а потом он вдруг вспомнил о…       — Я думал ты встречаешься с тем омегой, — тихо произнёс Тэхён, вновь подняв глаза.       — Нет. Я хотел до того момента, как встретил тебя, а теперь только ты занимаешь все мои мысли.       — Не говори настолько смущающие вещи, — застенчиво произнёс омега и обнял руками в перчатках своё покрасневшее лицо.       — Я говорю правду, — мягко улыбнулся Чонгук. Он протянул руку и бережно заправил непослушную прядку, выбившуюся из-под белой шапки омеги. Тэхён снова опустил взгляд и немного замялся. Он нервно сжимал и разжимал пальцы, борясь с внутренним трепетом, но в конце концов решился. Сделав шаг вперед, он сократил расстояние между ними до последних крупиц — так близко, что на несколько мгновений их дыхание стало общим. Тэхён приподнялся на носочки и коснулся пухловатых розовых губ Чонгука быстрым, но до боли многоговорящим поцелуем. В это мимолетное касание он вложил всё, что не решался произнести вслух. Чонгук даже ничего понять не успел, замерев, как оленёнок в свете фар.       — Это был мой ответ на твой вопрос о шансе, — игриво хихикнул Тэхён, всё ещё алея щеками. Он отстранился так же быстро, как и подошёл. Мгновение — и омега уже скрылся за дверью своей квартиры. Но через секунду он снова выглянул, одарив Чонгука своей самой яркой, сияющей улыбкой. — Хорошего вечера, Чонгук! — и окончательно исчез, оставив альфу одного на пустой лестничной клетке, с полным порхающих бабочек сердцем.       — И тебе хорошего вечера, Тэхён, — растерянно прошептал он в пустоту, всё еще не в силах сдвинуться с места. Чонгук коснулся кончиками пальцев своих горящих губ, на которых до сих пор отчетливо, до покалывания, ощущалось то мимолетное прикосновение — невероятно нежное и чувственное. Если бы Тэхён так быстро не сбежал, альфа точно не отпустил бы его без взрослого, полного чувств, поцелуя. Чонгуку хотелось выть волком на луну от своего счастья. Этот прекрасный омега действительно дал ему шанс, что могло быть лучше?       Окрылённый взаимностью, альфа поспешил домой. Он как ребёнок бежал в припрыжку, перешагивал сразу по несколько ступеней и не мог сдержать глупой, широкой улыбки. Влетев в квартиру, он на ходу сбросил обувь и куртку. Впервые за долгое время его не потянуло сразу на балкон, чтобы привычно затянуться горьким дымом — сейчас он захотел заварить мятного чаю, который купил несколько дней назад. Пока чайник шумно нагревал воду, Чонгук достал из кармана телефон. На экране блокировки висело сообщение от Ёнмина. От: Ким Ёнмин 18:02 Чонгук, я устал. Я так больше не могу.

От: Чон Чонгук

18:24

Прости меня, что не признался тебе раньше. Прости, что подавал пустые надежды. Мне понравился другой, но я думал, что у нас с ним нет шансов, поэтому пытался вновь влюбиться в тебя, быть с тобой. Прости меня, я поступил ужасно, что играл твоими чувствами. Я не хотел, просто ты не моё новогоднее чудо, Ёнмин.

Прости.